Заклятье 845-го

***

Ангелина. Дневной сон сильно на меня повлиял. Утром я, кажется, прошла через все круги ада, но тренировка быстро разрядила обстановку. Я уже освоила управление маневровой экипировкой, но их усиленные тренировки до сих пор даются мне тяжеловато — наверное, с непривычки. В этот раз я выложилась на полную. Пот лил с меня градом, ноги подкашивались, но я была дико рада, что не сдалась и ни разу не ударила в грязь лицом. После тренировки я решила искупаться. Мысль о том, что тёплый душ меня расслабит, не могла не радовать. Войдя в комнату, я выдохнула. Душ придал мне сил, и я, переодевшись, решила прогуляться по территории. Вещей у меня почти не было. «Надо будет чуть позже сходить пошопиться с Лили и закупиться», — подумала я и тепло улыбнулась своим же мыслям. Как же хорошо, что Криста ещё утром решила отдать мне милое нежно-розовое платье, которое ей, к сожалению, не подошло. «Когда буду ходить по магазинам, надо будет взять что-то и для Кристы. Всё же она столько уже для меня сделала». Надев платье, я собрала волосы в низкий пучок, прикрывавший уши. Несколько прядей чёлки обрамляли лицо. Картина вышла великолепная… Лёгкое платье нежного розового цвета с короткими рукавами, а низкий пучок лишь дополнил образ. Кажется, я была женственнее некуда. Улыбнувшись своему отражению, я уже хотела выходить, как в комнату зашла Микаса. — Привет, — с улыбкой сказала я, помахав ей рукой. — Привет. Меня просили передать, что тебя зовёт главнокомандующий Эрвин. — Э-э… Хорошо, я зайду к нему. «Ну вот, а я только хотела прогуляться», — мелькнуло у меня в голове, когда я выходила. Не думала, что он позовёт меня так рано. Складывается впечатление, будто у этого человека совсем нет дел. Но выхода нет, да и я сама заикнулась о том, что расскажу ему о нашем времени. Кроме того, он должен передать мне фальшивые документы. Обдумывая, с чего начать свой рассказ, я неспешным шагом направилась к его кабинету. «Тук-тук». — Входите, — послышался из-за двери привычный голос. Зайдя, я увидела его сидящим над кипой бумаг. «Зачем он меня позвал, если сам занят?» — пронеслось у меня в голове. — Я ждал тебя, — сказал он на удивление мягко. — Знаю, мне доложили, — улыбнулась я и направилась к креслу. Он осмотрел меня с ног до головы. Конечно, он впервые видит меня в таком образе. Гордо подняв подбородок и мягко улыбнувшись, я села. Сегодня я была чертовски хороша. — Вижу, ты сегодня в хорошем настроении, — он в ответ улыбнулся мне… впервые. — Да, сегодня мне ничто не испортит настроение, — с лёгкой шутливой гордостью ответила я. — Рад слышать. Я слегка приподняла уголки губ, вежливо отвечая на улыбку. — Перейдём к основной теме, главнокомандующий? — Да, конечно, — его тон стал серьёзнее, но я всё же расслышала в голосе нотки растерянности. Эрвин оглядел стол, пробежался глазами по бумагам и, найдя то, что искал, протянул мне конверт. — Прошу, твои документы. Он снова на мгновение окинул меня взглядом. Это было странно, но я решила не акцентировать на этом внимание. — Большое спасибо, главнокомандующий! — я искренне была ему благодарна. Спустя пару минут мы разговорились, кажется, обо всём на свете. Мне было невероятно приятно его слушать. — Можете рассказать мне больше о Разведкорпусе? Да и о мире за стенами в принципе. Всё же скоро моя первая экспедиция, — поинтересовалась я. — Разведка… Многие думают, что наша задача — лишь безрассудно бросаться за стены и умирать. Но это лишь часть правды. Настоящая цель Разведкорпуса — истина. Мы ищем ответы там, где другие видят только смерть. Мы изучаем титанов, их поведение, слабости. Собираем сведения о мире, о руинах, о том, что когда-то принадлежало человечеству. Мы теряем людей, но вместе с ними теряем и иллюзии. И остаёмся ближе к правде, чем кто-либо