fallin' all in you

Все началось на первом курсе обучения в школе чародейства и волшебства. Познакомившись с Джеймсом Поттером в купе Хогвартс-экспресса, Лили Эванс предчувствовала, что этот несносный мальчишка непременно ещё заявит о себе. Ее ожидания оправдались: распределяющая шляпа отправила их с Поттером на один факультет, а судьба, будто нарочно все время сталкивала рядом. Хотя, пожалуй, глупо было надеяться на иной исход: все-таки они же однокурсники. Но это обстоятельство не делало их с Джеймсом друзьями, а вражда с Северусом, которая, к сожалению была взаимной, не облегчала сложившуюся ситуацию. Благо у Лили появились подруги, в компании которых получалось справляться с разными невзгодами. С одной из них, Алисой Вуд, Лили отправилась в библиотеку. В царстве книг Хогвартса в отличие от шумных коридоров замка царила тишина и спокойствие. Мадам Пинс, занимающая должность библиотекаря, старалась поддерживать в залах безупречную дисциплину. Те, кто не умел себя вести должным образом и мешал другим, сразу же отправлялись за дверь. Через высокие окна в помещение сочился свет вечернего солнца, которое согревало не так сильно, как в начале сентября, а лампы под потолком отбрасывали золотистые круги на длинные ряды полок. Запах старого пергамента и чернил преследовал посетителей читального зала, как и небольшие сгустки пыли, лежащие на старых фолиантах. Лили вместе с Алисой расположилась за деревянным столом с раскрытым учебником по истории магии. Перед ней лежал аккуратно написанный черновик эссе — половина пергамента уже была заполнена развернутыми предложениями. Но ей всё равно казалось, что объем получился маленьким. Алиса в это время старалась свериться с датам, чтобы добавить несколько слов про сражение Годрика Гриффиндора, одного их основателей из школы, с драконом. — Профессор Бинс наверняка скажет, что я упустила детали. — сетовала Алиса, — Лили, а вот тебе точно переживать не стоит. — А, по-моему, это ты, Лис, зря себя критикуешь, — Лили задумчиво крутила в руке перо. — А вот мне нужно дописать ещё абзац про пропавшую диадему. Лили нахмурилась и пробежала глазами по последней строчке. Ей нужна была ещё одна книга — та, в которой подробно описывались времена, когда Годрик, Салазар, Ровена и Хельга жили в магической Британии. Она вспомнила, что видела такой фолиант в дальнем ряду, на верхней полке. — Алиса, я сейчас приду, — предупредила подругу Лили. — Тебе принести ещё дополнительной литературы? — Нет, Лили, у меня все есть, — ответила Алиса и вернулась к своим конспектам. Лили шла между рядами. Полки нависали высоко, уходя вверх, словно башни. Она отыскала нужный том: тяжёлый, в тёмно-синем переплёте, но… он оказался слишком далеко. Лили приподнялась на цыпочки, вытянув руку, кончики пальцев едва коснулись корешка. Она потянулась ещё, прикусив губу, но книга оставалась недосягаемой. — Нужна помощь? — Голос прозвучал совсем близко, и Лили резко обернулась. Перед ней стоял Джеймс Поттер. Как всегда, темные волосы въерошены, словно в них собиралась свить гнездо птица, а медово-карие глаза блестели от озорства. Поттер поправил очки и смотрел на Лили, так, будто понимал, что оказался именно там, где его меньше всего ожидали видеть. Лили действительно была удивлена. Ее однокурсник, несмотря на репутацию хулигана, которая прочно за ним и его друзьями закреплялась, конечно, хорошо