Заклятье 845-го

***

Лили. Всё было готово… У меня было достаточно времени на подготовку. У истинной ведьмы силы никогда не иссякают. Оказавшись здесь, я сразу же создала план, придумала новую личность, знала, что делать. Осталась в тени — тихой и незаметной. Я знала, что должна помочь этим людям, знала, что могу. Но и остаться здесь навсегда тоже не могу. Жизнь, к которой я стремилась столько лет, и в один момент из-за глупости проебать? Никогда. Это не в моём характере. Но раз уж я здесь, то помогу, чем смогу. Все те дни, что я была здесь (кроме первых двух), я то и дело сидела над бумагами. Наверное, капитан Леви за это меня возненавидел… Каждый день заходить и просить ещё одну стопку. Самое смешное, что мне с каждым разом становилось всё больше и больше стыдно, а он запомнил мои визиты. При каждом моём приходе на столе уже лежала та самая стопка… и всегда звучал его привычный тон: «Бери уже и иди, Ведьма». Мне казалось, что меня это бесит. Бесит это напоминание о той первой встрече, бесит, что вместо имени — всегда холодное «Ведьма». А сейчас, стоя перед его дверью с запиской и баночкой трав мелиссы, я сидела и думала… Наверное, я даже буду по этому скучать. Оставив под дверью записку и травы для чая, я направилась в подвал, в лабораторию Ханджи. Я оставила четыре стопки бумаг, завязанные ниткой, — информацию, которая строго необходима ей, людям и Разведкорпусу. Последняя дверь… Ангелина… Ей я оставила письмо. От души. Вернулась в свою казарму, переоделась в ту же одежду, в которой пришла сюда, посмотрела на себя в зеркало… В голове пронеслись слова Оруо: «Выскочка… как тебя к больным вообще допускать можно!» Мне не хотелось плакать, не хотелось ему врезать. Я была горда за себя. Я спасла столько жизней меньше чем за сутки, вытаскивала солдат с того света. А остальное уже не важно. Я понимала его. Страх и паника доводят до страшных слов. Я прокрутила воспоминания в голове… и вышла. Тихо выйдя на улицу, я направилась в лес. Прогремел гром, и я улыбнулась, глядя в ночное небо… Начинается моя любимая гроза. Капли дождя застучали всё быстрее, а это значит, что времени мало. Расставив пепел, который с большим трудом достала из камина, я создала пентаграмму, выкрала свечи из столовой… и вот я снова произношу заклинание.

