Эффект Сабито

Гию вернулся в опустевшую комнату и прикрыл за собой сёдзи. Осторожно коснулся пальцами пылающей щеки — точно будет синяк. Из носа кровь уже не шла, оставив на коже алые дорожки, доходящие до губ. Форменная рубашка, хакама, руки были испачканы тёмно-красными пятнами. Парень сбросил с себя одежду, переодел свежую и умыл лицо прохладной водой. Вытянувшись на футоне, Гию погрузился в размышления, сцепив пальцы рук за головой. Все его мысли занимал Сабито. Он изменился. Нет, точнее, изменил отношение к Гию. Что заставило его это сделать? Как ни старался, юноша не мог вспомнить, с чего всё началось. Размышляя над недавними событиями на поляне, он убедился, что всё началось раньше. Но когда? Гию никогда не был силён в том, что касается человеческих эмоций. И если он более-менее научился распознавать их у Сабито, то с другими людьми было тяжелее. А сейчас его друг будто стал чужим, отдалился. Он никогда раньше не оставлял бесед незаконченными, терпеливо объяснял свои чувства. Однако в этот раз ушёл, оставив лишь недоумение. Был ли Гию виноват? Чем он разозлил друга? Сабито сам, казалось, был сбит с толку. Это волновало. Может нужно было настоять и не отпускать его? Поддержать? Не словами, конечно же. Гию предпочитал действия. Вместо "спокойной ночи" он всегда сжимал ладонь неизменно лежащего рядом друга; вместо слов поддержки хлопал по плечу; благодарил кивком головы; крепко обнимал при встрече вместо "рад тебя видеть". Какое действие могло бы успокоить и остановить Сабито в тот раз? На ум ничего не приходило. Гию глубоко вздохнул. Почему всё так сложно? Парень собрал вещи и тоже покинул рёкан. Ему здесь больше делать нечего. *** Сабито медленно шёл по дороге, пиная ногой камешек. Яростный накал исчез, оставив лишь неприятный осадок и чувство собственной беспомощности. Он всегда чётко понимал свои стремления, чувства и мог ясно озвучить своё мнение. Его отец как-то сказал: "Настоящие мужчины используют слова. Хочешь, чтобы тебя понимали — научись внятно говорить о своих мыслях и желаниях". Тогда маленький Сабито, еще только вступавший в осознанный возраст, захотел себе бэйгому как у соседского мальчишки и закатил настоящую истерику. Отец резко оборвал детские слёзы и капризы и заставил объясниться спокойно. Сабито изложил, как мог, причину своего расстройства, ещё немного всхлипывая. Тогда мужчина одобрительно кивнул и обнял сына. Родители всегда помогали найти решение любых проблем, направляя своего ребенка, и он быстро усваивал их уроки. Впервые в жизни Сабито столкнулся с невозможностью выразить словами то, что происходило в душе. Он сорвался перед Гию, размахивая кулаками, желая хоть как-то дать выход переполняющим его эмоциям. Теперь, когда пыл прошёл, возник мучительный вопрос: действительно ли он хотел поцелуя? Может, это был всего лишь минутный порыв, случайная вспышка? Сабито, остановившись и прикрыв глаза, попытался представить перед собой Гию, ощутить тепло его губ, мягкость прикосновения. Он прислушался к себе. Прежнего воодушевления не было. Напротив, было неловко такое представлять. "Ну ты и придурок, Сабито" — он покачал головой, мысленно укоряя себя. Решение пришло само собой: нужно немного подождать, пока всё окончательно утихнет и вернётся на круги своя. Сабито почувствовал себя намного легче, подумав, что скоро снова сможет вернуться к привычной дружбе. Но произошедшее несколькими днями позднее подорвало его уверенность. Следуя по очередному маршруту, к вечеру он заселился в гостиницу. В скромной небольшой комнатке не было ничего, кроме футона, низкого столика и спёртого воздуха. Сабито это не смутило. Ему просто хотелось отдохнуть и выспаться, чтобы завтра приступить к заданию. Только коснувшись постели, он тут же провалился в