ещё. Он ненадолго замолчал, прежде чем продолжить. — Мир за стенами… многие называют его адом. Там нет защиты, только свобода и смерть. Шагнуть туда — значит поставить на кон всё. Но именно там скрыты ответы, которых мы лишены. Там — история человечества. Там — то, что мы должны узнать, чтобы понять, кто мы такие и почему живём в клетке. Я не обещаю, что правда окажется утешительной. Но знаю одно: если мы откажемся искать её, то уже мертвы, даже оставаясь в безопасности за стенами. Я всё это время пристально смотрела на него. Я была безгранично благодарна, что он рассказал мне правду, и одновременно поражена его словами. Понимание того, насколько сильно эти люди страдают, уничтожало меня изнутри. — Я… я даже не знаю, что вам ответить, — сказала я, немного поникнув. — Я безумно горда тем, что есть такие люди, как вы, которые идут на всё ради своих и ради раскрытия правды. Мне будет безумно приятно быть в одном ряду с такими людьми… — в голове была куча мыслей, но выдавить я смогла лишь это. — Люди этих стен должны быть благодарны вам за ваш героизм. Без вас, кажется, у них не было бы надежды… — я выдержала паузу, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Вы их надежда, Эрвин. Договорила я, и предательские слёзы наконец хлынули. Я не неженка, но эмпатия била по мне больнее любого копья. — Простите, не подумайте ничего, я просто растрогалась, — сказала я, шмыгая носом и вытирая слёзы. Эрвин чуть улыбнулся — ему, кажется, это показалось милым. — Держи. И не плачь, — он протянул мне сухую салфетку, и я тут же вытерла дорожки слёз на щеках. — Простите ещё раз. — Не стоит извиняться, я всё понимаю, — одобрительно кивнул он. — Всё же… Ангелина, расскажи и ты мне о своём времени, о своём мире, — бросил Эрвин, задумчиво глядя на меня. — А что именно вас интересует? — Не знаю. Расскажи то, что считаешь интересным. — Ну… У нас нет короля или каких-то династий. Люди сами выбирают, кого сделать президентом. Президент — это тот же ваш король, скажем так, только у нас всё чуть сложнее… Я начала рассказывать подробнее: о космосе, культуре, смартфонах, самолётах… Я даже рисовала ему, как они выглядят. Он всё время смотрел на меня горящими глазами, с явным интересом. Мы заболтались надолго, говорили даже о мелочах, шутили. Я рушила их стереотипы и создавала новые, мы даже спорили. Сама не заметила, как мне с ним стало легко и хорошо. Я даже случайно обратилась к нему на «ты», но он лишь обрадовался тому, что мне рядом комфортно. Эрвин угостил меня кофе, и мы говорили даже об этом. Но большую часть диалога заняла юридическая тема — я как-никак закончила юрфак. Я рассказывала ему о правах человека, и его лицо слишком часто менялось, что выглядело даже мило. Мы сами не заметили, как разговорились и пропустили обед. Он велел мне пойти поесть и возвращаться позже. Я кивнула и уже встала, чтобы уйти, как вдруг: — Ангелина. — Да? — С тобой очень интересно беседовать. Не припомню, чтобы время текло так легко и быстро. — Благодарю… Для меня это очень много значит. — Можешь идти, а то останешься без порции — знаю я наших солдат… Я улыбнулась ему и вышла, закрыв за собой дверь. «Конечно, со мной интересно, я же ведьма», — хищно пронеслось у меня в голове. Чуть пройдясь, я увидела дверь Лили. Хотелось постучать и позвать её на обед, но я остановила себя. Наверное, она уже давно там, а если нет — значит, у неё есть причины. Мне не хотелось ей мешать. Ей было трудно — я уверена, труднее, чем мне. Ей тяжело даются перемены, а тут не перемена… тут пиздец. Так что я не стала её тревовать, зная, что она любит одиночество и справляется со всем сама. Я не раз убеждалась, что когда она разбирается сама, то ей легче. Лучше просто не мешать. С этими мыслями я отвернулась от её двери и спустилась на первый