Эффект Сабито

— Ты так хорошо здесь ориентируешься, — заметила Канаэ, следуя за Гию. Он по-хозяйски провёл девушек через гэнкан в васицу. — Ну это же цугуко Столпа Воды, — усмехнулась Шинобу, не упуская возможности подколоть Гию. — Перестань меня так называть, — с лёгким раздражением ответил он, уже который раз пытаясь прервать их словесную перепалку по этому поводу. — Я не… — Зря отказываешься, — Сабито вошёл в комнату с широкой улыбкой и приветственно взлохматил волосы Гию по пути к девушкам. — Он уже всё вам показал? Канаэ с Шинобу кивнули, поздоровавшись с хозяином поместья. Они наконец смогли принять приглашение Сабито, спустя три месяца после его назначения. Начало лета выдалось относительно спокойным, тяжёлых раненых не было. Это позволило девушкам немного выдохнуть и развеяться. В суровой реальности охотников, особенно среди Столпов, общение между собой помимо миссий и собраний было нечастым. А заводить друзей казалось непозволительной роскошью, ведь в любой момент каждого из них могли убить. Но Сабито не представлял жизни без общения, поэтому часто наведывался в особняк Бабочек и почти всегда брал с собой Гию. Сабито ценил жизнерадостность и доброту Канаэ. Она находила в себе силы улыбаться даже после тяжёлой трагедии с родителями. В ней ощущалась истинная сила духа. Беседовать с ней было легко, ведь Канаэ могла поддержать разговор на любую тему. Даже её рассказы о редких цветах, которые она заботливо выращивала на заднем дворе поместья Бабочек, звучали увлекательно. Младшая же сестра Канаэ, которой исполнилось тринадцать, неотступно следовала за Гию, как сиамский близнец. Колючая, язвительная, но поразительно умная и ответственная. Несмотря на свой юный возраст, она безропотно брала на себя роль старшей в отсутствие Канаэ, справляясь со всеми обязанностями с удивительной зрелостью. И в этот раз Шинобу, будто по расписанию, вышла из комнаты вслед за Гию. Сабито с Канаэ обменялись понимающими взглядами — очередной скандал был неизбежен. Словно по часам, с улицы послышался возмущённый девичий голос. Оба усмехнулись и вышли из дома, чтобы узнать, что же послужило поводом для перепалки сегодня. — Отдай, придурок! — Шинобу смешно подпрыгнула, пытаясь выхватить из поднятой вверх руки Гию небольшую тетрадь. Но, поняв, что это бесполезно, она развернулась на пятках и зашагала к воротам. — Я ухожу! Идем, Канаэ! Канаэ бросила на них неодобрительный взгляд. Обычно её сестра выводила из себя Гию, но теперь роли, казалось, поменялись. Она заметила знакомую коричневую обложку в руке Гию, а затем — пылающий след от пощёчины на его лице. — Что тут случилось? — Гию, ты что творишь? Вопросы прозвучали почти одновременно: первый принадлежал Канаэ, второй — Сабито. Гию, поджав губы, протянул тетрадь Канаэ. Это был сборник ядов, который Шинобу кропотливо разрабатывала сама. Её очень увлекал этот процесс, и, надо отдать ей должное, получалось превосходно. Канаэ помнила наизусть состав каждого из пяти, включая их теоретическое действие на организм демона. — Она сама дала мне почитать, — пробормотал Гию, приложив ладонь к горящей щеке. Он всё ещё не мог поверить, насколько быстрой оказалась реакция Шинобу. На него всё ещё непонимающе смотрели две пары глаз, и Гию вздохнул. Раз уж виновница скандала самоустранилась, придётся самому прояснить ситуацию. — Она спросила, с каким ядом я её ассоциирую, — он закатил глаза, всем своим видом выражая отношение к этому странному, на его взгляд, вопросу. — И который ты выбрал? — улыбка опять озарила лицо Канаэ. Она прекрасно знала, что ответа, который бы устроил Шинобу, здесь не было. — "Утренняя роса", — Гию пожал плечами, как будто этот выбор был для него очевидным. — Это самый слабый яд из всех. Поэтому она обиделась, — пояснила Канаэ. Гию это знал. Он тщательно изучил все записи, и его ответ был не случайным. Да, яд не оказывал смертельного эффекта, что подходило хрупкой девочке, зато название было красивым. Но почему это так задело Шинобу? Он ведь не солгал. Поэтому, когда девушки покинули поместье, он обратился к Сабито: — Что мне с ней делать? Сабито