Твой голос — мой маяк

***

По коридору резиденции разносились бешеные шаги, устремляющиеся к кабинету. Мужчина, в руках которого были запоздалые отчёты в форме больших свитков, спешил их отнести. Он перевёл взгляд на стопку бумаг в своих руках, не останавливаясь. Эти отчёты он должен был отнести в кабинет Хокаге ещё два дня назад. Внезапно свитки разлетелись в стороны, а сам Тобирама сильно упал, столкнувшись с кем-то. Почувствовав боль в груди, он поднял взгляд на того, в кого врезался. Перед собой он увидел длинноволосого парня, лежащего на полу. Видимо, он ударился сильнее. Тот, резко поднявшись из лежачего положения, начал нащупывать рядом с собой трость, но его рука легла на кучку бумаг, помяв их. Тобирама приподнялся, отряхивая смятую одежду, а после перевёл взгляд на разбросанные по полу бумаги, скомканные рукой незнакомца. Раздражение от столкновения возросло от увиденной картины. — Смотри, куда идёшь! — вспылил он, собирая свои упавшие свитки. — Ты что, слепой, чёрт возьми? Незнакомый парень окончательно поднялся на ноги. Он даже не соизволил посмотреть в глаза Тобираме, как собрался уходить. Но неожиданно остановился, обернулся через плечо и ответил: — Угадал. Тобирама осёкся. Недоумение разрослось на лице, брови вскинулись, а рот приоткрылся. Он стоял, не сводя взгляда с человека, с которым только что столкнулся в коридоре. На его спине отчётливо выделялся мон клана Учиха, а длинные волосы скрывали лёгкую сутулость. Небольшая трость в руках помогала ему ориентироваться в пространстве. Парень и правда незрячий, но Тобирама не знал ни одного молодого Учиха с такой судьбой. В памяти всплыл фрагмент давнего разговора с Хаширамой: тот упомянул младшего брата Мадары, который не участвовал ни в каких сражениях. Он был под строгим присмотром своего старшего брата, и, кажется, Хаширама утверждал, что они с Тобирамой были одного возраста. — И… Изуна, — пробормотал себе под нос Тобирама. Сам Изуна исчез за следующим поворотом. Со стороны казалось, что этот человек и без того прекрасно всё видит, а с тростью он просто решил побаловаться. Тобирама в замешательстве покачал головой и опустил взгляд на бумаги. Не раздумывая, он быстро собрал их в охапку и направился переписывать, хотя срок сдачи чудовищно истекал.

***

Войдя в кабинет Хаширамы на следующий день, Тобирама сразу заметил Изуну, сидевшего на просторном диване. Тот попытался нащупать рядом с собой трость, но из-за резкого движения нечаянно уронил её на пол, и палка скатилась к ногам Сенджу. Тобирама закатил глаза и сжал челюсть. Он поднял трость и вдруг отметил для себя, что она тяжелее, чем он ожидал. Как с этим можно ходить каждый день? И кто вообще додумался назвать это «помощью»? — Что ты здесь забыл? — спросил Тобирама, сократив расстояние. — Разве людям вроде тебя не следует сидеть дома, чтобы ни на что не нарваться? Изуна повернулся к источнику звука. Он хотел было проигнорировать слова, но тон, которым Тобирама подчеркнул его слепоту, показался ему надменным. — Тебе лучше самому сидеть дома, раз понапрасну болтаешь, — ответил он. Тобирама приоткрыл рот, слегка нахмурившись. Изуна вытянул руку в поисках трости, но та не коснулась его ладони. Тобирама задержал предмет у себя, не торопясь возвращать. Держа трость легко, он лениво провел ею по воздуху, очерчивая круги вокруг сидящего Учихи, временами намеренно задевая его плечо и локоть короткими касаниями. — Что ты себе позволяешь? Ты смеёшься над тем, что я не вижу? — Изуна резко встал, выхватывая трость из рук незнакомца, когда та задержалась на его лице. — Я бы сказал, что развлекаюсь за твой счёт, — бросил Тобирама и глядя на Учиху, который выглядел раздражённым, издал смешок. Изуна потянулся за тростью, в которой на самом деле прятался небольшой