Зависимы..

*** Время в подвале потеряло всякую определённость. Понять, наступил ли следующий день из-за прерывистого сна было довольно трудно. А опираться на собственные ощущения он мог с трудом, ведь ранее режим и без того был сбитым, чувство вымотанности не отпускало постоянно, в любое время суток. Теперь же он был окончательно дезорентирован в пространстве. Головная боль отступила на второй план, но онемевшие руки напоминали о себе мучительной скованностью. Не так давно мужчина спускался к нему. Молча обработал рану, и вновь Илья остался один на один с непроглядной тьмой. Он лишь благодарно кивнул, когда тот бросил на него оценивающий взгляд, словно убеждаясь, что на лице стало меньше болезненного выражения. Яцкевич снова и снова прокручивал в раздумиях вчерашний разговор, пытаясь отыскать в словах Саши хоть малейший намёк на возможность спасения. Бессмысленное упрямство обернулось бы лишь новыми страданиями. Но как же пугали последние слова, брошенные этим человеком. Кстати, о "Саше"... Илья всё ещё сомневался в правильности этого имени, но пока предпочитал называть его так хотя бы в своих мыслях. И всё же, как поступить? Что вообще повлекло события обычной повседневности развернуться до такого абсурдного положения? Парень попытался отогнать тревогу и сосредоточиться, понять, что стало отправной точкой. *** Вечер пятницы заканчивался как обычно, в полумраке опустевшего офиса, за заваленным различными папками столом. Среди этого хаоса виднелись распечатки, черновики, стикеры с пометками и его любимая кружка с мемной птичкой "Так блэт", из которой он изредка делал глоток уже остывшего чая. Залипнув в монитор, Илья методично сканировал документы, выявляя признаки цифровой уязвимости. Павел Михайлович, его непосредственный начальник, попросил задержаться и проверить все папки на наличие вирусов и несанкционированного проникновения. Илья же, ответственный за цифровую безопасность всего офиса, пообещал управиться за час, чтобы контролёр на входе не засиживался допоздна, дожидаясь его ухода. Последние несколько дней среди сотрудников шептались о усиленных попытках взлома серверного отдела. К счастью, их команде удавалось вовремя реагировать и пресекать неизвестных пользователей. Однако вычислить злоумышленников не удавалось, ведь каждый раз сигналы исходили от разных учётных записей. Компания занималась разработкой передовых алгоритмов шифрования и программного обеспечения для защиты конфиденциальной информации. В основном их услуги пользовались огромным спросом у банковских и промышленных организаций, остро нуждавшихся в максимальной безопасности своих данных и данных клиентов. В главном охраняемом отделе, именуемом "серверной", хранились коды для шифрования электронной почты, мессенджеров, облачных хранилищ и протоколы безопасной передачи данных. Попытки взлома этого отдела предпринимались с нескрываемой регулярностью. Цель злоумышленников была очевидна: получить доступ к банковским счетам и сайтам крупных торговых сетей. Илья взял на себя огромную ответственность, получив долгожданное повышение после пяти лет кропотливой работы. Обладая навыками, он с лёгкостью брался за самые сложные задачи. В данный момент в помещении царила тишина, нарушаемая лишь мерным стуком клавиш. – Кто ты блять такой? – раздражённо прошептал тот, наблюдая, как галочки, подтверждающие прохождение его десятиступенчатой проверки, загораются друг за другом, – Нет, дружок, так не пойдет. Следующим шагом взломщика было бы проникновение в основной компьютер, отделяющего его от разрешения для допуска главных документов, но Илья успел заблокировать все действия и приступил к перешифровке своих паролей. – Умный значит попался? – усмехнулся он, быстро набирая символы на клавиатуре и копируя их в дополнительное окно. – Ну так я умнее, – завершающий щелчок мыши, и парень, расслабленно потянувшись, откинулся на спинку кресла. *** С того дня прошло