A Little Like Magic

Когда Уён зашёл в магазин через неделю после вечеринки летнего солнцестояния, Хонджун сразу понял, что это не просто-заскочил-поздороваться случай. Он настолько привык видеть, солнце следующее за Уёном, что, столкнувшись лицом к лицу с тёмными мешками под глазами и выражением лица которое, казалось, вот-вот разразится рыданиями – пронзило его сердце. Он был благодарен Сану за то, что тот взял выходной и отправился с Сонхва в парк развлечений, предоставив возможность не беспокоясь о зрителях, аккуратно снять с жнеца тяжесть горя, окутавшее его, словно облако. -Эй, всё в… - Хонджун замолчал, внезапно осознав, что в его словарном запасе катастрофически не хватает подходящих слов. -Хочешь поговорить об этом? Уён медленно кивнул, сразу же отрицательно покачал головой, а затем взглянул на ведьмака с дрожащей нижней губой и ответил: -Можешь просто обнять меня? Пожалуйста? Хонджун подумал, что никогда в жизни так легко не обнимал другого человека. Он бросил книги на пол – позже он сможет снова поставить их на полки – и быстро прижал Уёна к груди. Тот с благодарностью принял объятия, вцепившись руками в рубашку и уткнувшись лицом в шею ведьмака. Первые капли слёз упали на его кожу, плечи Уёна затряслись в объятиях, и Хонджун сжал руки крепче, в надежде, что сможет удержать мужчину силой своего тела. Ведьмак видел много слёз в своей жизни. Это никогда не было приятным опытом, и Сан был прав, называя его мягким, потому что ему всегда хотелось поместить человека, страдающего от боли, в пузырь, где ему больше никогда не будет больно. Но что-то в Уёне, который так открыто рыдал в объятиях, и его солнечный свет, скрытый за темными грозовыми тучами,- заставило сердце почувствовать, как оно разрывается в груди. Хонджун сглотнул слёзы сочувствия, царапающие горло, заменив их мягким желанием выплеснуть всё наружу. Пусть слёзы унесут боль, словно семена одуванчика, поймавшие попутный ветер. В конце концов, плач Уёна стих, перейдя в шмыганье носом, приглушённое тканью рубашки старшего, и тот мягко потянул его вниз, чтобы усадить поудобнее в кресло-мешок. Он отодвинулся от Уёна ровно настолько, чтобы вытереть большим пальцем глаза мужчины, нежно смахивая застоявшиеся слёзы, и внимательно посмотрел на усталое, влажное лицо. -Хочешь горячего какао? - Спросил Хонджун, заправляя прядь волос Уёна за ухо. -Сок? Может, печенье, снеки, что-нибудь другое? Тот рассмеялся, влажным и приглушённым смехом, вырывающимся из-под его губ. -Спасибо. Просто воды. Хонджун встал и подошёл к мини-холодильнику, который он держал за столом для дней, когда был слишком занят или ленив, чтобы сходить в магазин за напитками. Он взял бутылку воды, банановое молоко и немного соджу (на всякий случай, если воды окажется недостаточно). Когда он наконец уселся обратно в кресло-мешок рядом с Уёном, тот уже вытер последние слёзы и рассеянно смотрел на полку перед собой. Ведьмак протянул воду, поставив банановое молоко и соджу на пол между ними. -Хочешь… поговорить об этом? - вновь спросил Хонджун, тщательно подбирая слова. -Или это скорее ситуация из разряда «мне нужно отвлечься»? Уён вздохнул, открыл бутылку с водой и сделал большой глоток, прежде чем заговорить. -Да ничего такого уж плохогою По крайней мере, ничего нового, пожалуй. Просто очередной рабочий день. Ты знаешь что-нибудь о том, как работает система Жнецов? Хонджун покачал головой. Его знания о Жнецах были в лучшем случае минимальными, поэтому он понятия не имел, как выглядят внутренние механизмы работы со Смертью. Возможно, ему стоило спросить раньше, но у него было чувство, что Уён собирался ему всё объяснить. -Выбор того, кто станет Жнецом после смерти – долгий процесс. Это предопределено, как