учился, но почему-то Эванс не представляла, что столкнется с ним в библиотеке именно сейчас. — Я сама справлюсь, — спокойно ответила Лили и снова потянулась за фолиантом. Джеймс ничего не ответил, но и не ушел. Лили старалась не обращать на это внимание, намереваясь достать наконец-то книгу и вернуться к Алисе. — Эванс, иногда я задают вопросом, — протянул Джеймс, — Ты такая упрямая или гордая? И прежде чем Лили успела возразить, он легко вытащил из кармана палочку и с помощью заклинания «акцио» быстро завладел книгой. Лили захотелось хлопнуть себя по лбу. Почему она сама не додумалась применить магию? Называется, вот она волшебница! Джеймс передал ей книгу. Его губы тотчас растянулись в широкую улыбку, которая показалась Лили какой-то чересчур торжествующей, как будто Поттер только что совершил подвиг. — Прошу, миледи, — Джеймс присвистнул. — Не стоит благодарности. Лили ожидала, что Поттер ещё что-нибудь ей скажет, но его окликнул Сириус Блэк. Джеймс поспешил к приятелю. — Спасибо! — громче, чем положено было общаться в библиотеке, произнесла Лили, и Джеймс на ходу обернулся, подмигнув ей. Когда Лили вернулась к столу, Алиса, взглянув на нее, едва заметно улыбнулась. — Джеймс прям рыцарь, — отметила она, и Лили сразу стало ясно, что подруга стала свидетельницей этой сцены. — Рыцарь? — Лили фыркнула, — Алис, Поттеру больше подходит роли балагура. Ему же нравится всюду устраивать бедлам. Алиса хихикнула, но Лили уже снова склонилась над эссе, пряча лицо. Внутри что-то дрогнуло, заставив сердце сделать несколько учащенных ударов. Странное, новое чувство, которое Лили поспешила приписать раздражению, расцветало в ней. «Ну и зачем он вообще вмешался? Я же сама могла достать эту книгу», — весь оставшийся день размышляла Лили, когда они с Джеймсом снова увиделись, но на этот раз в школьном коридоре. Поттер бросил на неё быстрый взгляд и улыбнулся, а она зачем-то ответила ему столь же милой улыбкой перед тем, как отправиться вместе с Марлин в Большой зал.

***

На втором курсе ничего не изменилось. Двор Хогвартса был укутан снегом, словно замок спрятали в огромное пуховом одеяло. Белые хлопья скрипели под сапогами, юные волшебники бегали, смеясь, кто-то лепил снежные фигуры, а любители более активных игр устраивали настоящие сражения. Воздух был свежим и колким, и щёки у всех краснели из-за мороза. Джек Фрост явно веселился на полную катушку. Лили шагала по заледенелой дорожке, держа в руках свёрток с конфетами. Она недавно вернулась из «Сладкого королевства». Её длинные рыжие волосы выбились из-под шапки, а на скулах красовался румянец. Она спешила к двери, ведущей внутрь замка, когда дорогу ей преградил мальчик, учащийся на Слизерине. Лили без труда узнала Рика Паркинсона. Он был довольно-таки высок для своего возраста и глядел на нее с кривоватой ухмылкой. После чего смерил Эванс презрительным взглядом и протянул язвительно: — Смотри-ка, грязнокровка идёт. Снег-то под ногами не тает? Лили замерла. В груди неприятно кольнуло, как от порыва ледяного воздуха. Слово обожгло её сильнее, чем мороз. Она крепче сжала сверток, готовая ответить обидчику, но не успела. Рядом с ней, будто из ниоткуда, появился Джеймс Поттер. Его волосы оставались непослушными даже под вязаной шапкой. — Что ты сказал? — резко переспросил Поттер. Вид у него был крайне рассерженный и даже