Бармен в моем любимом баре.

Клуб «Пентагон» прятался в подвале длинного серого здания. Узкая лестница вниз пахла сырым бетоном и табаком. На входе стоял охранник с каменным лицом, на стенах висели кривые афиши гаражных групп, напечатанные на дешёвой бумаге. Дым кальяна и дешевых сигарет смешивался с запахом алкоголя и перегретых тел. На сцене корчилась очередная гаражная группа: барабанщик бил мимо ритма, но толпе было всё равно — каждый кричал друг другу в уши, чтобы хоть как-то услышать своего собеседника. Танос протиснулся сквозь толпу — уверенная походка и привычная улыбка человека, которого здесь все знают. На ходу он показал палец вверх знакомому официанту, кивнул парню у дверей гримёрки и хлопнул по плечу одного из техников. Девушки на танцполе глазели, прикусывая губы. Он улыбался всем подряд, но настоящей улыбкой наградил лишь человека за барной стойкой. — Hey, my bro, — бросил он на английском, подмигнул и вальяжно раздвинул ноги, когда сел на стул. Нам Гю поднял взгляд. Все те же четкие, отточенные движения: тряпка, стекло, лёд в шейкере. Звук кубиков напоминал мягкий шорох гальки под водой. — Привет, — коротко, почти сухо. — Тебе как обычно? — Как обычно, — протянул Танос, улыбаясь шире. — Но сделай так, чтобы после второго глотка я смотрел только на бармена, а не на girls. — Его взгляд скользнул по лицу Нам Гю слишком откровенно, задержавшись на губах. Рука бармена едва заметно замерла, но тут же продолжила движение. — В бокале не заклинания, — ответил он ровно. — Если хочешь, чтобы тебя заметили, старайся сам. — А я стараюсь, — Танос облокотился на стойку, наклонившись ближе. — Уже минуту как не могу оторвать глаз от одного упрямого бармена. Думаешь, это совпадение? Нам Гю поставил перед ним стакан и чуть дольше обычного не отводил руку. Взгляд его скользнул по лицу Таноса — быстрый, почти неуловимый. — Ты слишком много болтаешь, — отрезал Нам Гю, пряча смущение с нотой раздражения в холодной интонации. Танос усмехнулся и медленно обхватил стакан пальцами так, что их руки почти коснулись. Виски пахнул дорого, с оттенком ванили и дыма. Первый глоток прошёл ровно, второй — с теплом, третий — как лёгкий удар в солнечное сплетение. Танос оглядел зал: сцена, тонкая фигура вокалиста в дешевой клетчатой рубашке, барабанщик бьет мимо всех возможных ритмов, гитара визжит. «Sheesh. Мы бы сделали лучше», — мысленно пробежало в голове, но так же быстро погасло, как и появилось — сегодня он не выступает. На танцполе мелькнула девушка в коротком платье, с красной помадой на губах и решительным взглядом. Похоже, она уже решила, что свой вечер проведёт с рэпером. — My bro Нам Су, не скучай, я еще вернусь — кинув неясную бармену рэперскую распальцовку, Танос снова отпил виски, оставил бокал и пошёл к ней так плавно, будто в этом шуме есть ритм, который слышит только он. Они потанцевали. Он позволил ей положить руки ему на плечи и немного склонился к её лицу. Девушка сама потянулась ближе — и Танос легко, едва касаясь, скользнул губами по её губам. Поцелуй был коротким, поверхностным, но достаточно явным, чтобы его заметили. И Нам Гю заметил. Пусть руки его продолжали отмерять лед и наливать джин, сердце предательски дернулось. Он видел этот легкий поцелуй — и чувствовал злость, как жгучий привкус на языке, словно рэпер сделал это нарочно на его глазах. Танос позволил девушке придвинуться ближе — жест машинальный, почти пустой. Внутри ничего не отзывалось, лишь отработанная техника привычного флирта. Мысли упрямо возвращались к одному образу: барная стойка и тот, кто стоял за ней. Спустя пару песен он скучающе зевнул, лениво отстранился, равнодушно пожал плечами и, развернувшись к бару, бросил на прощание короткое, лишённое тепла «Bye». Толпа поглотила девушку, а он, проводя тыльной стороной ладони по губам — будто смывая с них чужой, скучный поцелуй, — направился к стойке. Настоящее всегда начиналось именно там. Он сел на высокий стул, и взгляд его сразу