***

Резкая боль, как тогда в их лесу… Я очнулась не в своей квартире, а на заднем дворе своей дачи. Я услышала смех и голос родителей, хотела подбежать к ним, но у стены дома оцепенела… К моим родителям подошла девушка моего возраста… Мама обняла её за плечи и поцеловала в макушку… Ресницы задржали от шока. Меня оттуда никто не видел, зато я видела всё. Она назвала её мамой… Нет… нет, не может быть… это моя мама! — Лили, давай бери купальник и пошли на озеро, папа уже пошёл вперёд. Девушка зашла в дом и, вернувшись, вместе с мамой ушла. Я прошла вперёд, села на качели, пытаясь осознать происходящее… Неужели… мы просто исчезли из нашего мира? Нас тут никогда не существовало? Хотелось рыдать, рыдать от боли. Я потеряла всё: семью, животных, работу, любимое дело, свои хобби. Я потеряла всю свою жизнь, а самое главное — я потеряла подругу. Стало по-настоящему жутко. Передо мной встал выбор: остаться здесь и попробовать начать жизнь с чистого листа или вернуться туда? Но что, если я вернусь, и там будет так же, как тут? Меня никто не узнает? Было страшно… но выбор я сделала быстро. Раз уж я сейчас тут, нужно взять самое важное. Я зашла в дом, схватила с полки ключи от маминой машины, ключи от квартиры из МОЕЙ, сука, сумки, деньги из кошелька, взяла из холодильника квас и вышла к машине. Я ехала минут двадцать, наблюдая за пейзажем и утопая в своих мыслях, пока не остановилась у своего подъезда. Заходя в дом, я не видела своих малышек. Где мои кошки? Сначала обиделась, но затем с облегчением выдохнула — теперь больше нет повода переживать за них. В квартире я не нашла ничего подходящего. Я взяла самый большой папин рюкзак для путешествий и принялась запихивать туда необходимое: кучу лекарств и антисептиков, два фонарика и батарейки (думаю, если их разобрать, кто-то сможет по ним создать ещё). Подумала, конечно, и о себе любимой — не забыла позаботиться, упаковала уходовые средства и косметику. Постояв ещё немного, вспомнила, что нужно забежать в магазин. В магазине я купила очень много кофе, разных чаёв — и в пакетиках, и заварных, шоколада, разные семена. Не видела, какие точно, но запомнила, что взяла какао-бобы. Гуляя по моллу, я ещё наткнулась на переносные фильтры для воды и купила все, что там остались. В аптеке — мази, репелленты против насекомых. В книжном — блокноты, ручки, карандаши. Всё, что я считала хоть каплю нужным, я купила. Не дойдя до подъезда, я увидела полицию и свою семью. Я аккуратно развернулась в противоположную сторону. Взяв комнату в отеле на пару дней, я осталась в размышлениях. По возвращении сюда мои нарощенные ресницы, конечно, сразу отпали. Я дала себе время — время понять и успокоиться, привести в порядок мысли перед тем, как вернуться обратно. А пока я тут, научусь чему-нибудь ещё, узнаю что-либо, чтобы потом смогла помочь им. Я записалась на быстрые курсы по шитью, чтобы уметь делать что-то более сложное и интересное. Мне дали книгу с объяснениями, и я прошла немного практики, но главное — книга. Купила пару книг с рецептами. В отеле я отдыхала, спала, походила по салонам и освежила ресницы, волосы и ногти. К этому я подошла очень серьёзно, потому что за всё время, находясь в 845-м, поняла: ногти и ресницы там не портятся. А это значит, нужно выбирать с умом. Я остановилась на острых длинных ногтях, привычных для меня, но выбрала самый спокойный вариант — просто камуфляж, цвет натуральных ногтей. Идеально. Я сама не заметила, как прошло две недели… Я снова зашла в магазин, купила свечей и направилась в лес. Там разожгла костёр, собрала пепел, сделала пентаграмму, расставила свечи. — Отправь меня обратно… Домой. И снова зачитала заклинание. Резкая, уже знакомая боль, будто меня придавило стеной. Приходя в чувства, я чувствовала себя мокрой. На улице был ливень. Я лежала на земле вся в грязи. Боль была явно сильнее, чем в первый раз. Я смогла перевернуться на бок и открыть глаза. На улице был день, но тучи были тёмными из-за дождя. Рядом со мной лежал папин рюкзак. Я положила руку на него, чтобы опереться и встать. Поднявшись и оглядевшись, я была благодарна тому, что нахожусь в лесу внутри стен, а не снаружи. Тело молило о сне, жуткая усталость и тошнота… Только дождь приводил меня в хоть какие-то чувства. Пройдя ещё немного, я начала ловить галлюцинации. Здравая часть сознания твердила, что это из-за слишком частого перемещения. А другая… другая ловила самый настоящий движ. Я потерялась в пространстве, перед глазами всё плыло, и в конечном итоге я рухнула на землю.

***

Леви. За окном бушевала сильная гроза. Я вернулся под утро. В штабе царила тишина. Я сел за стол, потер виски, но не мог найти себе места. На подоконнике лежала записка и баночка трав для чая.

Мне жаль, что нам нужно прощаться . Но я не могу иначе…

Эти травы помогут со сном и со стрессом.

Я рада, что встретила вас, капитан…

Вы правда настоящий мужчина.

Ваша «Ведьма.»