больше месяца, и отражение постоянных хакерских атак превратилось в рутину. Злоумышленникам ни разу не удалось пробиться дальше первых двух уровней защиты, но Илью настораживала частота этих попыток. Они терроризировали сайт десятки раз в день. Приходилось среди ночи вскакивать от сигнала ноутбука, включенного уже круглосуточно. Работа словно раздвоилась и переместилась в его дом, что жутко выматывало. В результате парень перестал чувствовать себя в безопасности даже на улице. Его эмпатичность и без того не била ключом, но сейчас раздражительность и тревога обострились до предела. Каждый прохожий казался подозрительным. Начинало чудиться, что кто-то наблюдает за ним, выслеживает по утрам, провожает до дома поздней ночью, видит всё что он делает даже в самой закрытой комнате. Только вот Илья не видел никого. Он старался убедить себя, что это всего лишь плод его разыгравшегося воображения, но это не помогало. Чувство чужого взгляда преследовало постоянно, будто прилипнув к коже. Чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, Яцкевич решил покопаться в архиве заблокированных аккаунтов. Наверняка в них найдётся что-то общее, какая-то зацепка, ведущая к предполагаемому хакеру. Не прошло и часа, как парень победно вскинул руки вверх, наблюдая за индикатором загрузки. За размытым цензурным фильтром виднелась страница программы, через которую велись попытки проникновения. Это давало шанс вычислить владельца основного аккаунта. Однако Илья совершенно забыл, что человек по ту сторону экрана тоже не из глупых. Он установил зеркальную защиту. Монитор в одно мгновение заполнился всевозможными вирусами: от троянских коней до звуковых бомб для розыгрышей, и даже тех, что вытягивали данные из папок, перемешивая их до отдельных символов. – Блять, блять, блять! Зараза! – кричал он в тишину комнаты, в панике разбрасывая вещи по столу в поисках флешки с экстренным антивирусом. *** В голове мгновенно сложилась полная картина: причины, последствия – всё разом обрушилось на сознание. События сплелись в одну ясную ленту, оставляя лишь тёмный, непонятный кончик. Исход зависел как от него самого, так и от человека, державшего его в плену. Вот только Илья совершенно не знал, как поступить правильнее, что и было главной проблемой. Просто сдаться и выдать всё необходимое, подвергнув огромное количество людей не самыми приятными последствиями? Даже если это надежда на спасение его собственной жизни, что сейчас должно быть в приоритете. Но ведь парень читал и смотрел истории с похожим сюжетом – от него итог точно не будет зависеть. Либо его убьют спустя кучу времени, просто потеряв смысл выпытывать информацию, либо же это сделают сразу после того, как получат своё. Ведь никому не нужны свидетели, тем более прямые заложники, вышедшие обратно на свободу. Даже сам Яцкевич понимает, что было бы глупо отпускать его живьём. Занятый этими мыслями, он даже не заметил, как дверь за его спиной вновь отворилась. Мужчина подошёл сзади, стукнув чем-то стеклянным – возможно поставив на пол, и принялся развязывать Илье руки. – Только без резких движений, я въебать могу не по детски, – устало прохрипел он. Освободив кисти, переместился вперёд, продолжая перерезать верёвки на ногах. – Садись сюда, – он указал на небольшой матрас, расположенный в метре от себя. Илья увидел его только сейчас, даже не знав до этого, что тут есть что-то, кроме стула и лампочки. Да и в целом, боковым зрением виднелось немалое количество предметов, что просто размещались позади него все те предыдущие часы. Онемевшие конечности ещё дезорентировали его в пространстве, поэтому он неуклюже запнулся о собственную ногу, пытаясь аккуратно обойти пространство между Ермолаевым и стулом. Тот моментально подхватил его под локоть, помогая опуститься на матрас. – Голову ещё давай расшиби мне тут, – раздражённо выпалил тот, но после смягчённо добавил, – Ешь. И понятия не имею, что