Ваш конгрессмен Барнс

***

      Баки стоял перед зеркалом, поправляя волосы, которые казались ему совершенно непослушными. Он проводил пальцами по густым прядям, при этом недовольно морщась. — Почему я до сих пор не видел, что делают эти все современные гели и спреи? — пробормотал он себе, откидывая взгляд на растрёпанную копну волос. Иногда Барнсу казалось, что его волосы жили своей жизнью.       Следующий шаг — выбор рубашки. Белая, светло-голубая, серо-синяя… Каждая казалась одинаково скучной, но и каждая идеально подходила под его нерешимость. Мужчина поймал себя на мысли о том, что тактический костюм нравился ему больше, но в следующей мысли тут же открестился от собственных мыслей.       Галстук. Тут всё было ещё сложнее. Полосатый или однотонный? Синий или тёмно-красный? Баки из сороковых не дружил с галстуками, и этот Баки не был исключением. В конце концов он взял тот, что меньше всего кричал «я не знаю, что делаю».       Костюм. Прямой, строгий крой, который будто шептал «Ваш конгрессмен Барнс». И Баки так хотелось добавить: «Чертовски старый конгрессмен Барнс, который вообще ничего не понимает в политике, но очень пытается». Если сначала это было почти легко, то со временем мужчина понял, что политика — та же война, только здесь люди убивали друг друга не оружием, а словами. Испортил себе репутацию, спутавшись с проституткой? Тебе конец. Выставил слишком пафосную фотографию из отпуска? Тебе конец.       Баки застегнул пиджак и снова посмотрел на отражение. Оттуда на него смотрел человек, который будто бы случайно оказался не в своей жизни. Солдат в костюме, убийца в кресле конгрессмена, мужчина, которому перевалило за сотню, но выглядел так, словно ему тридцать пять, и он до сих пор спорил с зеркалом о том, нужен ли этот чёртов галстук.       Телефон на тумбочке завибрировал, выдернув его из мыслей. Барнс протянул руку, глянул на экран и тяжело выдохнул:

«Доброе утро! Надеюсь, ваше #НастроениеПонедельника такое же эпичное, как мем, который я вам вчера скинула! ЛОЛ»

      Баки моргнул, перечитал три раза, а потом громко вздохнул: — Я ещё даже не видел её вживую, а уже боюсь.       Он прокрутил диалог за последние три дня: бесконечные смайлы, странные сокращения, аббревиатуры, непонятные современные сленги. Каждый новый мем казался ему вызовом. И всё это было от девушки, которая теперь будет сидеть рядом, координировать его жизнь и, вероятно, мешать каждой попытке казаться серьёзным.       Ни одна помощница не задержалась у Барнса дольше, чем на неделю. Они уходили одна за другой: кто-то жаловался на его прямоту, кто-то — на строгие правила, а кто-то просто не выдерживал сочетания его каменного взгляда и постоянных едких комментариев. И вот — новая жертва: Эмили Харпер. Девушка писала ему все выходные, говорила о том, как она рада, что получила эту должность, на что Баки просто ставил реакции, полагая, что Харпер поймёт намёк, но она не унималась: Эмили скинула ему фото своей собаки, которая больше напоминала крысу, написала, что ей не нравится погода в Вашингтоне, и зачем-то дважды упомянула, что любит сладкий кофе с молоком…       Мужчина надел пальто, поправил галстук ещё раз и пошёл к двери. Сегодня ему предстояло покорять не поле боя, а Конгресс. Он вошёл в здание, привычно проверяя взглядом пространство: каблуки, звон шагов, шелест бумаг — стандартное утро. Он почти успокоился… Пока не услышал незнакомый звонкий голос: — Мистер Барнс!       Мужчина резко обернулся и пожалел об этом.       К нему быстрым шагом шла девушка в ярком розовом пиджаке, в юбке, которая была чуть короче, чем позволяла строгая мода Конгресса, а в руках у неё была папка, облеплённая наклейками со смайлами и блёстками. Волосы же были собраны в пышный хвост, а каблуки цокали так громко, как будто объявляли её приход всему зданию. — Баки, то есть… мистер Барнс! — исправилась она, но улыбка осталась такой же беззаботной. — Я так рада вас наконец-то увидеть! Вживую вы ещё круче, чем на фотографиях в интернете!       Баки моргнул, не зная, что больше его смутило: фамильярность, пиджак цвета жвачки или то, что она, похоже, реально его гуглила. — Прекрасно, — хрипло сказал он. — У меня помощница-гугл.       