и быть ведьмой, вампиром или кем-то ещё. Ты рождаешься с этим положением и способностями после смерти, - начал он, всё ещё не глядя на Хонджуна. -У тебя нет права голоса в этом вопросе, по сути... хотя есть возможность уйти на пенсию, реинкарнироваться и всё такое, после того как ты выполнишь свои обязанности. Эти обязанности во многом зависят от твоей роли – некоторые Жнецы специально возрождаются с безумной силой, поэтому их отправляют ловить преступников или души, которые с большей вероятностью будут сопротивляться. У некоторых Жнецов, таких как Ёсан, действительно успокаивающая аура, поэтому их отправляют собирать души людей, которые умерли внезапно или неожиданно и которым может понадобиться помощь, чтобы освоиться в этой ситуации. Я…- он сделал паузу, глубоко вздохнув. -У меня характер, как правило таков, который некоторые посчитали бы тёплым. -Как солнечный свет, - не задумываясь, ответил Хонджун. Глаза Уёна расширились до размеров тех гигантских подсолнухов, которые ведьмак видел только на картинках. Это было бы забавно, если бы он сейчас не мечтал проглотить собственный язык. Уён любезно решил проигнорировать этот промах. -Ага… что-то в этом роде. В любом случае, такие личности хорошо справляются с действительно… не знаю, наверное, их можно назвать деликатными случаями. Хонджун нахмурился. -Деликатными в каком смысле? Ещё один вздох, на этот раз усталый и несущий бремя тысячи жизней в одном дыхании. -Дети, хён. Кто-то должен быть рядом, чтобы забирать детские души, когда они переходят в мир иной. Это мой долг — заботиться о них, пока они не смогут переродиться. Загробные ясли, так бы выразиться. Уён рассмеялся, но Хонджун не видел ничего смешного и близко. По крайней мере, не совсем. Хотя работа с детьми казалась для Уёна призванием, в котором он был бы определённо хорош, Хонджун не мог представить, какие эмоциональные испытания ему приходится испытывать, пытаясь помочь юным душам смириться с собственной смертью. -Звучит очень сложно, - неуверенно произнес Джун, потому что больше нечего было сказать, и он снова доказал, что не умеет справляться с такими вещами. Эмоции, уязвимость, грубые и неподдельные чувства. Рука младшего свисала с края кресла-мешка, поэтому, вместо того чтобы попытаться найти ещё больше бесполезных банальностей, чтобы заполнить тишину между его словами, ведьмак протянул руку и мягко соединил их пальцы. Уён взглянул между их ладонями, затем на лицо Хонджуна и улыбнулся. Улыбка была слабой и неуверенной, но она была. -Некоторые дни лучше других. - Сказал Уён, сжимая руку старшего. -Но сегодня… я пошёл забрать душу одной девочки, которой было примерно столько же лет, сколько моему младшему брату, когда я погиб. Он уже повзрослел – с той аварии прошли годы – но я всё ещё помню его таким, понимаешь? И девочка была такая растерянная, напуганная и… - слеза скатилась по его щеке, и он вытер её рукавом рубашки. -В общем, иногда такие вещи просто выводят меня из себя. Меня устраивает то, чем я занимаюсь, в частности. Не сказал бы, что мне это нравится, но я рад, что могу быть тем защитным барьером между детьми и суровой реальностью смерти. Просто… это слишком тяжело, понимаешь? Он посмотрел на ведьмака, словно ища поддержки, ответов, одобрение того, что он разумен и поступает правильно. Однако у Хонджуна словно зияла пустота. Но он почувствовал сильное желание снова прижать Уёна к себе, защитить от всей ужасной боли мира. Вместо этого он нежно провёл большим пальцем по костяшкам пальцев парня и крепко, ободряюще сжал кисть. Казалось, что этого было достаточно, потому что младший продолжил: -Я говорил об этом с Ёсаном, но иногда мне кажется, что он мёртв так давно, что забыл, каково это – быть