ты пьёшь, но тут чёрный чай. Саша поставил перед парнем тарелку с макаронами, судя по всему, пережаренными с яйцом, и кружку с ещё не остывшим чаем. Такой же набор стоял рядом с ним, только сам он расположился на полу, скрестив ноги под себя. Илья с недоумением переводил вопросительный взгляд то на него, то на тарелку. – Мне скучно обедать одному, – пожал он плечами и принялся насаживать макароны на вилку. Яцкевич несколько минут колебался, смотрел куда-то в сторону, снова витая в мыслях. Происходящее казалось слишком нелепым, даже абсурдным. Ему отчаянно хотелось посильнее удариться головой о стену и проснуться дома, с осознанием, что всё это просто глупый кошмар. Вот только кружка казалась такой обжигающе горячей для его заледеневших пальцев – ни один сон в его жизни не смог бы передать столь реалистичные ощущения. Он держал её уже пару минут, пытаясь согреться, то и дело прокручивая в руках, пока мужчина рядом не начал неотрывно наблюдать за ним. Саша придвинулся ближе и поменял посуду местами, настойчиво вложив нетронутую еду парню в руки. – Просто поешь, – он заглянул в глаза, склонившись прямо перед лицом, и вилкой подцепив несколько макарон из тарелки Ильи, отправил себе в рот. – Видишь? Ничего с тобой не сделается, не бойся. А он вовсе и не боялся еды, но разум не покидало странное, гнетущее предчувствие. Ведь зачем мужчине вдруг проявлять заботу, когда его главная задача – выбить информацию для заказчика. Но всё же Илья решил не нервировать лишний раз и делать то, что говорят. Приготовленное, кстати, оказалось вполне вкусным, особенно на голодный желудок. Краем глаза он заметил, как Саша тут же расплылся в довольной улыбке. *** Время летело незаметно, минуты сливались в одну большую, мутную каплю, лишая всякого понимания о дне и ночи. Парень даже не мог сказать, сколько суток провел в этой темноте, разглядывая окружение лишь по полчаса в день, когда мужчина приходил с очередной попыткой вытянуть информацию или отвести его до туалета, пускай и под дулом пистолета – "для взаимной безопасности". В какой-то момент ожидание конца стало настолько невыносимым, что Илья заговорил первым. – От меня требуется просто открыть доступ? – тихо спросил он, когда Саша отстёгивал его запястья от трубы. Мужчина коротко кивнул, но Илья успел разглядеть на его лице секундное колебание. Внутри всё тут же замерло, воображение начало вырисовывать леденящие картины грядущей расправы. Невыносимая тревога смешалась с кровью, делая тело ватным и дрожащим. Он уже не понимал, почему его постоянно трясёт – то ли от сырости и промёрзших ног, то ли от безумно ощутимого страха смерти, испытываемого так сильно первый раз за все годы. Инстинкт самосохранения мгновенно составляет цепочку очевидного: незапертая дверь, освобождённые руки и толика доверия, которую проявлял к нему Ермолаев. Здравый смысл отметается на задний план, парень просто перестаёт соображать, что делает. Вскочив с места, он хватает стоявшую рядом кружку и со всей дури разбивает об голову мужчины. Она с громким треском разлетается в разные стороны, мелкой крошкой осыпав матрас и забившись даже за шиворот рубашки Саши. Тот тут же рухнул вперёд, и Илья на мгновение замирает, перепуганно глядя на заторможенное тело перед собой, после чего бросается к выходу. Дальше всё словно в тумане: приглушённый свет коридора, скользящие ковры на поворотах, сбившееся напрочь биение сердца и запертая дверь, отделявшая его от улицы лишь небольшим слоем металла. Илья отчаянно дёргал ручку, пытаясь открыть её то на себя, то обратно, но дверь лишь слабо постукивала в дверном проёме. Он не знал, куда бежать, что делать дальше. В глаза бросились длинные тёмные ночные шторы, рядом веник: достаточно увесистый на вид, чтобы разбить стекло. Яцкевич ринулся туда, схватил выбранный предмет жёсткой частью вперёд и принялся торопливо откидывать тяжёлую ткань. Но он не успевает даже замахнуться. Туловище