этаж. Лили, конечно, там не было… Я злилась на себя за то, что не могу быть рядом, когда ей так плохо. Но нужно держаться с холодной головой — так всегда говорила Лили. Она умна и знает, что делает, не раз помогала мне. Я взяла порцию и увидела, как мне машут Саша с Конни. Подсела к ним. Они расспрашивали, где я была всё это время, но я решила, что не стоит говорить о беседах с Эрвином, и тактично отказалась отвечать. Поев, я кое-как отделалась от них и вернулась к Эрвину. Мы ещё пообщались. Потом он решил рассказать мне подробнее о будущей экспедиции, аргументируя это так: «Ты ведь впервые, тебе будет трудно, поэтому лучше знать изначально». Утром, как обычно, была тренировка и, как обычно, хмурый капитан Леви. Потом мы направились в нечто вроде класса. Там была и Лили. Мы все сели за столы, а она стояла рядом с майором Ханджи, держа в руках какие-то бумаги. «Да! Моя девочка, покажи им всем, что такое настоящие мозги! Выеби всех!» Мы внимательно слушали Эрвина, потом заговорила Ханджи. Леви стоял поодаль. Разговор стал напряжённее, когда Армин выдвинул теорию, что Женская особь — это Анни. Споры разгорелись, и в итоге план изменился. Мне казалось странным, что Эрвин доверился Армину, но в его словах была железная логика. В итоге мы решили устроить ловушку: чтобы Анни сопроводила Армина, Эрена и Микасу через тоннель в Стохесе. Все молчали, погружённые в свои мысли. — Так, разведчики! Мы все знаем, что я занимаюсь изучением титанов, но совсем недавно у нас появилась ещё одна светлая голова. Я хочу, чтобы вы её выслушали. Все взгляды устремились на Лили. Я восхищалась и гордилась ею. Она всегда стояла гордо, с грациозной осанкой и цепким взглядом, в котором читалась загадочность. В её глазах не было ни капли волнения, но когда взгляд упал на меня, я увидела едва заметную тревогу. И вот она начала говорить. — С кем-то отсюда я уже знакома, с кем-то — ещё нет. Меня зовут Лилит Морвейн. У меня были иные планы и подготовленная речь, но так как ситуация изменилась, буду импровизировать. Я хотела поговорить о том, что у меня есть предположение о некоем токсине. Если его вколоть, то, возможно, появится новый способ убивать титанов. Один экземпляр уже разработан лично мной, и я хотела использовать его во время экспедиции. Но, опять же, ситуация изменилась. Лили обратилась к Ханджи: — Ты позволишь? — она указала на доску. Ханджи убрала свои материалы, освобождая пространство. Лили взяла мел и задумчиво покрутила его в руках. — Итак… Экспедиция будет в Стохесе. Гарантирую, будут большие потери — как строительные, так и человеческие. Она замолчала и начала рисовать на доске. Появились два анатомически точных глаза. — Я предполагаю, что вы лишаете титана зрения, целясь в зрачок. Но что, если я предложу более хитрый способ? Мы знаем, что Женская особь — человек. А значит, она осведомлена о такой тактике, что гарантирует нам проигрыш. Цельтесь сюда. — Она указала на внутренний угол глаза. — Это лишит её периферического зрения. Она не ослепнет, но это вызовет шок и даст вам фору. Не нужно сразу лететь к затылку. Нанесите ещё один удар сюда. — Она указала на внешний угол глаза. — Попадание туда повредит нервы, и она не сможет двигать глазами. Это снова даст вам преимущество. И запомните названия. Анни не знает их значения и не поймёт, что вы кричите и что собираетесь делать. Это — кантус медиалис. — Она написала термин на доске, подчеркнув его. — А это — кантус латералис. — Она снова указала и расписала. — На этом пока всё. Я не даю гарантий насчёт токсина, но сделаю всё возможное. С этими словами она отошла к Ханджи, а та принялась яростно хлопать в ладоши. — Аааа, коллега, ты мощь! Лили лишь кивнула ей и улыбнулась глазами. Минут через десять мы все разошлись, обсуждая скорую экспедицию.