злой. Таким Лили ещё не доводилось видеть Джеймса. Паркинсон хмыкнул, явно не ожидая столь скорого вмешательства. — Я сказал, грязнокровка. Уши прочисти, Поттер. — небрежно повторил слизеринец, — Ты же сам чистокровный, неужели не понимаешь, что такие, как она, — он указал пальцем на Лили, — оскверняют магическое сообщество одним своим присутствием. На лице Джеймса появилась ухмылка, которая не сулила ничего хорошего. Наоборот, предвещала беду. Он наклонился, зачерпнул пригоршню снега, слепил быстрый снежок и швырнул прямо в Паркинсона. Снежок угодил ему точно в лоб, снег разлетелся белыми брызгами. — Ой, промахнулся, — совершенно неискренне протянул Джеймс и слепил ещё один. На этот раз снежок угодил в плечо слизеринца. Паркинсон замахнулся, но Джеймс оказался быстрее, взмахнув палочкой и зачаровал три снежка, которые с поразительной меткостью атаковали Рика. Парень уже весь был покрыт белыми хлопьями и со стороны напоминал снежного человека. Остальные студенты засмеялись, кто-то даже захлопал. Паркинсон, бормоча что-то злое, развернулся и пошёл прочь, отряхивая пальто. Лили все ещё смотрела вслед удаляющегося слизеринца. Щёки горели ещё сильнее, но теперь уже не от холода. Она повернулась к Джеймсу. — Он того не стоил, Джеймс. — сказала Лили, — Ты заступился за меня, но теперь у тебя будут проблемы. Лили знала, что была права, и наверняка сейчас Рик Паркинсон уже находился в кабинете их декана, профессора Паркинсона, и жаловался на вероломное поведение Джеймса, «который разжигал вражду между факультетами». Поэтому Эванс решила, что неприметно заглянет к преподавателю зельеварения и расскажет, как все было на самом деле. Джеймсу и без того хватало проблем и наказаний. Джеймс пожал плечами, оставаясь невозмутимым. — Расслабься, Цветочек. — Поттер отряхнул перчатки, — Змееныши не имеют право никого обижать. А Паркинсона давно хотелось получить. Он снова наклонился, зачерпнул снег и слепил шар, словно показывая, что всегда готов к продолжению баталии. Но вместо того, чтобы снова закидать кого-то снежками, Поттер сделал маленького снеговика, которого тоже зачаровал. Теперь он забавно размахивал веточками-руками. — Смотри, Лили, снеговик хочет пообниматься с тобой, — пошутил Поттер. Лили рассмеялась. Пожалуй, иногда шалости Джеймса выглядели очень мило. Но ему, разумеется, не стоило об этом знать. Перед уходом она потянулась к его шапке и стряхнула снег. Джеймс несколько раз моргнул, застигнутый врасплох тем, что лицо Лили оказалось так близко. — Смотри не заболей, Поттер, — на прощание сказала Лили и поспешила удалиться в замок.

***

Третий курс пролетал также стремительно, как первые два, и взаимоотношения Джеймса с Лили не обходились без сложностей. Но по-прежнему между ссорами и обидами, недопониманием и предубеждением, проскальзывали мгновения, когда они понимали друг друга без слов. Один такой случай произошел весной, которая смешала ароматы благоухания цветов, пестрила распускающимися зелёными листьями и грела лучами ласкового солнца. Хогвартс-экспресс только что привез студентов после пасхальных каникул обратно в школу, ставшую вторым домом. Все шли с чемоданами в руках, разговоры и смех не утихали, разносясь по каменным стенам замка. Лили шла по коридору одна. Широкие окна впускали яркий свет, и на полу плясали пятна золота. Всё вокруг казалось живым и радостным, но внутри