танто. Тобирама отошёл на пару шагов, почувствовав приближение чакры в кабинет Хаширамы. — Изуна, идём, — твёрдо потребовал Мадара, распахнув дверь. Он подошёл ближе, схватив за запястье брата. — Брат, кто это здесь? — успел спросить Изуна, прежде чем брат окончательно его повлек за собой. Мадара остановился и повернулся в сторону Тобирамы, который старательно делал вид, что их не существует, не спеша раскладывая свитки на столе. Учиха оценивающе взглянул на Сенджу и, не отрывая от него взгляда, ответил: — Это младший брат Хаширамы. Тобирама. — Сенджу, значит, — Изуна нащупал руку брата, уже собираясь уйти вместе с ним. — В таком случае, я не удивлён его манерам. Изуна с детства был вдоволь наслышан о мерзких Сенджу, с которыми их клан воевал несколько сотен лет. Мадара часто отзывался о Сенджу не лучшим образом, и у Изуны сформировалось предвзятое мнение о них. Тобирама закатил глаза, собирая в руки стопку бумаг. — Хочешь сказать, что ты лучше меня, калека? — последнее слово Тобирама на свой страх и риск выделил, проговорив каждую букву. Услышав эти слова, Изуна поджал губы. Он резко выдернул свою руку из хватки брата. «Калека» Тобирама напрягся, обернувшись, он потянулся за кунаем в сумке, что была прикреплена на поясе. И не было никакого шанса, что Мадара промолчит. Он медленно повернул голову в сторону Тобирамы. — Сенджу, тебе что, жить надоело? — Учиха активировал шаринган, не спеша двигаясь к Тобираме. — Не нарывайся, — снизив тембр сказал Тобирама. — Не думай, что я слабее тебя, Учиха. «Он действительно полагает, что может потягаться с моим братом?» — с недоверием подумал Изуна, удивившись той уверенности, что сквозила в словах Сенджу. — Хватит вам! — неожиданно раздавшийся голос Хаширамы остановил их, и дверь резко распахнулась. Изуна обернулся на внезапный шум и, действуя почти инстинктивно, прижался к брату. — Изуна! Рад видеть тебя за пределами дома, — тон Хаширамы заметно смягчился, наполнившись ощутимым дружелюбием. Взгляд Мадары потемнел, а шаринган в глазах вдруг погас. Он крепко взял брата за руку и повёл к выходу. Задержавшись на мгновение рядом с Хаширамой, он глухо прорычал: — Ты появился вовремя, Сенджу. Мадара всегда звал Хашираму по имени, напоминая, что между ними нет титулов и вековой вражды кланов. Для него Хаширама был прежде всего лучшим другом, а не Хокаге или давным-давно забытым врагом. Но сейчас он намеренно упомянул его клан, будто между ними вновь выстроилась стена. Учиха нарочно вычеркнул прежнюю близость и вернулся к формальностям, от которых они так долго бежали. Когда братья Учиха покинули кабинет, Хаширама тяжело опустился на стул и нахмурился. Последнее, что ему было нужно, — это чтобы язвительный язык Тобирамы разрушил то, что он так старательно строил с Учиха. Он не долго предавался мыслям. Приняв окончательное решение, Сенджу выпрямился за столом. — Я слишком долго выстраивал мир между нашими кланами, чтобы ты одним своим отношением перечеркнул его, — голос Хаширамы стал жёстче. — Я не потерплю неуважения к Учиха — ни открытого, ни скрытого. Он замолчал, медленно подняв взгляд на брата. — Я решил, что с этого дня ты отвечаешь за Изуну. Проследишь, чтобы он ни в чем не нуждался. Понадобится помощь — окажешь. Попросит сопровождения — пойдёшь с ним. Его безопасность лежит на тебе. Хаширама наклонился вперёд, уперев ладони в стол. — И если с ним что-то случится… Я спрошу с тебя, брат. Тобирама, выслушав до конца, фыркнул, но издал нервный смешок из-за серьёзного тона старшего брата. — Ха! Может, мне ещё и песни ему петь на ночь? — сказал он с ядовитой вежливостью. Но Хаширама не выглядел впечатлённым. — Можешь ворчать сколько угодно, но ты сделаешь это. Ты должен заставить его самого убедиться, что на Сенджу можно положиться. Даже