«Анни Леонхарт… Кто она? Человек, обладающий силой и умом. Титан, ставший угрозой для жителей стен. И девушка, которая чуть не убила меня. Экспедиция пошла не по плану… Анни Леонхарт оказалась умнее. Разведкорпус отчаянно сражался с ней. И я тоже — каким бы новичком я ни была, моя подготовка многое решала. В своём времени я встречала жестоких убийц, насильников и маньяков. Многие угрожали меня убить, и многие пытались. Но меня это никогда не пугало. Я всегда знала, что справлюсь, какой бы ни была ситуация. Моя судьба в моих руках, а во мне — моя сила. Но, кажется, в один миг всё переменилось. Оказалось, что не всё так просто. С новым временем приходят новые правила. Теперь в моей жизни главное место занимает принцип: «Бей или беги». Попытавшись ранить Анни, я сама получила ранение. Она отбросила меня одной рукой метров на пятьдесят, а то и больше. Что-то пробило мою ногу насквозь. Я почти не могла дышать, не чувствовала рук и, кажется, начала терять сознание.»

***

Неделей ранее. Экспедиция. Я слышала крики, плач детей и окрики матерей, пытающихся уберечь своих чад. Вокруг меня лежали мёртвые люди. Из-за головокружения казалось, будто они приближаются… В глазах темнело, и я вдруг поняла: я не дышу. Началась паника. Я пыталась вдохнуть хоть каплю воздуха, но ничего не получалось. В панике я посмотрела на ногу, которая неистово ныла. «БЛЯДЬ, БЛЯДЬ, БЛЯДЬ!» — пронеслось у меня в голове. Ногу что-то пробило. Я не знала что, но оно было очень острым. Паника усиливалась. Я по-прежнему не могла дышать. Я не чувствовала своих рук, казалось, я вообще не в своём теле. Боль пронзила всё моё тело, но я ничего не могла с этим поделать. Солнечное сплетение сдавило. В миг боль исчезла. Кажется, моё тело слабеет. «Я вот так умру?» — пронеслось у меня в голове.

***

Лилит Морвейн в экспедиции. По слухам и разговорам, в этой экспедиции Лили была великолепна… Радость за неё переполняла меня. Она сама находилась в опасности, но при этом успевала помогать и разведкорпусу, и обычным людям. Её благодарили. Она была их ангелом… их богом. Какой бы жуткий страх её ни переполнял, она всегда держалась уверенно, проявляла стойкость и хладнокровие. Иногда я даже ей завидовала… Она умеет всё и может быть разной. Но в этой экспедиции она была собой и делала то, что было частичкой её души. Для кого-то она была спасительницей, а для кого-то навсегда останется девушкой, которую видели в потугах смерти и выжили благодаря ей. Она помогала всем, бежала к раненым, лишь бы поставить их на ноги, лишь бы как-то помочь. Проблемы с планом не довели её до истерики или беспомощности. Она знала, что делать, и делала это, на мой взгляд, идеально. Она принесла огромную надежду Разведкорпусу и останется этой надеждой навсегда.

***

Конец экспедиции. Анни Леонхарт сумела избежать наказания от Разведкорпуса, но, кажется, наказала себя сама. Она окружила своё тело непроницаемой кристаллической оболочкой, в которой теперь была заточена. Разведкорпус лишился информации, и люди, кажется, начали угасать на глазах

