Прикосновение

      Робин. Это, несомненно, был он. Те же темные волосы, хоть и уложенные иначе. Темные очки, скрывающие глаза. Гражданская одежда: белая куртка, коричневые брюки-карго, черная футболка с логотипом. То же телосложение, тот же запах, та же улыбка, форма лица и носа. Голос звучал немного непривычно, но в клубе всем приходилось говорить громче из-за музыки, а это меняет любой голос.              Я бы узнала его где угодно.              Что он задумал? Неужели он всерьез полагал, что я его не узнаю? Неужели он думал, что я не способна различать людей? Это было просто оскорбительно!              А это имя? Дик? Я знала значение этого слова. Зачем ему давать мне фальшивое имя, да еще такое?              Что происходит? Может, это секретная операция, он под прикрытием, и ему нужна моя помощь? Преступник где-то рядом? Или дело в чем-то другом? Это бы объяснило столь нелепое подставное имя.              — Прости, — произнес он, убирая руку. — Эм… привет?              Если я подыграю ему, то смогу прояснить ситуацию. Если ему нужна помощь в расследовании, я помогу, как и всегда. Мне нужно дать ему время, чтобы он посвятил меня в план. За нами могут наблюдать. Или подслушивать. Нужно быть осторожной: если он действительно под прикрытием, я не имею права его выдать.              — Приветствую, — ответила я и протянула ему руку, как это сделал он.              Он широко улыбнулся, взял мою ладонь и пожал её на человеческий манер.              В замешательстве я отстранилась и снова оперлась на перила; он повторил моё движение. Время его появления было подозрительным: он дождался, пока Рейвен уйдет, прежде чем подойти. Он что-то замышлял. Я буду начеку и подожду его сигнала.              — Почему ты здесь, а не танцуешь с подругами? — спросил он.              — У меня перерыв, — ответила я, пользуясь случаем, чтобы осмотреть зал. Я не видела никого, кто заслуживал бы внимания Титанов, и не видела других членов команды, кроме тех, кто танцевал. Какой-то человек в тени проскользнул между танцующими — он был похож на вора, но стоило ли это внимания Робина?              Если бы только на нем не было темных очков, я бы поняла, куда он смотрит. Впрочем, так было всегда, даже когда он носил маску. Он видел опасность там, где мы её не замечали, и мы действовали по его сигналу.              — Жаль. Казалось, ты там по-настоящему зажигала.              — Музыка довольно приятная, — отозвалась я. — Но, к сожалению, некоторые не умеют держать руки при себе.              — Я видел, — он сочувственно кивнул. — Сожалею, что так вышло. Это крайне неприятно. Ты в порядке?              Я кивнула. Значит, он всё видел. Интересно, не он ли провел «воспитательную беседу» с тем типом, который меня коснулся? Я бы не удивилась. В любом случае, Робин счел бы такое поведение неприемлемым.              — Меня предупреждали, но это всё равно стало потрясением. Он… цел?              — Вышибалы были довольно грубы, когда выпроваживали его. Скорее всего, утром у него будет болеть голова, — ответил он. — Но не позволяй одному плохому случаю испортить тебе вечер. Впереди еще много танцев.              — Я никому не позволю испортить этот вечер, — я пристально посмотрела на него.              — Я веду себя идеально, — он поднял руки ладонями ко мне. — Обещаю.              Я не была уверена, что верю ему.              — Почему ты наблюдал за мной?              — Я наблюдаю за многими, — улыбнулся он. — Люди интересны, особенно когда думают, что их никто не видит. О них можно столько всего узнать. — Он указал пальцем. — Вон тот парень в глубине, в футболке с черепом и цепью на поясе. Он карманник. Посмотри, как он высматривает жертву. Спорим, через минуту он в кого-нибудь «случайно» врежется? Он просто не в курсе, что за его спиной стоит вышибала, который уже готов его сцапать.              