Блондинка прыснула от смеха и протянула папку. — Вот ваше расписание на сегодня. Я выделила жёлтым важные пункты, розовым — самые скучные, а зелёным — то, что я считаю нужным пропустить.       Баки поднял бровь. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — уверенно кивнула Эмили. — Я уже освоила три таблицы, два графика и четыре мем-пака для поддержания боевого духа.       Он только нахмурился. — Мем-пака? — Ну да, — девушка заговорщически подмигнула. — Вас ждёт очень тяжёлый день, мистер Барнс, а котики спасают даже конгрессменов.       Баки глубоко вдохнул и сказал: — Со мной сложно, — начал мужчина, и Эмили кивнула. — Ты же слышала, почему предыдущие помощницы ушли от меня? — девушка снова кивнула. — Может, хочешь уйти прямо сейчас? — Что? — она улыбнулась ещё шире. — О, так вы уже начали шутить! Отлично. Мы сработаемся!       Барнс посмотрел на неё долгим взглядом и подумал, что лучше бы опять Гидра. Его новая реальность идеально совпадала с ужасной перепиской последних трёх дней. — Ладно, — пробормотал он, когда они зашли в лифт, — посмотрим, насколько ты сможешь выдержать всё это. И, честно говоря, — добавил он тихо, почти к себе — посмотрим, смогу ли я выдержать тебя.       Харпер лишь приподняла бровь и кивнула, словно принимая вызов. — Боитесь? — она едва доставала ему до шеи. — О, это будет весело, мистер Барнс! Я спасу вас от скуки бюрократии и покажу, как быть настоящим конгрессменом… или хотя бы сделаю так, чтобы это выглядело круто и не было скучно. Ваш костюм, если честно, не производит должного впечатления.       Баки скрестил руки, закатив глаза. — Три дня переписки, и теперь ты будешь комментировать всё это живьём? — Живьём — это всегда весело! — она хлопнула в ладоши. — Итак, план на сегодня: сначала кофе, потом ваша речь, потом…       Баки хмыкнул. — План звучит… сложно. — Сложно? — она прищурилась с широкой улыбкой. — Мистер Барнс, это будет приключение. И я, кстати, лучший проводник. На самом деле, я юрист по образованию, но…       Он посмотрел на неё и, несмотря на внутреннее недовольство, понял, что будет интересно. Девушка говорила быстро, почти тараторила. Что-то о том, что все в её семье были юристами, у её отца даже своя контора, но она захотела доказать, чего стоит. Барнсу это показалось даже забавным. Всего на секунду.       Через час Баки сидел за столом, сосредоточенно просматривая толстую папку с какими-то скучными цифрами и отчётами. Каждая страница казалась одинаково тяжёлой, и он уже начал думать, что бюрократия создана специально, чтобы мучить ветеранов вроде него. И тут из соседнего кабинета донёсся звонкий голос его помощницы. — Ну, я тебе говорю, этот оттенок розового был вообще не мой! — смех. — Я выглядела как жвачка в костюме, представляешь?       Мужчина нахмурился, пытаясь сосредоточиться на отчёте. — …и да, конечно, я согласилась на третье свидание, но потом он повёл меня в кафе, где даже кофе с молоком не делают. Это же катастрофа, правда?       Баки шумно перевернул страницу, но краем уха слушал дальше. — А ещё он сказал, что свободные отношения — это нормально. Нормально! — она возмущённо фыркнула. — Ну, чёрт, это же как покупать обувь и никогда не носить её на улице.       Он остановился, задумавшись всего на секунду, а потом пробормотал: — Что за чёрт вообще… — мужчина попытался вернуться к делу, но голос не стихал: — …и представляешь, он даже не знает, что такое маникюр с блёстками! Я ему объясняю, а он смотрит так, словно я говорю на чужом языке! Что за мужчины вообще пошли?       Баки закрыл папку, откинулся на спинку кресла и посмотрел в потолок. — Господи, — сказал он вслух.       И самое странное, что мужчина вдруг поймал себя на мысли, что ждёт продолжения. Он хотел узнать конец истории. Баки дошёл до середины отчёта, когда из соседнего кабинета снова раздался смех — громкий, звонкий и абсолютно неуместный в сером здании Конгресса. — …и я говорю: если парень не знает разницы между нюдом и бежевым, то это катастрофа! — голос Эмили звучал так, будто она издевалась.       