сон. Опять поляна. Сабито идёт вперёд, по пояс утопая в высокой ярко-зелёной траве, приятно щекочущей ладони стеблями. Впереди появляется силуэт Гию, идущего навстречу. Его радостная улыбка будто освещает всё вокруг. Глаза ярче безоблачного неба, чёрные волосы блестят на солнце, отливая золотом. Взгляд искрится теплом и нежностью, заставляя сердце Сабито пропускать удары. Расстояние между ними сокращается, пока их тела не соприкасаются. Гию крепко прижимает друга к себе, обнимая за талию и положив голову ему на плечо. На шее ощущается тёплое дыхание, вызывающее приятное покалывание. Губы осторожно касаются нежной кожи, лишь едва заметно скользнув по поверхности. Жар разливается по всему телу. С губ слетает дрожащий вдох. Гию медленно приближает своё лицо к лицу друга, легко проводит по его правой щеке пальцами. Их губы встречаются мягко, невесомо, потом чуть смелее, глубже, вызывая волнение и трепет в груди. Чувства нарастают, волна ощущений захватывает тело, устремляясь и концентрируясь где-то внизу, пока не освобождается яркой вспышкой. Сабито вскочил с постели, нервно озираясь по сторонам. Вокруг темно, тихо и пусто. Это был сон? Каким реальным он казался. Дыхание сбилось, сердце учащённо стучало. Что-то мокрое внизу живота заставило Сабито дотронуться до промежности, слегка сжимая ткань штанов. Нет, не может быть. Он быстро ослабил ремень и засунул руку в фундоси, ощущая пальцами вязкую субстанцию, запачкавшую бельё. От запаха сомнений не осталось — не моча. О таком было написано в одной из многочисленных книг в отцовской библиотеке. Кажется, это называется поллюцией. Этап взросления, который рано или поздно проходят все юноши. Только почему ему снился Гию? Он обессиленно рухнул на футон, уставившись в потолок. Спать уже не хотелось. Сабито почти убедил себя, что всё с ним нормально, как теперь ЭТО. Мысли путались, чувства накрывали волнами. Его тело изменилось, фигура приобрела мужские очертания, голос стал ниже и грубее. Всё перевернулось вверх дном. Так хотелось поговорить об этом с кем-то, спросить совета, услышать слова поддержки и объяснения происходящего. Ведь совсем недавно всё было так просто… "Дерьмо, дерьмо, дерьмо!" — Сабито ударил кулаком в подушку, выбивая из неё облако пыли. Столько новых ощущений свалилось разом, что справиться с ними одному казалось невозможно. Нужно было отвлечься. Переодеться, выбросить из головы все мысли. Он вернётся к этому позже. *** Гию не хватало Сабито — они не виделись уже целый месяц. Всё это время он работал один, старался лишний раз не контактировать с окружающими. Попадавшиеся демоны были слабыми, и это его устраивало всё больше. Гию начал ощущать пустоту внутри. Столкнувшись вновь со слабым существом, он быстро уничтожал его, затем шёл в ближайший рёкан и заваливался спать, чтобы убежать от собственных мыслей. Время тянулось бесконечно долго, пока не наступала ночь. Тогда он просыпался, равнодушно проглатывал пищу и уходил на охоту. Природа уже потеряла все краски, а серый пейзаж только усиливал хандру. Близилась зима, от Сабито по-прежнему не было вестей. Внутри зародилась новая мысль, что друг предпочёл работать без него, считая Гию уже недостаточно сильным, недостаточно способным. Эта мысль отравляла его душу. Он забросил тренировки, словно стремился подтвердить свою несостоятельность. Ему становилось тошно от себя, но рядом не было человека, который мог бы поддержать и развеять сомнения. Не было Сабито. Но что, если он ошибается? Где-то глубоко в сознании теплилась эта мысль, и Гию хватался за неё, как за спасительную соломинку, не позволяя отчаянию поглотить себя полностью. Нет, Сабито не бросал его. Просто у них обоих были обязанности, стоящие превыше собственных желаний; обстоятельства, отдаляющие