зацепился за Нам Гю. — Ты неисправим, — произнес бармен, наливая виски. Голос звучал спокойно, но пальцы на горлышке бутылки сжались чуть крепче, чем обычно. — Нет, — Танос наклонился ближе, принимая стакан так, чтобы их пальцы снова коснулись. — Я просто слишком хорошо знаю, куда хочу возвращаться. Нам Гю фыркнул, пытаясь скрыть раздражение за ленивой усмешкой. — Похоже, тянет тебя к любому, кто готов налить. Танос улыбнулся уголком губ, не сводя взгляда с бармена. — Ошибаешься. Меня тянет только к тем, кто умеет наливать красиво. Нам Гю тихо усмехнулся, опустив глаза на бутылку. — Слушай, ты единственный человек, который умудряется хвалить бармена и хвастаться собой в одном предложении. — А что поделать, — с широкой улыбкой отозвался Танос и сделал несколько больших глотков. — Я просто честный. А ещё, если уж быть совсем честным, я лучше, чем эти клоуны на сцене. Нам Гю приподнял бровь, чуть склонив голову набок. — Ты всегда так говоришь, когда не выступаешь. — Потому что это правда, — легко парировал рэпер, и на его лице мелькнул тот самый наглый огонёк, от которого хотелось одновременно закатить глаза и задержаться взглядом подольше. К полуночи Танос уже полностью растворился в привычной для себя атмосфере. Голос громче, движения свободные, плечи расслаблены. Он подпевал группе, не нарушая ритма, и музыканты на сцене едва сдерживали раздражение от его уверенного тембра. Девушки у стойки тихо смеялись, снимая его на телефон, но Танос видел только Нам Гю, который стоял перед ним. Бармен молча наливал виски. Его взгляд на мгновение скользил к рэперу, когда тот говорил что-то пьяное на английском, и тут же возвращался к бутылке. Он старался не показывать эмоций, но Танос замечал это. — Знаешь…если бы ты был девушкой… — начал Танос, слегка покачиваясь на месте, голос мягкий и хриплый, пропитанный опьянением. — Пей молча, Танос, — спокойно сказал Нам Гю, не поднимая глаз. Но рэпер не мог остановиться. Алкоголь раскрыл в нём смелость и искренность одновременно. Он махнул рукой в сторону танцпола, где музыка и толпа казались ему далекими и пустыми. — Здесь никто не сравнится с тобой, — сказал он, едва сдерживая улыбку. — Ни внешне, ни умом… ни твоей точностью, когда наливаешь виски. Ты как чертов шедевр в этом баре. Нам Гю вздрогнул внутри, но внешне остался спокойным, лишь тихо кивнул и сжал зубы. Досада смешалась со странным, тёплым, но липким ощущением в груди, которое одновременно раздражало и не давало оторваться. — Пей, — произнёс он ровно, будто это была обычная команда, а не ответ на слишком личные слова. — Fuck, ну я серьёзно, ты великолепен. Даже виски во рту кажется лучше, когда вижу, что ты его наливаешь, — Танос наклонился чуть ближе, будто делился секретом. Нам Гю кивнул, стараясь не показывать, что слова Таноса задели что-то внутри. — Я знаю, — коротко ответил он, стараясь держать холодный тон. — И этот твой голос… — продолжал Танос, теперь почти шепотом, — он как виски: сильный, согревающий, оставляющий лёгкое послевкусие, от которого хочется ещё и ещё. Ты чертовски хорош, Нам Гю. Бармен тихо фыркнул, но взгляд невольно пробежал по Таносу. Он смотрел на рэпера с едва заметной, тоскливой усмешкой. — Ладно, хватит флирта, — проговорил ровно, с ноткой усталости. Танос только улыбнулся шире и сделал большой глоток, как будто подтверждая свои слова: — Флирт? Нет, я называю вещи своими именами. И знаешь… Не успел рэпер договорить, как к нему подошёл парень — телосложение не крупное, короткая стрижка, дорогие часы на руке и злобный пьяный взгляд. Рука на плечо легла тяжело, прямо как гиря. — Веди себя попроще, рэпер, — сказал он. — Ты тут не хозяин. Нам Гю заметно напрягся и тяжело смотрел то на своего знакомого, то на неизвестного ему парня. Но Танос лишь допил виски одним глотком и, смахнув чужую ладонь с плеча, не вставая со стула, прошёлся по незнакомцу взглядом — go fuck yourself, — рэпер усмехнулся криво, с той ленивой язвительностью, что только