Баки Барнс определённо точно научился быть терпеливым человеком, но эти разговоры уже начали прилично раздражать. Он захлопнул папку, встал и решительно открыл дверь её кабинета. Девушка сидела, развалившись в кресле, телефон был прижат к уху, а руки жестикулировали так активно, будто собеседница могла её видеть. Баки встал в дверях, сложив руки на груди. — Ты в курсе, что я слышу каждое слово? — спросил он низким, спокойным голосом, от которого даже телефон в её руках слегка дрогнул.       Она замерла, медленно убирая телефон от уха. — Эм… Деловой звонок? — попыталась выкрутиться Харпер, приподнимая брови и улыбаясь.       Мужчина просто наклонил голову чуть набок, не отводя взгляда. — «Маникюр с блёстками». Очень деловой.       Она кашлянула, явно пытаясь скрыть смех, и быстро закончила звонок: — Окей, потом расскажешь, пока! — и повесила трубку. — Всё, конец света? — спросил Баки, не двигаясь с места.       Блондинка пожала плечами и улыбнулась ещё шире. — Конец отношениям, конец маникюра и конец моего терпения. Ничего серьёзного, мистер Барнс.       Мужчина вздохнул, развернулся и уже собирался уйти, но добавил через плечо: — В следующий раз рассказывай про парней тише. Конгресс переживёт, а вот я — не уверен.       Она прыснула со смеха и тихо пробормотала: — О, мистер Барнс, вы идеальный кандидат в мои подружки по телефону.       Баки только покачал головой, буркнув себе под нос: — Отлично, из солдата в подружку — вот чего мне не хватало.       После того как он ушёл из её кабинета, мужчина наивно полагал, что история с телефонным разговором останется в прошлом, но все его надежды умирали быстро. — Так, подружка, вот твой график на сегодня, — сказала она бодро, заходя в его кабинет с кипой бумаг.       Он медленно поднял свои серо-голубые глаза, как будто каждое движение требовало усилий. — Ещё раз назовёшь меня так, и я забуду, что у меня теперь демократия в крови, а не сыворотка. — О, подружка, не злись, — блондинка с улыбкой положила бумаги на стол. — Это же с любовью.       Барнс тихо фыркнул и вернулся к документам. Через полчаса она снова заглянула. — Подружка, ты не забыл, что у тебя встреча через пять минут?       Баки закрыл глаза и сжал переносицу. Заказывал ли он фамильярность? Глупые комментарии? Определённо точно нет. — Удивительно, Эмили, — покачав головой, произнёс мужчина. — Я был в плену, я пережил промывку мозгов, я дрался с богами и пришельцами, и всё равно это худший мой опыт. — Неправда! — её голос прозвенел, как колокольчик. — Ты улыбаешься.       Он поднял голову и специально изобразил каменное лицо. — Вот прям сияю.       После обеда шатен наивно думал, что она забудет, но нет. — Подружка, я заказала тебе новый галстук. Синий. Под цвет глаз, — Харпер протянула пакет и хитро подмигнула.       Баки смотрел на неё так, словно собирался снова уйти в подполье на двадцать лет. — Знаешь, — медленно сказал он, — в моё время девушек за такие шуточки оставляли без приглашения на свидание.       Она только засмеялась. — Отлично, значит, ты всё-таки думаешь о свиданиях, подружка.       Мужчина вздохнул и пробормотал себе под нос: — Я в аду. В очень… розовом аду.       Зал заседаний был холодным и душным: столы, микрофоны и куча людей в костюмах с одинаково серьёзными лицами. Баки сидел прямо, с идеально каменной осанкой, его руки были сцеплены, а взгляд был прикован к папке с документами. Рядом устроилась Эмили. Блокнот, цветные маркеры, и, к ужасу Барнса, наклейка с блестящим сердечком прямо на обложке. Он краем глаза заметил, как она рисует в блокноте. — Ты что делаешь? — процедил мужчина, не отвлекаясь от папки. — Составляю заметки, — бодро ответила она, не поднимая головы.       Он чуть наклонился, бросив взгляд. На странице красовался человечек-палка с надписью сверху: «Мистер Барнс — суровый айсберг». Мужчина моргнул, а потом вернулся к документам, пытаясь не закатить глаза. — Это не заметки. — Это мотивация! — девушка улыбнулась и тут же добавила к рисунку маленькое розовое сердечко. — Смотри, это ты, а это — тепло дружбы и доверия, которое растопит лёд.       Баки с силой сжал челюсть. — Ты хочешь, чтобы я дрался с наклейками и сердечками? — Харпер едва слышно прыснула со смеха.       Когда один из конгрессменов начал длинную речь о бюджете, она наклонилась к Баки и прошептала: — Знаешь, если бы они говорили короче, это было бы как ТикТок — быстро и эффективно.       