их друг от друга на сотни километров. Теперь не было возможности постоянно быть вместе, как раньше. Из этих успокаивающих размышлений Гию пришлось вернуться в реальность. Его острый слух уловил звон металла и яростные крики откуда-то из небольшого оврага, огороженного редкими деревьями. Он, не теряя времени, помчался на звук, на бегу вынимая клинок из саи. Гию мгновенно оценил обстановку: один мечник убит, двое ещё держались. На вид его ровесники. Двое демонов с лёгкостью уворачивались от их атак, совершенно не впечатлённые техникой. Гию, честно говоря, тоже не был впечатлён. Они сражались неэффективно и неуклюже, будто только вступили в ряды мидзуното. Один из демонов уже почти впился зубами в горло ближайшему мечнику. Гию резко оттолкнул плечом юношу в сторону, нанося удар ногой в челюсть монстра, отбрасывая его подальше. Казалось, оба охотника обрадовались неожиданному появлению союзника. Второй демон, ухвативший другого парня и подняв его в воздух, разрывал грудь жертвы когтями. Внезапно подоспевшая подмога заставила монстра ненадолго замереть в замешательстве. Этого мгновения для Гию было достаточно, чтобы обезглавить демона. Освобождённый юноша рухнул на землю, крича от невыносимой боли. Настала очередь последнего врага, более проворного и быстрого. Мечник, оставшийся невредимым, отчаянно бросился в атаку, сумев нанести удар. Монстр, грозно рыча, сильным движением отшвырнул атакующего далеко в сторону Гию. Падая, истребитель глубоко полоснул катаной соратника по спине, оставляя глубокий порез. Пострадать от рук коллеги — это так нелепо. Рывком Гию бросился на демона и отрубил голову, отпинывая её подальше в порыве раздражения. — Ты! Быстро сюда, помоги с раненым! — уже сидя перед корчившимся от боли юношей он обернулся к незадачливому мечнику. Тот, ещё ошарашенный внезапным решением их проблемы, подбежал, на ходу доставая небольшой медицинский набор, имевшийся у каждого мечника. Бросив взгляд на раненого, на глубокие параллельные борозды от когтей, оставленные демоном, парень отвернулся, резко сгибаясь пополам. Съеденный не так давно ужин фонтаном выходил наружу. "Как вовремя" — подумал Гию и перевязал раненого, истекающего кровью, сам. Вполне возможно, что это была первая миссия для мечников. Она же может стать последней, если не доставить пострадавшего в лазарет. Не став дожидаться помощи, Гию осторожно взял потерявшего сознание мечника на руки и направился вслед за Кандзабуро, показывавшего путь. Другой юноша попытался следовать за ними, но Гию резко остановил его приказом остаться на месте с погибшим товарищем и дождаться сокрытелей. Гию поёжился, ощущая, как по собственной спине текла кровь, скапливаясь где-то под ремнём. Но он продолжил путь, скоро дойдя до внушительного особняка. Кандзабуро сел на забор, показывая, что они прибыли. Пройдя внутрь, юноша бегло осмотрелся по сторонам и передал раненого девушкам, одетым в белые халаты. Те сразу же принялись за дело. — Вам тоже требуется помощь? — нежный женский голос послышался за его спиной. Гию обернулся. Перед ним стояла невысокая девушка с длинными волосами и тёплым взглядом. Необычное хаори с рисунком крыла бабочки невольно привлекло его взгляд. — Пустяки, — Гию коротко ответил, пытаясь обойти её и выйти на улицу. Она шагнула в ту же сторону, загораживая путь, легко улыбаясь. — Не спешите, — девушка аккуратно взяла его за руку, уводя по коридору вглубь здания, по пути представившись. Её звали Канаэ. Из рассказа Гию понял, что это здание — особняк Бабочек, куда попадают раненые истребители демонов, а она здесь работает вместе со своей сестрой. — Мы пришли, — объявила Канаэ, пропуская юношу вперёд себя в небольшой кабинет. — Разденьтесь до пояса и садитесь сюда. Гию не стал упираться. Эта девушка