если придётся глотать собственные слова, услышал? — сказал Хаширама приказным тоном, не переводя взгляда с бумаг на столе. Тобирама остановился, пальцы на свитке замерли. Секунду он будто взвешивал ответ, затем медленно повернул голову. Их взгляды моментально пересеклись. Один был полон чистого упрямства, а другой — раздражения. Он мог бы с ним поспорить, поязвить или разозлиться, но знал, что в итоге всё равно сделает, как решил старший брат. Только вот сделает так, чтобы вся абсурдность его просьбы бросалась в глаза. — Услышал, — процедил Тобирама. — Сделаю, как ты просишь, дорогой братец. В самом худшем исполнении. Хаширама вздохнул так, словно нёс груз всего мира — и младшего брата впридачу. Он поднял взгляд на потолок, словно спрашивая Ками: «За что мне терпеть его характер тридцать лет?» — Тебе решать, дорогой братец, — Хаширама протянул последние слова с нарочитой сладостью, намеренно копируя интонацию брата, чтобы тот даже не надеялся выглядеть самым язвительным в кабинете. — Только учти, что если всё испортишь, то я не позволю тебе вмешиваться в дела нашей деревни… — Хаширама задумался, а затем довольно усмехнулся. — Как минимум год. Тобирама впал в ступор. Удивившись, как легко Хаширама ставит ему невозможные условия на полном серьёзе, он приоткрыл рот. Несколько секунд он лишь смотрел на брата, словно ожидая, что тот вот-вот расхохочется и признается в глупой шутке. Но Хаширама почему-то молчал. — Брат, ну это несерьёзно! — Тобирама всем своим видом выражал негодование.— Ты хочешь, чтобы я… подружился с Учихой? Ты сам в эту чушь веришь? — Верю, что из тебя, Тора, выйдет хороший друг! — Хаширама широко улыбнулся, расправив руки. — Ты удивишься самому себе, вот увидишь! — Ты неисправим, Хаширама, — проворчал Тобирама, собираясь уходить. — Мне ведь больше заняться нечем! — он громко захлопнул за собой дверь, поджав челюсть. — Улыбнись хоть разок! Это не смертельно, проверено! — издевательски бросил вслед Хаширама, сдерживая смех.

***

Про Изуну Тобирама не нашёл никаких сведений. Даже в самых подробных характеристиках Учиха его имя почти не упоминалось. Казалось, никто толком не знал о существовании младшего брата Мадары. Сенджу хмыкнул про себя. Что же, получается, Мадара бережёт брата так, словно тот сделан из чистого золота? Или Учиха считает, что Изуна рассыпется под дуновением ветра? Тобирама вдруг наткнулся на одну бумагу, в которой некоторые слуги клана Учиха сообщали о несчастном случае у реки. Когда-то Изуна вышел за пределы дома один, подойдя к реке ближе, чем позволено, поскользнулся на камнях и сорвался вниз. Его успели вытащить в самый последний момент, а Мадара, узнав об этом, пришёл в ярость. Это окончательно убедило его в том, что мир вокруг опасен для его брата. — Удивительно, почему его не носят на руках, чтобы он свои ножки не натёр, — между делом проговорил Тобирама, усмехнувшись и продолжая читать. Но время поджимало. Тобирама с раздражением отодвинул бумаги в сторону и нехотя поднялся. Тело отозвалось легкой усталостью, и Сенджу сам с досадой осознал, что потерял былую форму, позволив делам занять всё его свободное время. Как будто мало было забот, ещё и брат поручил ему слепого Учиху. Да уж, лучшей комбинации Тобирама и представить не мог. Собрание двух самых больших кланов в деревне должно было начаться через пять минут на втором этаже резиденции. Когда на собрании он наткнулся вгзлядом на Изуну, сидящего по правую руку Мадары, Тобирама едва заметно приподнял бровь. Впрочем, судя по вытянутым лицам некоторых Учиха, удивился он не один. Переговоры после второго часа заставили Тобираму заскучать. Но под прожигающим взглядом Мадары, что был устремлён на Тобираму, Сенджу глухо усмехнулся. «Клянусь, ещё немного — и я сочту этот