Я лишь приподняла брови, ничуть не удивившись. Ну конечно. Теперь, когда я знала, что он за чем-то следит, я и сама его заметила. И правда — спустя минуту после его слов вышибала уже уводил воришку к выходу.              Дик смущенно рассмеялся, заметив мой взгляд.              — Прости. Я уже год учусь на криминалиста. В таких местах отличная практика.              Я моргнула. Раз, другой. Год учебы? Целый год? Робин никогда об этом не упоминал. Вообще никогда. Неужели ради этой миссии он выдумал себе целую биографию? Другую жизнь?              — Ты учишься на криминалиста?              — Ага. Бакалавриат по криминологии и правосудию. — Он мельком глянул на меня и улыбнулся. — А ты? Какие планы?              Я никогда не умела врать на ходу, так что пришлось сказать правду.              — Я подала документы на лингвистику в Джамп-Сити. Надеюсь, меня зачислят со следующего семестра.              Он вскинул голову. Это было удивление? Или обида? По его лицу сложно было понять. Может, он уже всё знал, и этот вопрос был лишь проверкой.              — Серьезно?              Я кивнула. Он вдруг просиял.              — Это же круто! Лингвистика! Нужно быть полными идиотами, чтобы не взять тебя.              Я снова кивнула. Видя, как искренне он за меня рад, я добавила:              — Мне сказали, что процедура отбора обязательна для всех, но так как я знаю столько языков и… ну, учитывая, кто я, они были очень воодушевлены. Сам декан вышел со мной познакомиться.              — Вау. Здорово, — он улыбнулся мне. — Я правда за тебя рад. Поздравляю.              — Спасибо.              От его улыбки сердце забилось где-то в горле. Я отвернулась, боясь, что сейчас расплачусь. Киборг, Бистбой и Рейвен тоже радовались за меня, но услышать это от него… было и приятно, и больно одновременно. Я так жалела, что не нашла сил рассказать ему раньше. Ждала, пока мы помиримся.              Но я ведь ничего не сделала для этого примирения. Впрочем, как и он. До этой самой минуты?              Он легонько задел меня локтем, возвращая в реальность.              — Волнуешься?              — И волнуюсь, и радуюсь, — призналась я. — Я никогда раньше не училась в земной школе, мне очень хочется попробовать.              — У тебя всё получится, — сказал он с той самой уверенностью и гордостью в голосе, от которой я всегда расцветала. — Даже не сомневайся.              — Ты правда так думаешь?              — Абсолютно, — заверил он. — К тому же у тебя куча друзей, которые всегда помогут, если попросишь.              В его словах послышался тонкий намек на наш разлад, и мне стало не по себе.              — Да, помогут, — ответила я. — Хотя я еще не всем об этом сказала. Это всё еще в новинку.              Он кивнул, принимая это. Положив руки на перила, он чуть откинулся назад.              — А ты знала, что у криминалистов есть целый предмет про супергероев? Титаны, Лига Справедливости, Супермен… всё в одном флаконе. Про тебя там тоже есть глава, правда, там почти всё — вранье. Забавно, как мало они знают, но выдают за истину. Только Бэтмену повезло — у него личный курс: методы работы, враги. «Бэтмен для начинающих». Это невероятно интересно.              У меня уже голова шла кругом от попыток понять, что он затеял.              — Именно из-за того, что делает он, я и пошел в криминологию, — продолжил он.              — Из-за него?              Он посмотрел на меня, сглотнул и снова уставился на танцпол.              — Есть один город, — заговорил он совсем тихо, так что из-за музыки мне пришлось придвинуться почти вплотную к нему. — К югу от Готэма. Бладхейвен. Слышала о нем?              Я молча качнула головой.              — Этот город — почти как Готэм. Ну, или каким Готэм был когда-то. До Бэтмена и Робина, до того, как Лига навела порядок. В Бладхейвене преступность цветет пышным цветом, и суперзлодеи там — обычное дело. Всё стало настолько плохо, что даже полиция опустила руки. Коррупция там везде, она пропитала всё насквозь, до самого комиссара. И я хочу это исправить. Хочу пойти в полицию, стать детективом и вычистить эту грязь. Знаю, будет тяжело, но я уверен, что справлюсь. И никто меня не остановит.              