только пожал плечами. Он сосредоточенно проверял всё необходимое к миссии, на которую ему предстояло отправиться с Гию. Раз посылают Столпа, значит дело серьёзное. Тревога за друга не давала покоя, несмотря на уверенность в его силах. Нахлынувшие мысли отступили с приходом девушек, но теперь вернулись, ещё более настойчивые. С тех пор, как их губы встретились, всё встало на свои места, будто последний элемент головоломки. Гию не чувствовал ни грамма неловкости, навещал Сабито так часто, как только мог. Их отношения, по сути, остались прежними, лишь поцелуи добавили новую грань. Гию не избегал их, иногда даже сам проявлял инициативу. Это до такой степени будоражило Сабито, что после ухода Гию ему приходилось справляться с накатившим желанием, а перед его приходом — гасить жар, чтобы не оттолкнуть друга. — Эй, ты ещё здесь? — Гию заметил, что его друг о чём-то задумался. — А? Да, я просто… решил ещё раз всё проверить, — Сабито вынырнул из своих мыслей, подняв голову на голос Гию. До назначенного места было не более трёх часов бегом, поэтому двое охотников быстро преодолели дистанцию и успели как раз к тому моменту, когда солнце начинает падать за горизонт, рассыпая закатные лучи по всей местности, прощаясь до утра. В этом свете волосы Сабито блестели ярко-рыжим, переливаясь. Гию не мог не задержать взгляд на этом воплощении солнца. Пальцы так и тянулись прикоснуться к золотым прядям, но он заставил себя остановиться. Городок бурлил жизнью. Пробираясь сквозь пестрящие ярмарочные ряды, они надеялись уловить хоть крупицу полезной информации. В поисках нужных сведений охотники заглянули в идзакая. Расположившись в укромном углу, чтобы не привлекать излишнего внимания, они стали свидетелями разговора двух подвыпивших мужчин. Один из них, щедро приправляя свой рассказ крепкими выражениями, говорил о лавке, открывшейся около года назад. Его знакомый, увлекшись посещением этого места, абсолютно бесследно пропал две недели назад, как раз после того, как отправился туда. И это, как выяснилось, не первая подобная пропажа человека за год. Сабито и Гию переглянулись. Похоже, они на правильном пути. Необходимо было узнать больше. Как только мужчины, допив свои напитки, направились к выходу, охотники последовали за ними. — Эй! — окликнул Гию, заставив их остановиться. Мужчины обернулись. — О какой лавке вы говорили? — Ты что, мерзавец, подслушивал? — мужчины мгновенно рассвирепели от такой наглости, медленно приближаясь. Сабито укоризненно посмотрел на друга. Похоже, ему ещё предстояло научиться тонкостям добычи информации. Мужчины, подогретые алкоголем, оказались довольно крепкими и без колебаний бросились в драку. Какого же было их удивление, когда оба оказались на земле в мгновение ока. Сабито склонился над тем, кто рассказывал историю: — Ну, так о какой лавке ты говорил, здоровяк? Мужчина попытался ударить Сабито ногой, но тот с невероятной скоростью отразил атаку и тут же ударил противника в нос. Больше сопротивления не последовало. Мужчина поднял одну руку в знак поражения, а другой утирал кровь под носом. — Ладно, ладно. Эта лавка на окраине города. Идите прямо по улице до конца, там вывеска в форме табачного листа. Оставив мужчин лежать на земле, юноши поспешили по указанному маршруту. Вскоре перед ними предстало скромное, ничем неприметное здание. Действительно, сбоку у входа красовалась деревянная вывеска, треснувшая посередине. Войдя внутрь, они огляделись. Помещение выглядело намного больше, чем показалось снаружи, наполненное крепким запахом табака и ещё чем-то едва уловимым. Помимо них, в лавке находились и другие люди, рассматривающие товар и тихо переговаривающиеся между собой. Как и подсказывало название, здесь продавалось всё, что связано с курением. Невысокие полки были заставлены разными предметами, назначения некоторых парни даже не знали. Слева у входа располагался впечатляющий ассортимент кисеру. Некоторые из них были выполнены из меди, серебра, даже из золота и стекла. Многие украшались изящными гравировками, покрывались лаком. Размер трубок варьировался от толстых и коротких до