Наперстянка

Пусть их насмешки летят тебе в лицо,

Они лишь пешки, пойми в конце концов:

Тот, кто напорист – находит путь к себе.

Беги как Форрест, наперекор судьбе.

Louna, Форрест Гамп©

Оскар проснулся рано, когда Том собирался в школу, и сунул ему в рюкзак пачку презервативов. - Они должны лежать у тебя в каждой сумке, - наказал он. – Или сразу на тебя надеть, чтобы ты больше не забывался? Надо заказать презерватив, который ты не сможешь самостоятельно снять. Том растянул губы в улыбке, выжидая несколько секунд, и сказал: - Это была шутка. Я на самом деле общаюсь с одноклассницей, но у нас ничего не было и не будет. - Как я уже говорил, доверия тебе нет, - отмахнулся Шулейман. - Потому что я подросток? – Том выгнул бровь. – Почему ты говоришь так, будто быть подростком хуже всего? Ты сам всегда был взрослым? - Я никогда не был идиотом, - отбил Оскар и скрестил руки на груди. – И чувство юмора у меня нормальное, а не дебильное. «Не был, - подумал Том. – Ты есть». Самодовольный, самовлюблённый кретин, с которым Тома по чудовищной ошибке связала жизнь без права уйти. - Так что носи с собой презервативы, пользуйся ими по назначению при необходимости и постарайся не размножиться до восемнадцати лет, - добавил Шулейман. – Потом – не моя забота. Иди, опоздаешь. Будто не он задержал уже готового выйти из квартиры Тома. «Чтобы завести ребёнка, нужно заниматься сексом, - думал Том, ожидая лифта. – Не думаю, что в моей жизни он когда-то будет». Ему все эти межчеловеческие игры и возня совсем не интересны. И пока сверстники то мечтали раздеть симпатичную девушку, то хвалились тем, что уже это сделали, он учился и думал, много думал. Вот как раз – до начала урока Альберт, второй после Жейсона альфа-красавчик класса с повадками обезьяны в период гона, рассказывал о своём свидании, на котором «всё было». На скабрезные, вполне вероятно, приукрашенные подробности он не скупился. Том занял своё место, покосившись на шумного одноклассника, и сосредоточился на открытом учебнике. Первым уроком идёт английский язык. Преподаватель хвалил Тома. Для того, кто лишь в прошлом полугодии начал изучать язык, он делал огромные успехи. Пусть на фоне свободно разговаривающих одноклассников выглядел отстающим. - Ты ещё заикаться начни, - уколол его Жейсон. К несчастью Тома, в середине этой недели Кристин снова отсутствовала на занятиях. Первый тычок Том получил в начале учебного дня – проходя мимо, Жейсон, даже не глядя на него, будто случайно, так пнул его стул, что Том под поднявшийся хохот свалился на пол, ушибив локоть об край парты. Страница учебника, за которую в этот момент держался, чтобы перевернуть, порвалась. Том молча поднялся, поставил опрокинутый стул и снова сел. Понимал, что это не конец. О том говорил и тяжёлый взгляд одноклассника, которым тот его одарил. Едва прозвенел звонок с урока, Том спешно смылся из кабинета и затерялся в большом здании школы. Но вечно прятаться не получится. Со звонком пришлось прийти в кабинет. У него есть время до следующей перемены, на уроке Жейсон не станет его трогать, максимум скажет пару гадостей. Боковым зрением Том не разобрал, что показывает ему Жейсон, что сидел на третьем ряду. Но, повернув голову, явственно увидел, какой неприличный жест с гадкой ухмылкой изображает Альберт за плечом друга. Намёк на то, что его сделают «девочкой». Том посмотрел на это и перевёл взгляд к тетради, не показав никаких эмоций. Никаких физических шансов против двух куда более развитых одноклассников он не имел. Ему остаётся ловкость, хитрость и смекалка. Но они не спасут при нахождении в одном замкнутом пространстве без контроля взрослых. Физкультура. Как