оплетает сильная хватка чужой пары рук, крепко и даже болезненно стискивающая под локти. Саша и сам действовал неуклюже – в глазах всё ещё плыло после удара, но он продолжает силой оттаскивать сопротивляющегося парня. Тот пытается вырваться, замахиваться ногами, бить куда попало, но всё равно промахивается из-за неудобного положения. – Да блять, прекрати! – мужчина швыряет его на пол, как только они добираются обратно в подвал. Ладони Ильи рефлекторно вытянулись, чтобы смягчить падение на бетонный пол, и тут же покрылись ссадинами. Он болезненно морщится, чувствуя содранную кожу, но безумный взгляд сверху пугает гораздо больше. – Знаешь, заебало, – оскалившись, Ермолаев поднял со стола что-то тяжёлое, что Илья попросту не мог разглядеть в полумраке. – Мило беседуешь, жалеешь, раны твои вон обработал. Я предлагал по-хорошему.. Но ты, видимо, не хочешь, да?.. – он смотрел прямо в глаза, говоря почти шёпотом, давящим и ужасающим, выдерживая паузу, для того, что бы продолжить леденящим душу тоном, – Значит, Илюша, я переломаю тебе ноги. Илья почувствовал, как сердце перестало биться. Пропустив последний удар, оно словно омертвело, остановилось, как остановилось и всё вокруг. Точнее, это было то, что он хотел бы видеть и чувствовать сейчас. Но чувствовал лишь оглушающую боль в коленях, которая в считанные секунды лишила его даже способности нормально мыслить. Кажется, в ту секунду раздался хруст, но парню хотелось просто оглохнуть. Он не кричал, не бился в конвульсиях, лишь тихо задыхался в собственных слезах, тонул в этой боли. Первый удар был внезапным и острым, моментально охватывая всё тело тошнотой от одного только вида неестественно вывернутой кости. Второй последовал спустя минуту – он отсчитал её стуком собственного пульса, барабанившего по перепонкам. Ермолаев будто давал ему время прочувствовать всё это, каждой клеточкой проникнуться к изнывающему месту. Он внимательно изучал эмоции Яцкевича, склонившись лицом к лицу настолько близко, что ощущал его болезненное дыхание. Ему это нравилось. Нравилось видеть, как вздрагивают его ресницы, как влага скапливается и крупными каплями стекает по лицу, ложась тёмными пятнами на одежду. Нравился каждый судорожный всхлип, каждая попытка сдержать слёзы, как он закусывал губы, сдавливая крик, пока Илья совсем не упал на спину, боясь лишний раз пошевелить ногами. Нравилось то, как парень ещё предпринимал бесполезные попытки отползти и забиться в угол, закрывая лицо руками. Пожалуй, пиздец как нравилось. Он швырнул слегка окровавленный инструмент в сторону, не обращая внимания на то, с каким грохотом тот врезался в стену. Навис сверху, обхватывая дрожащее тело парня и прижимая к себе. Саша продолжал улыбаться, буквально скалился происходящему. – Тише, всё хорошо, – шептал он парню, медленно поглаживая его по спине. – Ты же не боишься меня? Так ведь? Яцкевич постепенно терял связь с реальностью, но эти чёртовы глаза, переполненные коктейлем отчаяния и безумия, он прекрасно видел даже сквозь пелену слёз. Ермолаев смотрел не отрываясь, подавленно улыбался тому, как парень кивает в ответ, как трясущимися губами пытается произнести хоть слово, а после резко прижимается к ним своими. Целует мягко, прижимаясь как можно ближе, руками держа его лицо и напористо вдавливая язык в сжатые зубы. Илья пытается отвернуться, но голову держат слишком крепко. Сдавшись, он приоткрывает рот, пытаясь расслабиться, пока Саша углубляет поцелуй. Чувствует, как постепенно задыхается, не успевая сделать глоток воздуха в короткие перерывы. Ощущает как чужая ладонь проходиться по позвоночнику, проникнув под одежду. Мужчина был настолько близко, что становилось невыносимо жарко. Слишком близко, мокро и стыдно. Но он всё же отвечает на поцелуй, позволяя целовать себя дольше, сплетая языки, не обращая внимания на солёный привкус собственных слёз. Ему слишком больно, чтобы сейчас переживать об этом.