***

Ангелина после экпедиции. Я пришла в себя некоторое время назад. Оказалась в какой-то палате. Лили стояла надо мной и о чём-то раздумывала, но, как только я открыла глаза, её мысли, кажется, стали неважны. Таких криков я давно не слышала. В ушах гудело, глаза болели от света, но я улыбалась ей. — Да о чём ты вообще думала?! — кричала она. Я была рада её видеть. Именно её. Даже её крики ничего не портили. Она окружила меня заботой и помогла… Я не знаю как, не спрашивала, да и времени не было. Сразу после того, как она закончила кричать, я попыталась встать с кровати. — Куда?! Ложись обратно и отдыхай! Ты чуть не умерла, дура! — снова кричала она. Я понимала — она переживает. — Не могу! Я всех подвела! Не могу просто так лежать, зная, что вместо того чтобы защищать людей, я валялась на земле и нихуя не соображала после первого же удара! — выпалила я серьёзным тоном, и никакой ответ Лили не мог изменить моего решения. Но она молчала. — Не знаю, что ты мне дала, но больше ничего не болит. И… спасибо, что в очередной раз спасла, — тепло улыбнувшись, я всё же встала. И сразу же рухнула на пол, больно ударившись головой. Лили лишь смотрела на меня с невозмутимым видом. — Сучка, ты знала! — выругалась я, охая от боли. — Вставай и ложись. Ты ходить даже толком не можешь, — приказным тоном сказала она, указывая на кровать. Я злилась. Очень злилась. Ненавижу, когда со мной спорят, но ещё больше ненавижу, когда мне приказывают. — Да пошла ты, — сказала я и, повернувшись на живот, упёрлась руками в пол и кое-как поднялась. Хромая, я открыла дверь и ушла. Знаю, не надо было так дерзить, но я не из терпеливых, и она это знает. Спустя некоторое время я уже сидела в столовой. Ребята казались поникшими, в помещении стояла гробовая тишина, если не считать плача некоторых. Я сидела так же молча, лишь изредка наблюдая за теми, кто, плача, шептался с друзьями. В столовой также были Эрвин, Леви и Ханджи. Я не смотрела на Эрвина. Мой взгляд опускался в пол каждый раз, когда он бросал взгляд в мою сторону. Стыд терзал меня. Я не сделала ничего для отряда, ничего для людей. Ханджи не стояла на месте. Она ходила кругами, кажется, чего-то ожидая. Я не знала чего, но догадывалась. Лили уделила мне ту свободную минуту, что была у неё. Скорее всего, раненых солдат было очень много, и она работала не покладая рук. Ханджи ждала список потерь… Спустя некоторое время, повернув голову, я увидела Лили. Её руки были в крови по локоть, на лице — холодная непроницаемость. Но я знала, что в душе у неё творится чёрт знает что. — Лили! — вскрикнула Ханджи, и некоторые встали со своих мест в ожидании долгожданного ответа. Несмотря на дикую боль в ноге, я тоже поднялась. Это было дело принципа. — Лили, сколько у нас потерь? — спросила Ханджи уже более серьёзным тоном. Лили молчала. Долго. Очень долго. Эта тишина угнетала и напрягала абсолютно всех. Даже самые сильные, кажется, были готовы опустить руки. Печаль витала в воздухе. Она была липкой, как слизь, и как бы ты ни пытался стряхнуть её с себя, она лишь сильнее прилипала, проникая в голову, разум и сердце. Никто не хотел терять друзей, товарищей, но каждому пришлось с этим столкнуться. Всхлипывания нарушали тишину в зале. Но крик разорвал её окончательно. — Да ты просто никчёмная выскочка! Пытаешься строить из себя что-то, когда ничем не являешься! Как такую, как ты, вообще допустили к больным? Что ты о себе