Ваш конгрессмен Барнс

***

      Заседание шло своим чередом: скучные доклады, камеры и вспышки фотожурналистов. Баки сидел на своём месте, как всегда очень серьёзный, с каменным лицом. Внутри он думал только об одном: «Только бы без ошибок, только бы не запутаться».       Он поднял глаза и заметил Эмили в первом ряду. Она сидела среди помощников и советников, но в отличие от всех остальных явно скучала. Джеймс заметил, как она на секунду поймала его взгляд, и тут же показала два пальца у щёк, изображая улыбку.       Баки Барнс искренне думал, что ему не идёт улыбка. Он так отвык от этого — улыбка казалась ему чем-то ненужным, лишним, чужим. Слишком много лет она была роскошью, которую он не мог себе позволить. Но Харпер, как назойливая муха, вбила ему в голову мысль: «Ты должен больше улыбаться, мистер Барнс. Люди любят улыбки».       Мужчина сжал губы в тонкую линию, но всё же позволил уголкам чуть-чуть приподняться. Настолько, чтобы она увидела и перестала изводить его напоминаниями. И воспоминаниями.       Эмили заметила и тут же подняла вверх большой палец. Потом, не удержавшись, добавила ещё и сердечко руками. Барнс едва не сбился, заикаясь на середине фразы. — …и разумеется, мы обязаны помнить, что люди доверяют нам… — он кашлянул и уставился в зал так, будто читал с плаката, — …своё будущее.       Несколько сенаторов кивнули, несколько других посмотрели с подозрением, но Эмили сияла — для неё это была маленькая победа.       Когда прозвучали аплодисменты и микрофон отключили, мужчина вернулся к своему месту. Он чувствовал на себе её взгляд, и это бесило сильнее, чем все вопросы оппонентов. — Ну как я? — буркнул он, едва они остались в коридоре.       Эмили подпрыгнула рядом, хлопнув в ладоши. — Великолепно! Видел? Видел, как все растаяли? Улыбка сработала, Джеймс. — Никто не растаял, — нахмурился он. — Один старикашка в третьем ряду смотрел на меня так, как будто я украл у него кошелёк. — А это его обычное лицо, — отмахнулась блондинка. — Зато твоя улыбка пять из десяти, но для начала пойдёт. — Пять? — Баки остановился. — Я чуть не подавился этой улыбкой. — А ты попробуй тренироваться, — подмигнула она. — Можем устроить репетицию.       Барнс только сжал зубы.       В коридоре Конгресса царила суета: политики спешили по своим делам, помощники разносили документы, а журналисты пытались выцепить комментарии. Баки шёл по коридору с каменным лицом, стараясь не обращать внимания ни на камеры, ни на любопытные взгляды. Харпер, как всегда, шагала рядом, болтая о чём-то своём и одновременно строча в телефоне. — …а потом он мне прислал смайлик с клоуном! Представляешь? Это ведь явная пассивная агрессия, — тараторила она. — Ну кто нормальный использует смайлик-клоуна?       Баки только коротко хмыкнул, пытаясь не закатить глаза снова. — Меньше слов, Харпер, и больше внимания к делу.       Но, конечно, девушка его не слушала. И именно в этот момент они столкнулись с важным конгрессменом из финансового комитета: сухим, строгим, с таким видом, будто он лимон жевал на завтрак. — Конгрессмен Барнс, — холодно кивнул тот.       Баки уже открыл рот, чтобы вежливо ответить, но Эмили опередила его: — О, так это вы тот самый «ходячий лимон»?       Джеймс медленно повернул голову к ней, и его светлые глаза расширились. — Харпер…       Конгрессмен смерил её ледяным взглядом. — Простите?       Харпер нервно хихикнула и поспешно добавила: — Ну, я имела в виду, что вы такой серьёзный, это же комплимент! В современном мире серьёзность — редкость. Правда ведь, сэр?       Баки уже хотел провалиться сквозь землю. Он шагнул вперёд, перехватывая инициативу: — Конгрессмен, Харпер только начала работать. Иногда она выражается слишком творчески. — Творчески? — возмутился тот.       Барнс выпрямился, глядя прямо. — Но уверяю вас, её усердие и преданность делу бесценны. Она быстро учится.       Девушка кивнула так энергично, что прядь выбилась из её идеальной причёски. — Да-да, я ваш самый преданный фанат. Даже если вы бука.       Баки сжал переносицу и покачал головой. Хотелось испариться из этого коридора, исчезнуть снова на пять лет, лишь бы не слышать всё это и не краснеть. Конгрессмен что-то проворчал себе под нос и, к счастью, ушёл, явно не желая тратить больше времени. Мужчина повернулся к Эмили и тихо процедил: — Ещё одно слово, Харпер, и я реально переведу тебя в другой отдел. Или уволю.       Девушка виновато улыбнулась, но её глаза блестели от смеха. — Зато теперь у тебя репутация начальника, который защищает своих людей. Харизматично, согласись.       Джеймс выдохнул, прикрыв глаза. — Мне конец. — Не тебе, — подмигнула она. — А твоему терпению.       Поздним вечером кабинет был пуст, только настольная лампа освещала бумаги и бросала мягкий свет на строгие линии костюма Барнса. Он откинулся на спинку кресла, потёр виски и устало выдохнул.       День был катастрофой. Харпер умудрилась назвать уважаемого конгрессмена «ходячим лимоном», а потом ещё и «букой». Баки всё ещё слышал это в своей голове, как заезженную пластинку. «Ни одна помощница не задерживалась у меня надолго…» — напомнил он себе. И вопрос сам всплыл: — Неужели ей тут нравится? — пробормотал он вслух.       Ответа не было. Мужчина нахмурился, глядя на свой телефон. Несколько непрочитанных сообщений от неё уже ждали на экране:

«Спасибо, что прикрыли меня сегодня!»

«Вы настоящий герой!»

«И да, лимон всё равно выглядит кислым, не спорьте»

      Баки прикрыл глаза рукой — этому он научился ещё в сороковых годах. — Господи…       И всё же уголки его губ предательски дрогнули. Возможно, Харпер и была ходячей катастрофой, но катастрофой, без которой в его кабинете было бы слишком тихо и слишком пусто.       Барнс тяжело вздохнул и пробормотал: — Я сошёл с ума.

***

      Утром следующего дня Эмили ворвалась в его кабинет в жёлтом платье до колена, на высокой шпильке, а аромат её цветочного парфюма заставил Баки закатить глаза. — Что это за… — он сделал паузу, подбирая слово. — Цитрусовое нападение?       Эмили крутанулась на месте, держа в руках папку. — Это настроение! Это энергия! Это «Доброе утро, мистер Барнс»! — Это преступление против моего зрительного нерва, — мрачно заметил шатен и опустил взгляд в бумаги.       Она не смутилась, а наоборот, плюхнулась в кресло напротив, закинув ногу на ногу. — Тебе стоит порадоваться. Жёлтый цвет символизирует успех, оптимизм и новые начинания. — Для меня он символизирует предупреждающий знак, — пробормотал Баки. — «Осторожно, не подходи».       Эмили хихикнула и, не отводя взгляда, достала из сумки ярко-жёлтую папку. — А ещё, угадай что? Я сделала цветовую систему для твоих документов. Жёлтый — «срочно».       Мужчина уставился на неё долгим тяжёлым взглядом. — Ты хочешь, чтобы я умер от передоза жёлтого, Харпер? — и изогнул бровь в своей манере.       Девушка мягко улыбнулась. — Нет, я хочу, чтобы ты научился ассоциировать жёлтый с эффективностью. — Я ассоциирую его с головной болью, — ответил он, отодвигая папку подальше.       Эмили закатила глаза и встала, подойдя к его столу. — Ладно, ладно. Просто поверь, Джеймс, когда я рядом — у тебя не будет скучных дней. Вот прям вообще, — Харпер поправила идеальные локоны, подмигнув, а Барнс поперхнулся. — В этом-то вся проблема, Эмили, — пробурчал мужчина, но уголки губ предательски дрогнули.       Она заметила это и тут же ткнула пальцем в его лицо: — Ага! Ты улыбнулся. — Я скривился, — возразил он. — Нет, это была улыбка. Маленькая, но настоящая, — довольно заявила Эмили. — И я зафиксировала этот момент в своей памяти.       Баки откинулся в кресле и потёр лицо рукой. Спорить не хотелось совсем. Это было только утро, а он уже устал и хотел быстрее вернуться в свою берлогу. — А сейчас у нас фотосессия.       Мужчина глупо похлопал глазами, до конца не осознавая, что только что услышал. — Что у нас? — Фотосессия, — невинно повторила блондинка. — Для журнала «Политика сегодня». Они хотят материал про «новое лицо конгресса». — И кого им подсунуть? — нахмурился Баки.       Харпер хлопнула ресницами: — Ну, угадай. — Нет, — отрезал он сразу. — Да, — улыбнулась она ещё шире. — Идём, Джеймс. — Эмили, я не собираюсь… — Мистер Барнс, — перебила она сладко, — у тебя в графике уже стоит эта встреча. Подписано твоим замом ещё неделю назад. Так что официально — ты уже согласился.       Баки замер, чувствуя себя как никогда глупо. — Я что, и правда настолько не слежу за своим графиком? — Именно поэтому у тебя есть я, — торжественно заявила девушка и потянула его за рукав. — Я убью Уилсона, — буркнул он себе под нос, — это явно его идея.       Через двадцать минут Баки стоял в студии под ярким светом со странным фотографом, который ходил вокруг него и в сотый раз повторял: — А теперь чуть мягче! Расслабьтесь! Улыбка, мистер Барнс, улыбка!       Баки уже чувствовал себя загнанным зверем. — Расслабьтесь, — пробормотал он сквозь зубы.       Харпер стояла сбоку и показывала ему жестами: два пальца к щекам — «улыбайся!», а потом ещё и изобразила сердечко руками. — Это всё ты придумала, чтобы меня мучить? — буркнул он в её сторону. — Конечно, — хихикнула девушка. — Ты же мой любимый проект.       Щёлкнул затвор камеры. Баки понял, что его впервые за весь день застали с настоящим выражением лица — смесью усталости и поражения. Фотограф восторженно вскрикнул: — Отлично! Вот это и есть «настоящее лицо нового конгрессмена»!       Мужчина в очередной раз попытался уложить волосы пальцами, но бесполезно. Свет от софитов делал каждую непослушную прядь ещё заметнее. — Всё, стой, — вздохнула Харпер, отложив бумаги и подбежав к нему. — Я справлюсь, — буркнул Баки, отстраняясь. — Ага, конечно, — фыркнула она и, встав на цыпочки, провела пальцами по его волосам. — Справился уже. Теперь хуже некуда.       Барнс застыл. Вроде бы ничего необычного, но когда её тёплые пальцы скользнули по его виску, он ощутил, как уши начинают предательски краснеть. — Ну вот, — сказала Эмили, отступая и оценивая результат. — Теперь ты похож на человека, а не на участника группы из девяностых.       Он тяжело выдохнул: — Спасибо за сравнение. — Не благодари, — Харпер весело подмигнула и тут же заметила его галстук. — Ох… Нет, это катастрофа. — Что опять? — устало спросил мужчина. — Галстук завязан так, словно ты его на бегу надевал, — заявила она и ловко взялась за узел. — Стой смирно.       Баки упрямо смотрел куда-то вбок, пока её пальцы касались его груди и скользили по ткани. Казалось, она делала это абсолютно непринуждённо, но ему было слишком… странно спокойно. — Вот, — она поправила узел и хлопнула его по плечу. — Теперь ты настоящий конгрессмен. — А до этого кто я был?       Харпер сделала паузу, задумчиво прищурившись. — Хм… Ворчливый мужчина, которого затащили на чей-то выпускной.       Барнс закатил глаза. — Прекрасно. Просто то, чего я всегда добивался.       Блондинка рассмеялась и, прежде чем Джеймс успел возмутиться снова, пригладила лацкан его пиджака. — Всё. Теперь тебя можно выставлять на билборд. — Только попробуй, — процедил он. — О-о, а это идея, — оживилась Эмили. — «Улыбайтесь, мистер Барнс» — и твоё лицо в три метра.