пронзительный взгляд за что-то личное». Хаширама, как всегда, усердно пытался выстраивать мирные мосты, но эти Учиха всегда требовали больше, чем заслуживали. Будь он на месте старшего брата, терпеть бы не стал. И вообще, с чего они решили, что им предоставят место в центре Конохи? Изуна что-то изредка шептал на ухо брату, и выглядело это так, словно он комментировал происходящее в зале. — Мы обдумаем ваше решение, — попытался загладить Хаширама. — Нет нужды сердиться, я вас уверяю! Но один из Учиха всё же оказался настырным. — Хокаге, мы не требуем от вас невозможного! Призывы Хаширамы к спокойствию тонули в гуле голосов. Учиха наседали, не давая передышки, и Тобирама наблюдал за этим с уже явным раздражением, ясно понимая одно: еще немного и старшего брата здесь разорвут вопросами, как будто он не Хокаге, а чиновник всех бед разом. — Ваше рвение, конечно, достойно похвалы, как и преданность клану… — Тобирама скосил взгляд к Учихам. — Но навязчивость редко служит делу. Если вы намерены и дальше настаивать в таком ключе, то, боюсь, обсуждение придётся прервать. Представители кланов переглянулись между собой, и, как только Хаширама согласился с этой идеей, один за другим начали покидать зал. Тяжёлые шаги стихали, двери закрывались, и шум постепенно сходил на нет. Когда в резиденции воцарилась тишина, в зале осталось лишь трое человек. Хаширама с тяжёлым вздохом сел на стул, переваривая случившееся. Пока Мадара был занят соклановцами, которые негодовали, Тобирама понял, что не найдет лучшего момента, чтобы заговорить с Изуной. — По выражению лица вижу, что тебе тут тоскливо, — подошёл ближе Тобирама. — И что? Моё скучающее лицо — не твоя забота, — огрызнулся Изуна, отвернувшись от Сенджу. — Забавно, что ты отворачиваешься. Всё равно ведь не знаешь, где я стою, — с усмешкой ответил Тобирама. — Я и без глаз прекрасно ощущаю, кто возле меня. И предпочёл бы, чтобы рядом не стоял хам. — Неужели? Я хам только в твоём представлении, знаешь ли. — В моём представлении ты вообще не должен ко мне подходить. — И всё же ты разговариваешь со мной. — Я был бы рад и помолчать, но ты же сам пристал первым, — Изуна достал трость и покинул кабинет, ясно дав понять, что разговор для него закончен. Если бы. — А ты всегда сбегаешь, когда кто-то пытается с тобой заговорить, вредина? — Тобирама упрямо пошёл следом. — Если бы ты умел говорить нормально, может, и не пришлось бы. — Хорошо, согласен, я, может, перегнул. Но не думай, что я тебя презираю за твою слепоту. Это совсем не так. Давай начнем заново. Изуна промолчал, аккуратно спускаясь по лестнице, легко держась за перила. На самом деле, ему хотелось бы иметь пару друзей, а если не друзей, то хотя бы какой-то круг общения кроме Мадары и прислуги у себя дома. А этот Сенджу… оказался самым настоящим нахалом, и всё же в его голосе звучала какая-то нотка раскаяния. — Не обижайся, но… я даже не знал, что ты приходишь на такие встречи. Почему именно сегодня? — Ха. Потому что старший брат решил, что мне «полезно». Вопреки тому, что я предпочел бы остаться дома, — честно ответил Изуна. — А ты всегда позволяешь брату решать за тебя? — Знал бы ты, что выбора у меня нет. Он решил, что я слаб и слишком беспомощен, раз ослеп в раннем детстве. И с тех пор мне даже в собственный сад нельзя выйти одному. — Не думаешь, что он ограничивает тебя сильнее, чем твоя слепота? — Надо же, Сенджу! — саркастично протянул он. — Ты понял это быстрее, чем весь мой клан, в котором я вырос. — Знаешь что? Если ты хочешь выйти хотя бы один в сад… я могу сделать так, чтобы ты смог выйти куда угодно. Когда твой брат не следит за тобой? — А с чего я должен тебе доверять? — спросил Изуна, своенравно приподняв подбородок. — Мы, как бы, едва знакомы. — А ты посмотри на ситуацию