Ты и я: две мрази

А ты помнишь, как мы с тобой встретились? Было солнечное утро. Ваня и Джимми кидались друг в друга кубиками. Хлоя била свою барби об подоконник. Воспитательница разнимала двух детей, которые подрались из-за пластилина, а я сидел на полу и доедал поролон из плюшевого медвежонка. Твоя человеческая мама открыла дверь в группу детского сада и посмотрела на меня: —Боже, дорогой! Смотри, тут есть ребенок-сколопендра! Твой человеческий папа что-то ответил, но я не расслышал. Тогда дверь открылась шире, и он завёл тебя внутрь. Ты испуганно держалась первой и второй парами лапок за его палец. —Иди, милая, — сказал он тебе. —Не бойся, подружитесь с ребятами. Ты вошла, и еще несколько секунд стояла, прижимая к себе книжку Корнея Чуковского. Я всё еще жевал поролон, и сказал с набитым ртом: —Привет. Ты покраснела, прижала книжку к брюшку сильнее и от смущения залезла на потолок, забралась на люстру и свернулась в ней в кольцо. На обед тебя спустили вниз. Я сидел рядом с Мэри и Борей, а тебя усадили на самый краешек стола. Нам принесли картофельное пюре с котлеткой. Ты тогда еще заплакала и сказала: —Но на обед я обычно ем крысу. Мама её запекает в духовке. Я с чавканьем ответил: —Это коровятина. Почти как крыса. Попробуй. После обеда нас всех отправили спать. Но так как день был очень жаркий, нам с тобой разрешили посидеть в тазу под раковиной. Я не спал. Ты тоже. Твой цефалон был опять мокрый от слёз. Я сказал: —Не плачь. Хочешь динозавра? И протянул тебе резинового велоцираптора. Ты его взяла и откусила ему голову: —Спасибо. Пришла воспитательница и полила нас водой из ковшика. Марья Петровна погладила тебя по спинке и сказала, что если ты не будешь плакать, то получишь на полдник второе печенье. —Я люблю печенье, —сказала ты. —А ты? —А я люблю грызть провода. Но тут их не разрешают. Мы засмеялись, и ты откусила от велоцираптора лапу: —А ты любишь линять? Я вот ненавижу! —Я тоже! Это вообще по-дурацки. Мы свернулись кольцами в тазике и болтали до конца сон-часа. Потом нас позвали к полднику. Всем детям выдали по стакану молока, печенью и маленькой горсти малины в блюдце. Тебе выдали два печенья, потому что ты больше не плакала. Мы с тобой сидели рядом и читали твою книжку. На самом деле, мы тогда еще не умели читать, поэтому просто смотрели картинки и роняли крошки на страницы. Второе печенье ты сломала пополам и протянула половину мне. Я радостно захрумкал. Потом мы начали есть малину, и я заметил в одной ягоде какое-то шевеление. Я посмотрел внимательно. И я сказал: —О, тут клоп! Будешь? Ты смущенно улыбнулась и взяла малину лапкой. Вечером за нами пришли родители. Мы сидели в раздевалке. На тебя надевали колготки, а на меня — 27 пар сандаликов. Твоя человеко-мама поздоровалась с моей сколо-мамой. Мы ушли по домам. Вечером, уже лёжа под камнем, я думал о клопе в малине и о тебе. На следующий день я снова ждал тебя в садике — и знал, что уже никогда не буду один.