возомнила? Думаешь, придёшь и сразу будешь командовать, а? Это из-за тебя мы проиграли! Это ты придумала план! Это всё из-за неё! — Оруо обратился в конце ко всем. Его крик эхом разнёсся по помещению, как страшные слова приговора. Никто не был к этому готов. Даже я. Тем не менее Лили хладнокровно смотрела ему в глаза. Она не жаловалась, не истерила и не строила из себя главную. Все начали перешёптываться, но её громкий голос и серьёзный тон заставили всех замолчать. — Потери?.. Потерь нет. Все живы. Сказав это, Лили развернулась и ушла. Все начали ликовать, а командиры, наконец, сели, успокоившись. Люди вновь обрели надежду, и теперь они пили не от горя, а от чистой радости и благодарности. А я… я злилась. Внутри меня всё кипело. Как? Как он смел так с ней разговаривать? Кто он такой, чёрт возьми?! Я мало была знакома с Оруо, знала лишь, что он состоит в элитном отряде Леви. «Плевать на отряд, плевать на их элиту, плевать на него!» — пронеслось у меня в голове. К моему «счастью», я сидела за столом рядом с тем, за которым он стоял. Он сжимал кулаки, и его злостью, кажется, провонял весь зал. Но я была злее. Подойдя к нему и прихрамывая, я дёрнула его за плечо, заставив развернуться ко мне. Сжав кулак, я врезала ему в челюсть, а следом нанесла сильный удар в нос. Рефлекторно я ударила ногой по его колену, и моя нога заныла ещё сильнее, чем при ходьбе. Я закусила губу до крови и, превозмогая боль, набросилась на него. Не успев увернуться, я получила ответный удар в лоб. Но мне было плевать. Я готова была прикончить этот кусок дерьма. Я била его по глазам, по носу, который уже был сломан, и он захлёбывался собственной кровью. Я била его сломя голову, и моя ярость, кажется, превосходила его физическое состояние. Нанеся последний удар, я схватила его за воротник и притянула к своему лицу. — Не забывайся, сукин ты сын! Пусть ты убил сотню титанов, но моя подготовка куда продуманнее твоей! Я четыре года провела как в тюрьме не для того, чтобы кто-то смел поднимать на меня голос или на моих близких! — я пристально посмотрела ему в глаза. — Подойдёшь к ней — и я выколю тебе глаза вместе с языком. Поверь, я могу. Как только я договорила, к нам подбежали Криста и Микаса. — Вы чего? Успокойтесь! — нежным, но повышенным голосом произнесла Криста. Микаса же подняла меня с Олуо, от чего нога, которую я всё это время не чувствовала, дала о себе знать. — Ай, блядь! Микаса, отпусти! Я не собираюсь больше ничего ему делать! Она не решилась отпускать меня, но я вырвалась — кажется, она держала меня вполсилы. Прихрамывая, я почти поползла прочь. Дойдя до своей комнаты и едва не падая на кровать, я уснула. Ночью я проснулась, почти задыхаясь. Тревожность била по мне безжалостно. Всё тело тряслось, а внутри, в самом сердце, будто встал ком. Мне не хватало воздуха, и я решила выйти на улицу в надежде, что это поможет. Я кое-как встала и, ковыляя, пыталась не упасть. Нога всё ещё дико болела, к этому добавилось головокружение. Едва открыв дверь, я отошла на пару шагов влево и оперлась о стену. «Лили», — пронеслось у меня в голове, и сердце начало биться всё быстрее и быстрее… Я поняла — что-то не так. Что-то с ней. Эта мысль убивала меня. Положив руку на сердце, я опустила взгляд. «Что за бумага?» Наклонившись и дрожа от боли, я подняла её и развернула… Слёзы катились сами собой, а сердце, казалось, хотело вырваться из груди и убежать подальше.