у Эванс распространялась пустота, пожирающая все положительные эмоции. Праздники в кругу семьи прошли не так, как она хотела. Новая ссора с Петуньей всё никак не выходила у Лили из головы. Слова старшей сестры, как всегда, были остры и колки: — Ты думаешь, что ты особенная, Лили? Ну и живи со своими чудиками, уродка. Мне противно смотреть на всё это и без конца слушать про магию! «Уродка» больно резанула по сердцу. Это оскорбление ранило ее намного больше, чем «грязнокровка». Потому что исходило от родного человека. Лили шагала, не поднимая головы. Взгляд её был прикован к серым плитам пола, мысли блуждали где-то далеко. Остались на кухне родительского дома, где Петунья смотрела на неё с презрением. Лили настолько сильно погрузилась в свои размышления, что не заметила, как с её запястья тихо соскользнул браслет — подарок Марлин на прошлый день рождения. Изящный серебряный, с крохотной подвеской в форме листочка. Он упал на пол, едва звякнув. Но Лили продолжала идти, всё ещё думая о старшей сестре. Ей хотелось написать ей письмо. Но уверенности в том, что Тунни его прочтет и ответит, не было. А ещё ей не хотелось расстраивать девочек, с которыми она делила комнату в башне Гриффиндора, своим печальным видом. Алиса и Марлин наверняка пристанут к ней с расспросами. Не говоря уже про Доркас и Мэри. — Эй, Эванс! Коронную фразу Джеймса Поттера трудно было перепутать с чем-то другим. Он моментально вырвал Лили из мира мыслей и, честно говоря, она была даже рада, что парень окликнул ее. Эванс повернулась и увидела своего однокурсника. Он стоял чуть позади, в руках у него сверкнуло что-то серебряное. — Ты кое-что потеряла, Лили, — Джеймс протянул браслет. Его пальцы были тёплыми и приятными. Пусть и прикосновение чужих рук не длилось столь долго, а было совсем мимолётным, Лили почему-то пришла к выводу, что Поттера, наверное, приятно держать за ладонь. — О, я совсем не заметила, что он упал, — вздохнула Лили, — Спасибо. Она забрала браслет и натянула его обратно на запястье, прочнее застегнув. — Красивый, — заметил Джеймс. — Было бы обидно потерять. — Подарок Марлин, — Лили улыбнулась. — Она бы тоже расстроилась. Джеймс ухмыльнулся краешком губ. — Тогда это судьба! — Поттер усмехнулся, — Бродяга бы мне тоже не простил, что я упустил браслет. — О, да, ты настоящий спасатель браслетов, — рассмеялась Лили. Лёгкие шутки развеяли её мрачное настроение. А ведь Джеймс, наверное, и не догадывался, что ее так гложило... Но в то же время сумел заставить ее улыбнуться. Как только у него это получалось? Лили не переставала удивляться. Ведь порою ей казалось, что она Поттера всей душой ненавидит за его нахальный нрав и привычку вмешиваться в ее жизнь. Но всякий раз убеждалась в обратном. Это была отнюдь не ненависть, а другое, более сложное чувство. Лили кивнула и пошла дальше, стараясь выглядеть невозмутимой. Но внутри стало намного легче. Пустота пропала. Будто все переживания растворил солнечный луч, отразившийся в стеклах очков Джеймса Поттера. «Иногда он не такой уж и невыносимый», — промелькнуло в голове, но Лили постаралась об этом не думать. А Джеймс, глядя ей вслед, вдруг поймал себя на том, что впервые в жизни видел Эванс такой ранимой и явно расстроенной чем-то. И от осознания этого ему захотелось, чтобы при следующей встречи Лили звонко смеялась, отпустив все невзгоды и горести.