бетонная стена, в которую врезался – необходимость зайти в раздевалку, где будут они. Чисто мужская компания козлов на гормонах. Том и так уже успел невзлюбить физкультуру с её дурацкой формой – шортами и майкой с большой эмблемой школы, а понимание, что может не выйти из раздевалки невредимым, добавило очков неприязни. В раздевалке Том не появился. Переоделся в кабинке удачно пустовавшего женского туалета и сразу пришёл в спортивный зал. Но до появления преподавателя ему в живот успел прилететь тяжёлый баскетбольный мяч, выбив дыхание из лёгких. Тут же подсечка под колени. - Ой, я тебе помочь хотел, а ты упал, - притворно сочувственно сказал уронивший его Альберт. – Ножки слабые? Том зыркнул на него исподлобья и встал, отойдя в сторону. Прозвучал спасительный свисток от учители. Сегодня они будут играть в футбол. О нет. Все эти командные игры не приходились Тому по нраву. Но в футболе хотя бы меньше шансов, что ему прилетит мячом в голову, чем в том же волейболе. Том предпочитал держаться вдоль периметра обозначенной игровой зоны, участвуя лишь номинально. Всё равно футболист из него никакой, и тех, с кем можно скооперироваться для игры, у него здесь нет. Физкультура на сегодня последний урок. Том снова покинул школу через окно, в дурацких шортиках и футболке, потому что не было времени переодеться. Благо, Жейсон до сих пор не догадался ловить его у импровизированного чёрного хода. Да и не смог бы он перекрыть все пути отхода. - Я переоденусь, вы не против? – спросил Том, спрятавшись за передним пассажирским сиденьем машины. - Переодевайся, - ответил водитель и повернул зеркало заднего вида так, чтобы не видеть заднего сиденья. Том быстро переоделся в нормальную форму и запихнул спортивную в сумку. Оказалось, всё это была только разминка. Снова ненавистная физкультура. В закутке около мужской раздевалки, мимо которой Том был вынужден пройти и где не бывали учителя, его схватили. Ладонь сразу зажала рот, причиняя боль, четыре руки дёрнули назад, в тень, прочь от свидетелей. Том распахнул глаза, пронзительно замычал, не успев оказать сопротивления, пока не стало поздно. Тома прижали к стене, ухо щекотал голос Альберта, удерживающего его сзади: - Добегался. Попался. Будешь нашей деткой. Том в ужасе расширил глаза. Нет, нет, нет, нет! С ним снова хотят это сделать. Двое. Том успел подумать, что теперь сможет это пережить. Сможет даже продолжать с ними учиться, держа голову гордо поднятой. Но… вдруг это откатит его назад? Том не хотел обратно в болото! - Я не уверен, - с сомнением в голосе сказал Жейсон. Том же парень. - А я попробую, - непринуждённо ответил ему Альберт. – Любопытно же. Тогда держи его. - До математики пятнадцать минут, - напомнил Жейсон. Прогуливать нельзя. - Успеем. Сердце панически толкалось в грудину. Чужая рука под шортами, не собирающаяся ждать разрешения. Снова он слишком слаб, чтобы защитить себя. Нет. Том резко дёрнул головой назад, рискуя повредить шею, и изо всех сил впился зубами в ослабившую хватку руку, укравшую его голос. Развернувшись вполоборота, он по-кошачьи полоснул ногтями по лицу Альберта, по глазам. Не глядя ударил острым локтем. И обоим врезал с ноги между ног. Тоже будучи мальчиком, низко бить в самое уязвимое место. Но и они не постыдились напасть вдвоём на одного, кто заведомо слабее. Оттолкнув согнувшегося Жейсона с пути, Том бегом бросился прочь от поверженных обидчиков. На его стороне сыграло то, что никто не ожидал от него столь яростного сопротивления. Никто вообще не ожидал, что он будет сколько-нибудь ощутимо драться. Он же тощий и слабый. Том остановился лишь в холе, где среди людей и под камерами безопасно. Упёрся