трезво: если бы я хотел тебе зла, я не стал бы предупреждать. Изуна замер на месте, словно прислушиваясь к себе. Мысли путались, сталкивались и тянулись в разные стороны. Он сжал пальцы на перилах, взвешивая решение, и лишь спустя мгновение тихо выдохнул: — Наверное, ты прав. И тут же неуверенно добавил следом: — Ночью… когда все спят? — предложил Изуна. — Это, пожалуй, единственное время, когда я не под надзором своего брата. — Тогда сегодня ночью будь готов. Я смогу бесшумно пробраться к тебе и вывести из дома. Ты, кстати, обладаешь какими-то техниками? — Они мне ни к чему, Сенджу. Ты вообще слышишь меня? Я не выхожу из дома без слуг и охраны… О каких тренировках ты говоришь? Если я и держал что-то острое, то разве что иглу. — Иглу, значит, — Тобирама издал легкий смешок. — Надеюсь, без боевых ранений обошлось. Изуна поджал губы, пряча невольную усмешку. Он не хотел показывать, что шутка Сенджу его задела и, более того, почти рассмешила. — Значит, рассказы о вас, Сенджу, и правда не были преувеличением. Печально. Пока разговор с Тобирамой увлекал его, Изуна сделал шаг и не нащупал края ступни. Нога ожидаемо ушла в пустоту, а сам он резко сорвался вниз. Он успел лишь сжать челюсть крепче перед падением, и мог бы серьёзно упасть, если бы чья-то сильная рука не перехватила его за талию. Тобирама закатил глаза в усмешке. — Ну что, мнение о Сенджу всё ещё прежнее? — прошептал Тобирама. — Да, — жёстко отозвался Изуна. — Смело. Особенно если учесть, что я могу тебя обратно отпустить. — Да поставь же ты меня на место! — Изуна, — громко окликнул его Мадара с конца коридора. — Что ты здесь делаешь? Изуна тут же вырвался из рук Тобирамы, виновато опустив голову. Тобирама приподнял рукава до локтей, тяжело выдохнув от того, кому именно выпало это увидеть. Мадара презрительно оглядел его, сложив руки у груди. — И что здесь делаешь ты, недоумок Сенджу? Тобирама непроизвольно фыркнул. — Я ловил твоего брата, который чуть не упал с лестницы, Учиха, — Тобирама гордо выпрямился. — Так что прежде чем открывать рот, задайся вопросом, почему это делал не ты. — Да как ты… — прорычал Мадара и кинулся бы в драку с Тобирамой, если бы Изуна громко не охнул. Жалобный стон Изуны, опустившегося на корточки, заставил Мадару в то же мгновение смягчиться и примкнуть к осевшему брату. Он осмотрел ступню, слегка поглаживая её больную часть. — Брат, кажется, я ушиб правую ногу… — Проклятье. Я не должен был брать тебя с собой. Сильно больно? Тобирама постоял ещё пару секунд, затем развернулся и направился обратно к резиденции. Некоторые разговоры явно не стоило откладывать. — Брат, у меня с Учиха вообще не ладится, — начал Тобирама с порога, резко опускаясь на ближайший стул. — А теперь я ввязался в такое, из-за чего сегодня ночью собираюсь вытащить Изуну из его собственного дома. Пока в соседней комнате, вероятно, будет спать Мадара. Он провёл ладонью по лицу и раздраженно выдохнул. Хаширама, внимательно его слушая, незаметно захихикал себе в кулак. — Хочешь знать, почему именно ночью? — не дожидаясь ответа, продолжил он. — Потому что, оказывается, Изуне нельзя выйти одному даже в собственный сад. — Тобирама покачал головой. — И я пообещал ему тренировку. Он поднял взгляд на Хашираму. — Так что да, это всё на твоей совести. — На моей совести? — Хаширама вопросительно наклонил голову. — Тогда, выходит, я всё сделал правильно. Ты ведь уже пообещал. А ты, как я знаю, свои обещания выполняешь. Я всё просчитал, Тора. Тобирама цокнул, смущённо отводя взгляд. — «Ты удивишься самому себе», — пробормотал он, повторяя слова брата. — Я удивился. Чёрт, можно на этом остановиться? Хаширама открыл рот, будто хотел что-то ответить… и передумал. Улыбка на его лице осталась. Младший брат просто пришёл пожаловаться.