***

Четвертый курс стал годом, во время которого Джеймс и Лили, наверное, чаще всего ругались из проделок Мародеров. Особенно тех, которые были направлены в сторону Северуса Снейпа. Лили хотела защитить своего лучшего друга, но не понимала, как это сделать. Поттер ничего не слушал и ещё умудрялся пытаться доказать ей, что Северус такой же подлый, как другие слизеринцы. Из-за всего этого голова шла кругом, и все стало запутаннее, когда Эванс стала засматриваться на одного старшекурсника — Айзека Диггори. Но вечер накануне выходных прошел на редкость удачно. Джеймс в кои-то веки не донимал Лили. В гостиной Гриффиндора царила особая тишина. За окнами метель стучала в стекла, ветер завывал в трубах, но здесь, у камина, всё воспринималось иначе. Царили тепло и уют. Пламя потрескивало, отбрасывая красные отблески на стены, старые кресла и ковры. Большинство студентов уже разошлись по комнатам. Одни отправились спать, другие пропадали в библиотеке, а несколько человек ещё сидели за столиками, заканчивая домашние задания или играя в карты. Лили устроилась в кресле у камина с томиком Дюма в руках. История «Графини де Монсоро» захватила ее. Она собиралась прочитать еще пару страниц, но обстановка знатно расслабила ее, и усталость после учебного дня сделала своё дело. Её веки тяжелели, буквы плыли перед глазами, и она так и не узнала, вышел ли шут Шико из монастыря святой Женевьевы. Книжка соскользнула чуть ниже, и Лили, поджав ноги, уснула прямо в кресле. Джеймс заметил её почти случайно, когда спускался из спальни с мантией-невидимкой под мышкой. Он собирался на ночную вылазку вместе с Сириусом и Питером. План был проще простого: совершить набег на кухню, чтобы принести в Больничное крыло для Ремуса вкусной еды и подбодрить его. Они собиралась болтать до утра. Но, увидев Эванс, ноги сами замерли. Будто Джеймса кто-то нарочно приклеил к полу. Лили спала, её волосы, словно расплавленное золото и медь, лежали на плече, а лицо казалось удивительно спокойным и умиротворённым. Совсем не тем, каким он привык видеть его днём, когда она сжимала губы в недовольстве или сверлила его хмурым взглядом. Колдовские зелёные глаза сводили его с ума, а упрёки ранили. Пусть Джеймс и не подавал виду. Но неприятно было в очередной раз слушать целый список замечаний и претензий в свой адрес. Особенно, учитывая, что Эванс всё ещё оставалась слепа и отказывалась принять правду, гласящую, что Снейп давно не безобидный мальчишка. Настроение портило ещё то, что Лили и шестикурсник из Хаффлппфф, которого, кажется, звали Айзек пару раз мило любезничали в коридоре. Джеймса это жутко раздражало и появлялось желание ударить Диггори, но он сдержался. Сириус советовал другу тоже переключить внимание на другую девушку, чтобы Эванс поняла, что она для него не центр вселенной. Но Джеймс упрямо отказывался. Сейчас Эванс выглядела… такой красивой и милой. А ещё — беззащитной. Джеймс, всё ещё держа в руках мантию, почти не раздумывая, подхватил лежавший на спинке дивана шерстяной плед. Осторожно накрыл им Лили. Так, чтобы Эванс стало теплее, раз уж она соизволила дремать здесь, а не в спальне девочек. Движение получилось неловким, слишком медленным, как будто он боялся, что она проснётся и всё волшебство испортится. На секунду Поттер задержал руку на краю пледа, глядя на её лицо в отблесках огня. — Если бы она только позволила мне быть рядом. — задумчиво пробормотал Джеймс, — Хотя бы раз посмотрела на меня иначе… Джеймс вздохнул и, вспомнив, что его ждали друзья, поспешно накинул на себя мантию-невидимку и поспешил удалиться. Через миг его рядом уже не было видно. Лили шевельнулась. Её пальцы коснулись пледа. Она не открыла глаз, но в её голове сразу промелькнула мысль. Неясная, странная, но отчётливая. «Поттер…», — Лили сама себе удивилась, почему подумала именно о нём. Но она точно чувствовала чьей-то прикосновение! Эванс стало ещё уютнее, и сон снова одолел её. А Джеймс, уже выходя из гостиной, напоследок обернулся. — Когда-нибудь, Лили Эванс, ты узнаешь, что я умею заботиться. — пообещал он самому себе.