ладонями в колени, переводя жалящее лёгкие дыхание. Ситуация приобрела слишком серьёзные обороты. До конца года – хотя бы до конца года – он так бегать не сможет. Однажды ему может не повезти. Усмирив дыхание, Том глубоко вдохнул, выдохнул и выпрямился, обернулся. Его никто не преследовал. Никто будто и не замечал его всклокоченного вида. Но будет новый день. Нынешняя пассия Альберта придралась к царапинам на его лице, которые неправильно истолковала, и закрыла ему доступ к своему телу. Что дало Альберту личный повод не любить Тома. - Я сяду с тобой? – Том попросился к Кристин. - Конечно, - девушка подвинула свои вещи. – Я сама уже хотела тебе предложить. Том сел на свободный стул и разложил учебные принадлежности. - Что нового было, пока я отсутствовала? – спросила Кристин. – Жейсон к тебе не приставал? - Я солгу, если скажу, что нет, - с тихим вздохом ответил Том. – К нему присоединился Альберт. - Придурки, - сказала Кристин. – Мальчики в этом возрасте невыносимы. - Ты так говоришь, будто сама не в том же возрасте, - Том улыбнулся и подпёр кулаком челюсть. - Мне иногда говорят, что я уже родилась старой, - посмеялась девушка. – Я не против. Мне всё нравится. А ты приятно удивляешь, ты ведёшь себя совсем не так, как они. Не считая твоего вопроса про бананы. - Я постараюсь исправиться, - пообещал Том в меру серьёзно, в духе текущего разговора. – Было бы странно думать об этом после того, как мне самому хотели засунуть в рот не-банан. - Что? – Кристин резко посерьёзнела. – Что ты сказал? - Я этого не говорил, - Том отвёл взгляд в сторону с видом: «Да-да, ты всё правильно поняла». Кристин встала – и треснула Альберта книгой по голове. Обойдя парту, она встала перед ним: - Я знаю твою девушку. Если ещё раз тронешь Тома, я ей расскажу, какой ты герой и как тебе нравятся только девушки. Я всем расскажу. Альберт сглотнул, помрачнев. - Кристин, чего ты нервничаешь? – Жейсон протянул к ней ладонь. Кристин шагнула в сторону, не дав к себе прикоснуться, и строго сказала: - Ты тоже. Отстаньте от Тома. Займитесь собой. - Ему не жить, - сказал Жейсон, когда Кристин отошла. – Пора выдавить из нашего класса эту низкосортную дрянь. Альберт понимающе кивнул. Том поставил крест на мужском туалете и начал ходить в женский в компании Кристин. Пару раз старшеклассницы пробовали повозмущаться, но до скандала доводить не стали. Но туалет далеко не единственное место, где можно попасть в неудобную ситуацию. Тому пришлось спасаться бегством из кабинета после того, как ответил Жейсону и ответ тому очень не понравился. Том отступал спиной к стене. Остался один шаг, дальше бежать некуда. - Не стыдно тебе прятаться за юбкой, - не вопрос, а утверждение. Сжатые кулаки. Читающееся на лицо желание поквитаться за всё, пусть Жейсон сам начал эту войну, в которой не смог одержать молниеносную победу. - Если ты меня хоть пальцем тронешь, то очень пожалеешь, - сказал Том, без страха глядя на того, кто загнал его в тупик. – Я не помню твою фамилию, мне это неинтересно, но она тебя не спасёт. - Что ты мне сделаешь? – уничижительно спросил Жейсон, как сплюнул. – За тобой никого нет. - А ты посмотри, кто меня встречает со школы, и узнаешь. Прибежала Кристин, ругалась на Жейсона за его спиной. Жейсон не стал размазывать Тома по стенке прямо сейчас, но напоследок так зарядил ему кулаком в бок, что остаток дня Том силой воли держал себя не согнутым и боялся за целостность своих костей. На уроке Том из-под парты написал Оскару: «Пожалуйста, забери меня после занятий». «Тебя личный водитель уже не устраивает? – пришёл быстрый ответ, в котором читались выученные против воли интонации. - Не слишком ли