живым. Он стал невосприимчив к боли, связанной со смертью и осознанием собственной смерти, поэтому... хоть его присутствие и успокаивает - он не всегда способен на глубокую эмоциональную эмпатию. -Так с кем же ты разговариваешь, когда Ёсан не может дать тебе необходимую поддержку? Уён пожал плечами. -Долгое время ни с кем. Я просто… шёл домой и думал, как справиться самостоятельно, чтобы на следующий день выйти на работу и начать всё заново. Хонджун нахмурился. -Это не очень-то хорошо. У жнеца вырвался лёгкий смешок. -Вероятно, так и было. Но это работало. А теперь… я больше не беспокоюсь о таких вещах. Сжатие руки, едва заметная тень улыбки, обмен взглядами, говорящие о многом – сотня крошечных сигналов, которые заставили Хонджуна почувствовать, что он уже знает ответ на вопрос, который ещё не задал. И всё же он всё равно спросил: -Что же изменилось? Впервые за этот день он почти увидел, как солнечный свет проникает в тени, создавая тёмные круги под глазами Уёна. -Ну, потому что ты здесь. Несколько слов, заменяющие тома признаний, которые Хонджун пока не мог произнести вслух, но он чувствовал, как они поднимаются на поверхность, словно горшок, который слишком долго простоял без движения на плите. Хонджун снова проглотил их, сжав в ответ руку Уёна, когда волна эмоций в его груди опасно приблизилась к вершине.

~~~

Час, потраченный на поиск квартиры Уёна, прошёл для Хонджуна, в частности, в тумане. Он, в основном вторил одни и те же два предложения снова и снова, словно пытался запечатлеть их на языке. Сообщение от Ёсана с адресом Уёна и не слишком тонким пожеланием «удачи, хён (☞ຈل͜ຈ)☞» всё ещё было открыто на экране телефона, когда он подошёл к неприметному жилому дому, расположенному над небольшим продуктовым магазином. Хонджун гадал, не являются ли «хён» и милый каомодзи признаками того, что Ёсан слишком много времени провёл разговаривая с другом. Когда Уён открыл дверь – все мысли вылетели из головы Хонджуна, и он не смог удержаться от того, чтобы выпалить: -Ты мне очень нравишься. Это было совсем не то признание, которое мужчина усердно репетировал всю дорогу сюда. Он захлопнул рот, опасаясь, что продолжит говорить и каким-то образом умудрится прозвучать ещё большим придурком. Уён приподнял бровь, и на его лице расцвела растерянная улыбка. -Ты мне тоже нравишься, хён? Хочешь войти, а не кричать очевидное посреди коридора, чтобы все соседи услышали? Хонджун покачал головой, а затем кивнул. -Да, я бы хотел войти, но, кажется, ты не понимаешь, о чём я. - Он шагнул за порог, закрыв за собой дверь и скинув кроссовки. -Я пытаюсь сказать, что ты мне нравишься. В романтическом смысле. Так же, как Сану нравится Сонхва, или, может быть, как Минги нравится Чонхо, хотя они никогда не говорили о своих чувствах открыто, и никто точно не уверен, вместе ли они. Может быть, даже как Юнхо нравится Ёсан — ты же видел, как он смотрел на него во время солнцестояния, да? У него зрачки были почти в форме сердца, так очевидно. Хонджун нес какую-то чушь. Два отрепетированных предложения превратились в словесный смерч, который кружился на деревянном полу Уёна. Теперь уже было бесполезно останавливать бурный поток эмоций, поэтому он просто позволил языку рассечь грудь, выставив своё сердце напоказ всему миру. -Лаааадно, - ответил Уён, растягивая гласные. -И, как я уже сказал, ты мне тоже нравишься. Я был почти уверен, что мы оба были предельно откровенны во всём этом. Его словно облили ледяной водой. -Мы? Улыбка жнеца была открытой и расслабленной, такой, какую Хонджун обожал и хотел видеть каждый день. -Я тоже, - ответил он. -Если ты забыл, я купил сломанное кольцо только ради возможности попросить тебя его починить. Люди, не влюблённые