***

Пятый год обучения в Хогвартсе принес много перемен и стал свидетелем того, что назревала настоящая буря, способная расколоть мир волшебников. Коридоры Хогвартса были непривычно тихими. Обычно здесь было шумно и многолюдно. Но после случившегося несколько дней назад инцидента, казалось, что замок сам замер, потрясённый тем, что произошло. Пятикурсница из магловской семьи, Мэри МакДональд с Гриффиндора — стала жертвой тёмного проклятия. Слизеринцы, прикрывающиеся древними фамилиями и будущими связями, смеялись и наслаждались чужой болью. Лили видела подругу в Больничном крыле. Мэри была очень бледна, а ее руки дрожали. Она напоминала тень, и у нее не получалось вспомнить, что с ней случилось. Ощущение беспомощности застряло в горле. Лили шла по длинному каменному коридору одна. В груди стоял ком, дыхание сбивалось. Слова слизеринцев звенели в ушах: «грязнокровка», «не нашего круга», «жалкая». Ей хотелось кричать, обрушив на них всю ярость. Хотелось, чтобы справедливость восторжествовала. В этот момент за её спиной раздались шаги. — Эванс. — Джеймс выглядел расстроенным, без обычной бравады. Они виделись в Больничном крыле, но не разговаривали друг с другом. — Оставь меня, Поттер. — Лили остановилась, но не обернулась. — Не до тебя сейчас. Она сама не знала, почему сказала это. Наверное, по привычке. Но в её голосе не звучало обид и негодования — только усталость. Джеймс приблизился. В руках он держал сумку, которую Эванс забыла в спешке, выбегая из Больничного крыла. — Ты оставила сумку, — произнёс он и протянул ей. Лили машинально взяла ее, прижав к груди. И только тогда посмотрела на него. В взгляде Джеймса не было привычного озорства, а на лице не красовалась самодовольная ухмылка. Карие глаза казались темнее, в них впечаталась злость. Настоящая, сдержанная, тяжёлая. Такая же, как у нее. И что-то ещё — забота и беспокойство. Поттер переживал за нее? — Они не имеют права так поступать, — заявил Джеймс. Его пальцы сжались в кулак. — Никто не имеет права проклинать других. Лили почувствовала, как в глазах жжёт. Она отвернулась, чтобы он не видел ее слез. — Но делают, — прошептала она. — И мы ничего… ничего не можем… Голос дрогнул, и ей стало стыдно. За то, что она расплакалась перед Джеймсом. За того, что она такая слабая и бесполезная. За то, что Поттер — именно он — оказался рядом, когда внутри все трещало по швам. Она же всегда его отталкивала. Почему Джеймс упрямо продолжал искать ее в толпе? Вдруг Лили ощутила лёгкое прикосновение. Джеймс осторожно коснулся её плеча. Не настойчиво, а будто надеясь успокоить. Потом Поттер бережно привлек Эванс к себе, обнимая и успокаивающе гладя по спине. — Ты сильная, Цветочек, — прошептал Джеймс. — Но даже самым храбрым и стойким иногда нужно, чтобы кто-то был рядом. Эти слова пробили брешь в её броне. Лили закрыла глаза, и на секунду ей показалось, что она всегда может рассчитывать на то, что Джеймс протянет ей руку и укроет от самой ужасной бури. Лили лишь выпрямилась, будто вытерла глаза и кивнула. — Спасибо, Джеймс, — Лили встретилась с его взглядом. Джеймс улыбнулся в ответ и протянул ей свою ладонь. — Пойдем, Лили, — сказал он, — Сейчас опасно ходить по коридорам одной. Лили не стала возражать, в очередной раз ее пронзила мысль, что порою она несправедлива по отношению к Джеймсу. Он не только тот, кто готов постоянно шутить, придумывать новые проделки и приглашать ее в Хогсмид, получая каждый раз в ответ отказ. Джеймс Поттер — человек, который умеет быть рядом, когда это действительно нужно, и не требует ничего взамен.