От твоей Lilith.

Дорогая Ангелина.

Побыв в этом времени, я поняла одно: тебе здесь хорошо, и твоя душа наконец обрела покой. У тебя есть друзья, ты со всеми нашла общий язык, даже с Эрвином, я безумно этому рада.

Не передать словами, как я ценю тебя и твою заботу. Я никогда не забуду те беззаботные дни, когда мы были вместе: когда шлялись по заправкам, «стреляли» сигареты, ругались и мирились, когда обе хотели умереть, но думали лишь друг о друге…

Я не забуду то время когда мы гуляли без всяких препятствий. Никогда не забуду как мы вызывали кого то на спор. Никогда не забуду твой смех… улыбку.

Ты нашла себя. Ты — лучик света.

Так им и оставайся.

Будь собой и думай о себе.

Vale et Vince

Моей драгоценной Ангелине.

Мой истерический крик и плач услышали все. «Как я без неё тут?» «А она там без меня как?» «Как она могла так поступить?» «Как она могла бросить меня?» ¿Как? ¿Как? ¿Как? Хаос в мыслях заглушал мой собственный крик, и я почти его не слышала. Я лишь видела, как Криста пытается меня успокоить, как Микаса поднимает и зачитывает письмо. Я видела, как дрожат мои руки, и больше не видела ничего. Криста обнимала меня и качала из стороны в сторону. Она очень хотела меня успокоить, но моя истерика всё продолжалась. Я не понимала её поступка. ¿За что? ¿За что ты так со мной? — проносилось в голове. Куча воспоминаний и счастливых моментов проносилась у меня перед глазами. «Неужели этого всего больше не будет?» «Неужели ты меня бросила, Лили?» Мой крик раздавался громким набатом. Все к этому времени проснулись и наблюдали за мной. Но я ни-ко-го не слышала. Ни-ко-го! Я лишь вспоминала её голос, и счастливые годы пробегали передо мной. Раздался громкий голос. — Что тут происходит?! Разошлись все! И все разошлись: кто-то отошёл подальше, продолжая наблюдать, а кто-то ушёл спать. Не знаю, как он узнал и как появился тут. В моей голове было лишь одно: она ушла. Она оставила меня тут совсем одну. — Криста, я разберусь. Можешь оставить её, — серьёзным тоном сказал главнокомандующий Эрвин. Он смотрел на меня, и в его глазах читалось недоумение. Он протянул руки к моим плечам, одним движением укрыл меня своим плащом и поднял на руки. — Всё, успокойся. Мы во всём разберёмся… — тихо прошептал он мне. Я зарылась носом в его грудь и нещадно ревела как последняя сука. — Эрвин, Эрвин, она ушла! Она ушла! — захлёбываясь в слезах и шмыгая носом, истерично кричала я, укутанная в его плащ. — Не плачь. Мы всё решим, — сказал он, поглаживая меня по плечу, пока я мочила его рубашку своими слезами. Все были в напряжении, все недоумевали, но Эрвин и вправду был намерен решить этот вопрос. Он повернулся, собираясь увести меня подальше. Ему нужно было расспросить меня, найти хоть какую-то зацепку. На пути встал Леви. — Что происходит? — в своей обычной манере спросил он. — Собирай людей. Нужно выезжать на поиски Лилит, — серьёзно, даже грубо отрезал главнокомандующий. — Лилит?.. — переспросил капитан. Он мгновенно изменился в лице и быстрым шагом направился к людям. Его реакция была мне непонятна.

***

Я не помню, как оказалась в его кабинете, не помню слов, что он мне говорил. Помню лишь, что с ним мне было тепло. Слёзы всё ещё катились по моим щекам. Эрвин любезно дал мне салфетку, и, сидя в его кресле, я вытирала слёзы. Он присел передо мной на корточки и, гладя мои руки, сказал: — Я очень надеюсь, что ты успокоилась и сможешь мне хотя бы что-то сказать. Я кивнула, всё ещё вытирая слёзы, которые лились непроизвольно. — Она… ушла. Кажется, хочет вернуться в наше время. Она бросила меня. Бросила меня тут одну. Я снова начала истерично плакать. Каждое слово о ней было как нож в спину. — Ангелина, Ангелина… — он приподнялся и положил ладонь мне на щёку, слегка приподняв моё лицо. — Успокойся. Мы должны её найти. Скажи, как думаешь, где она может быть? — спросил он спокойным голосом. Немного подумав, я уверенно сказала: — В лесу. Она должна быть в лесу. Эрвин провёл пальцем по моей щеке и, резко убрав руку, повернулся. Большего он позволить себе не мог. — Жди. Мы найдём её, и как только вернёмся, я приду к тебе… в кабинет, — поправился он. — Нет, — возразила я. — Я поеду с вами. Он повернулся ко мне и, нахмурив брови, сказал: — Ты не поедешь. Это слишком опасно. Твоя нога ещё не зажила. Кажется, он злился. Впервые я видела его таким эмоциональным. — Прошу вас, я должна поехать! — чуть ли не крикнула я. — Это не обсуждается, — отрезал он и направился к двери. Вскочив с кресла, я подбежала к нему и схватила за руку. Лишь бы остановить. Лишь бы убедить. Я крепко держала его за руку и кричала: — Главнокомандующий, я обязана поехать! — Нет. Он развернулся, чтобы выйти, но я лишь крепче вцепилась в его руку и тихо, хрипло выдавила: — Эрвин, прошу… — я снова плакала. Он повернул голову в мою сторону и потянул руку на себя. Мы оказались ещё ближе друг к другу… — Не плачь, — он понизил тон, вздохнул и наконец сказал: — Пошли…

