Эффект Сабито

— Прости, Гию, раны были слишком серьёзными. Мы сделали всё, что могли… Канаэ вышла из операционной, её медицинский фартук был забрызган кровью. Прядь выбилась из наспех сделанного пучка, на лбу выступили капельки пота. Она плотно закрыла за собой дверь, скрывая от Гию того, кого он так отчаянно хотел увидеть. Гию отказался уйти в палату, и ему принесли стул, который так и остался пустым. Прошло всего полчаса, а Канаэ уже стояла перед ним, опустив взгляд. — Прошу, позволь сначала перевязать твои раны, а потом ты сможешь с ним проститься. Гию не двигался, словно окаменев. За дверью слышались шорохи и тихие голоса людей. Они, должно быть, приводили тело в порядок и убирали следы операции. Канаэ взяла Гию за руку, мягко направляя его в сторону больничного крыла. — Нет. Сейчас, — голос прозвучал более резко, чем он планировал. Гию повернул голову к двери, сопротивляясь. Канаэ лишь тяжело вздохнула. Если он решил, то ей его не удержать. Пока же Гию только положил свою ладонь на её руку, аккуратно освобождаясь от захвата. — Хорошо, Гию. Она распорядилась, чтобы все вышли, и жестом пригласила его зайти, прикрывая за ним дверь. Гию остановился на пороге, приковав взгляд к полу. Ему нужно было немного времени, чтобы собраться с духом, прежде чем... Он глубоко вдохнул и прошёл в середину помещения, к металлическому операционному столу. Под ним ещё не успели высохнуть капли крови. Гию медленно поднял глаза от пола. — Сабито… На холодной блестящей поверхности лежало тело, накрытое белой тканью, оставляя на виду только лицо. Оно было бледным, глаза закрыты, а персиковые пряди, слипшиеся в некоторых местах от крови, убраны со лба. Гию коснулся дрожащими пальцами правой щеки Сабито, скользя по шраму от уха до рта. Кожа ещё тёплая. Он осторожно откинул ткань, с желанием, почти с мольбой, чтобы это оказалось иллюзией. Нет, всё как он помнил: три глубокие раны на груди, оставленные мерзкой тварью. Гию закрыл глаза, и перед ним сразу же появилось лицо Сабито со сжатыми от гнева и боли челюстями, когда он сносил голову демона с плеч. И вопросы, которые резали изнутри: кто знает, что бы случилось, если бы Сабито не пришёл на помощь? Может, они бы умерли вместе? Зачем он остался? Юноша тяжело сглотнул, накрывая тело обратно. Его собственное сердце, казалось, остановилось, а потом рванулось обратно с такой силой, что грудная клетка затрещала. В висках начинало неприятно пульсировать. Запах антисептика, лекарств и крови смешивался, заставляя желудок скручиваться в спазме. Гию опёрся руками о холодный стол. Дыхание стало неровным и поверхностным, а воздух — слишком плотным, слишком тяжёлым, чтобы пройти через комок отчаяния, застрявший в горле. Гию пытался вдохнуть глубже, но не мог. Как и не мог отвести взгляда от бледного спокойного лица. Когда оно ещё было таким неподвижным? Даже во сне Сабито не мог и минуты пролежать смирно. Эта безмятежность пугала больше всего. Гию смотрел и смотрел, пока всё не начало плыть перед глазами. Мир сузился до этого лица, до этого тела, до этой невыносимой потери. Он быстро вытер глаза рукавом, будто кто-то мог его осудить за это, и развернулся. Слишком поздно. Слишком поздно для всего. Больше дышать не получалось. Что-то жгучее застряло в груди. Им овладел животный, первобытный страх, который заставлял тело действовать быстрее, чем разум успевал осмыслить происходящее. Гию почти наугад поплёлся к выходу, выставив одну руку вперёд, чтобы не удариться. Быстрее, быстрее! Ему нужно на воздух. Ватные ноги еле слушались, словно чужие. Он совсем не чувствовал боли от ран, будто она вся перетекла и сконцентрировалась в груди. Пол под ногами казался зыбким, мир