***

К концу шестого курса Лили поняла, что они с Джеймсом сильно повзрослели. Это произошло незадолго до закрытия школьного сезона по квиддичу. Поле пустело. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. Вдалеке стая ворон кружила над Запретным лесом. Гриффиндорская команда только что закончила изнурительную тренировку: метлы то и дело парили в воздухе, а голоса игроков разносились эхом. Джеймс всегда уходил последним, а сегодня задержался дольше обычного, проверяя снаряжение. Очки запотели, волосы растрепались и липли ко лбу. После долгого полета он никак не мог привыкнуть к тому, что находился на земле, и чувство лёгкости и свободы не оставляло его. Квиддич был для него не только любимой игрой, но и тем видом деятельности, во время занятия которым всё становилось на свои места. Сейчас Джеймс быстро шел по склону поля и не заметил, как врезался в кого-то. — Ай! — воскликнула Лили, едва удерживая равновесие. Джеймс в последний миг подхватил однокурсницу, удерживая за талию. Она уже почти упала, но он умудрился не только не допустить этого, но неосознанно крепко прижал девушку к себе, обнимая. С виду они наверняка напоминали влюбленную пару. Даже создалось впечатление, что дыхание у них смешалось и стало единым целым. — Прости, Цветочек! — извинился Джеймс, но не сразу отпустил Лили. — Честное слово, я не специально. Лили выпрямилась, поправив медные волосы. Щёки её порозовели — то ли от ветра, то ли от того, что его руки только что лежали на её талии. — Джеймс, ты едва не сбил меня с ног... — покачала головой Лили. — Но в итоге я тебя спас, — усмехнулся Джеймс. — Видишь? Всё под контролем. Лили промолчала, но не ушла. И едва ли не впервые Джеймс заметил, что её взгляд был не колючим, не спокойным и даже не наигранно равнодушным а, скорее, заинтересованным. — У тебя была тренировка? — уточнила Лили после недолгой паузы. — Да, — Джеймс кивнул. — Мы готовимся к финалу со Слизерином. А они наверняка будут играть грязно. — Ты всегда к этому готов, — Лили чуть улыбнулась. — И обычно ты оказываешься прав, капитан. Джеймс усмехнулся, пользуясь возможностью и любуясь тем, как красиво солнечный свет освещал силуэт Лили. А в ее улыбке скрывалось что-то неописуемо нежное. Хотелось накрыть ее губы своими. Но тогда, как и в прошлые разы, Эванс назовет его идиотом и поспешит удалиться. — Волнуешься за меня, Эванс? — не удержался Джеймс, в очередной раз спросив об этом. Лили внимательно посмотрела на него прежде, чем ответить. — Надеюсь, что все пройдет без неприятностей. — она по-прежнему улыбалась. — У тебя и без того талант к этому. Джеймс рассмеялся. И решил воспользоваться возможностью. Ему казалось, что сейчас наступил самый подходящий момент для того, чтобы позвать Лили на свидание. — Слушай, раз уж я сегодня тебя чуть не сбил с ног, могу я пригласить тебя в Хогсмид в эту субботу? — спросил Джеймс, не теряя надежды, что услышит положительный ответ. Лили замерла. Она не возмутилась и не разозлилась, как бывало раньше. — Может быть, — уклончиво ответила Лили, а в ее зелёных глазах мелькнул лукавый блеск, — Если пообещаешь, что не получишь травм во время матча. Джеймс широко улыбнулся, не сводя с Лили взгляда. Она рассмеялась, и махнув ему рукой, побежала вниз по тропинке к замку. Джеймс тогда ещё не знал, что всю дорогу до башни Гриффиндора Лили думала о том, что очень хочет, чтобы суббота наступила как можно быстрее.