в ведьму, страдающую эмоциональным запором, так не поступают. Ведьмак нахмурился. -У меня нет эмоционального запора. Схватив гостя за руку, Уён потянул его в гостиную. Он плюхнулся на диван, усаживая Хонджуна на подушку рядом с собой. -Ты немного… Сонхва рассказывал мне про ёжика, и я вижу сходство. Но я готов закрыть на это глаза в обмен на щедрую порцию поцелуев. Джун закатил глаза, увидев ухмылку. -Твои навыки торговли явно не на высоте. Пошевелив бровями, жнец наклонился так близко, что ведьмак почувствовал тепло его тела, исходящее сквозь футболку. -Но ты же не говоришь «нет». Взгляд Хонджуна скользнул по лицу Уёна, отмечая каждую морщинку, пору и родинку, которые он последние несколько недель выслеживал на расстоянии. Теперь, когда они были так близки, мужчина не мог найти причину отстраниться. -Я тебе тоже нравлюсь? - Спросил он тихим голосом, в котором слышалась лишь лёгкая нотка неуверенности. Улыбка Уёна смягчилась. -Ты мне очень нравишься. С того момента, как я вошёл в твой магазин, ты мне понравился. Хочешь меня поцеловать? Ведьмак кивнул, горло пересохло, и его взгляд скользнул к губам младшего. -Так сделай это!.. Как по волшебству, Хонджун сократил расстояние между ними и прижался к губам Уёна своими. Он имел вкус мятной зубной пасты и вишнёвой помады – сочетание вкусов, которые не должны были сочетаться, но каким-то образом гармонировали. Возможно, это не было бы таковым, будь на месте Уёна кто-то другой. Одна рука ведьмака скользнула по плечам жнеца, запутавшись в волосах на затылке, другая покоилась на его бедре. Уён промычал в поцелуй, обхватив обеими ладонями челюсть старшего. Его губы были расслаблены и податливы, когда Хонджун целовал его так, как мечтал уже несколько недель. В тот момент, как Хонджун провёл языком по нижней губе Уёна, жнец охотно раскрылся, приглашая углубить. Поцелуй начался медленно, недели невысказанных чувств переросли в нежное скольжение губ и языков. Однако подавленные потребности и желания, месяцы и годы без физического контакта - побуждали их блуждающие руки и горячее дыхание. И, прежде чем Джун успел опомниться, Уён уже сидел на его коленях, целовал вену на шее, словно пытаясь оставить след на каждом сантиметре безупречной кожи. Не то чтобы он жаловался. -Подожди, подожди, я… - тихонько замычал Хонджун, пока Уён посасывал особенно чувствительное место. -Нам следует… пока всё не зашло слишком далеко, нам нужно… -Не хочу, - возразил жнец, уткнувшись ему в нижнюю часть челюсти. Хонджун застонал, одновременно от возбуждения и раздражения. -Так не пойдёт, Ёна. Нам нужно всё обсудить, прежде чем мы сразу прыгнем в постель. Уён перестал целовать его шею, отстранившись и сердито надувшись. -Хён, меня не касались по-настоящему уже пять лет, а я неделями тоскую по тебе. Хоть я и согласен, что рано или поздно нам придётся поговорить, но если ты действительно хочешь меня, то сейчас не время. Хонджун приподнял бровь. -Это твой способ дать согласие? На красивых, припухших от поцелуя губах расплылась улыбка. -Полностью и с энтузиазмом Уён был прав — рано или поздно придётся поговорить. Но сейчас не подходящий момент, и Хонджун никогда не собирался спорить с симпатичным мужчиной, сидящим у него на коленях и с радостью соглашающимся на секс. У него тоже был довольно долгий период воздержания, и он чувствовал, как его член болезненно напрягается в штанах от горячего обмена слюной, которым они только что наслаждались. -Можем ли мы хотя бы решить, где продолжим: здесь или в спальне? - спросил он, нежно целуя уголок губ жнеца. Уён задумчиво промычал. -Перемещение кажется ужасным, - возразил он, засунув руки под рубашку ведьмака. -Здесь хорошо. Уютно. Кондиционер есть. Хонджун рассмеялся, и этот глубокий смешок вырвался откуда-то из низа живота и разлился по позвоночнику, словно пузырьки в только что открытой бутылке газировки. Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя так… легко. Тепло и надежда пробирались даже до кончиков пальцев ног. Словно солнечный свет проникал сквозь его кожу и распространял своё сияние по каждой трещинке и изъяне, о существовании которых он даже не подозревал. Вместо ответа он снова поцеловал Уёна, растопырив пальцы на его спине, чтобы притянуть к груди. Жнец ответил взаимностью, одной рукой прижавшись к тёплому животу Хонджуна, а другую запустив в его волосы. Уён стащил чужую рубашку, застонав в губы и швырнув ткань через всю комнату. Ведьмак быстро последовал примеру, и вскоре им удалось, лишь с небольшими заминками, избавить друг друга от всей одежды, пока Хонджун не оказался между ног Уёна. Он не хотел смущаться и знал, что на самом деле для этого нет никаких причин, но мысль о том, что его очень, очень давно никто не видел обнаженным, закралась в глубины его сознания и пробралась сквозь грязные фантазии о том, что они будут делать дальше. Внезапно ему просто захотелось укрыться одеялом, выключить свет, спрятаться, чтобы не чувствовать себя таким болезненно уязвимым. Словно читая мысли, Уён обхватил руками его щеки. -Перестань так много думать, хён, - сказал он, и на губах расплылась улыбка, в которую Хонджун уже чувствовал, что влюбляется. -Выкинь свои мысли и просто будь здесь, со мной. Взгляд пробежал по линиям и изгибам лица жнеца, и тот кивнул, поняв, что можно не беспокоиться так сильно обо всём. Уён был с ним, он его выбрал, и никакие шрамы прошлого ничего не изменят. Младший хранил смазку в ящике своего журнального столика. -Как я уже говорил, на диване удобно, - довольно сказал он, подмигнув, когда ведьмак фыркнул и выдавил немного на пальцы. Презервативов не было, и Хонджун остановился достаточно надолго, чтобы спросить об этом. К несчастью Уёна, к этому моменту Джун уже вошёл в него на два пальца, равномерно двигаясь, и спросил стоит ли им остановиться, чтобы защититься. Между стонами Уён бросил на него взгляд, который был бы ещё более устрашающим, если бы за ним не последовал высокий скулёж. -Я м-мёртв, хён, - хрипло проговорил он, опускаясь на чужие пальцы. -Я н-не... чёрт... я не могу быть носителем или заразиться ЗППП. Но если хочешь (не останавливайся, не останавливайся, пожалуйста) - остановись ради бесполезного куска латекса, милый. Ведьмак усмехнулся, вставляя третий палец и наблюдая, как Уён практически извивается под ним от желания. -Ты подаёшь какие-то противоречивые сигналы, Ённи – стой, не останавливайся. Честно говоря, я не понимаю, чего ты от меня хочешь. Он застонал, хотя на этот раз в голосе прозвучало скорее раздражение, чем сексуальное желание. -Я хочу, чтобы ты замолчал и трахнул меня в коем то веке. Смеясь, Хонджун вытащил пальцы, потянулся за смазкой и вылил её на свой ноющий член. В то мгновение, когда он обхватил себя рукой, чтобы смазка распределилась по всему стволу, он понял, что долго не продержится. Это осознание лишь усилилось, когда он снова занял место между бёдер Уёна, выровняв одну руку и опираясь локтем в подушку дивана рядом с головой жнеца. Он взглянул на мужчину под собой, отметив слёзы, застывшие на ресницах, и то, как его язык высунулся и облизал нижнюю губу, наблюдая за движениями Хонджуна. -Можно? - Спросил он. Уён кивнул, улыбнулся и обнял за плечи. Хонджун медленно вошёл, чувствуя, как тугое тепло Уёна обволакивает его дюйм за дюймом. -Блять, - выдохнул он, опуская голову на ключицу жнеца. Полностью войдя внутрь, он на мгновение замер. Его дыхание было слабым и прирывчастым. -Можешь двигаться, хён, - сказал