тонких и длинных. Особое внимание привлекали мэото-кисэру — парные трубки с одной чашечкой и двумя мундштуками. А одна из кисэру, возможно больше декоративная, украшалась цубой. Рядом можно было найти кизами-табако. Для его хранения продавались различные кисеты из ткани или кожи, на разный вкус и кошелёк, а так же изящные футляры для трубок. Обернувшись к противоположной стене, охотники обнаружили целый ряд табако-бон. Самые простые выглядели как плетёная корзинка, тогда как более дорогие были выполнены из металла и украшены утончёнными рисунками и гербами. К некоторым наборам предлагались различные лопатки, совочки, щёточки, предназначенные для чистки трубок и уборки рассыпанного табака. Неожиданно, словно возникнув из ниоткуда, из-за полки вышел седовласый хозяин лавки, одетый довольно скромно. В руке у него ожидаемо была длинная трубка, на вид очень старинная, потемневшая от времени. Мужчина, сделав неглубокую затяжку, медленно выпустил дым прямо в лица охотников. Те невольно сморщились. — Чем могу помочь, молодые люди? — его голос был спокоен, почти безмятежен. Он уселся на дзабутон, с лёгкой усмешкой глядя на юношей, явно пришедших не по адресу. Быстрым взглядом старик скользнул по их фигурам, задержавшись на уровне пояса. Его глаза чуть заметно сузились. Инстинктивно оба получше запахнули хаори, прикрывая катаны. Неподалёку высокий мужчина с винтовкой на плече окликнул старика, что-то спрашивая о качестве табака. Хозяин быстро переключил внимание на покупателя. Сделав ещё одну затяжку, он выдохнул дым в лицо мужчине. Тот продолжил расспросы, затем протянул деньги и взял мешочек с табаком. Но, отвернувшись к выходу, он странно пошатнулся и безвольно рухнул на пол. — Все на улицу, живо! Гию оглянулся на громкий крик Сабито. Тот, опираясь рукой о стену, боролся с нахлынувшим туманом в глазах, пытаясь удержать контроль. Покупатели бросились бежать, однако сёдзи исчезли, не оставив шанса выбраться. "Старик! Это его дым" — юноша распознал ловушку слишком поздно. Они с Гию уже вдохнули приличную дозу ядовитого табака. Но, в отличие от мужчины с винтовкой, у них было больше силы противостоять яду. К удивлению, Гию чувствовал себя относительно неплохо. Он сразу же вспомнил Шинобу. Эта девочка, использовав его как подопытного, испытывала своё изобретение, упомянув что-то о устойчивости к ядам. Тогда он не почувствовал ничего, а случая проверить действие не представилось. Потом он и вовсе забыл об этом. Тем временем, пространство лавки начало искажаться, словно увеличиваясь изнутри. Старик лукаво улыбнулся, делая ещё одну затяжку. Похоже, он собирался завершить начатое. Сквозь клубящийся, густой дым оба мечника сумели разглядеть кандзи в глазу демона. В следующую же секунду юноши задержали дыхание и обнажили клинки. Перед глазами Сабито всё плыло волнами. Он сопротивлялся действию яда, удерживая неясный силуэт демона перед собой как маяк. Нельзя было допустить потерю сознания. Старик, схватив одну из трубок кэнка-кисэру, отражал атаки мечников, будто у него в руках оружие. Его реакция была молниеносной, движения — неуловимыми для своих лет. Мечи со звоном отскакивали от трубки, не в силах рассечь её. Не нападая, а только парируя атаки с двух сторон, демон изматывал противников, периодически выпуская в воздух клубы дыма. Состояние Сабито ухудшалось с каждой минутой. Теперь он больше полагался на слух, чем на расплывчатое зрение, реагируя на подсказки Гию. Гию, хотя и ослабел, сжимал клинок мёртвой хваткой, неуклонно сокращая дистанцию до шеи старика. Его взгляд зацепился за две пары ног, выглядывающих из-за ширмы, скрывавшей часть помещения лавки. Демон, очевидно, приберегал этих несчастных для более позднего пира. Ещё двое покупателей, остававшихся в сознании, жались в углу, в страхе прикрывая головы руками. Эти несколько секунд, на которые Гию отвлёкся, стоили ему дорого. Демон отшвырнул мечника, как тряпичную куклу, на другой конец помещения. С полок, в которые он врезался, посыпались тяжёлые табако-бон, с грохотом ударяясь о тело Гию и пол. Керамические ёмкости разлетались вдребезги, табак