Зачем? Зачем он скармливает мне эту ложь? Чего он хочет добиться? И почему я слушаю его так, будто от этого зависит моя жизнь?              А если это не ложь? Вдруг каждое его слово — правда? Неужели он думает, что я стану отговаривать его от такого благородного дела? Неужели он верит, что я не помогла бы ему, если бы он просто попросил? Почему он не мог поговорить со мной нормально, зачем ему эта маска «Дика Грейсона»?              — А зачем кому-то стоять у тебя на пути? — спросила я. — Твоя цель заслуживает уважения.              Он долго и пристально смотрел на меня, словно проверяя, не издеваюсь ли я, а потом пожал плечами.              — Мой отец считает, что я не потяну.              Отец? Он так называет Бэтмена? Я почувствовала укол тревоги.              — Тебе не нужно, чтобы в тебя верил кто-то другой, если ты сам в себе уверен. Если ты этого хочешь — иди и делай, и пусть ничто тебя не остановит.              Он улыбнулся. Медленно, едва заметно, но на душе у него явно стало теплее.              — Серьезно?              — Да.              — Вот только для любви в такой жизни места почти нет, — он продолжал смотреть на меня, не отрываясь. — Бладхейвен — место не для слабонервных.              — Тот, кто тебе действительно дорог, поддержал бы тебя, — твердо сказала я и не удержалась: — Если бы ты, конечно, счел нужным ему об этом рассказать.              — В том-то и беда, — буркнул он и отвернулся. — Я не хочу тянуть близких в это болото.              О чем он? К чему эти загадки? Почему он просто не может сказать всё как есть?              — Тут есть смягчающие обстоятельства… — продолжил он.              Я вздохнула. Мы топтались на месте.              — Они всегда находятся.              — Я живу двойной жизнью, — произнес он. — Любой, кто будет со мной рядом, сможет стать частью только одной из них. Это нечестно.              Ложь или правда? Я уже запуталась. Может, он просто выговаривается? Смешивает правду с вымыслом, чтобы оставить себе путь к отступлению? Я ведь и так знала, что у него есть тайны. Знала, что есть люди, которых он защищает, и у которых нет суперсил. Я давно это приняла.              Может, он пытается сказать, что Робина в Бладхейвене не будет, а значит, и Старфайр там делать нечего? У меня нет тайного имени, за которым можно спрятаться, но я бы что-нибудь придумала. Если бы он предложил.              Я сглотнула, стараясь, чтобы голос не дрогнул.              — Можно спросить… чем этот Бладхейвен заслужил такую преданность? — Что он оказался важнее меня?              Он сложил руки на перилах и уставился на танцующих внизу.              — А разве преданность нужно заслуживать? Разве город не может просто звать на помощь? Разве не так вы поступили с Джамп-Сити?              Я задумалась. Раньше я никогда на это так не смотрела.              — Титаны появились почти сразу, как я прилетела. Я мало что помню о том, каким Джамп был до нас. Честно говоря, тогда я была слишком занята собой. Но я вижу, как он изменился. — Я улыбнулась. — Теперь там лучше. Люди стали спокойнее. Открываются магазины, заводы, город процветает. Нам нравится то, чего мы достигли. Дети могут спокойно ходить в школу. Нам уже не приходится бороться за мир каждую секунду.              Я запнулась. В голове вспыхнула догадка. Может, поэтому Робин хочет уйти? Он думает, что в Джамп-Сити он больше не нужен.              Его здесь больше ничего не держит. Даже я — раз уж он строит планы на будущее, в которых меня нет.              Я посмотрела на него и нахмурилась, решив сменить тему, пока окончательно не расстроилась.              — Зачем тебе солнцезащитные очки? — спросила я, коснувшись пальцем своего виска. — Разве здесь и так недостаточно темно?              Он рассмеялся.              — Стробоскопы. Мои глаза их плохо переносят, так что очки спасают. А что? — Он выпятил грудь и нарочито изменил голос: — Думаешь, они делают мой образ более загадочным?              — Нет.              — Жаль. А я так старался.              Он был настолько скрытен, что я невольно задалась вопросом: доведется ли мне когда-нибудь снова увидеть его глаза? Вероятно, нет, ведь наша дружба была настолько подорвана, что я не знала, сможем ли мы когда-нибудь вернуться к тому, что было прежде. Особенно после всего этого.              Он улыбнулся, наклоняясь ко мне.              — Ты упомянула лингвистику. Но раз ты знаешь столько языков, тебе наверняка и учиться нечему. Тебе могли бы просто выдать диплом за одни лишь твои навыки.              Я кивнула. Мне уже приходилось отвечать на подобный вопрос, когда я подавала документы.              — Мой народ может усваивать устную речь, — объяснила я, — но не письменность. Мои способности не открывают мне историю языка, то, почему он развивался именно так, почему предложения строятся определенным образом или как язык связан с культурой народа. И я нахожу это интригующим. Тамаран не заботится о причинах, а Земля — да… Я хочу узнать это «почему».              — Понимаю.              — Английский язык сам по себе очень сложен, — продолжила я. — Собранный из множества других языков, он напоминает живой, вечно растущий организм из слов. Учась писать, я стала лучше понимать английский, и я верю, что если постигну все его тонкости, то смогу применить эти знания ко всем остальным языкам. — Я улыбнулась. — Скажу по секрету: я очень хочу освоить сокращения. В моем родном языке их нет, поэтому мне трудно их использовать.              — Ха! Так вот почему ты всегда говоришь так официально! А я всё гадал.              Кивнув, я доверительно добавила:              — Надеюсь, учеба мне в этом поможет.              — А тебе обязательно использовать сокращения? То, как ты говоришь — это мило.              Я моргнула, глядя на него.              — О? Неужели?              Он повернулся ко мне всем корпусом, опершись локтем о перила.              — Да.              Сама того не желая, я вернулась к нашим старым привычкам. Мы стояли плечом к плечу, наклонив головы друг к другу, чтобы лучше слышать сквозь музыку, и заметила я это только сейчас, когда он пошевелился.              Я скучала по этому. Скучала по нему. Было ли это причиной, по которой я позволила нам эту короткую передышку? Так трудно постоянно бороться с собственным сердцем… Я хваталась за эти крупицы мгновений, чтобы сохранить их в памяти, когда мне снова придется всё отрицать.              Он протянул руку к моему лицу и на мгновение замер. Видя, что я не отстраняюсь, он продолжил движение, коснувшись пальцами моего лба, провел по щеке и заправил прядь волос мне за ухо. Это было так мягко и нежно, что мне потребовалась вся моя воля, чтобы не прижаться к его руке. Я так долго тосковала по его прикосновениям.              Он не убрал руку, оставив ее у моей шеи и перебирая пальцами пряди моих волос.              — И что ты хочешь делать с лингвистикой? — спросил он. — Когда закончишь учебу?              — Путешествовать по миру, — ответила я. — Видеть людей, погружаться в разные культуры, открывать для себя их языки. В Орегоне есть грибница, занимающая тысячи акров. Я слышала о розовом озере, о пляже, который сияет словно звезды, и о горном склоне, раскрашенном в цвета радуги. Есть культуры народов химба и баджао. Есть фестивали Лопбури и Гаспарилла, есть ханами и… этот мир может предложить так много. Я хочу прочувствовать всё это так, как это делает обычный человек. — Я улыбнулась ему. — Возможно, я загляну и в Бладхейвен.              — Мне бы этого хотелось, — ответил он с мягкой улыбкой, от которой у меня подкосились ноги.              — Стар! — крикнула снизу Бамблби. Я посмотрела на нее. — Ты в порядке? — беззвучно, преувеличенно четко артикулируя каждое слово, спросила она и указала пальцем в его сторону.              