сильнее злила — ну что, крипто-король, — протянул он насмешливо. — Мён Ги, да? Помню тебя. Тебя ж недавно весь интернет в мемы запихал, когда твои монетки улетели в минус. Как там, шутка была? «Король, который продал замок за один доллар»? Люди, стоявшие рядом, не удержались и захихикали. Смех ударил по Мён Ги хуже пощечины. Лицо его налилось красным — смесь злости и стыда. Он резко схватил Таноса за кофту, пальцы сжались так, будто хотели разорвать ткань. — Нашей легенде Таносу мало баб? — прорычал он, тяжело дыша. — Решил трахать транс-бармена? Ну, расскажи, рэпер, каково это — мужика в постель тащить? В голосе его слышалась не только агрессия, но и отчаянная попытка вернуть себе хотя бы каплю уважения толпы. Резким движением Мён Ги толкнул его в грудь. Танос вместе с пустым стаканом полетел на пол. Глухой удар и звон стекла с грохотом раскололи шум бара — осколки разлетелись по плитке, заставив нескольких девушек отшатнуться. На секунду в зале воцарилась тягучая пауза. Музыка продолжала играть, но казалась приглушенной, как из-под воды. Все взгляды обернулись туда, где на полу под светом неона сидел Танос, и в этом напряженном ожидании воздух словно становился тяжелее. Танос поднялся медленно, с ленивой улыбкой, будто его не унизили, а просто слегка подтолкнули. Он поправил кофту, сжал кулаки, но не спешил. Его взгляд был опасно спокойным, с той хищной насмешкой, от которой мороз пробегал по коже. — Ещё раз, — сказал он тихо, но ровно. — Повтори. — Что, уши заложило? — Мён Ги выдохнул, будто сам себя подзадоривал. — Я сказал: расскажи, как ебётся этот бармен. Ну же, спой нам песню про это, Танос. Рэпер рассмеялся. Громко, звонко, с издёвкой. — Ты, походу, и правда хочешь, чтобы тебя трахнули, Мён Ги. Так завидуешь, что сам мечтаешь оказаться на его месте? Смех раздался вокруг, кто-то прыснул со стойки. Мён Ги дернулся, словно его ударили. Танос шагнул ближе, и от его спокойного голоса стало только напряженнее: — Но знаешь что? Сейчас ты просто закроешь свой рот и уйдешь отсюда. Потому что чем дольше ты тут стоишь, тем сильнее выглядишь клоуном. — А если нет? — Мён Ги попытался ухмыльнуться, но уголки губ предательски дрогнули. — Тогда, — Танос наклонился к нему почти вплотную, с хищной усмешкой, — я помогу. Всё оборвалось на мгновение, словно мир замер. Удар Таноса прошёл чисто — коротко, без лишних движений, прямо в скулу Мён Ги. Тот отлетел спиной в стул, скрипя ногами, и рухнул на пол. Толпа ахнула, звуки шока и удивления переплелись с гулом музыки. Мён Ги замер на секунду, будто перезагружаясь, а потом, с яростью и неловкостью, бросился в ответный удар. Танос грохнулся в стойку и скатился на пол, звон стекла и рассыпанного льда заполнил пространство вокруг, как будто сам клуб замер на мгновение. Охранники рванули к очагу драки, заглушая шум толпы тяжёлыми шагами. Нам Гю первым оказался рядом с Таносом — присел, взглядом скользя по его лицу, по покрасневшим костяшкам, проверяя, не досталось ли серьёзнее, чем кажется. Мён Ги всё ещё рвался к рэперу, но его удерживали за локти, а публика послушно раздвинулась, оставив широкий коридор к выходу. — Хватит, — глухо произнёс Нам Гю, так резко, что шум толпы будто на мгновение затих. — На выход. Сейчас. — Я ещё не закончил, my boy… — прохрипел Танос, тяжело втягивая воздух. В его взгляде тлели остатки ярости и адреналина, словно искры, готовые вот-вот воспламенить всё вокруг. Их взгляды пересеклись. Лицо Нам Гю оставалось холодным и непроницаемым, словно выкованным из стали, но в его глазах ярко читалось открытое беспокойство — искра тревоги, настолько настоящая, что полностью скрыть её было невозможно. Голос его звучал твёрдо и уверенно, словно приказ. — Закончил. Пойдём. Он почти силой вытолкнул Таноса на улицу. Холодный воздух ударил в лицо — резкий, острый, обжигающий кожу. Из открытой двери клуба ещё лилась музыка, низкий гул вибраций, как шум моря, убаюкивающий и одновременно раздражающий. Танос