своей приятной манерой разговора и заботой могла уговорить кого угодно. Он выполнил просьбу и сел спиной к ней. Сзади послышался шелест ткани — девушка подошла и осмотрела рану. — Порез достаточно глубокий, нужно будет наложить швы. Сейчас вами займутся. Окончив осмотр, она направилась к выходу. Гию проследил за девушкой взглядом, пока не заметил на маленькой тумбе у входа знакомую маску лисы со шрамом справа. Его глаза распахнулись. — Стой! Где хозяин этой маски? — он быстро подошёл и взял на руки деревянный оберег. — Извините, я не знаю. Но моя сестрёнка, думаю, сможет сказать, —Канаэ пожала плечами. — А вот и она. Шинобу, займись раненым, пожалуйста. С этими словами девушка вышла из кабинета. Её сменила маленькая девочка с заколкой-бабочкой на голове. В отличае от сестры, она строго посмотрела на юношу, жестом приказывая сесть. Но тот не двигался с места. — Ты знаешь, где хозяин этой маски? — он с надеждой смотрел ей в глаза, ожидая ответа. Шинобу бросила взгляд сначала на маску, потом на Гию, заметив, что у него на голове похожая. — Он сбежал совсем недавно, пока я ходила за недостающими инструментами, — девочка нахмурилась, подозревая, что и этот лис поступит так же. Сердце Гию заколотилось чаще: его друг был здесь. Юноша начал торопливо одеваться на ходу, игнорируя возмущённую ругань девчушки позади. Сабито покинул этот кабинет всего пятнадцать минут назад. Пока он ждал Шинобу, парень из любопытства решил подойти к окну и заметил Гию, несущего раненого. Он не поверил своим глазам! В груди неприятно защемило от волнения. Сабито пулей выскочил из кабинета, намереваясь уйти подальше. Нет, он не мог остаться. Словно преступник, он прокрался на улицу и спрятался за небольшой пристройкой. Ещё накануне Сабито принял твёрдое решение поговорить с Гию, как только появится возможность. Всё то, что мучило его последние месяцы — стремление прикоснуться к другу, желание поцеловать, беспокойные сны — было лишь верхушкой айсберга. Истинная причина его волнений скрывалась намного глубже. После долгих размышлений и копаний в себе он смог понять очевидное: он влюблён. Сабито пытался отрицать это, надеялся, что сможет переубедить себя. Но, потерпев неудачу, он принял решение объяснить всё другу. Он понятия не имел, как отреагирует Гию, но захотел рассказать правду, а дальше будь что будет. Вероятно, друг не сможет ответить взаимностью и уйдёт. Но такая цена казалась справедливой. Теперь он наблюдал за Гию, выбежавшим на улицу, даже толком не застегнувшись. Тот метался вокруг, выкрикивая имя друга, а потом исчез за воротами. Сердце Сабито мучительно болело. Его друг переживал, а он, как последний трус, прятался. Боялся встретиться, боялся вновь не справиться с собой. Сабито закрыл лицо руками, прорычав от злости. "Давай же, будь мужчиной!" — эти слова всегда помогали. Он даже вышел из укрытия, но остановился, не в силах сделать ещё шаг. Гию тем временем удалялся от поместья Бабочек, унося с собой то единственное, что оставил ему друг. Он не знал, специально ли друг сбежал, или они просто разминулись? Ответ свалился буквально с неба. Гию остановился, когда ему прямо на голову села птица, больно впиваясь в кожу головы острыми коготками. — Ты сдурел, Кандзабуро? — парень возмущённо смахнул ворона и понял, что ошибся. Это была птица Сабито со сложенным листком бумаги в клюве. Он нетерпеливо забрал записку и развернул её. "Позже" — коряво и коротко, будто написано в спешке. Гию убрал листок в нагрудный карман, провожая взглядом касугайгарасу. Он почувствовал разочарование, понимая, что друг специально уклонился от встречи. Однако вместо того, чтобы поддаться унынию, юноша решил действовать. Сабито в порядке. И если ему нужно побыть одному, то пусть так. Гию пока должен