Мои глаза скользили по этой чёртовой бумажке, и я не понимал только одного… Почему? Зачем она бросила всех? В голове пронеслась её фраза, которую она сказала, ударив меня тогда… Она оказалась права. Она — наша надежда. Благодаря ей мы вышли на такой уровень… Без неё мы бы шли к этому ещё лет двести. Она спасла огромное количество людей. Я винил себя за то, что не предугадал, не додумался. Хотя она умнее меня, это уж точно, и как бы я ни хотел, я никогда не смогу предугадать её действия, что вызывает явное восхищение. Она не умеет драться так, как Микаса, не так добра, как Петра, в ней нет столько энтузиазма к работе, как у Ханджи. Но в ней всегда была золотая середина. Она могла до слёз рассмешить в столовой, скопировать мою язвительность, строить стратегии, как Эрвин, и материться, как Конни. С ней было спокойнее всего писать отчёты. Она знала… мм… нет, чувствовала, как нужно вести себя с людьми, чтобы им было хорошо, но при этом оставалась собой. Чай она всегда готовила вкуснее, чем я, даже несмотря на то, что я соблюдал все шаги. Я, как дебил, ослушался приказа Эрвина. Не знаю, что мной тогда двигало. Может, я просто надеялся, что она нам ещё понадобится, что благодаря ней мы действительно продвинемся куда дальше. Поэтому так упорно искал. Прошла неделя после того, как она исчезла. Дождь почти не прекращается, только на пару часов, не больше. Солдаты видят перед собой того же Леви, что и раньше, а я вот не понимаю, что со мной. Мне вечно мерещится запах той дряни, что она курит, но эта штука лежит на моём столе. Постоянно хочется зайти в её казарму и лично разбудить, как всегда. Но когда я однажды всё же открыл дверь, там было пусто, а ваза с завядшими цветами только усиливала чувство утраты. Нет ощущения, что она умерла, но от этого ещё хуже… Вечное, ложное ожидание. Ребята не ведут себя как раньше, но и не сильно страдают, и я этому рад. Может, она специально всё так спроектировала, чтобы всем не было так обидно? Только на Ангелину страшно смотреть. И на Ханджи тоже. Ханджи в кое-то веки нашла себе не лицемерную подругу, которая готова вместе с ней полночи обсуждать то, что по-настоящему интересно им обеим; коллегу, которая всегда подменит. Она то и дело сидит с Моблитом или в одиночестве над бумагами Лили, изучая их, и в ней можно уловить нотку тоски, которую она не показывает. Ангелина сама не своя: почти не ест, не спит, вечно заплаканная. Эрвин её всячески поддерживает, но это ненадолго помогает. Почти всё время она у него: читает в кресле или сидит на подоконнике и смотрит через окно на дождь. А я? Я будто потерял надежду на что-либо. С её появлением всё будто расцвело и наконец дёрнулось в путь куда-то. Мы чего-то добились, что-то узнали, вернулись почти без единой потери — чего не было за всю мою жизнь здесь. Она сохранила жизнь сотням людей, и казалось, передо мной стоит нечто большее, чем просто врач, девушка или солдат. Я не понимал. Чисто логически, даже если взять их время… Не может она столько уметь, знать… Я сравнивал её с Ангелиной — ведь больше не с кем, — и эта разница была огромна. Общался с Эрвином… А сейчас… пусто. Меня вымораживают собственные ощущения. Что она такое сделала, что я это чувствую? В дверь постучали. Мне хотелось ответить, что я занят, но не смог. — Войдите. В комнату зашла Ханджи. — Как ты? — А как я должен быть? — Не прикидывайся, Леви. Я знаю, что ты тоже что-то ощущаешь. — Это неважно. У нас дел по горло. — Я… выработала ещё токсин против титанов по её плану и расчёту… На экспедиции проверим. — Это всё? — Хватит прикидываться безразличным! Я тебя не первый год знаю, Леви… Со мной хотя бы так себя не веди. — Она сорвалась почти на крик. — А что мне делать, Ханджи? Что НАМ делать? Ничего не изменить. Нужно принять и отпустить. — Да? Себе скажи это, а не мне. Она вышла, хлопнув дверью. Голова снова разболелась до чёртиков, и я сделал себе чай из тех трав, что она дала. Казалось, я его и ненавижу, и ценю до бесконечности одновременно. Он хорошо помогал и был действительно очень вкусным. Остальные дни проходили так же мрачно. В один из вечеров за ужином Ангелина уже более оживлённо рассказывала о Лили. Я сидел неподалёку и всё прекрасно слышал… Она рассказывала о её длинных волосах до поясницы, о том, как она красиво и грациозно двигается в танце, о том, что глаза её меняют цвет, что она особенно красива для неё в уставшем виде или после сна, больше всего — с растрёпанными волосами. Как она любит её фирменную пасту в томате с маслинами и грибами (из её объяснений я понял, что паста — это макароны). Она рассказывала, как они пели на кухне у неё дома во время уборки, как обсуждали мальчиков, пока были подростками. Мне хотелось улыбнуться, но я себя остановил. Ещё один тёмный день. Опять дождь за окном, и опять сухая работа над бумагами…