вращался, и Гию с трудом удерживал равновесие. Резко распахнув дверь, он, подобно пьяному, устремился на улицу, опираясь о стены и расталкивая попадающихся на пути людей. Их ошарашенные лица размазывались неясными пятнами. Звуки стали невыносимо громкими, даже свой собственный пульс казался оглушающим и давящим. Невидимая сила мешала ему покинуть помещение, несмотря на тяжёлые усилия двигаться быстрее. Гию охватила паника, и сердце ответило бешеным неритмичным стуком. Мысли превратились в хаотичный рой, не давая сосредоточиться. Он задыхался. Воздух не попадал в лёгкие, и из горла вместо крика вырвался лишь сухой, надломленный хрип. Чья-то тёплая ладонь легла на плечо. Тело Гию инстинктивно резко дёрнулось, а глаза распахнулись. Тяжесть в груди не желала отступать, каждый вдох был болезненным усилием. Мир по-прежнему казался окутанным пеленой, понемногу рассеивающейся. Гию обнаружил себя сидящим на стуле в палате. Прямо перед ним, на больничной койке, лежал… Сабито? Его рука, настоящая, тёплая, покоилась на плече Гию, становясь якорем, помогающим вернуться в реальность. — Опять кошмар? — голос Сабито звучал хрипло и тихо, в нём чувствовалась знакомая нотка беспокойства. Гию побледнел, вставая со стула. — Ты будто покойника увидел, — лавандовые глаза насмешливо прищурились. Тут Гию наконец полностью пришёл в себя. Его организм был слишком утомлён бессонными ночами и собственными ранами, поэтому юноша не сразу понял, что из происходящего правда, а что – игра разума. Он практически не отходил от Сабито, пока тот боролся со смертью. Неделя, прошедшая в ожидании, казалась вечностью. — Неделя? Уже неделя прошла?? Время, проведённое в туманном, тяжёлом состоянии, было стёрто из памяти Сабито. Колющая боль в груди, как осколок того стилета, не утихала. Он вспомнил, с каким изощрённым наслаждением демон вонзал в него клинок, ожидая услышать крик или мольбу о пощаде. Но Сабито стиснул зубы, не проронил ни звука. Хоть так он смог сохранить остатки своей чести. Если бы не Гию, он был бы уже мёртв. Неужели он настолько слаб и бездарен? Злость на себя смешалась с отвращением. Сабито попытался сжать кулаки, но пальцы дрожали, не подчиняясь. — Блядь. Какой же я слабак, — слова сорвались с губ, горькие и обжигающие. Не этого Гию ожидал, представляя себе возвращение друга. Он непонимающе глядел в лицо Сабито. Но тот закрыл глаза. Ему было стыдно. За себя, за свою слабость, за признание своей никчёмности. Сабито почувствовал, как Гию осторожно коснулся его кисти, мягко сжимая её в жесте поддержки. — Не говори так, — тихо произнёс Гию, его голос звучал обеспокоенно. — Ты сильнее многих… и уж точно меня. — Чушь, — неожиданно резко отрезал Сабито. — Ты уже давно не уступаешь мне. А после всего этого... я убедился, что ты меня опережаешь. Малыш Гию вырос. — Мне не нравится, как это звучит, — Гию нахмурился. В голосе Сабито явно были нотки раздражения, но за ними скрывалось что-то более сложное: зависть? Или страх? Сабито распахнул глаза. Его взгляд, обычно искрящийся, сейчас был острым и жёстким. — Не нравится что? Правда? "Неужели он действительно в это верит?". Этого Гию боялся, ведь если Сабито так думает, то переубедить его — задача со звёздочкой. Гию не знал, чего ждать. Сейчас его друг мог бросить всё, погрузившись в пучину саморазрушения. Либо, что более вероятно, сгоряча приняться за изнурительные тренировки, игнорируя своё состояние. Ни один из этих путей не был безопасен. Спорить было бессмысленно. Оставалось лишь одно — попытаться отвлечь. Пальцы Гию, словно ведомые давней привычкой, скользнули по правой щеке Сабито, очертив резкую полосу шрама. В детстве его неизменно манила эта отметина, как