Следствие ведёт журналист и его жена прокурорша

* * *

      Темнота стремительно опустилась на Петербург — беспощадно заволокла его куда-то в пустоту, в которой, среди осеннего снега, лишь поблёскивали городские огни. Солнце, будто его просто разбили, как лампочку, куда-то провалилось, без яркого заката, хотя как таковых туч на небе не было.       Виктор ехал домой, сегодня у него свадьба, от которой он уже не может отказаться. Последние дни Расторгуев только и делал, что пытался подавить чувство вины перед Еленой и Светланой и желание быть рядом с Кольцовой. Он хотел поговорить с Елизаветой или Андреем, но не стал этого делать из чистой гордости. Он сам справится.       Виктор резко затормозил у тротуара и достал телефон, открыл мессенджер, быстро пролистал чаты, находя Светлану.       «Была в сети два часа назад».       Он открыл чат, где был один их разговор о рабочем, и хотел что-то написать, но палец завис в воздухе над телефоном, так и не опустившись на клавиатуру. Виктор не знал, что сказать ей, да и не считал это нужным. Он, тяжело выдохнув, зачем-то открыл её аватарку: она молодая в синем платье сидит на скамейке около куста малиновых роз, волосы обрезаны до плеч, а серые глаза такие же пустые, как сейчас.       Расторгуев аккуратно погладил пальцем по поверхности экрана, но в тот же момент он вдруг закрыл фото и удалил чат, затем закрыл мессенджер и убрал телефон в карман.       Виктор думал, что всё образуется, что он всё забудет и будет счастлив. Однако чувства и воспоминания нельзя удалить также легко, как этот чат…