***

Лили. Я чувствовала, как кто-то тащит меня на руках, но не могла открыть глаза. Усталость пробила меня насквозь, и, кажется, не только она. Мне было холодно, до жути холодно. Я думала сначала, что умерла. Я была вся в грязи. Открыв глаза, я увидела только лес и чью-то спину, а в его левой руке — мой рюкзак. Я хотела что-то сказать, но в горле было не то что сухо… я даже не знаю, как объяснить. Я не могла даже сглотнуть. Из меня вышло только что-то похожее на хрип. — Ещё немного. Потерпи… Голос был как в тумане, или мой мозг настолько отказал, что я просто не могла ничего распознать… И я снова отключилась. Открыв глаза, я увидела яркий свет и два склонившихся надо мной лица. Чуть сильнее раскрыв глаза и попытавшись сфокусироваться, я увидела шокированное, но радостное лицо Ханджи и рядом — мокрого Майка. Тогда я поняла две вещи: первое — меня нашёл и донёс Майк; второе — всё-таки, вернувшись сюда, меня помнят, и это не то, что было в моём времени. В голове хотели пронестись и другие мысли, но я мигом их отбросила. Ханджи что-то сказала Майку и указала указательным пальцем на рот: «Молчи». Майк кивнул, а Ханджи сразу после этого протянула мне трубочку от капельницы. Я почувствовала вкус воды и стала жадно пить. Когда я остановилась, уже могла что-то выдавить из себя, но мой голос явно был похож на голос зомбаря. — Привет… — Не напрягайся и не говори лишнего. Просто кивай «да» или «нет», ладно? Я кивнула. Мне было страшно подумать, как я выгляжу, раз она такое говорит… — Ты решила сбежать из-за слов Оруо? Я отрицательно покачала головой. — Ты помнишь, сколько пролежала в лесу? Я снова покачала головой, а потом пожала плечами — мол, не знаю. Ханджи посмотрела на меня скептически. — Ханджи… я могу говорить. Всё хорошо… И тут я ахуела от своего голоса… Точнее, от того, что его буквально почти не было. Это была смесь хрипа, шёпота и деда, который курит 60 лет сигары. — Я помню день, когда появилась тут. Во вторник. — Лили… сегодня пятница. Ты пролежала в лесу под ливнем без сознания три дня. Боюсь представить, насколько сильно ты заболела. Тебя лихорадило, температура… Мы сбили её, и я поставила физраствор, чтобы ты лучше себя чувствовала, но тебе надо поесть… помыться, переодеться и реально отдыхать. — Кто ещё знает, что я здесь? — Пока никто. Только я и Майк, но он пока будет молчать. Главное, чтобы тебя не увидели тут наши раненые — они сразу доложат. — Который час? — Уже девять. Как раз ужин. Пойду раздобуду что-то для тебя… Встать сможешь? — Да… Я хочу в душ… Сними катетер. — Уверена? — Да. — Хорошо. Против мнения такого врача не пойду. Ханджи сняла катетер, и я аккуратно встала с койки. К счастью, в папином рюкзаке была немного одежды. Я схватила что попало под руку и пошла в сторону душа при лазарете. Помывшись, я оделась и поняла, что на мне сейчас самый интересный лук из всех возможных в этом мире: кружевное бельё, огромный широкий свитер и велосипедки. Я заправила края свитера под шорты, аккуратно поправила его, посмотрела в зеркало и обалдела — выглядела я почти мёртвой. От переизбытка действий снова начало тошнить и кружиться голова. Я прилегла, чтобы снова не упасть в обморок.

***

Ханджи. Я поднималась в сторону столовой. Там все уже ели. Я подошла тихо и взяла две порции — себе и Лили. Как вдруг на моём плече легла тяжёлая рука. — Зачем тебе две порции? Ты не ешь так много, я тебя знаю. — Нужно раненому отнести. — Не пари чушь. Криста лично всем отнесла еды. Говори, кому. — Никому, Леви, мне пора. — Если ты сейчас не ответишь, я без колебаний отдам тебя на корм твоим же титанам. — Давай отойдём. Я отвела его в сторону, максимально далеко от всех. К счастью, оглядевшись, я не видела никого из 104-го или элитного отряда Леви. — Быстрее, четырёхглазая. — Лили вернулась. Его глаза округлились, зрачки сузились. — Леви, давай сегодня, на ночь глядя, не будем тревожить ни её, ни других. Я прошу тебя. Леви, казалось, меня не услышал, но всё равно кивнул. — Где она? — Леви… — Я сам найду. — Стой, ладно. Пошли со мной. — сказала я, остановив его за руку.