магнит, привлекающая взгляд. Сабито, будто бы чувствуя этот немой интерес, каждый раз оказывался слева, подставляя правую сторону. Этот шрам придавал ему какую-то особенную красоту. Если бы только слова могли передать это ощущение, выразить всё, что Гию чувствовал. Но, Сабито, казалось, и сам видел. Он притих, расслабился, и едва заметная улыбка тронула уголки его губ. — Не знаю, что в нём такого красивого. А ты смотришь так, будто он меня совсем не портит, — он усмехнулся. Гию немного смутился, ощущая, как краска заливает его щёки. — Так и есть. — Спасибо за то, что спас. Снова… Если бы не ты… — Я ничего не сделал, — Гию покачал головой. — Демона убил ты, а изобретение Шинобу не дало мне отключиться первым. Чтобы отблагодарить маленькую подругу, Гию утром покинул поместье Бабочек и вернулся с подарком. Но для начала решил показать его Сабито, чтобы он оценил. Поэтому Гию сразу направился в больничное крыло. Привычную тишину нарушала звонкая ругань девушек. Он ускорил шаг и застал Сабито, отчаянно пытающегося вывернуться из цепких рук сестёр Кочо. — Гию! Как хорошо, что ты здесь! — Канаэ с Шинобу всё ещё держали Сабито. — Он вздумал сбежать с постели. — Они хотели меня мыть! — Сабито драматично закатил глаза, не бросая попыток освободиться. — Будто я сам не в состоянии! Гию замер на мгновение, наблюдая эту абсурдную сцену. Сабито стесняется? Эта мысль показалась ему почти невозможной. Он только пожал плечами. — Я сам провожу его помыться, раз уж он решил встать. Отдохните. — Гию, тебе самому нужен отдых, — возразила Шинобу, её взгляд упал на пропитавшийся кровью кьяхан на ноге. Теперь все обратили на это внимание. Гию неловко переступил с ноги на ногу, понимая, что скрывать уже бессмысленно. — Мы быстро приведём себя в порядок и вернёмся, — заверил он. Шинобу недовольно цокнула языком, хмуря брови: — Нет, вы двое просто отвратительные пациенты! Один только пришёл в себя, а уже скачет. Другой с раненой ногой тоже не лежит. Дураки, честное слово. Парни переглянулись, с трудом сдерживая улыбки. Тут Гию вспомнил о подарке. Он достал небольшой прямоугольный предмет, обёрнутый бумагой, и протянул Шинобу. Девочка вопросительно взглянула на него и, распаковывая, вскрикнула: — Это же "Новый учебник анатомии"! Ты помнишь! Спасибо! — глаза Шинобу засияли, и она бросилась на шею Гию. — Тебе спасибо, — он смутился, неловко обнимая девочку в ответ. Гию знал, что она давно хотела эту книгу себе в коллекцию. – Если ещё понадобится подопытный, то я готов. Девушки отступили, разглядывая книгу, и юноши отправились в другое крыло. Для тех, кто мог самостоятельно передвигаться, было обустроено небольшое помещение для мытья, напоминающее сэнто. Здесь современного влияния не наблюдалось: пол и стены были из дерева, без окон, создавая ощущение уединения. У входа оба сняли обувь и прошли в тесное предбанное помещение с небольшой деревянной скамьей, где можно было раздеться и сложить одежду. — Испугался, что девчонки увидят тебя голым? — Гию посмеивался, аккуратно складывая куртку и рубашку на скамейку. — Тебя, вообще-то, всё это время, пока ты был без сознания, кто-то мыл. Ну и… убирал за тобой. Сабито раскрыл рот от ужаса. Он как-то совершенно не задумывался над этим. Для девушек это, конечно, просто работа, но всё равно… неловко. — Нет, не может быть, — прошептал он, застыв с наполовину снятым рукавом рубашки. — Они убирали за мной? И продолжают общаться так, будто всё нормально? Гию был в абсолютном восторге. Сабито открыл для себя суровую реальность работы медицинского персонала. На его лице отражались смущение и стыд за себя и, кажется, глубокое уважение к такому труду. Сабито сейчас, видимо, ставил себя на место