быстро растут твои запросы?». «Пожалуйста, забери меня сегодня». Шулейман не ответил ни через минуту, ни через двадцать. Оставалось только надеяться, что он не такой эгоистичный говнюк, каким кажется, и способен прийти на помощь. Как бы Том к нему ни относился, сейчас Оскар ему нужен. Осталось продержаться ещё четыре урока и не стать жертвой тяжких побоев, или изнасилования, или убийства по неосторожности. С чем Том успешно справился. Выйдя на крыльцо по окончании учебного дня, Том сразу заметил приметную машину, выделяющуюся среди прочих кричащим цветом, около которой стоял Оскар. Не задерживаясь, Том подошёл к нему и негромко попросил: - Обними меня. - Что? – Шулейман в ответ сощурился. - Обними меня, - повторил Том. – Сделай вид, что ты рад меня видеть. Пожалуйста. - Хочешь похвастаться мной, а на слово тебе не верят? – усмехнулся Оскар. - Да, - согласился Том. – Пожалуйста, оставь насмешки надо мной на потом. Вышедшие на улицу ученики не спешили расходиться, с плохо скрываемым интересом разглядывали Оскара, которого никто не ожидал здесь увидеть, особое любопытство вызывало их с Томом общение. Том стоял к толпе спиной, что позволяло ему не заботиться о выражении лица в попытках направить ситуацию в нужное русло. Поиздевавшись немного, Шулейман вполне убедительно блистательно улыбнулся и обнял Тома. - Спасибо, - поблагодарил его Том. - Рассказывай, в чём дело, - сказал Оскар ему на ухо. - Или я пойду и опозорю тебя перед всей школой. Том скрипнул зубами в его объятиях. - Я могу, - добавил Оскар. – Ко мне нередко подваливают всякие сомнительные личности. Так что я смогу достоверно сыграть, что впервые тебя вижу. Мальчик, ты кто? – он отстранился и изобразил почти театральное удивление. Том шикнул на него: - Не надо. - Или это у тебя опять эмоциональные перегибы? – Шулейман не планировал затыкаться. – Мне уже собирать бригаду врачей? - Меня задирает одноклассник, - сознался Том. – Он считает, что я бедный, попал в эту школу по социальной программе, и мне здесь не место. О том, что Жейсон и Альберт зашли дальше простых издёвок, он умолчал. - Кто? – спросил Оскар. Том оглянулся через плечо. - Тот высокий крепкий парень впереди. - Это твой одноклассник? Он что, три раза на второй год оставался? – высказал Шулейман, беспардонно разглядывая юношу в толпе. Жейсон видел, что на него прямо смотрят – кто смотрит, и ушёл, скрывшись за чужими спинами. О том, что Том является частью семьи Шулейманов, здесь никто не знал, ведь официального заявления не было. Но развернувшаяся на парковке сцена была однозначной. По дороге из школы и дома Жейсон много думал, всё больше мрачнея. - Папа, ты что-нибудь слышал о Томе Каулице? – спросил Жейсон. - Да, что-то слышал, - ответил отец, повернувшись к нему. - Что ты слышал? Отец Жейсона птица значительно более низкого полёта, в одних кругах с Шулейманами он никогда не вращался, но в силу того, что тоже являлся бизнесменом, он о многом был в курсе. Он вздохнул и потёр переносицу, после чего сказал: - Говорят, этот парень под опекой Оскара Шулеймана. Что-то такое. Возможно, это слухи. А почему ты спросил о нём? - Да так, просто, - ответил Жейсон. – Спасибо, что рассказал. Жейсон ушёл в свою комнату. Получается, он задирал члена семьи Шулейманов, пусть Том и носит другую фамилию. Через него – замахивался на самого Оскара Шулеймана. Если Том пожалуется, ему не поздоровится. Папа не скажет ему за это спасибо. Никто не скажет. В свою очередь Том дома пробил в интернете Жейсона, фамилию которого всё-таки помнил, чтобы убедиться в своей безоговорочной победе. Да, как он и думал. Семья Жейсона весьма богата, но – они всего лишь миллионеры против