***

Джеймс сдержал свое обещание, и свидание состоялось. Потом приблизилось время летних каникул, а с начала последнего года обучения в Хогвартсе многие недоумевали, глядя на влюбленных Джеймса Поттера и Лили Эванс, идущих вместе и держащихся за руки. И, наверное, что-то символичное заключалось в том, что история повторилась, но немного с другим финалом, когда настало время для первого матча и открытия сезона квиддича в школе. Больничное крыло Хогвартса пахло смесью трав и терпкого запаха целебных зелий. Солнечный свет казался слишком ярким для этого тихого, почти священного пространства, в котором трудилась мадам Помфри и старшекурсники, которые решили практиковать свои лечебные навыки. Джеймс лежал на кушетке, рука была забинтована и обработана, чтобы не болела после падения с метлы в финале матча. Его лицо было бледнее обычного, но карие глаза не выдавали усталости, наоборот, следили за каждым действием Лили. Лили стояла рядом, держа в ладонях свежий бинт и мягко разглаживая края. Её движения были аккуратными, нежными и каждая петля бинта была маленьким проявлением заботы. Она наклонилась ближе, чтобы поправить угол повязки, и Джеймс не удержался, потянувшись к Лили за поцелуем и желая обнять ее. Из-за этого его руку пронзил острый ожог боли. — Джим, ты неисправим! — возмутилась Лили, — Сколько раз повторять, чтобы ты лежал спокойно! — Ладно… — согласился Джеймс, — Тогда наклонись ко мне сама и поцелуй, Лилс. Лили едва не закатила глаза. — Джим, мы встречаемся, а ты продолжаешь выпрашивать у меня поцелуи, — на губах Лили мелькнула улыбка, и она сразу припомнили все забавные случаи, когда Поттер пытался добавиться внимания с ее стороны. Правда в те дни это жутко раздражало. Лили казалось, что Поттер нарочно ставил ее в неловкое положение на глазах всего Хогвартса. — А тебе, что, жалко поцеловать меня лишний раз, Цветочек? — настаивал на своем Джеймс. Лили покачала головой и наклонилась к Джеймсу. Они целовались самозабвенно, позабыв, что находились в Больничном крыле, пока рядом не возникла мадам Помфри, напоминая, что Джеймсу после осмотра нужен покой, а нежности можно приберечь до дня выписки. Лили покраснела, смутившись. Она заметила, как Джеймс смотрел на нее. Из-за такого взгляда голова шла кругом, и в животе начинали порхать бабочки, как во всех слащавых любовных романах. Мадам Помфри, наблюдая за их переглядками усмехнулась, сказав что-то про молодость и любовь. — Давай закончим, — сказала Лили, снова склонившись. — Надо завязать чуть аккуратнее… Джеймс позволил Эванс поправить бинт. Лили была такой сосредоточенной и столь умело со всем справлялась, что Поттер не сомневался, что вступительные экзамены для стажировки в больнице святого Мунго пройдут успешно, и Лили все сдаст на отлично. — Спасибо, Лили, — Джеймс подмигнул ей, — Ты меня спасла. Лили тепло улыбнулась, коснувшись его здоровой руки. — Ты не должен был падать, — сказала Лили. — Обещал же мне ещё в прошлом году. Но… это ничего. Главное, что сейчас ты в порядке. — Не волнуйся за меня, Лили, — бодро отозвался Джеймс, — в следующий раз все пройдет отлично. Лили улыбнулась, надеясь, что Джеймс правда будет больше думать о своем здоровье. — Хорошо, — ответила Лили. — Всегда будь осторожен. — И ты тоже, Цветочек, — Джеймс улыбнулся в ответ. Лили замерла и украдкой посмотрела в сторону мадам Помфри. Та отлучилась, и Эванс решила воспользоваться возможностью и обняла Поттера, снова наклоняясь к его губам, вовлекая их в нежный поцелуй. Джеймс перенял инициативу, жалея, что мог прикасаться к Лили только одной рукой и заранее собираясь наверстать упущенное сразу же после выписки из Больничного крыла. Сейчас Джеймс и Лили снова поняли, что их чувства наконец-то смогли найти путь и преодолеть все былые барьеры, сотканные из недопонимания и обид. И никто больше не мог это изменить.