Баки тут же нахмурился. — Я даже не хочу знать, что такое ТикТок. — О! — Эмили оживилась, но, заметив его взгляд, всё же понизила голос. — Я тебе потом покажу. — Нет.       Она снова прыснула, а он вжал спину в кресло ещё сильнее, будто пытался отгородиться невидимой стеной. Когда наступила его очередь говорить, Баки медленно поднялся. Чёткий голос, уверенный тон, суровый взгляд — мужчина излучал спокойную силу. В зале стало тише, а девушка, сидя сбоку, шепнула так, чтобы услышал только он: — Вау, это прямо как в «Игре престолов». Только без драконов.       Баки почти не изменился в лице. Только уголок губ дёрнулся так, что для внимательного взгляда это выглядело как скрытое желание сбежать. Закончив речь, он сел, и услышал её восторженный шёпот: — Ваш конгрессмен Барнс!       Мужчина уставился вперёд, не шевелясь. — Я ненавижу свою жизнь. — А я обожаю твою речь, — добавила она, сияя. — Столько экспрессии!       В коридоре Конгресса было пусто, только эхо шагов и приглушённый шум кондиционеров. Баки медленно шёл, держась за папку. — Баки! — она вылетела из-за угла с блокнотом и яркой улыбкой. — Ты просто сиял там! Но я кое-что заметила…       Он поднял взгляд с явным напряжением. — Я устал. — Нет, нет, нет! — Харпер не унималась, подпрыгивая на каблуках. — Тут твой тон мог быть чуть мягче. И вообще, улыбка! — она щёлкнула пальцами. — Тебе нужна улыбка!       Баки остановился, сжав челюсть. Он ушам своим не верил. Если это было наказанием, то оно чертовски работало. — Я не улыбаюсь. Никогда. — Ну, иногда можно притвориться. Для эффекта, — блондинка подмигнула и резко сделала шаг ближе.       Быть конгрессменом оказалось куда сложнее, чем Баки Барнс думал. Враг здесь не Танос и даже не Гидра, а сотни страниц законопроектов, нудные заседания и журналисты с микрофонами. А ещё его отвлекала новая помощница. — Ты вообще когда-нибудь улыбаешься? — спросила девушка, нахмурившись. — В сорок пятом пробовал — не понравилось. — Тогда придётся тренироваться, мистер Барнс. Камеры любят улыбки. — А я думал, мы тут законы принимаем, а не конкурс «Мистер Америка» устраиваем, — а потом добавил: — Я ненавижу эту часть своей жизни. — А я обожаю, — весело ответила Эмили. — И вообще, подружка, это только начало!       Баки фыркнул. Ему хотелось стереть этот день из книги своей жизни, но Эмили Харпер словно вцепилась в него мёртвой хваткой. Девушка лишь улыбнулась, как будто только что выиграла маленькую битву, а он шёл дальше, но уже немного мягче, чем пять минут назад.

***

      Шумный бар и приглушённый свет — Баки сидел за столиком с бутылкой пива, нахмурившись. Сэм же сидел напротив, явно наслаждаясь моментом. — Ну? — Уилсон откинулся на спинку стула. — Как твоя новая помощница? Говорят, толковая девчонка.       Баки отхлебнул пива и тихо буркнул: — Это только первый день с ней, а я уже хочу повеситься.       Сэм расхохотался так громко, что даже соседние столики обернулись. — Подожди, подожди… Ты же сам хотел «молодого специалиста», чтобы всё было по-современному. Вот и получил.       Шатен бросил на него тяжёлый взгляд. — Сэм, она называла меня «подружкой». Целый день.       Мужчина уткнулся в стол, сотрясаясь от смеха. — Подружкой? Тебя? — он едва отдышался. — Ну, теперь я точно хочу с ней познакомиться. Как думаешь, сколько она сможет тебя терпеть? Будешь делать ставку?       Баки сделал вид, что не услышал, и допил половину бутылки одним глотком. — Она говорит так быстро, что я половину слов не понимаю, постоянно смеётся, рассказывает по телефону про маникюр, свидания, кофейни… И всё это так громко, что я знаю о её жизни больше, чем хотел бы знать. — Ну и? — Сэм поднял бровь. — Может, тебе теперь будет не так скучно, — парировал Уилсон. — Скучно? — Барнс чуть повысил голос. — Я пришёл работать в Конгресс, а не слушать лекции о блёстках на ногтях.       Сэм хитро ухмыльнулся: — Ага. Но если б тебе было совсем плохо, ты бы сейчас не сидел и не жаловался, а просто уволил бы её.       Баки замолчал, смотря на бутылку. — Эмили невыносима, — наконец сказал он. — Ага, ага, — кивнул Сэм. — Ты случайно не попал в классическую романтическую комедию?       Барнс только закатил глаза и пробормотал: — Ещё пива. Срочно.