мультимиллиардеров Шулейманов. Если брать за мерило мощи семьи капитал и вместе с тем вес в обществе, его защита в тысячу раз сильнее. Приятно чувствовать себя победителем. В следующий раз в школе все гудели об одном: о загадочной связи Тома с Оскаром Шулейманом. Кто он? Кем приходится Оскару? Кто-то, не подумав, умудрился предположить, что Том сын Оскара, что всё объясняло. Но ему напомнили, что между Томом и Оскаром разница всего в шесть лет, его отцом Оскар быть никак не может. - Том, твой опекун Оскар Шулейман? – спросила Кристин. - Да. Я надеялся это скрывать, но не вышло, - Том улыбнулся. - Неожиданно, - только и сказала Кристин. Тем временем Жейсон и Альберт разговаривали за своей партой. - Друг, - Альберт похлопал его по плечу. – Если Том настучит, тебе жопа. - А чего ты только меня жалеешь? – Жейсон глянул на него. – Думаешь, Шулейманам понравится, что ты Тома хотел выебать? Растеряв хорошее настроение, Альберт сглотнул и посмотрел на Тома. - Надо извиниться? Жейсон фыркнул и, скрестив руки на груди, вытянул ноги под партой: - Ты как хочешь, а я извиняться не буду. Видимо, в родословной Жейсона спряталась парочка баранов, иначе как объяснить его твердолобое, алогичное упрямство. Даже зная, кто такой Том, побыв спокойным некоторое время, Жейсон снова отпустил в его сторону гадость. - Оскар Шулейман переключился на тощих мальчиков? – насмешливо спросил Жейсон. – Ты с ним спишь? - Оскару это очень не понравится, - Том продемонстрировал ему телефон. – Или, может быть, Пальтиэлю показать запись? Он мне как дедушка, и ему твои слова понравятся ещё меньше. Том блефовал, никакой диктофон он не включал, но эта маленькая ложь стоила удовольствия наблюдать скисшее на глазах лицо Жейсона. - Отстань от меня, - добавил Том, убрав айфон в карман. – Не то я пожалуюсь Оскару, и я не знаю, сколько людей пострадает. Он вспыльчивый. Жейсон ещё минуту сверлил тяжёлым взглядом занявшегося своими делами Тома. Эта бледная дрянь… оказалась охренеть с какой силой за спиной. Кто бы мог подумать. Тот, кто казался бедным и слабым, оказался самым-самым среди них. Та ещё тёмная лошадка. - Погуляем после школы? – в этот раз Том сам предложил Кристин. Пока не вернулась полная занятость с дополнительными занятиями, у него имелось свободное время. Домой Том не торопился. - Давай, - согласилась Кристин. – Только мне нужно будет заехать домой переодеться. Ненавижу юбки. Школьная форма предполагала для девочек ношение юбок, но Кристин за редким исключением, как сегодня, надевала брюки, что ей позволяли. В этот раз совместный вечер проходил примерно по тому же сценарию с оговорками: поездка к Кристин домой, где Том познакомился с её папой, который внимательно оглядел гостя и не обрадовался, что рядом с дочкой появился мальчик. Любого парня рядом с Кристин он воспринимал как потенциальную проблему. Взрослые же мужчины прекрасно помнят, каково это – быть парнем-подростком, а дочка у него одна, любимая и немного странная. Но негласную проверку Том худо-бедно прошёл благодаря внешности, которая не тянула на юного разбивателя девичьих сердец и героя-любовника с послужным списком под подушкой. Далее – прогулка, кафе, снова прогулка по вечернему городу. В половине девятого у Кристин зазвонил телефон: папа волновался, когда она вернётся домой. Ему было спокойнее, пока не знал, с кем гуляет дочь. Пусть бы лучше гуляла одна, чем с мальчиком. Тем временем мама Кристин сидела в самолёте, возвращалась домой из очередной рабочей поездки. - Я не понравился твоему папе? – спросил Том. - Ему никто не нравится, - Кристин одарила его улыбкой, убрав телефон в сумку. – Он меня очень любит. - Тебе повезло. - Я