Когда пламя встречает тьму

Ллойд резко вдохнул и медленно пришёл в себя. Сначала — боль. Глухая, тянущая, разлитая по всему телу, будто каждую кость долго и методично ломали, а потом небрежно собрали обратно. Он тихо застонал и попытался пошевелиться — получилось лишь чуть повернуть голову. Запах. Не дым, не пепел, не холодный камень монастыря. Тёплый, знакомый аромат — травы, чай, что-то цветочное и… спокойное. — Тише, — раздался мягкий голос рядом. — Ты очнулся. Ллойд моргнул. Зрение плыло, но силуэт рядом был слишком узнаваемым. Харуми. Она сидела у кровати, укрыв его пледом, и держала в руках миску с водой. Лицо у неё было уставшее — тени под глазами, чуть бледная кожа. Но взгляд… не холодный, не насмешливый. В нём была тревога. Настоящая. — Ты… — голос Ллойда был хриплым. — Где… Ния?.. Харуми замерла на долю секунды, но тут же мягко улыбнулась и аккуратно поставила миску на стол. — Ты в безопасности, — сказала она спокойно. — Это сейчас главное. — Ответь, — он с трудом сглотнул. — Где она? Харуми вздохнула и осторожно поправила плед, будто оттягивая момент. — Она жива. Я не причинила ей вреда, — наконец сказала она. — Но ты был на грани смерти, Ллойд. Я не могла позволить тебе умереть. Он закрыл глаза на секунду. В груди что-то сжалось — смесь облегчения и тревоги. — Ты не должна была… — прошептал он. — Она… она думает, что я мёртв. — Возможно, — ответила Харуми тихо. — Но ты жив. Потому что я выбрала тебя. Она наклонилась ближе, и Ллойд почувствовал тепло её ладони у себя на щеке. Прикосновение было осторожным, почти бережным — не таким, каким он ожидал бы его увидеть. — Три ночи, — продолжила она негромко. — Я не спала. Следила за дыханием. Меняла повязки. Говорила с тобой, даже когда ты не отвечал. Ллойд нахмурился. — Зачем?.. Харуми чуть усмехнулась — в улыбке была боль. — Потому что, как бы ты ни отрицал… ты всегда был важен для меня. Он отвернул взгляд, сердце забилось быстрее. — У меня есть Ния, — сказал он напряжённо. — Я люблю её. — Я знаю, — ответила Харуми неожиданно спокойно. — И именно поэтому это так больно. Она не злилась. Не кричала. Не пыталась схватить его. Она просто сидела рядом. За окном глухо прогремел гром. Где-то далеко Джей рушил город, и Харуми это чувствовала — по вибрации воздуха, по гулу в стенах. — Мир снова ломается, — сказала она тихо. — А ты здесь. Слабый. Без сил. И всё равно пытаешься быть героем. Ллойд медленно повернул голову к ней. — Я должен вернуться к ней. Харуми посмотрела ему прямо в глаза. Долго. Слишком долго. — Когда ты сможешь встать, — мягко сказала она. — Я не держу тебя силой. Она поднялась, но прежде чем отойти, наклонилась чуть ближе — настолько, что Ллойд почувствовал её дыхание. — Просто… пока ты здесь — позволь мне быть рядом. Она ушла к окну, оставив его одного с мыслями. А Ллойд лежал, чувствуя, как внутри борются вина, слабость и странное тепло — и где-то глубоко, сквозь боль, он снова ощущал её. Нию. Как зов. Как обещание. Харуми долго стояла у окна, слушая далёкий гул города и редкие раскаты грома. Постепенно шум стих — ночь отступала. Когда она обернулась, Ллойд уже не спал. Он смотрел в потолок, будто пытался собрать мысли, которые всё время ускользали. Она подошла медленно, без слов. Осторожно присела на край кровати — так, чтобы не причинить ему боли. Ллойд вздрогнул, но не отстранился. — Ты дрожишь, — тихо сказала она. — Мне холодно не снаружи, — ответил он так же тихо. Харуми ничего не сказала в ответ. Просто легла рядом, очень аккуратно, почти не касаясь, и укрыла их обоих пледом. Её рука легла ему на грудь — не требовательно, не властно, а так, будто она просто хотела убедиться, что он дышит. Сквозь разбитые окна в комнату начал пробиваться утренний свет. Мягкий, тёплый. Он ложился на их лица, на бинты, на стены — и на мгновение казалось, что мира снаружи не существует. Нет войны. Нет Джея. Нет боли. Ллойд медленно закрыл глаза. Впервые за долгое время — тишина внутри. Он чувствовал тепло Харуми, её дыхание рядом, спокойное и ровное. Не как врага. Не как манипулятора. Просто как человека, который остался, когда все ушли. — Спасибо… — едва