Глава XIII.
3 октября 2025 г., 17:05
* * *
На следующий день Истомин встретился с Лёней ФСБ-шником, который передал ему материалы. Андрей оказался прав в том, что убийство семьи Расторгуева организовано людьми Водолаза. Оказалось, что нынешний мэр Лапинска Собинов бывший наркоман и лечился он в клинике, владельцем которой была как раз-таки Дарья Расторгуева, потому то её убили, чтобы замести следы, а Полина просто оказалась не в том месте и не в то время, ведь преступники просто сбили их обеих, не разбирая. Эту информацию Андрей решил пока приберечь и никому не сливать. Кстати говоря, наш герой в самом деле устроился в пресс-службу СУ СК по Санкт-Петербургу. Что же с другими участниками нашей истории? Светлана Игоревна восстановилась после тяжёлой травмы, и её выписали из больницы, её отношения с Тихомировым продолжали развиваться. Расторгуев продолжал копать по делу об убийстве жены и дочери и узнал практически всё, что теперь было известно Истомину. Также близилась его свадьба с Шеляпиной. На следующий день после убийства ФСБ-шника Евгения Шульгина, по заданию которого Миша Каплевич внедрился в круг Водолаза, покушения на Татьяну Леонову, подругу Дарьи, и освобождения из-под стражи арестованного генерала Арефьева, Елизавета решила действовать. Её муж Андрей был на своей новой работе, которая пока что радовала его и нравилась больше, чем прежняя. Зазвонил телефон. «Странно, обычно Лиза не звонит просто так посреди рабочего дня», — с этой мыслью он поднял трубку. — Здравия желаю, товарищ советник юстиции, лейтенант юстиции Истомин у аппарата, — шутливо проговорил Андрей, на его губах заиграла лукавая улыбка. — Твои шутки сейчас совсем не уместны, — ответил недовольный голос. — В общем, слушай сюда, прямо сейчас езжай ко мне. — Лиз, я так-то на работе, и сама знаешь, на какой. Тут просто так не уйдёшь. — Ну так придумай отговорку какую-нибудь, ты ж мастер этого. И да, заедь домой, захвати рыбку. — Лиза… Ты точно трезвая? — тихо спросил Андрей, едва подавляя щекотливый смешок. — Какую ещё рыбку?! — Ту самую, Андрюш, Московскую, которую тебе твой дружок принёс. Забыл уже? «Она о материалах что ли?.. А Московская рыбка — это Водолаз типо? Ха, оригинально! Или это я настолько отупел, что не понимаю?» — подумал он и сказал: — Да нет, не забыл. Через полчаса буду.* * *
Спустя полчаса Андрей, как и обещал, приехал к зданию областной прокуратуры. На парковке, среди прочих машин, он заметил автомобиль Виктора Сергеевича. «Ага, значит, я правильно всё понял…» — сразу смекнул Истомин. Он, сняв очки, поправил форму и вышел из своей Нивы. Андрей быстро прошёл к машине генерала и, спешно открыв заднюю дверь, опустился на сиденье, прямо рядом с женой. — С твоей догадливостью бы в комитете следователем работать, а не в пресс-службе, — с усмешкой заметила Елизавета, аккуратно поправив на шее мужа галстук, верх которого не был прикрыт кителем и курткой. — Ну здравствуй, — ответил он, мягко отстранив от себя руку жены, а после обратился к генералу: — Здравствуйте, Виктор Сергеевич. — Здравствуй, Андрей, — ответил Виктор повернувшись к Истоминым. — Я смотрю, ты тоже в погонах теперь, — он оценивающим взглядом окинул бывшего журналиста. — Тебе даже к лицу. — Ой, ну да… Ничего необычного, вот снова ношу форму, только не военную, как раньше, — Андрей пожал плечами. — Лизавета Юрьевна сказала, что у тебя есть информация о гибели моей семьи. — Да, и не только это, — он достал из внутреннего кармана куртки чёрную папку и протянул её Виктору. — Вот здесь информация о гибели вашей семьи, материалы на Собинова и Авдотьева, а также связь всего этого с покушением на Кольцову. — Спасибо, — Расторгуев взял папку в руки. — Ваша помощь бесценна. — Виктор Сергеевич, у меня к вам один вопрос есть, мне просто нужно знать: «да» или «нет». — Я вас слушаю. — А правда ли, что Каплевич на ФСБ работал? — Да, — кратко ответил Расторгуев. — Понял. Ладно, если ко мне вопросов нет, то я пойду, мне работать надо. До свидания тогда, Виктор Сергеевич, — проговорил Андрей, выходя из машины. — Лиз, я тебя вечером заберу, — напоследок добавил он, уже обращаясь к жене. — Вы правы насчёт того, что форма ему к лицу, — проговорила Елизавета, провожая мужа взглядом. — И вы уж извините нас, Виктор Сергеевич, что омрачили ваш праздник воспоминаниями, у вас же свадьба на днях. — Всё верно, — Виктор слегка улыбнулся. — Вы же с Андрнем придёте? — Да мы-то придём, только вот… вы же умный человек, а в женщинах совсем не разбираетесь. — Почему ты так думаешь? — Вы даже не знаете, кто находится рядом с вами, — она, тяжело вздохнув, сделала паузу. — Впрочем, ладно. Берегите себя, Виктор Сергеевич, — многозначительно добавила Истомина, выходя из машины. Расторгуев хотел спросить, что именно она имела в виду, но не успел, ведь прокурорша уже вышла, а догонять её он не стал.* * *