наверстать упущенное, стать сильнее, намного сильнее. Он полностью посвятил себя этому занятию, иногда игнорируя даже базовые потребности организма. Каждый день, как только рассвет ещё только несмело расцвечивал горизонт, он находил себе уединённое место и начинал работать. Лезвие разрезало утренний воздух с лёгким свистом, ноги скользили по неровной земле, сохраняя баланс. С каждой новой ката, с каждым новым циклом повторений, движения Гию, прежде такие лёгкие, начинали даваться с трудом. Пот струился по его лицу, пропитывал рубашку и хакама, делая их тяжёлыми, липкими. Мышцы горели — сначала плечи и предплечья от нескончаемых рубящих ударов, затем бёдра и икры от постоянного перемещения, низких стоек, резких выпадов. Дыхание становилось рваным, прерывистым. Лезвие катаны, ещё недавно казавшееся невесомым, теперь ощущалось как кусок раскалённого металла, непомерно тяжёлый. Но Гию не останавливался. Он боролся. Боролся не с врагом, а с самим собой. С дрожью в руках, с болью в каждом суставе, с жжением в лёгких. Иногда клинок слегка дрожал, теряя идеальную траекторию, и Гию рычал от досады, тут же исправляя ошибку, вкладывая в неё ещё больше воли. Одна ката следовала за другой, сливаясь в бесконечную реку движений. Существовали только он и клинок. В какой-то момент Гию ощутил, что время будто остановилось. Ни единого звука, ни шороха ветра, только бескрайняя поверхность водной глади окружала его. Новое ощущение абсолютного спокойствия и непроницаемости, продлившееся всего пару мгновений. Что это было? Как это повторить? Гию загорелся идеей: ката, основанная на таком состоянии, была бы высшей формой концентрации. Он усердно отрабатывал технику, пока, наконец, к концу зимы, не родилась та самая ката, которую он так долго ждал. Движения объединялись в единую последовательность, создавая вокруг невидимый щит, ограждающий от всех воздействий внешнего мира. Глубоко дыша, с легкой улыбкой, Гию убрал клинок в ножны. Ката пока не получила названия, но её уже не терпелось испытать в деле. И случай представился. Понадобилось срочное подкрепление. Кандзабуро передал предупреждение, что возможно демон принадлежит к числу Лун. Путь был неблизок, поэтому Гию сразу же выдвинулся на место, преодолев расстояние за несколько часов. Когда он прибыл, всё было уже кончено: отряд лежал убитый, демон рассыпался в прах. А рядом с ним лежал юноша с персиковыми волосами. — Сабито! — имя слетело с губ раньше, чем он успел осознать происходящее, а ноги уже спешили навстречу. Сабито был в сознании, серьёзных ранений не наблюдалось. Гию испытал облегчение. Его друг жив, он рядом. Остальное не так важно. Пришлось сделать усилие над собой и подавить щипание в глазах, грозившее пролиться слезами, и жжение в груди. Хорошо, что маска скрывала лицо. Сабито боялся пошевелиться. Неужели это правда Гию? Его тёплые руки, занятые осмотром тела, его голос, встревоженный и радостный одновременно, нахмуренное выражение лисьей морды — всё казалось нереальным. Усталость и боль мгновенно исчезли. Он снял с друга маску. Под ней было сосредоточенное выражение глаз, брови, сведённые на переносице, плотно сжатые губы. Он был взволнован. Сабито улыбнулся, чтобы развеять его тревогу, притянул его голову и прижал к своей груди. Гию услышал барабанную дробь сильного сердца, прерывающееся частое дыхание, почувствовал едва заметное дрожание рук. Парень обхватил его в ответ, прижимаясь всем телом, пока не спохватился. Сабито наверняка было больно и холодно лежать на промёрзшей земле. Отстранившись, он помог подняться другу, протягивая руку. — Гию… — как же приятно было вновь произнести это имя после долгой разлуки. Сабито чувствовал необходимость объясниться. — Не надо, — Гию покачал головой. — У нас ещё будет время.