слышно произнёс он. Харуми напряглась, но ничего не сказала. Ллойд повернул голову, с усилием приподнялся на локте и, почти не глядя, коснулся губами её щеки. Нежно. Осторожно. Как прощение… и как ошибка одновременно. Харуми замерла. В этом поцелуе не было страсти — только тепло, благодарность и слабость. И осознание. Ллойд отстранился почти сразу. Его взгляд стал тяжёлым. — Я… — он сглотнул. — Я не должен был. Харуми медленно вдохнула. В её глазах не было торжества — только тихая боль и странное, хрупкое счастье. — Я знаю, — сказала она спокойно. — И всё равно… ты сделал это сам. Ллойд отвернулся. В груди сжалось — образ Нии возник мгновенно: её голос, её улыбка, её кольцо на пальце. Вина накрыла волной. — Я изменил ей, — прошептал он. — Даже если это был всего лишь… — Мгновение, — закончила Харуми. — Иногда одного мгновения достаточно, чтобы всё изменить. Солнце поднялось выше, окончательно разогнав тени в комнате. Мир снаружи ждал — жестокий, сломанный, требующий выбора. А пока Ллойд лежал рядом с Харуми, чувствуя редкий, обманчивый покой, зная, что он временный. И что за этот покой ему ещё придётся заплатить. --- Тем временем у нии: Ния искала его до изнеможения. Узкие улицы, полуразрушенные здания, пустые склады, тёмные подвалы — она проверяла всё. Каждый шаг отдавался болью в ногах, в горле пересохло, руки дрожали от усталости. Но она шла дальше. Не потому что была сильной. А потому что не могла иначе. — Ллойд… — снова и снова срывалось с её губ, но в ответ — только ветер и далёкие отголоски грома. Солнце давно ушло за горизонт, небо стало холодным и серым. Ния остановилась посреди пустой площади и впервые за всё время просто замерла. В груди было пусто. Ни паники. Ни слёз. Только глухая, тяжёлая тишина. Она обняла себя руками, опустила голову. Он жив. Она знала это. Чувствовала — так же ясно, как чувствуют приближение шторма. Но сил больше не было. — Завтра… — тихо сказала она сама себе. — Я найду тебя завтра. Это не звучало как надежда. Скорее как обещание, которое она была обязана выполнить. Ния развернулась и медленно направилась к монастырю. Шаги были ровными, почти механическими. Лицо — спокойное, без эмоций, будто она оставила их где-то там, между разрушенными стенами города. Когда ворота монастыря показались впереди, она даже не ускорила шаг. Нии с облегчения, ни радости — только усталость и холод внутри. Этой ночью Ния вернулась без Ллойда. Но не без решимости. Ния вошла в монастырь почти бесшумно. В большом зале горел мягкий свет. Ву стоял у стола с разложенными свитками и картами, его лицо было сосредоточенным и тревожным. Мисако рядом что-то быстро записывала, время от времени переглядываясь с ним. Остальные ниндзя были заняты делами: кто-то чинил оружие, кто-то молча сидел, погружённый в собственные мысли. В воздухе чувствовалось напряжение — не суета, а тяжёлое ожидание. Ния остановилась у входа. На мгновение ей показалось, что стоит сказать хоть слово. Спросить. Признаться, что она не нашла Ллойда. Что ей страшно. Что внутри всё сжимается от боли и неизвестности. Но слова так и не сорвались с губ. Она поняла: сейчас у неё нет сил объяснять. Ни оправдываться. Ни отвечать на вопросы, которые обязательно последуют. Ния тихо развернулась и пошла по коридору, туда, где находились купальни. Шаги эхом отдавались в каменных стенах, и с каждым шагом напряжение будто немного отпускало. Комната была тёплой. Она наполнила ванну водой, наблюдая, как поднимается пар. Сбросила оружие, аккуратно положила его рядом, словно даже сейчас не могла полностью отпустить контроль. Затем медленно опустилась в воду. Тепло обняло её сразу. Ния закрыла глаза и откинулась назад, позволяя телу расслабиться. В голове, наоборот, было слишком много мыслей. Ллойд. Его улыбка. Его голос. Последний взгляд. Пустота, оставшаяся после него. — Где ты… — прошептала она почти беззвучно. Вода тихо колыхалась, отражая свет. Ния лежала неподвижно, позволяя себе просто быть — не мастером воды, не воином, не тем, кто должен быть сильным. Просто девушкой, которая любит. И которая завтра снова встанет и пойдёт искать.