щедро рассыпался из шкатулок, наполняя воздух горьким ароматом. Старик обнажил стилет, намереваясь прикончить Гию. Тот, сидя на полу, отчаянно отбивался клинком, не имея возможности подняться. Его катана ждала замены, покрытая трещинами от предыдущих битв. Она не выдержала и с треском разломилась, потеряв две трети своей длины. Теперь их оружия сравнялись и подходили для ближнего боя. Демон не давал противнику передышки, ловко орудуя стилетом и удерживая мечника на полу. Гию извивался, как змея, пытаясь увернуться от смертельных ударов. Борьба с одной из Лун была совершенно другой — иной уровень, и Гию хорошо ощутил разницу. Обманчивая внешность демона добавляла путаницы. И вот, в самый неожиданный момент, старик подобрал обломок катаны и с чудовищной силой вонзил его в ногу мечника, пригвоздив к полу. Гию был ошеломлён. Казалось, что даже прикасаться к солнечному клинку совершенно противоестественно для демона. Гию дёрнулся в попытке освободиться. Резкая, обжигающая боль прошлась по телу, словно удар молнии, лишая сознания. Старик же, хмыкнув, отпрыгнул в сторону. Его главной целью был Сабито. Слабеющий Столп, чьё состояние очевидно, вызывал особую жажду в его кровожадной сущности. Убить его — вот что порадовало бы Мудзана. Но Сабито держал врага на расстоянии, отчаянно нанося удары. Он должен выстоять любой ценой. Без подсказок Гию, что тревожило сильнее яда, его действия становились всё более инстинктивными. Демон не давал дыму полностью рассеяться и оба мечника, задыхаясь, периодически втягивали в лёгкие ядовитый воздух. Каждый новый вдох был шагом к концу. Даже Гию почувствовал эффект. Тогда как же себя чувствовал Сабито? Пришедший в себя Гию увидел, что Сабито прижат к стене. Нельзя было допустить, чтобы демон добрался до него. Стиснув зубы, не издав ни звука, Гию резко вырвал ногу из капкана собственной катаны. Из раны тут же хлынула кровь, проливаясь на пол алым потоком. Голова закружилась. Он лихорадочно нащупал бинт в нагрудном кармане. Дрожащими от спешки и боли пальцами Гию затянул повязку, не спуская взгляда с отчаянной борьбы Сабито. Внезапно сердце замерло. Старик вонзил стилет в грудь Сабито. Снова и снова. Гию взглянул на обломок своей катаны. Бесполезный. Как и он сам. Он не успеет. Нужно отвлечь демона. Взгляд упал на лежащего рядом охотника и его винтовку. Не колеблясь, Гию подтянул к себе оружие. Вспомнил урок матаги, выровнял дыхание. Прицелился в голову. Это, конечно же, не убьёт демона, но подарит драгоценные секунды. Выдох. Громкий хлопок разорвал тишину. Пуля проделала отверстие в черепе и прошла навылет через глаз. Демон, раздражённый, обернулся. В его выражении читалось нечто похожее на презрение к таким "низким" выходкам. Но это было лишь мгновение. Рана затянулась с пугающей скоростью, даже кандзи на его глазу восстановилось. — Иди сюда, ублюдок! — крик отчаяния, переполненный звериной яростью, разорвал воздух. Старик оскалился в жуткой ухмылке. Гию встал, шатаясь, и сжал кулак с обломком катаны. Он чувствовал, что Сабито ещё жив, и его задача — отвлечь монстра на себя. Это сработало. Медленно, словно хищник, оценивающий добычу, демон приближался. Затяжка. Он знал, что эта ночь станет для мечников последней. Никто не мог противиться его магии. Правда, Столпа в его коллекции ещё не было, но сегодня всё изменится. Только бы этот синеглазый мальчишка перестал отвлекать. Демон выдохнул дым, подходя ближе. Гию задержал дыхание. — Бесполезно, — старик улыбнулся, обнажая клыки. — Ты же чувствуешь. Так что дыши, пока ещё можешь. Гию только нахмурил брови, выставляя оружие перед собой. Демон опять извлёк из трубки стилет и резко метнул руку вперёд, целясь в горло. Гию успел увернуться, но от быстрого движения потерял равновесие. Монстр, почувствовав слабость, ударил его по раненой ноге, добиваясь полного падения. План удался. Тогда он наступил на правую руку Гию и занёс стилет для смертельного удара, чтобы наконец добить мешающегося под ногами человека и приступить к трапезе. Иначе остальные его заготовки рано или поздно очнутся. В последний момент Гию