***

«Если Мадара узнает, то даже разговора не будет… Упаси союз между кланами, Ками». Тобирама осторожно выглянул через высокий забор, выходящий в сад Изуны. Он быстро огляделся: вокруг не было ни души, а сквозь полупрозрачную дверь пробивался тёплый свет свеч. — Странно… зачем тебе свеча, если ты всё равно не видишь… — прошептал Тобирама с недоумением и через секунду догадался. — Ясно. В твоих покоях кто-то есть. Спустя полчаса свет в комнате резко погас. Сенджу снова скользнул взглядом поверх забора, отделяющего сад Изуны. Через пару минут он уже был возле его сёдзи, тихим движением приоткрыв их снаружи. Сквозь узкую щель он осмотрел весь васицу, и взглядом наткнулся на Изуну, который завязывал волосы длинной лентой. — А я думал, ты не придешь, — бросил Изуна с усмешкой, не спеша убирая волосы за спину. — Я полчаса ждал, пока в комнате погаснет свеча. Кто с тобой был? — нескрываемое раздражение послышалось в голосе Сенджу. — Угадай с трёх раз, умник. Тобирама хмыкнул. — Ловко ты сегодня днём обошёл Мадару. Или у тебя и правда болит правая нога? — Тобирама мысленно надеялся, что да. — Скажем так… я не хотел, чтобы вы двое подрались. «Прекрасно. Он ещё и миротворец», — подавил усмешку Сенджу. — Ладно, если ты готов, то пойдём, — Тобирама мягко взял за запястье Изуну, ведя к выходу. Внезапно в коридоре послышались чьи-то быстрые шаги. Изуна среагировал первым, открыв шкаф и толкнув туда Тобираму. Очевидно, что он знал свою комнату до последнего угла. — Ни звука! — легким визгом сказал Учиха. Он быстро развязал волосы, упав на футон. Дверь в его комнату мягко приоткрылась и раздался тихий шёпот одной из служанок этого дома. — Изуна-сан? Ответа не последовало. Помолчав пару минут, она бесшумно закрыла сёдзи, решив, что ей послышалось. Самое рискованное было позади: Изуну удалось вывести за пределы поместья. Теперь всё зависело от хирайшина. — Ты будешь первым, кто туда попадет. Обычно я никого не вожу, — Тобирама коснулся плеча Изуны. — Даже по ощущениям тебе должно понравится. Так что… приготовься. Их вынесло на огромную поляну, которую луна освещала ярче всего вокруг. Посреди поляны возвышался старый массивный дуб, а под его кроной Тобирама часто позволял себе дремать. — А здесь просторно, я даже чувствую это, — улыбнулся Изуна, сделав пару легких шагов. — Начнем не с ударов, — Тобирама встал сзади Изуны. — Сначала научись стоять так, чтобы тебя не сдвинули, даже если ты не видишь. И желательно снять обувь, чтобы лучше ощущать землю под собой. Изуна молча подчинился, небрежно откинув гэта в сторону. Он выпрямился и, прислушиваясь, старался понять, чего от него хотят дальше. Его резко бросило в жар, когда Тобирама коснулся его локтя, направляя руку в правильное положение. От неожиданности Изуна дёрнулся, вырвавшись из хватки, и непроизвольно сжался, словно защищаясь. — Что ты делаешь?.. — испуганно выдохнул Учиха. — Ставлю тебя в правильную стойку, — невозмутимо ответил Сенджу. — Ты чего так дёрнулся? Поняв, что сглупил, Изуна прикусил губу. Он замер, чувствуя странно неприятное тепло разливающееся по груди. Стыд был редким гостем в его жизни, и теперь он даже не знал куда деть собственные руки. — Меня просто не часто трогают, — признался Изуна и дал себя направить. Тобирама закатил глаза, выдвинув ведущую ногу Изуны чуть вперёд относительно другой ноги. Часы тянулись совсем незаметно для них обоих. Тобирама снова и снова поправлял стойку Изуны, заставлял правильно менять положение ног, смещать свой вес и уверенно чувствовать землю под собой. Он атаковал без предупреждений, меняя свой ритм, незаметно ускорялся, проверяя реакцию. Изуна падал, поднимался, ошибался — и тут же запоминал. К концу тренировки стойка была лучше отработана, и только тогда Тобирама поймал себя на мысли о том, как быстро Изуна учится. Тот двигался с таким жадным и упрямым желанием сражаться, будто навёрстывал все упущенные годы. Он хорошо чувствовал