***

Лили. Спать уже не хотелось. Я смотрела в потолок, когда дверь быстро открылась и туда резко вошёл Леви. Он окинул меня взглядом, будто для удостоверения, что я жива. В глазах была злоба, может, даже ненависть, но его ресницы подрагивали не от этого. — Поешь, потом поговорим. Он вышел так же быстро. — Лили… извини… я по-другому не могла, — бросила Ханджи. — Всё в порядке. — Поговори с ним. Он тебя больше всех искал… — Конечно… «Больше всех искал? Я думала, он ненавидит меня…» Я поела нехотя, и Ханджи открыла дверь, впуская Леви. — Выйди и оставь нас вдвоём, четырёхглазая. — Леви… не дави на неё, я прошу тебя. — Выйди, я сказал. Я посмотрела, как Ханджи удаляется. Дверь закрылась. — Соизволила вернуться? — Он смотрел едко. Но как же я по этому скучала… Я смотрела на него молча, изучая каждый угол его лица. Он молчал. А потом добавил: — На вопросы, если не знала, отвечают. — Да, я решила вернуться. — Дура. — Почему? — спросила я это почти нежно. — У тебя был шанс остаться там, жить припеваючи в нормальном мире. — Нет, — он перебил меня. — Да! — НЕТ! Я потеряла всё! Я вернулась туда! У моих родителей другая дочь, моих животных нет, МЕНЯ ТАМ ВООБЩЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ!! Я… я потеряла всё! Я нашла и дом Ангелины — у неё та же ситуация. Но самое главное, что я осознала, — то что я потеряла, это подругу. И вас… Я — дома. Это мой дом. Вы не представляете, с каким страхом я возвращалась сюда! Я думала, что будет так же, как в моём реальном времени, что будет другая Лили! Что моя лучшая подруга, которая мне как сестра, меня не узнает и будет сидеть с другой мразью! Я видела, как моя мама с любовью на неё смотрела!.. Но я была так счастлива, когда увидела, что меня ЗНАЮТ… Из моих глаз впервые за всё это время брызнули слёзы перед кем то. Леви молчал. А я сама не понимала, почему плачу — от счастья или от усталости. — Эй… — его холодный голос ударил по ушам. — Что «эй»?! Я не выскочка, как сказал Оруо! Я просто хотела домой! Обнять родителей, танцевать и работать! Я тоже человек, я не железная! Леви слушал. Он аккуратно сел на койку с моей левой стороны, а я просто зарылась руками в завязанные в пучок волосы — хотелось их вырвать к чёртовой матери. Он осторожно положил правую руку на моё правое плечо, а второй убрал мои руки с волос, потянул к себе, чтобы я улеглась на его плече. Он обнял меня крепко, положив свой подбородок мне на голову. Его плечо меньше чем за три минуты промокло от моих слёз, но мне стало так легко. Впервые за всё время кто-то меня поддержал. Без лишнего. Просто был рядом. Просто дал побыть слабой, выплеснуть всё, что накопилось. Казалось, это всё, что мне нужно было… Сильное плечо рядом, которое разрешит поплакать. Через время я уже не плакала, только импульсы тела давали понять, что у меня была истерика. Он чуть отстранился. — Тебе легче, Ведьма? Я посмотрела на него впервые иначе — без маски. Мои глаза засверкали, брови чуть приподнялись от переносицы. Я улыбнулась, кажется, впервые за всё это время так чисто и искренне, как могла. Руки сами потянулись, и я порывисто и крепко обняла его за талию, утыкаясь в грудь. — Я так скучала по этому… Он замер, но через миг его руки легли на мою спину, обнимая в ответ. — Что я могу для вас сделать в знак благодарности, капитан?.. И извините за порыв… Он приподнял меня за плечи, чтобы я могла смотреть ему в глаза. — Я хочу увидеть твои волосы. Распущенными. И чтобы ты мне приготовила чай. Когда станет легче. Я замерла. — Сейчас..? — Да, — сказал он чётко. Я колебалась внутри себя, но всё же потянулась за резинку. Волосы растеклись по плечам, спускаясь до конца, чуть падая на колени. Его взгляд скользил по волосам с интересом, а потом устремился на мои глаза. — И вправду ведьма. Не видел ещё таких длинных