схватил лежащий на полу круглый табако-бон и прикрылся им как щитом. Стилет пробил тонкое дерево насквозь, застряв в нём. Резким движением Гию рванул руку на себя, вырывая оружие из рук старика, и остатками сил пнул его в грудь. Демон не упал, но скользнул по полу, рыча от ярости. Тут же его глаза расширились. Из груди, словно кровавый росток, показался конец катаны. Сабито стоял прямо за ним. Вырвав катану из тела, он срубил голову демону и, обессиленный, рухнул рядом. — Сабито! — Гию бросился к нему. Он быстро расстегнул пропитавшуюся кровью куртку и рубашку. Колотые раны зияли как бездонные чёрные дыры. Сердце, к счастью, не задето. Но изо рта стекала кровь, окрашивая зубы. Каждый вдох сопровождался клокочущим, булькающим звуком. Лёгкое пробито. Магия демона исчезла вместе с ним, но Сабито не становилось лучше. Травмы были слишком серьёзными. Первым делом Гию накрыл раны сложенным в несколько слоёв бинтом, плотно перевязал грудную клетку Сабито своей рубашкой, разорванной на полосы. Затем он распахнул сёдзи для того, чтобы впустить в помещение свежий воздух, окликнул обоих воронов и передал указание прислать срочную помощь. "Уже утро?" Быстро вернувшись к другу, Гию опустился на пол спиной к стене, осторожно уложив Сабито на себя в положение полулёжа — так легче дышать. Тугая повязка должна замедлить кровотечение, дополнительно он прижал её ладонью, обнимая сзади. Сделано всё, оставалось только ждать помощи и молиться. Сознание Гию медленно таяло, но он держался изо всех сил, не отпуская Сабито из своих объятий. Как тогда, в холодном лесу. Если суждено умереть, то, пожалуйста, вместе. Нет, нет! Сабито не умрёт! Гию ощущал, как он дышит. Поверхностно, медленно, но дышит. Борется. — Не сдавайся, Сабито. Останься со мной, — Гию слегка тормошил друга, когда тот начинал задерживать дыхание от боли. — Слышишь? Ты нужен мне. Останься. Тело Сабито переставало ему принадлежать. Дышать становилось всё труднее и больнее. Страх захлебнуться собственным теплом, этой густой кровью, заставлял сердце биться в судорожном ритме. На бледном лице проступил липкий, холодный пот. Но голос Гию, звучащий словно издалека, его руки, не просто крепко обнимающие, а будто пытающиеся удержать саму жизнь, — помогали не угаснуть. Сабито не мог сдаться. Ему едва хватило сил на слабое касание, чтобы выразить благодарность, чтобы сказать — он здесь. Рука, с трудом приподнявшись, дотронулась до пальцев Гию, успокаивая. А потом соскользнула обратно, обрывая эту хрупкую связь. Время утекало как песок сквозь пальцы. Если помощь не прибудет в течение получаса, Сабито наверняка истечёт кровью. Отчаяние сдавило горло, лишая воздуха. Пространство наполнялось лишь громким стуком собственного сердца и хрипами Сабито. Гию зажмурил глаза, чтобы не дать слезам пролиться, но они упрямо проложили мокрые дорожки на щеках. Тёплая кровь пропитала, казалось, всё. Под его раненной ногой тоже разлилась тёмно-красная лужица. Уже теряя контроль над собственным телом, он услышал словно сквозь вату голоса других людей. Может это помощь подоспела? Или очнулись те, кого чудом не съели сегодня? Они должны помочь Сабито, они должны… Ему не дали забыться. Под нос сунули что-то резко пахнущее, от чего Гию поморщился. Какуши заполонили лавку, оказывая помощь пострадавшим. Сейчас помещение казалось намного меньше или из-за количества собравшихся здесь, или из-за собственного искажённого восприятия. Гию невольно дёрнулся, почувствовав, как чужие руки осторожно освобождают Сабито из его объятий. Он избегал смотреть на друга, боясь увидеть навсегда потухший взгляд. Вместо этого синие глаза остановились на безвольно свисающей с импровизированных носилок руке. Сокрытели быстро вынесли Сабито из лавки, взволнованно переговариваясь между собой. До Гию донеслись слова "цугуко", "не выживет", "новый Столп", но он не мог уловить смысл и составить из них предложение. Он закрыл глаза, сидя на полу, пока его не подняли и не взяли под руки. Гию медленно шёл, чувствуя поддержку с двух сторон, а перед его глазами всё ещё была рука, качающаяся в такт движению носилок.