***

Ветер бил в лицо, а дождь безжалостно хлестал по глазам. Я уже не понимала, что течёт по щекам — слёзы или капли дождя. Как и сказал Эрвин, Леви собрал Разведкорпус, и все выехали к лесу. — Мы уже близко. Всем встать в строй! — Эрвину пришлось кричать изо всех сил, чтобы его услышали. Капитан ехал рядом с нами. Я была на одной лошади с Эрвином — моя нога вряд ли позволила бы мне ехать самостоятельно. — Леви, в строй! — снова прокричал Эрвин, но Аккерман лишь повернул к нему голову и помчал что есть силы вперёд, на поиски. Я не понимала его. Лили никогда не говорила, что между ними что-то есть. Или это мне показалось? Мы ехали долго. Каждый обследовал свою местность. Каждый, кроме Леви. Мы с Эрвином доехали до центра леса. — Главнокомандующий! Остановите! Тут! — закричала я что было сил, ведь ветер и дождь почти заглушали голос. Эрвин остановился. Я хотела слезть, но он мне не позволил. Слез первым и потом сам помог мне спуститься. — Она может быть тут? — спросил он. — Думаю, да. По логике ритуала, это кажется правильным местом, — ковыляя, произнесла я. ПЕПЕЛ. Я увидела пепел. Я была права. ОНА ТУТ. Сорвавшись с места и забыв про боль, я побежала, но нога дала о себе знать, и я упала. Взглянув на место с пеплом, я всё поняла. Ритуал окончен. Эрвин подбежал ко мне и помог встать на колени. — Ты в порядке? — Да, — тихо прошептала я. Главнокомандующий поднял меня на ноги и слегка придерживал. — Что случилось? Она тут? — поинтересовался он. — Да… была. Эрвин всё понял. А у меня не осталось сил ни на слёзы, ни на боль, ни на существование… Перед глазами замелькали разноцветные пятна, которые быстро сменились чёрными. Голова закружилась, а в горле встал ком. — Ангели… — я уже ничего не слышала. Моё тело ослабло, и я начала падать…

***

Я проснулась укрытая одеялом в незнакомой комнате. Кровать была большой, а комната — просторной. За окном бушевала гроза, которую я терпеть не могла. В этом мы с ней и отличались: она любила грозу, а я — солнце… Комната была заставлена книжными полками. На одной из стен висела карта этой местности, а напротив кровати — большое панорамное окно. Сбоку стоял массивный письменный стол. Рядом с кроватью была тумбочка со стаканом воды. Я поняла, что в горле пересохло, и решила попить. Приподнявшись, я осознала, что вся моя одежда промокла насквозь и липла к телу. Рубашка прилипла к груди, штаны облегали бёдра. Было противно и холодно, но я не стала обращать на это внимание. Сделав глоток воды, я перевела взгляд на пол, обдумывая всё, что случилось за это время. Вдруг ручка повернулась, и в комнату вошёл главнокомандующий. Он был в свободных штанах и рубашке. Это его «по домашнему» ? Мои глаза округлились. Я в комнате Эрвина, сплю, да ещё и в таком виде… — Эрви… кхм… главнокомандующий, простите, я так не подобающе… — он перебил меня. — Не нужно извиняться, — сказал он, посмотрев на меня и опёршись руками о стол. — Как ты? — спросил он приглушённым голосом. — Я лучше… Спасибо… — вспомнив свой вид, я укрылась одеялом и смущённо отвела глаза. — Рад слышать. У меня ещё есть дела, но ты отдыхай. Чистой одежды для тебя нет, и, к сожалению, я никого не могу за ней послать, так что возьми мою из шкафа. Он всё ещё смотрел мне в глаза, но на сей раз его взгляд казался другим… обеспокоенным. — Спасибо, но это слишком. Это неприлично. Что скажут люди о таком моём поведении? — я подняла на него глаза, с интересом наблюдая за его реакцией. — Меня это не волнует. Ты должна прийти в себя, а тут тебя никто не потревожит. Я тепло улыбнулась ему и хотела поблагодарить, но не успела. — Ты говорила, что любишь читать. Все книги в твоём распоряжении, — спокойно произнёс он. — Спасибо вам за заботу… «Он обо мне заботится?» — я удивилась собственным мыслям. Эрвин развернулся и, взявшись за ручку двери, собрался уходить, но я решила задать самый главный вопрос. Как бы мне ни не хотелось знать правду. — Эрвин, — обратилась я к нему, не проследив за обращением. — Да? — он ждал этот вопрос. — Вы ведь не нашли её, да?.. — мой голос дрожал. — Да.