девушек, пытаясь понять, смог бы он так же. — Для них это всего лишь физиология, — Гию говорил с уверенностью знающего человека. — Ну и, если тебя это хоть как-то утешит, конкретно тобой занимался я. Сабито молча посмотрел на Гию. Похоже, его это и правда утешило. Скинув одежду, он распахнул дверь и вошёл в зону для мытья. Гию же задержался, осторожно разматывая окровавленную ткань кьяхан, прежде чем запихнуть их под скамью для последующей стирки. Когда он вошёл, Сабито уже устроился на низком табурете, рядом стоял таз с водой и мочалка с рисовой шелухой. — Помочь? — не дожидаясь ответа, Гию взял мочалку и принялся осторожно мыть спину Сабито, пока тот отлеплял от груди бинт, разглядывая заживающие швы. Было видно, насколько Сабито ещё слаб, поэтому Гию присел перед ним и продолжил уже мыть ему руки, потом грудь, стараясь не задевать раны. Важно было не допустить загноения. — Дальше я сам, — выхватив мочалку, Сабито отвернулся. – Спасибо. — Мне не сложно. Или ты и меня стесняешься? Мы уже всё видели друг у друга. — Уверен, что всё? — не оборачиваясь, Сабито нервно передёрнул плечами, будто пытаясь стряхнуть своё смущение. Гию ненадолго замер, обдумывая. Хорошо, если ему неловко, давить не стоит. Он отвернулся, быстро закончив свои гигиенические процедуры. — Я подожду снаружи. Не задерживайся. Гию вышел. Сабито повернулся, чтобы убедиться, и с облегчением вздохнул, опустив взгляд. Несмотря на слабость, внизу живота возникло знакомое, тянущее, жаркое ощущение. Он закусил губу, пытаясь сосредоточиться на мытье. Не хватало ещё, чтобы у него встал. Гию не должен знать, насколько всё безнадёжно. Сабито закрыл глаза, сделал медленный и глубокий вдох, и тут же прижал руку к груди — боль нахлынула сильнее желания. Тихо выругавшись, он убрал за собой таз и вышел. На скамейке сидел Гию, поспешно опустив штанину вниз, прикрывая рану. — Не прячь, я видел. Выглядит…ужасно. — Уверен, что ВСЁ видел? — передразнил Гию, надевая обувь. Спустя неделю наконец можно было приступить к небольшим тренировкам, и Сабито сразу же воспользовался этим. Рано утром он вошёл в зал, чтобы никого не видеть, и начал с разминки. Сабито чувствовал, что ему придётся долго навёрстывать упущенное — тело растеряло силу. Дышалось ещё тяжело; он сделал заметку в уме, чтобы поработать над этим дополнительно. Как раз когда Сабито остановился, переводя дыхание, в зал вошёл Гию. Они часто тренировались вместе, поэтому Гию молча присоединился. Уже через четверть часа одежда Сабито намокла насквозь, мышцы сводило от усталости. Он упёрся руками в колени и пытался отдышаться. Гию, казалось, устал меньше. — Отдохни немного, тебе нельзя перенапрягаться, — сказал Гию. — Я подожду. Сабито бросил раздражённый взгляд и выпрямился. — Сабито, ты не должен ничего доказывать. — Иди на хер со своей заботой. Продолжаем, — ответил Сабито и шагнул вперёд. Гию отрицательно покачал головой. Сабито явно перегибал палку, не стоило идти у него на поводу. — Тебе нужно постепенно увеличивать нагрузку. Ты что творишь? Сабито толкнул друга. Эти слова вывели его из равновесия, а интонация Гию — будто жалость или сочувствие — добавила ещё больше упрямства. — Успокойся, придурок. Нам запрещено драться. — Ой, правда? А я думал, у нас спарринг, — Сабито пнул Гию по больной ноге, вынуждая ответить. Тогда Гию ударил его в грудь, не слишком сильно, но так, чтобы тот почувствовал. Сабито мгновенно согнулся пополам, хватая ртом воздух. Сам Гию тяжело опустился на пол, держась за раненую ногу. Едва восстановив дыхание, Сабито бросился вперёд, уложив противника спиной на татами и оседлав его сверху. Кулаками он наносил беспорядочные удары по всему телу, пока Гию отчаянно