Она не знала, что это Робин, и решила, что кто-то мне докучает. Неужели она не видела сходства? Я улыбнулась ей и показала большой палец.              — Тебе стоит вернуться к друзьям, — сказал он, заметив беспокойство Би. — Или она меня сейчас ужалит?              Я не хотела уходить. Мне хотелось продлить это украденное мгновение как можно дольше.              — Пока я здесь, ты в безопасности.              Он усмехнулся и протянул мне руку.              — Потанцуем?              Я выпрямилась и посмотрела на него с сомнением, но руки не приняла.              — Ты не любишь танцевать.              — Да какие это танцы? Так, просто топчемся в ритм. С этим я справлюсь, если ты будешь рядом.              Я посмотрела на его ладонь. Сильная, привычная рука с мозолями в тех самых местах, которые я помнила наизусть. Я знала, как идеально моя ладонь ляжет в его, и я безумно скучала по этому чувству.              Что это за миссия, где нужно танцевать? А если дела вовсе не в задании? Это было похоже на попытку помириться. Может быть, шанс начать всё с чистого листа? Неужели он передумал?              Вдруг он отталкивал меня только из-за этого своего Бладхейвена? И теперь, когда тайна раскрыта, он готов рискнуть? Но что, если он снова недоговаривает? Вдруг это всё опять лишь игра, а я просто схожу с ума от надежды?              Или он и правда просто зовет меня танцевать, а я строю в голове замки из песка?              Если бы только он подошел ко мне как Робин… Хотя, честно говоря, вряд ли бы я стала его слушать. Он был прав — в последнее время я и близко его не подпускала. А этот его образ Дика заставил меня на мгновение забыть о старых обидах и просто выслушать.              Нам был нужен честный разговор. Без загадок, без этих странных хождений вокруг да около. Нам нужно было признать всё, что между нами случилось.              Я прижала ладонь к виску и негромко спросила:              — Робин, что ты затеял?              — Просто приглашаю тебя на танец, — сказал он. — Разве нам нельзя просто потанцевать?              Я взглянула ему в глаза. Я хотела этого — до дрожи. Но я знала: если я сейчас уступлю, а он потом снова меня оттолкнет, я этого не переживу. Но боже, как же мне этого хотелось.              Он улыбнулся так тепло и искренне, что у меня перехватило дыхание.              — Потанцуй со мной, Стар. Прошу тебя.              Я вложила свою руку в его ладонь — просто потому, что не могла иначе. В голове был полный сумбур. Неужели он придумал себе эту вторую личность, чтобы наконец разрешить себе быть со мной? Или это и есть его настоящее «я», которое он так долго прятал? Но почему тогда такое странное имя…              Он осторожно потянул меня за собой к лестнице.              И мы снова нырнули в этот оглушительный шум, в толпу людей, под удары тяжелого баса.              То ли случайно, то ли он так и задумал, но мы оказались прямо перед Бамблби и девчонками. Би опешила, увидев меня под ручку с «незнакомцем».              — Стар, ты чего?              — Всё супер! — крикнула я ей в ответ. — Рейвен скоро вернется, она в Башне!              Бамблби тут же подлетела ко мне и вцепилась в мою свободную руку, не давая ему увести меня дальше. Она сердито покосилась на Дика и прокричала мне прямо на ухо:              — Стар, я понимаю, у вас с Робином сейчас всё сложно, но это не выход! Парень милый, я не спорю, но случайные связи не помогут тебе его забыть. Тебе только хуже станет!              Она даже в упор не видела, кто стоит перед ней. Я придвинулась к её уху и прошептала:              — Би, да это и есть Робин. Кажется, он решил поиграть в шпионов? Не переживай, со мной всё будет хорошо.              Глаза Бамблби округлились, когда она наконец поняла, о чем я. Она весело прыснула и показала мне «класс» обеими руками.              — Напомни мне завтра устроить ему взбучку. Я же сказала: никаких парней!              — О, он готов к тому, что его ужалят.              Я нащупала его ладонь за спиной, и наши пальцы снова переплелись. Я помахала Би на прощание, позволяя ему увлечь меня за собой.              Когда мы оказались в самом центре толпы, он повернулся ко мне, поднял наши руки и, перехватив мою вторую ладонь, прижал их к своим губам. Один мягкий поцелуй в костяшки пальцев — и земля ушла у меня из-под ног.              — Смотри только на меня, — вкрадчиво произнес он.              Он не отпускал меня ни на секунду. Мы танцевали, не разрывая связи: то вскидывали руки к небу, подчиняясь биту, то сближались. Его ладонь на моем предплечье бережно отодвигала меня от прохожих, направляя ближе к нему. Я чувствовала каждое мимолетное касание его пальцев на своих запястьях, плечах, щеках.              Он выглядел таким счастливым, каким я не видела его уже целую вечность, и это счастье наполняло и меня тоже. Он смеялся, кружил меня в танце, а потом притягивал к себе, и ему было совершенно плевать, что кто-то может нас заметить. Это был совсем другой Робин — легкий, беззаботный, настоящий.              Музыка дурманила. Мы растворялись в этом ритме, вращаясь в орбите друг друга. Гулкие удары баса резонировали с биением наших сердец. Наши тела двигались в унисон, охваченные общим жаром.              Я мельком увидела девчонок на балконе — они присели отдохнуть и махали мне, но мы не останавливались. Мы танцевали, смеялись и просто дышали друг другом.              И чем дольше мы оттягивали тяжелый разговор, тем сильнее тревожилось мое сердце. Но я не могла разрушить этот момент. Не сейчас. Наверное, никогда бы не смогла.              Было больно осознавать, что он всё еще играет роль. Я не понимала, к чему это приведет. Нам нужно было выложить карты на стол и решить: этот вечер — просто прощальный подарок или шанс на будущее?              Я так хотела, чтобы это было будущее. Но чего хотел он?              Тяжелый ритм снова отозвался во мне вспышкой — жаркой, зеленой, ослепляющей. Это был голод, настоящий тамаранский голод, который музыка вытащила из самых глубин моей души.              Его ладони опустились на мои бедра и рывком притянули меня вплотную. Затем они скользнули выше по спине, заключая в объятия. Его губы коснулись моей шеи.              — Как же мне тебя не хватало…              Его руки поднялись к моим плечам, и он заглянул мне в глаза, оказавшись так близко, что я чувствовала его дыхание…              Что-то внутри взорвалось.              Это была ярость. На него. За то, что он заставил меня всё это чувствовать. Он не может просто взять и забрать свои слова назад. Неужели он правда думал, что пара движений на танцполе заставит меня всё забыть? Я провела черту, а он растоптал её… ложь, ложь и еще раз ложь. Зачем? Ради чего всё это?              Мне не нужна была эта жалкая подделка. Это совсем не то, что мне нужно.              Рыча от негодования, я вплела пальцы в его волосы на затылке и резко дернула, заставляя его открыть шею.              Я увидела, как по его лицу полоснула боль. А за ней — испуг. Я буквально ощущала этот страх кожей, вдыхала его вместе с его парфюмом. Страх, смешанный с верой. Боже, как же это будоражило кровь.              Биение пульса под его кожей сводило меня с ума.              Во все стороны ударил зеленый свет моей силы. Я снова зарычала и приникла к нему. Коснулась зубами его горла, почувствовала соленый вкус его кожи. Мне мало. Мне нужно было больше. Ощущать его каждой клеткой, владеть им. Мой язык прочертил влажный след от его шеи к челюсти и выше, к самому виску.              Он сглотнул, и я завороженно следила за каждым движением его горла.              Зеленый огонь внутри требовал выхода. Он приказывал. Он выжигал меня изнутри.              Жар. Невыносимый жар.              Только не это. Снова.              В это мгновение мир сузился до трех дорог. Три решения, которые были у меня в руках.              Разрушить. Поглотить. Или отпустить.