вдохнул, сморщил нос и сжал челюсть — скулу слегка саднило от напряжения. Они стояли под неоновой вывеской «Пентагон», буквы мерцали, будто дрожали от усталости и света, отражающегося на мокром асфальте. — Hey… you… ты видел, да? — Танос повернулся к нему слишком близко, почти вторгаясь в личное пространство. — Этот… этот долбоеб… он даже не знает, с кем связывается! Fuck, как он посмел сказать это про тебя? Сукин сын. — Голос дрожал, на грани смеха и ярости, а глаза горели живым, пылающим огнём. Нам Гю вздохнул, вытягивая сигарету из пачки, будто этим движением пытался выровнять собственный сбившийся пульс. Щелкнула зажигалка, огонь на миг осветил его лицо, и он спокойно произнёс. — Тише. Не геройствуй. Он мягко, но настойчиво усадил Таноса на холодные ступени у входа, а сам остался стоять рядом. Первую затяжку сделал медленно, выпуская дым сквозь губы. Танос усмехнулся, прищурившись, и нарочито медленно скользнул взглядом по Нам Гю. — Знаешь… ты снизу выглядишь чертовски sexy, — его голос тянулся лениво, с привычной дерзостью, но в конце чуть дрогнул, выдавая больше, чем хотелось. — Если бы ты был девушкой, я бы уже… Нам Гю тяжело вздохнул, будто устал не от слов, а от всей этой ночи. Он достал сигарету, чиркнул зажигалкой и, не глядя в глаза Таноса, мягко вложил её ему между пальцев. Репер глубоко вдохнул дым. На мгновение его лицо смягчилось, исчезла привычная дерзость. Он медленно выдохнул, снова посмотрел на Нам Гю, и лёгкая улыбка на его губах, едва заметная под неоном, была стократ красноречивей любых слов. Такси поймалось быстро. В салоне пахло дешёвым освежителем и пластиком, который будто сжимал грудь после ночного воздуха. Танос откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза; линии города скользили за стеклом, мягкие, размытые, как медленные рыбки в аквариуме. Все вокруг казалось нереальным, будто и драка, и музыка, и боль в костяшках остались в прошлой жизни. — Ты опять тащишь меня домой, — сказал он почти шепотом, с легкой, едва заметной насмешкой. — Кто-то же должен, — ответил Нам Гю спокойно, но пальцы на ремне безопасности сжались сильнее, чем нужно. — Иначе ты проснешься в подворотне без телефона. Танос чуть повернул голову, полуулыбка скользнула по его губам. — Ты не помнишь… но я всегда… — он запнулся, выдохнул и отступил, словно боясь, что это неожиданное, скомканное признание разрушит момент. — Потом. Нам Гю промолчал. Снова. Такси мягко скользило по улицам, город растворялся в неоне, вывесках и отражениях фар на мокром асфальте. Между ними повисла тишина, странно живая и трепетная. Танос будто невзначай касался плеча Нам Гю, и каждый жест был неожиданно бережным, как будто он не хотел отпускать его. Нам Гю безмолвно смотрел на него и не мог понять: это алкоголь или правда? Но в этом переплетении чувств была приятная странность. Дверь в квартиру открылась с лёгким щелчком. Танос, слегка пошатываясь, впустил Нам Гю внутрь. В комнате горел приглушённый свет: на полу валялись медиаторы, на столе беспорядочно раскиданы листы с набросками текстов, а на диване ждала гитара, словно оставленная в спешке. В воздухе витал запах табака и чего-то тёплого, домашнего. — Садись, — бросил Танос, опускаясь на диван, но, заметив, что Нам Гю собирается уйти, резко поднял глаза. — Погоди… не уходи, — его голос дрогнул, будто каждое слово резало изнутри. — Я хочу, чтобы ты остался. Just… здесь. Со мной. Бармен замер. Сердце болезненно сжалось, дыхание сбилось. В этом тихом «остался» не звучало ни грамма пьяной бравады, ни следа привычной маски. Перед ним стоял не дерзкий рэпер, не актер и не миф о звезде клуба — а настоящий, почти ранимый Су Бонг, такой, каким он редко позволял себя видеть. — Я… — начал он, но горло предательски сжалось. Он вдохнул глубже и посмотрел на Таноса — в его глазах отражался свет лампы и странная, беззащитная честность. Нам Гю закрыл глаза на секунду, будто взвешивая решение. Потом тихо выдохнул. — Ладно… я останусь.