защищался свободной рукой, стараясь отбивать атаки, а второй наносил точные контратаки по корпусу соперника, вынуждая перейти в оборону. Вместо диалога — глухое рычание, вместо тренировки — беспощадная битва. И в ней они оба чувствовали странное удовлетворение. Это была не злость, а привычная, почти ритуальная проверка на прочность, позволяющая напомнить друг другу о собственной силе. Когда Сабито чуть привстал с бёдер оппонента, Гию сразу же коленом со всей силы пнул его в спину. Тело Сабито выгнулось дугой, почти потеряв баланс. Гию воспользовался моментом и, используя руку Сабито как рычаг, повалил его на татами. Теперь он сидел сверху, жёстко зафиксировав тело и руки соперника между своих ног, а свободные руки упирались в плечи Сабито. Тот извивался, как змея, пытаясь вернуть контроль. Сабито не собирался сдаваться, хищно скалясь. Но Гию держал крепко. Его глаза полностью прикрывала растрепавшаяся чёлка. Гию медленно убрал её с лица и провёл по волосам, заметив, что хвост расплёлся. Не решаясь полностью отпустить Сабито, он обернулся в поисках ленты на полу. Сабито мгновенно ощутил ослабление контроля со стороны Гию — это было на уровне инстинкта. Он позволил себе немного полюбоваться чёрными прядями, падающими на плечи, прежде чем начать действовать. Вырвав руки из захвата, он схватил Гию за волосы и с силой потянул их, заставляя того наклониться. Теперь Сабито снова оказался сверху, навалившись всем телом и полностью обездвиживая оппонента. Только его рука задержалась где-то в стороне, а потом вернулась на место, сжимая чёрную ленту. Когда он встретился взглядом с глазами Гию, широко распахнутыми, он понял, как сильно просчитался. Сабито так увлёкся, что забыл об осторожности. — Ты это от меня скрывал? — Гию сильнее прижал своё бедро к выпуклости между ног Сабито. Тот не знал, как выйти из этой ситуации. Он попытался разглядеть что-нибудь в синеве глаз напротив, найти подсказку, но взгляд был нечитаемым. Они не заметили, как кто-то из какуши вошёл в зал и, увидев драку, поспешил к хозяйкам. Канаэ быстро прибежала, за ней следовала Шинобу. Застав парней, валяющихся на полу в совершенно неподобающем виде, Канаэ не выдержала. Ни улыбки, ни понимания на её лице не было. — Да что вы себе позволяете в нашем доме? Совершенно не цените ни наши старания, ни покой больных, ни правила Корпуса! Мне, вообще-то, положено докладывать о подобных нарушениях. — Это я начал. Доложи обо мне, — Сабито встал, поправил одежду и направился к выходу. — Эй, ты куда? — Гию встал следом. — Извините, мы уйдем, чтобы не мешать. — Да куда вы двое собрались, бестолковые? — Шинобу упёрла руки в бока и встала у входа. — Быстро в палату. Ваши раны открылись. Сабито уже прошёл мимо Шинобу и не остановился. — Я догоню его, — сказал Гию и быстро зашагал следом, буквально затащив Сабито в палату и захлопнув сёдзи. Прижатый к стене, Сабито дёрнулся, но Гию держал его всем телом, не позволяя выбраться. Их лица были всего в паре сантиметров друг от друга; оба дышали тяжело и прерывисто. На секунду Гию опустил взгляд на губы Сабито — плотно сжатые, с кровоточащей ранкой — затем вернулся к лавандовым глазам. — Не нужно от меня ничего скрывать. Я не перестану общаться с тобой из-за этого, — голос Гию звучал тихо, но твёрдо. — Спасибо. Мне важно было это услышать, — Сабито нервно улыбнулся, но его тело всё ещё сохраняло напряжение. — Мне страшно, что я могу всё испортить ещё больше. Я правда стараюсь держать себя в руках. — Тебе страшно? — Гию поднял бровь. — Я думал, что это чувство тебе не знакомо. — Представь себе, ещё как знакомо. Я не знаю, на что рассчитывать, как далеко я могу зайти, чтобы не оттолкнуть тебя. Я