* * *

      Андрей тоже ехал домой, он очень торопился, ведь Виктор Сергеевич пригласил на свадьбу и Истоминых. Он ехал, стараясь не нарушать скоростной режим, тем более, что видимость была не самой лучшей: шёл мелкий снег, больше напоминавший туман. Фонари по краю дороги, вывески магазинов и фары встречных машин еле-еле сверкали сквозь эту мутную пелену, как далёкие звёзды за тучами. На самом деле Андрей не так уж и хотел на эту свадьбу, учитывая то, что ему было известно: про тёмное прошлое Шеляпиной, про Кольцову и чувства Виктора к ней. Он вот уже который день подряд думал обо всём этом, хотя оно его вообще не касалось, и он никак не мог повлиять на это.       Экран телефона, лежащего на сиденье рядом, засветился в темноте салона, на белом фоне чёткими буквами было написано: «Лизонька». Андрей взял телефон и нажал пальцем на зелёную трубку, чтобы ответить на звонок.       — Истомин, где тебя черти носят? — из телефона сразу раздался раздражённый голос прокурорши.       — Лиз, я домой еду вообще-то с пресс-релиза, — недовольно ответил он, держа руль одной рукой.       — Так, для начала, заберёшь мою сестру от подруги, довезёшь, а потом быстро домой. Адрес я скину сейчас.       — А Юрий Владимирович не может её забрать? — Андрей, притормаживая, закатил глаза. — А то ж мы на свадьбу к твоему Расторгуеву опоздаем.       — Отец в Москве в командировке, — бросила она и тут же отключилась.       «Невыносимая женщина…» — подумал Истомин, открывая только что пришедшее от жены сообщение. «Хм… так-то не очень далеко отсюда. Ладно уж. Да и Каринка не виновата».       Он, развернувшись, свернул на другую улицу. Через пять минут он уже был у серой кирпичной пятиэжтажки, около которой росли большие толстын деревья, закрывавшие половину окон своей кроной. Он вышел из машины и, достав из кармана сигарету, зажёг её.       «В похожей мы жили в моём детстве», — подумал Андрей, делая затяжку и оглядывая дом.       В тот же момент из подъезда вышла светловолосая девушка среднего роста, одетая в простое чёрное платье и ботинки, очень похожие на армейские берцы, на её шее была серебряная цепочка. Это была студентка пятого курса медицинского университета, двадцатидвухлетняя Карина Смирнова — сестра Елизаветы, которая была младше неё на пятнадцать лет. И судя по её стилю, у неё была такая же любовь к мрачным цветам, как и у старшей сестры.       — Привет, — Андрей, выдохнув дым, быстро погасил сигарету и открыл пассажирскую дверь, пропуская девушку в машину.       — Ну привет, — ответила Карина, садясь на заднее сиденье и поправляя своё платье.       — Ну что? Как день прошёл? — спросил Истомин, садясь за руль и трогаясь с места.       — Да ничего особенного, — Карина, пристёгивая ремень безопасности, пожала плечами. — Кстати, могу ли я поговорить с тобой, как с человеком, разбирающимся в том, что творится в обществе. Точнее озвучить тебе одну идею, — бывало, что она что-то рассказывала ему просто так, как будто он её друг, хотя по сути Андрей годился ей в отцы, ведь был старше на двадцать лет. Хотя Виктор ведь тоже старше Елизаветы на столько лет, а они дружат.       — Ну спасибо за доверие, Карин, — Истомин только усмехнулся. — Я слушаю тебя, — он на самом деле всегда просто слушал её — не расспрашивал об учёбе, как это делали родители, или о том, почему она не хочет выходить замуж, как другие родственники.       — Так вот, я хочу создать благотворительный фонд.       — Ты серьёзно? Это после всего произошедшего? — Истомин, прибавляя скорость, задумался. — Вон моя однофамилица, жена генерала Расторгуева, поплатилась за подобное.       — У неё был фонд по реабилитации наркозависимых, а где наркотики, там всегда криминал какой-то. А я хочу фонд помощи больным ВИЧ.       — Слушай, ну лично я-то не против. Тем более, вещь актуальная, — Андрей взглянул в зеркало заднего вида, на Карину. — А родители-то знают?       — Пока нет. Но причём здесь они? Я вообще-то самостоятельный человек.       — Да-да, как говорит Лиза, совершеннолетний дееспособный гражданин, который вправе делать всё, что захочет, но в рамках закона.       — Именно так, — Карина серьёзно кивнула.       — А сама Лиза знает?       — Да, я ей говорила.       — И что она сказала на это?       — Ничего. Просто сказала, что не против. Она особо-то и не слушала.       — Вот ты поговори с ней получше, может, она посоветует что… Я в том плане, чтоб с какими людьми сотрудничать и прочее, — Андрей остановил машину около новой панельной десятиэтажки персикового цвета, с виду достаточно ухоженной. Он вышел и открыл пассажирскую дверь.       — Поговорю обязательно, — Карина вылезла из машины. — Спасибо, что подвёз, — она направилась к подъезду.       — Да на здоровье, — Истомин помахал ей рукой и сел обратно в машину. — Пока.       Спустя некоторое время он был уже около своего дома — розовой, недавно покрашенной четырёхэтажки сталинских времён. Андрей вышел из машины и прошёл в чистый подъезд, он поднялся на нужный этаж и, открыв дверь ключом, прошёл в прихожую, где горел свет. Он снял ботинки, оставив их около входа, и повесил форменную куртку на вешалку в шкаф.       — Карину довёз? — спросила Елизавета, выглядывая из комнаты, она была ещё в домашнем халате и накручивала пряди рыжих волос на плойку.       — Довёз в целости и сохранности, — он, кинув на полку ключи от машины, прошёл в спальню и устало упал на большую кровать, застеленную покрывалом персикового цвета.       — Кстати, я уже погладила тебе костюм.       — Спасибо, Лизонька, я сейчас быстро, — Истомин, потерев лицо ладонями, встал и, взяв со стула брюки, рубашку и пиджак, направился в гостиную, переодеваться. После этого он пошёл в коридор, к столику с зеркалом, чтобы причесаться.       — Кстати, а где наши дети? — спросил Андрей, зачёсывая часть своих русых волос набок и поглядывая на закрытую дверь спальни, за которой сейчас переодевалась его жена.       — У твоей мамы, — послышалось из-за двери.       — Знаешь, Лиз… а мне вот Светлану Игоревну жалко… У Виктора Сергеевича свадьба, а она поди сейчас одна где-нибудь у себя дома сидит и грустит.       — Наверняка, её развлекает Тихомиров, так что вряд ли ей скучно. И вообще, я уже говорила тебе, чтобы ты не лез в чужие отношения, — равнодушно ответила Елизавета, грациозно выходя из комнаты и подходя к мужу. На ней было красное бархатное платье с длинным рукавом, которое чуть обтягивало её красивые объёмные формы. Её рыжие завитые волосы лежали на одном плече, губы были накрашены красной помадой, а веки — блестящими тенями. — И чтобы больше я не слышала от тебя про них всех, — строго добавила она.       — Лиза… — Андрей, заметив эту красоту через зеркало, тяжело сглотнул и сразу обернулся, обводя жену восхищённым взглядом. Он сразу же забыл про всё, что его беспокоило.       — Ну что, нравлюсь? — с хитрой улыбкой спросила она, чуть покачивая бёдрами.       — Ты решила затмить невесту своей красотой?       — Скорее помотать ей нервы. Я-то знаю, что Виктор Сергеевич не будет смотреть на меня как на женщину даже в таком наряде. А она этого не знает.       — Ты серьёзно сейчас? Сама же говорила, не лезть в чужие отношения.       — Андрюш, я шучу, — Елизавета, игриво толкнув его в плечо, рассмеялась.       — Да тьфу на тебя! — он тоже рассмеялся и легонько шлёпнул её по бедру.       — Просто я хочу быть красивой. Для тебя хотя бы.       — А, так это чтобы я на других не смотрел, а только на тебя? — Андрей лишь хмыкнул, ведь от жены можно было ждать всего, чего угодно.       — Тебе бы любовные романы писать, родной, — Елизавета, коротко поцеловав мужа в уголок губ, направилась к выходу. — Ладно, пойдём, Виктор Сергеевич, наверное, уже заждался нас.