знаю, - Кристин кивнула с той безусловной уверенностью, какую дети имеют лишь в любящих, здоровых семьях. - Меня совсем не душит его забота. На самом деле, если я попрошу, папа не станет мне ничего запрещать. У Тома ситуация другая. Вернувшись домой, он нарвался на сидевшего в гостиной Оскара и «родительский контроль». - Опять гулял? – поинтересовался Шулейман. - Да. - С «беременной» малолеткой? - Да, - Том поставил тяжёлый рюкзак. - Презервативы с собой? Том закатил глаза и ответил: - Оскар, я же сказал, что это была шутка. Мне не нужны презервативы. - Любая шутка может стать правдой. Повторяю – презервативы с собой? Том вздохнул, снова закатив глаза, чем выразил отношение к этой надоевшей теме. - С собой. Оскар удовлетворённо кивнул и следом похлопал по сиденью дивана рядом с собой: - Сядь. Чего ещё? Том не имел ни понимания, почему Оскар позвал его к себе, ни желания продолжать разговор, тем более с близкого расстояния, но подошёл и сел. Обвёл Шулеймана почти что скучающим взглядом. И вдруг ощутил, насколько далёкие от него, чужие те моменты, когда с затаённым, как ему казалось, восхищением разглядывал Оскара, что выглядел словно гость из другого мира в их маленькой коммуне. Загорелая кожа, дорогая стильная одежда, яркие татуировки, зелёные глаза в частом прищуре, лукавые и насмешливые. Для Тома он и был таким – ярким пришельцем, который мог дать ему частичку того чудесного мира, о котором Том мог только втайне мечтать. Не для Тома сейчас. Том мазнул взглядом по руке Оскара: рисунок татуировок на его предплечьях стал плотнее, скрыв под собой почти всю кожу. Оскар поставил локоть на спинку дивана и наклонил голову немного набок, подперев висок кулаком. - Что произошло у тебя в школе? - Я уже рассказал. Эта история закрыта. Спасибо, что помог мне, - ответил Том, рассчитывая, что этого будет достаточно. - Без подробностей, - заметил Шулейман. – Расскажи нормально. Взяв паузу в пару секунд на размышления, Том посчитал, что от правды не станет хуже, и рассказал: - Меня приняли за бедного и обзывали на этой почве, задирали. Вещи мои скидывали, толкали меня. Из-за отсутствующего зуба тоже цеплялись ко мне: Жейсон шутил, что или у меня постоянный зуб ещё не вырос, или я болею цингой. - Точно, зуб, - Оскар щёлкнул пальцами. – В октябре тебе поставим. Пока рано, ты недостаточно окреп. Том кивнул, его это устраивало. - Продолжай, - сказал Шулейман. - В принципе, это всё. Ко мне придрались из-за моего «несоответствия» им и не отстали. - Будь я сейчас школьником в одном с тобой классе, я бы над тобой тоже издевался, - высказался Оскар. - Ты и на своём месте себе в этом не отказываешь, - Том тоже не промолчал. - Все, над кем я издевался, меня по сей день боятся, - с усмешкой отбил Шулейман и положил руку на спинку дивана. – Так что, поверь, я и не начинал. Итак, я могу понять твоих школьных хулиганов, поскольку я бы поступал так же, ты из тех мальчиков, которых окунают головой в унитаз. Но я не ребёнок и вроде как ответственный за тебя взрослый, поэтому я дам тебе один совет. В следующий раз сразу говори мне, не геройствуй, я разберусь, в этой стране нет силы, которая может мне противостоять. Неожиданно. Но Том этого ничем не выдал и ответил: - Спасибо. Я это учту. Больше Тома в новой школе никто не трогал. Жейсон тяжело, неприязненно на него смотрел, изредка мог отпустить мелкую колкость, но не более. Всё складывалось очень удачно. Стена за спиной Тома надёжно прикрыла его от всего, что могло портить школьные будни. Да, когда ему нужно, Шулейманы – его семья. Том так и не рассказал, как далеко в его травле зашли одноклассники. Не хотел отдавать отмщение в руки Оскару.