Уён, и голос его прозвучал не намного лучше, чем чувствовал себя он сам. Ведьмак прижался губами к тёплой коже Уёна. -Если я пошевелюсь, то кончу. Младший рассмеялся, и от вибрации Хонджун застонал. -Я кончу в любом случае, так что лучше смириться и надеяться, что у нас обоих будет короткий период экстаза. Хонджун не мог с этим спорить. У них были века, чтобы обнимать друг друга, целоваться, трахаться и всё прочее пошлое, романтическое дерьмо между ними. Ну и что, что их первая попытка закончилась неловко быстро? По крайней мере, они оба будут достаточно пресыщены, чтобы думать. Быстро – это грубое преуменьшение: четырёх неровных толчков хватило, чтобы Уён дошёл до края. Годами сдерживаемые сексуальные потребности выплеснулись на его живот, и он простонал. Жар жнеца, сжимавший его член, был для Джуна слишком сильным, и он быстро последовал его примеру - со стоном кончая внутрь Уёна, схватив одно из его бёдер, чтобы удержаться в этом измерении. Когда они обмякли, и балансировали на грани перевозбуждения, ведьмак медленно вышел и перевернулся, чтобы лечь рядом с младшим. Оба дышали так, будто только что пробежали 5 километров. -Мы не можем… никому рассказать, что кончили так быстро, - сказал Хонджун, наконец обретя голос. -Если они узнают, то мы никогда от этого не избавимся. Уён кивнул. -Согласен — это был как минимум час интенсивной прелюдии, а затем тридцать минут жёсткого траха. Хонджун повернулся на бок, обнял младшего за вспотевший, липкий живот и поцеловал в лопатку. -Пусть это будет сорок минут прелюдии, полчаса секса и ещё один ленивый минет в душе после. -Что ж, - начал Уён, найдя руку, которую Хонджун прижимал к его животу. Он переплел их пальцы. -Ещё есть время для ленивого минета в душе.

~

После не слишком продуктивной уборки, которая фактически потребовала повторного душа, чтобы смыть с кожи всю сперму и пот, оба, спотыкаясь, пробрались в спальню, одетые только в боксеры и футболки Уёна, на размер больше привычных. Хонджун заказал им пиццу, пока младший быстро убрал разбросанное бельё, чтобы они могли наконец-то лечь на кровать. Ведьмак первым плюхнулся, прижимаясь к стене, чтобы Уёну было достаточно места лечь рядом. Однако жнец забрался на кровать и практически перекинул через Джуна ногу на оба бедра, а голову положил ему на грудь. Не то чтобы мужчина сильно переживал из-за близости. Он быстро обнял и провёл пальцами по руке и плечу Уёна. -Ты знал? - спросил младший. Хонджун наклонил голову и приподнял бровь. -Тебе придётся быть немного конкретнее. Уён рассмеялся, его уши слегка порозовели, и он мягко поцеловал ведьмака в его обтянутую одеждой грудь. -Когда я пришёл в мастерскую, и ты сказал, что можешь починить сломанные вещи. Ты знал, что не только часы требуют твоего внимания? Жнец говорил обрывками предложений, обходил стороной главный вопрос, но Хонджун всё равно понял. «Ты знал, что меня тоже нужно починить?» Он на мгновение задумался, вспомнив, как Уён впервые пришёл к нему. Знал ли он? Где-то в подсознании, догадывался ли он, что нервный жнец, который едва нашёл в себе смелость зайти в его мастерскую и попросить о помощи, тоже может нуждаться в его внимании? Вероятно, нет. Но такая возможность всегда была. -Может быть, - он остановился на этом. - Но, кажется… кажется, мне тоже нужен был ты. Хонджун, так же говорил обрывками, позволяя правде повиснуть в воздухе между ними. «Мне тоже нужно было, чтобы меня починили. Ты был нужен мне так же сильно, как и я тебе» Они лежали молча какое-то время, слушая, как замедляется их дыхание и как синхронизируются сердца. Невероятно, подумал Хонджун, продолжая чертить пальцами узоры на руке Уёна. Как даже такие простые моменты могут ощущаться как волшебство.