* * *

      Когда Истомины прибыли в ЗАГС, в светлом коридоре, больше похожем на зал, уже стояла Елена в свадебном платье, а рядом с ней Юра Васьков и Костя Локтев со своими жёнами, только вот самого Расторгуева почему-то не было.       — Добрый вечер всем, — спокойно произнесла Елизавета, держа руку мужа одной рукой, а другой — букет жирных жёлтых тюльпанов, и медленно подходя к ним.       — Добрый вечер, — повторил за ней Андрей, пожимая руку сначала Юре, а затем Косте. — А жених-то где, кстати? — он огляделся по сторонам.       — Сбежал, наверное, наш товарищ генерал, — Елизавета зло усмехнулась, с отвращением глядя на Елену. Она была уверена, что Виктор точно так не поступил бы и что у него явно были причины задерживаться, просто сейчас ей хотелось съязвить, причём как можно обиднее.       Шеляпина, сделав глубокий вдох, отвернулась, лишь бы только не смотреть на эту грубую циничную женщину, каковой Елизавета показала себя намеренно. Тем более, что Виктор к Елене вообще не прикасался уже некоторое время, о чём, конечно, никто из присутствующих, кроме неё самой, не знал.       «Может, он и в правду передумал», — подумал Андрей. «Хотя он бы сказал заранее, он же порядочный человек… А Елена как будто даже расстроилась…» — эту мысль он отогнал быстрее, тут же вспоминая информацию о ней, которую нашла Синицына.       Расторгуев неожиданно подошёл сзади к Елене, так, что только она его не видела. Он был одет в светлый костюм, который выбрала Шеляпина, когда покупала себе платье.       — Виктор Сергеевич, извините, но вам совсем не идёт этот костюм, — совершенно спокойно сказала Елизавета, глядя на него, однако на её фразу никто не обратил внимания.       Елена резко обернулась, её губы тут расползлись в улыбке.       — Витя, ты… здесь… — прошептала она.       — Конечно, здесь, — Виктор с улыбкой обнял её. На его лице как будто не было ни капли сожаления и печали.       «Он же так переживал за Светлану, что чуть не плакал, а теперь… с радостью обнимает другую женщину…» — с этой мыслью Истомин отвернулся к колонне и достал телефон. У него в голове были два состояния Расторгуева: тот, который ездил к Кольцовой в больницу, а потом стоял ночью на набережной и переживал за неё, и этот, улыбающийся и обнимающий Елену — даже не вспоминающий о Светлане. Казалось, что это были два разных человека.       — Андрей, ну ты где там застрял? — Истомина дёрнула мужа, за пиджак. — Опять с работы кто-то звонит?       — Да нет, я сейчас, — ответил он, быстро печатая сообщение:       «Добрый вечер, Светлана Игоревна. Мне нужно поговорить с вами по одному делу. Где и когда вам удобно встретиться?» — у Андрея было к ней чисто рабочее дело, нужны были некоторые материалы. Однако, помимо этого, он хотел и поговорить с ней о личном, хотя и понимал, что из неё силой ничего не вытащишь, но он решил хотя бы попытаться — как никак, ещё и не из таких информацию вытягивал.       Ему до того было жалко эту женщину, ведь она так напоминала ему его любимую жену своей уверенность и силой духа, а также той мягкостью, которую Светлана прятала точно также, как Елизавета. Только вот Кольцова по своей натуре была более спокойна снаружи и более нежна внутри, но суть одна — они обе сильные женщины, которые не любят показывать слабости.       Истомин повернулся, натянуто улыбаясь, в его усталых голубых глазах читалось лишь одно: «что же вы все натворили». Никто и представить не мог, что всё это придётся разгребать уже в скором времени…       Телефон в кармане завибрировал — пришло сообщение. Андрей незаметно достал его, сразу разблокировав экран.       «Добрый вечер, Андрей Петрович. Завтра с утра подъезжайте в отдел», — так Кольцова ответила ему — просто и холодно, без лишних вопросов.