чакру Тобирамы ещё до атаки и умудрялся отходить в сторону за секунду до самого удара. Впечатляющее. — У тебя исключительное восприятие, — отметил Тобирама с явным удивлением. — Большинство незрячих так не ориентируются. — Вот уж новость, — фыркнул Изуна. — Я слышал это много раз. Тобирама коротко выдохнул. Всё то же самое. Изуна — Учиха до последней интонации. Своё высокомерие они всем кланом впитали вместе с молоком матери. — Стойка у тебя всё ещё не идеальная. Центр тяжести гуляет, ты сильно полагаешься на реакцию, а характер — откровенное дерьмо. Это ты тоже много раз о себе слышал, Учиха? — ухмыльнулся Тобирама, пройдясь языком по внутренней части щеки. Изуна на пару секунд осекся. —…Не-ет, — выдохнул он после небольшой паузы. — Обычно мне врут помягче. — А я не из тех, кто гладит людей по голове. — Это заметно. Изуна приподнял полы хаори, собирая плотную ткань в руках, прежде чем устало опуститься на землю. Лишь убедившись, что край одежды не коснётся сырой травы, он сел, после чего аккуратно отпустил ткань, позволяя ей раскинуться. — И как я объясню Мадаре свою эту побитость? — вдруг раздражённо высказался Изуна. — Можно подумать, что он не найдет повод поворчать и без этого, — бросил он, но чуть призадумавшись, ответил: — Думаю, я должен освоить лёгкие медицинские техники, ведь после таких тренировок ты часто будешь побитым. — То есть, ты сначала будешь калечить, а потом подлечивать? И постой… наши тренировки… они продолжатся? — не заметив, с какой улыбкой он это проговорил, Изуна быстро замолк. — Я бы не стал поднимать тебя с земли, если бы не собирался снова туда уронить, — усмехнулся Тобирама. — И да, думаю, мы сможем продолжить. Изуна чуть отвёл голову в сторону, будто прислушиваясь к тишине и только потом понял, что тянет паузу. Он неуклюже пару раз кашлянул, словно собираясь сказать другое, и вдруг неожиданно выдал: — И я бы не возражал, если бы ты показал, как правильно нужно проводить ночи. Тобирама пил воду, слушая Изуну, и неловко поперхнулся ровно на последних словах. Он чуть нахмурился, впав в раздумья. Изуна, в отличие от Тобирамы не выглядел ни капельки смущённым. Будто не он только что сказал нечто, от чего кто-то поперхнулся водой. — Солнце вот-вот взойдёт. Пора возвращаться, — сделал вывод Сенджу. Он обхватил запястье Изуны, помогая ему встать с земли. — Я мог и сам, — роптал Изуна. — Раз ты у нас такой весь самостоятельный, может, и домой сам дойдёшь? — Слушай, и давно ты такой нахал? Или у вас в клане это по умолчанию? — С рождения. Неожиданное прикосновение Тобирамы обожгло плечо Изуны. Он вздрогнул раньше, чем успел осознать причину. По телу прокатилась непрошеная дрожь, расходясь от места касания дальше и глубже. Ему вдруг стало так тесно в собственном теле, стало так тесно из-за расстояния между ними. Он поспешно потянулся к своей повязке на глазах, принявшись поправлять, чтобы просто занять руки. Изуна надеялся, что Сенджу не заметит. Или, по крайней мере, сделает вид, что не заметил. Ему не хотелось объяснять ни своё сбившееся дыхание, ни то, почему Изуну так смущало пугающе тесное пространство между ними. Глупость какая. Он не помнил, как быстро оказался дома. Дорога стёрлась из памяти, да и наплевать. Все мысли в голове занимал один лишь голос. Низкий и цепляющийся за слух, он звучал в голове снова и снова, перекрывая любые другие. Изуна поймал себя на том, что прокручивает не слова, а ощущения: жар от случайных прикосновений, его запах, оставшийся где-то на одежде, близость, от которой напрочь сбивалось дыхание. Было странно и непривычно впервые осознавать, насколько точно он это запомнил. Он не знал, как выглядит Тобирама. Ни черт лица, ни выражения его глаз. Ничего. И всё же был почти уверен, что тот выше и сильнее. Изуна банально чувствовал это даже по его шагам. От всех этих мыслей в груди разлилось странное тепло, что прошлось по всему его телу. Хотелось одного — снова услышать Тобираму.