волос, даже в городе. Они очень красивые… — он потянулся рукой к пряди и взял её в руки, чуть лаская между пальцев, будто пробуя ощутить. — Почему ты их прячешь? — У вас даже волосы Ангелины считаются длинными, не то что мои… Мне не хотелось бы зависти или чего-то другого… — Не думай даже об этом. Ты очень красивая. — Последние слова ему давались с трудом, и он говорил их медленно, с паузами, будто боялся самого себя. Я посмотрела ему в глаза, бегая от одного к другому, словно ища ответы, но я просто сказала: «Спасибо». — Не скрывай больше свои волосы… — бросил он. — Хорошо… — ответила я смущённо, но уверенно. Мы болтали ещё немного. Его глаза почти всё время падали на мои волосы и лицо. Я даже и подумать не могла, что он окажется таким интересным собеседником. Через время он сказал мне отдыхать и что завтра ещё встретимся. — Леви… то есть капитан Леви… Господи, извините… я забылась… — Всё в порядке… Что такое, Ведьма? — сказал он уже почти у порога. — Останьтесь со мной, пожалуйста… пока я не усну… Я не хочу оставаться одна. — Темноты боишься? Я думал, ведьмы ничего не боятся. — Не боюсь… просто… — он снова перебил меня. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Не нужно продолжать. Я посижу. Мне стало до безумия тепло в груди от того, что есть кто-то, кто по-настоящему меня понимает. Я подвинулась почти впритык к стене, освобождая место, чтобы он сел или лёг. Он сел на кровать, а я начала засыпать. — Спасибо. — За что? — спросил Леви. — За всё. За то, что оказались рядом, когда мне это было так нужно. С этими словами я начала засыпать, а он так ничего и не ответил. Перед тем как провалиться в сон, я почувствовала очень лёгкое и нежное касание своей щеки. Он убрал прядь волос с моего лица, ещё немного погладил волосы, и я уснула. Проснулась я одна, но на кровати заботливо лежал мой подик. Я наконец-то чувствовала себя прекрасно. Встала и подошла к зеркалу, вспомнились его слова… Я расчесала волосы и так и вышла на завтрак. Не успела я выйти из палаты, как меня встретила Ханджи. — Господи… какая ты… — она искала подходящие слова. — Какая? — я улыбнулась ей. — Другая… — Я приму это за комплимент. — Конечно, это комплимент… А ты куда это собралась? — На завтрак и тренировку… — я посчитала её вопрос глупым. — Ты что, ненормальная? Нет. Тебе тут лежать ещё минимум дня три. И желательно, чтобы о тебе не знали — меньше беспокойства будет. Я сама принесу тебе завтрак, а ты иди и отдыхай. — Ханджи, я помру со скуки. — Что тебе принести? Мы едем на рынок закупаться. — У меня нет денег с собой, Ханджи. — Ну, во-первых, я не спрашивала про деньги, а во-вторых, они у тебя есть. — Что? — Ты официально наш врач. Ты столько жизней спасла, тебя люди благодарили, и зарплату выдали раньше. Мы её не трогали. — Эм… я… купи ниток для вязания и спицы. Я что-нибудь свяжу. — Ты умеешь вязать? — удивлённо спросила Ханджи. — Да… с детства. — Это… хороший навык… — Чёрную нить. Если не будет, то тогда белую, тёмно-серую или коричневую. — Хорошо. Я вернулась в палату в ожидании завтрака и закурила. Ханджи никогда не была против этого и даже сама попробовала. Конечно, как некурящая, она это не оценила, но послевкусие ей понравилось. Но дверь в палату открыл Леви. Я задержала дыхание. — Доброе утро. Я молча кивнула ему. — Даже не ответишь? — Кажется, он понимал, но ему было забавно наблюдать. — Выдыхай. Или ты думаешь, я просто так его оставил? Я выдохнула, дым рассеялся по комнате. — Спасибо, капитан Леви. — Ешь. Тебе нужны силы. Я взяла тарелку каши и стала её ковырять, пока Леви пил свой чай. — Кто-то ещё знает, что я вернулась? — сказала я, глядя в тарелку. — Пока нет. Вечером сообщим, но подпускать пока не будем. — Почему? Ханджи уже перебарщивает. — Это моё решение. — Причина? — сказала я, впервые взяв ложку в