В то же самое время Светлана Кольцова писала заявление на увольнение, ведь начальник поставил ей ультиматум: либо увольняться, либо прекратить отношения с Тихомировым. Своим решением она поразила своего коллегу Стаса, который заходил к ней за кофе. Светлана сомневалась в правильности этого решения, ведь она всю жизнь посвятила этому делу и просто жить не могла без работы, но личное счастье было дороже, тем более, что в её возрасте другой семьи у неё уже не будет, а ни к чему упускать шанс наконец быть счастливой. Она взяла бумагу и вышла из кабинета, направившись к начальнику. Зазвонил телефон. — Привет, Макс. Я тебя слушаю, — с улыбкой сказала Кольцова, прижимая телефон к уху. — Света, ты была права, — раздался грустный голос с другого конца. — Каждая женщина мечтает услышать такое, но мне не нравится твой тон. — Ты права в том, что у нас нет будущего. — Что-то случилось? — Давай не будем драматизировать, ты взрослая женщина. Мне с тобой было хорошо… Но бывало и лучше. Так что, не беспокой меня больше, — на этом Тихомиров положил трубку. Светлана, тяжело выдохнув, опустила телефон и взглянула на своё заявление. Зачем тогда он дарил ей цветы? Зачем преследовал? Зачем спал с ней? Зачем всё это? Зачем? Неужели Макс просто использовал её и выбросил как расходный материал? Но она ведь человек… Живой человек. Женщина. Зачем она вообще вступила в эти отношения, которые, мало того, что противоречат закону, так ещё и ставят под угрозу её жизнь и её сына? Светлана просто попыталась быть счастливой, но в итоге всё получилось ещё хуже, чем было, и она вновь осталась с разбитым сердцем. Кольцова развернулась в обратном направлении, но пошла не в свой кабинет, а в туалет, где закрылась, прислонившись спиной к двери, и дала волю слезам. Больно. Очень больно. С одной стороны, было небольшое чувство облегчения, что эти бесконечные споры закончатся, как и сами сомнительные отношения, существовавшие против её внутренних убеждений, но… Светлана вновь осталась одна. Да, Макс прав, что у них нет будущего, ведь он бандит, а она — следователь, однако всё равно было больно. «Больше не беспокой меня», — звучало в голове. Как будто это она его беспокоила, учитывая, что он сам постоянно беспокоил её. А «бывало и лучше» так вообще добило её… Как он мог сравнить её с кем-то? Хотя ведь на самом деле, это не он её использовал, а она его — как инструмент для отвлечения от другого мужчины, для задавливания чувства одиночества. От этого и больнее, что не она сама отказалась от него. Гордость пострадала серьёзно. Светлана взглянула на себя в зеркало. Сейчас на неё смотрела не привычная Снежная королева, холодное выражение лица которой в рабочее время практически не менялось, а хрупкая отвергнутая женщина с красными глазами и расплывшимся макияжем. Она, устало вздохнув, разорвала заявление на увольнение, со злостью кинув обрывки в урну. «Почему всё так? Сначала одна с ребёнком осталась. Потом чувства к этому Расторгуеву, отношения с которым были невозможны изначально. Теперь вот это… Неужели я не заслуживаю простого человеческого счастья? Почему я должна всё время страдать? Несправедливо». Кольцова включила холодную воду и умылась, смыв размазавшуюся косметику. Затем она вернулась в свой кабинет, ибо нужно было дальше работать, потому что служба продолжается, невзирая ни на что. Светлана, присев за стол, достала из сумочки зеркало и тушь и принялась наносить новый макияж. «Нужно сегодня уйти пораньше, побыть с сыном», — подумала она, уверенно подкрашивая свои густые чёрные ресницы. Тут снова зашёл её коллега Стас. — Слушай, Свет, а раз ты теперь увольняешься… — начал он, но Светлана перебила: — Уже не увольняюсь, передумала. — Вот как? — он очень удивился. — Слушай, а я рад, потому что ну куда ж наше управление без тебя. — Стас, ты чего хотел то? — Помнишь, Свет, ты говорила, что генерал Расторгуев может помочь устроить мою дочь на практику? — Я пока не говорила с ним на этот счёт. Может, ты сам позвонишь ему? Скажешь, что от меня. Номер сейчас напишу, — она, отложив тушь в сторону, взяла листок и ручку и начала переписывать номер Виктора из книги контактов на телефоне. — Спасибо, Света. Вот сегодня ему и позвоню. А то ж завтра или когда там, он занят… Свадьба у него, вроде. Светлане показалось, будто внутри что-то разбилось, словно хрустальная ваза, с силой брошенная на пол, от этого создалось впечатление, что грудь была набита стеклом, которое беспощадно резало сердце, доставляя боль, более сильную, чем слова Тихомирова о расставании, ведь боль эта была не только моральная, но и почему-то физическая. — А… Да-да… Помню, — натянуто проговорила Кольцова, отдав ему листок. — Если у тебя всё, Стас, оставь меня одну… Мне работать надо… — тихо добавила она, откинувшись на спинку кресла. Светлана даже не могла толком вздохнуть — в груди была режущая боль, как будто в сердце попала пуля или там в самом деле было битое стекло. В придачу к этому у Кольцовой было чувство, будто ей переломали все рёбра, осколки которых также впивались в её несчастное сердце, сводя с ума от боли. «Господи… Да что ж это такое-то?! Что ж со мной вообще происходит…» — подумала она, зажмурившись и крепко прижав руку к груди. Кольцова, превозмогая себя, встала и открыла окно. Она присела на подоконник, слегка склоняясь вперёд и массируя область сердца, слёзы бесконтрольно текли по щекам, размазывая уже новую тушь. Светлана чувствовала ужасную несправедливость: чем она хуже какой-то уголовницы, которая даже готовить не умеет? Почему Виктор выбрал именно Елену? Неужели она недостаточно хороша, что даже Максу оказалась не нужна, в отличие от бывшей жены Расторгуева, которая когда-то сама порвала с Тихомировым и вернулась к мужу… Спустя некоторое время боль утихла. Что же это было? Просто нервное перенапряжение или какой-нибудь несостоявшийся сердечный приступ? Какая разница — Светлане всё равно было не до этого. А факт лишь один: она пыталась быть счастливой, однако сделала только хуже. Когда же страдания наконец закончатся? Разве Кольцова не заслуживает простого женского счастья?* * *
Поздний вечер того же дня. Расторгуев стоял на балконе своей квартиры и с грустью смотрел на город. Уже стемнело, на небе мерцали звёзды, а весь Петербург светился огнями. Виктор думал о Светлане. Все попытки избавиться от чувств оканчивались лишь провалом — никак не получилось перехитрить или убедить собственное сердце. «Прав был Андрей… Мы не подвластны чувствам», — размышлял Виктор, бережно поглаживая пальцами золотую пуговицу. Он так и не вернул её Светлане, хотя и недавно виделся с ней при обсуждении рабочих вопросов. — Витя, тебе не холодно? — спросила Елена, неожиданно обняв его сзади. — Нет, Лена, — ответил Виктор, тяжело вздохнув и убрав пуговицу, которая была ему дороже любой другой вещи, в карман. — Ты смотри, сама не простудись, — он мягко отстранился, ему вдруг стало неприятно от её прикосновений — они казались какие-то холодными неестественными колючими. — Ммм, я то только вышла. Это ты уже полчаса тут стоишь, — она с усмешкой погладила мужчину по волосам, нежно прижавшись к нему. — Я человек закалённый, мне ничего не будет, — Виктор повернулся к Лене и, крепко взяв женщину за талию, прильнул к её губам. Отвлечься и забыть — единственный вариант, нужно выбросить из сердца её идеальный профиль и ровный стан, её бархатный голос и пронзительный взгляд, её грациозные движения — перестать замечать всё это и воспринимать Кольцову лишь как коллегу, а не как женщину. Да, это сложно и больно, но иначе никак, он же когда-то пережил уход первой жены, смерть Иры Михайловой, разрыв отношений с сыном Павлом, гибель Полины и Даши, а после известие о её измене, — переживёт и это. Сейчас Расторгуев, разумеется, не знал, что Макс расстался со Светланой, но даже если бы знал, разве что-то изменилось бы? Теперь уже ничего… Или наоборот, пока ничего? В общем, на данный момент ничего.