***

      Спустя несколько часов Баки сидел над кипой бумаг, не двигаясь с места. В желудке урчало, но времени идти на обед он не нашёл — каждый документ словно был миной, которую надо было разрядить, и он не мог позволить себе отвлечься.       Дверь его кабинета распахнулась, и влетела Эмили — всё так же в своём солнечном платье, в руках у неё был бумажный пакет и два стаканчика кофе. — Та-дааа! — торжественно объявила девушка, ставя пакет прямо на его стол. — Я знаю, что ты опять решил героически умереть от голода. Поэтому я спасаю тебя, Джеймс.       Баки поднял усталый взгляд. — Я не…       Живот громко заурчал, предав его. Эмили победно улыбнулась. — Вот именно. Здесь — сэндвич с индейкой и салат. И кофе без сахара, как ты любишь.       Мужчина замер, уставившись на пакет, а потом перевёл взгляд на Харпер. — Ты откуда знаешь, что я не ем сладкое?       Она пожала плечами, садясь напротив. — Я помощница. Это моя работа — знать такие вещи.       Баки медленно потянулся к пакету, достал контейнер и вдохнул запах еды. — Спасибо, — выдохнул Барнс, сам удивившись, насколько искренне это прозвучало.       Эмили прищурилась, как будто оценивая его тон. — Ого. Настоящее «спасибо» от мистера Барнса. Давай, я запишу этот день в календарь: «Историческое событие».       Мужчина покачал головой, но уголки губ снова дрогнули. На этот раз он даже не пытался скрыть это. — Просто ешь уже, — сказала Эмили мягче, чем обычно.       Баки вздохнул, взял вилку, сделал первый укус и поймал себя на мысли, что впервые за долгое время еда казалась вкусной.       Может, Эмили Харпер и правда была его проблемой, но, чёрт возьми, какой заботливой проблемой.