не хочу... тебя принуждать. Гию и не догадывался о переживаниях Сабито. И теперь ощутил неловкость. Он никогда не озвучивал свои чувства словами. Гию всегда без промедления бросался на помощь другу, ухаживал за ним, поддерживал физически. И считал, что этих действий достаточно для того, чтобы Сабито понял о его привязанности. Ведь Сабито всегда понимал, даже лучше него самого. Он легко находил нужные слова, утешал и вдохновлял. Решительный, уверенный, проницательный, но не наедине с Гию. Сабито был в уязвимом положении перед ним с раскрытой душой и сам нуждался в поддержке и внимании. Теперь настала очередь Гию развеять сомнения Сабито и вернуть ему уверенность. Гию немного помедлил, пытаясь подобрать подходящие слова. Сначала он обнял Сабито, как делал всегда, начиная с простых вещей. Затем мягко произнёс: — Пожалуйста, будь собой. Не бойся открыто говорить мне всё, о чем думаешь. Я готов поддержать любую твою идею, даже самую отчаянную. — А ты так и будешь молчать? Я хочу знать, нравится ли тебе всё это — или ты просто терпишь? — Нравится… — Гию выдохнул это слово в губы Сабито, накрывая их своими. Он почувствовал, как напряжение наконец покидает тело Сабито, как его руки сцепляются в замок на поясе Гию, притягивая ближе. Услышав шаги в коридоре, они отстранились друг от друга и поспешно привели себя в порядок. Сабито протянул Гию тонкую чёрную ленту. Вошедшие девушки приняли от них искренние слова извинения и раскаяния, настояв, чтобы парни остались в поместье и продолжили лечение. Но на следующий день Гию вызвали в Штаб Истребителей вместе с Канаэ. — Опять я самое интересное пропущу? — Сабито вышел на улицу проводить друзей. Он знал, что это может значить, и в груди неприятно сжалось от мысли, что не сможет присутствовать. Но, стараясь не омрачать настроение, он быстро взял себя в руки и остался ждать их возвращения. К вечеру они вернулись. Канаэ сразу же надела белый фартук и погрузилась в медицинские обязанности, оставив парней наедине. Сабито нетерпеливо спросил: — Ну, в наших рядах появился ещё один Столп? Гию кивнул, но, прежде чем улыбка коснулась губ Сабито, он пояснил: — Столп Ветра, Шинадзугава Санеми, —он поморщился, вспоминая скандал, который устроил этот парень в первый же день. Сабито несколько мгновений переваривал информацию, которая никак не соответствовала его собственным ожиданиям. — А зачем тогда звали тебя? — Я временно буду замещать тебя, пока ты проходишь лечение, — Гию снова поморщился, добавив: — как твой цугуко. Сабито прекрасно знал, как Гию не переносит это обращение. Он сразу понял, что визит к Главе был не самым приятным. Сабито внимательно посмотрел на лицо Гию, пытаясь уловить хоть намек на разочарование или печаль. — Всё в порядке, — Гию слабо улыбнулся. — Просто… не хочется уходить. В палате ненадолго повисла тишина. Им снова предстояло расстаться на неопределённый срок. — Иди сюда, чего раскис? — Сабито притянул друга к себе на кровать. Одну руку он положил на поясницу, второй гладил тёмные мягкие волосы. У Гию мурашки побежали по спине. Это было так приятно, так успокаивающе. Он уткнулся лицом в шею Сабито, вдыхая знакомый аромат свежести и трав. — Я бы мог лежать так вечно, — мечтательно протянул Гию, полностью расслабившись в объятиях друга. — Нет, вечность я тебя не выдержу, —Сабито тихо рассмеялся. — Ты тяжёлый, как кабан. Гию фыркнул и перелёг рядом, запустив руку в персиковые волосы, массируя кожу головы. — Теперь я тебя понимаю, — Сабито закрыл глаза, чувствуя, как на губах расплывается улыбка. — Мне пора, — несколько минут спустя Гию осторожно выпутался из объятий Сабито. — Обещай беречь себя. — Ты тоже береги себя, Столп Воды Томиока Гию.