рот. — Ты слаба, и тебе нужен отдых. А они нападут на тебя, как дикие звери. — Хотя бы Ангелина… — Тем более она. Это не приказ. Я просто хочу, чтобы ты пришла в нормальную форму. Пойми, ты трое суток провалялась как дерьмо на земле, и, по словам Ханджи, выглядела ты так же. Наберись терпения и дай организму восстановиться. — Кто бы говорил, — пробубнила я себе под нос, еле слышно. Казалось, даже я себя не услышала, но он, конечно же, исключение. — Я — это я. В этот момент так и хотелось его передразнить, но я сдержалась. — Вы носите свитера, капитан? — перебила неловкую тишину я. — Смотря какие и в каких цветах. — Ну, вы скажите… — Зачем? — Просто любопытно, да и разговор хочу поддержать. — Свитера в целом не очень люблю. — Ну, может… водолазки? — Это уже лучше, — он продолжил. — Главное, чтобы не было слишком натянуто на шее и ткань была удобной. Насчёт цветов… чёрный, белый. — Понятно… — А ты, я так понимаю, любительница свитеров, да ещё и на 10 размеров больше? — он указал на мой свитер пальцем, водя им вверх-вниз. — Ну, зато удобно. Он лишь едва приподнял бровь, показывая, что ему интересно. — Нравится мешковатая одежда? — Не знаю, зависит от ткани и самой вещи… Например, я не люблю облегающие штаны. — Да, я заметил с первого дня. Ты ни разу не надела форменные штаны. Я лишь улыбнулась, всё так же глядя в тарелку. Мы ещё немного поболтали об одежде. Оказалось, что у нас схожие вкусы, и мы оба любим классику. Но один вопрос крутился у меня с самого начала. — Капитан, почему вы принесли завтрак мне? Вроде за ним пошла Ханджи. — А кто сказал, что только тебе? Самонадеянно, не думаешь? — Ну, вы поняли. — Хотел проведать, удостовериться, что всё в порядке. — Значит, всё-таки только ко мне. «Я подловила тебя, ха», — пронеслось в голове. — Допустим, только к тебе. Что с того? — Ничего… Спасибо за заботу. Я ожидала, что он ответит, что это не забота, или что-то в его духе, но он молча кивнул, глядя перед собой. — Вы сегодня едете на рынок, да? — Ханджи сказала? — бросил он, возвращаясь к прежнему состоянию. — Да. Кинула я. — Едем. Нам нужны некоторые припасы. Ты чего-то хочешь? — Нет-нет, я уже попросила Ханджи. Он резко повернул голову, глядя мне в глаза. — О чём? — Ой, по мелочи. — Не хочешь говорить, потому что попросила прокладок? — Боже, нет! Если мне будут нужны прокладки, я наверное любому сообщу. Да и в штабе об этом думают, так что покупать лично нет смысла, только если по назначению врача. — То есть тебя? — То есть меня, да. — Тогда что ты попросила? — Я тут на три дня. Мне нужно не сдохнуть со скуки, поэтому попросила кое-что, что не заставит скучать. — Ханджи запорет то, что ты попросила. Она не понимает ни в чём толк, кроме своих титанов и экспериментов. Скажи мне, я сам куплю. Не скажешь — заставлю Ханджи. — Нитки для вязания и спицы, — сказала я, отводя взгляд в сторону и понимая, что не отвяжусь. — Поэтому спрашивала меня насчет свитера или водолазки? Сшить хочешь? — Последняя фраза была сказана в другом тоне. — Думала, почему бы и нет… но если вы против… — он перебил. — Я не против. Будут тебе вечером нитки и спицы. — Спасибо, капитан Леви. — Леви. Просто Леви. — Он сказал это, чуть поворачивая голову от меня. Я замерла, хотелось услышать это ещё раз для подтверждения. — А как же устав? — Ты не солдат. Но если тебе комфортно среди других назвать меня «капитан Леви», то хорошо. Мне плевать. — Да, я… как-то… — я не могла подобрать слов. — Мне не принципиально. Просто что подумают другие? — Подумают, что ты врач, а не солдат, а значит, имеешь полное право. — Пойдут слухи, — сказала я, доедая последнюю ложку. — Не пойдут. Не посмеют. Ты доела? Ложись отдыхай, а лучше поспи. Я вечером зайду уже с нитками. Моблиту передам, чтобы принёс тебе обед. Он встал и молча направился к выходу, но у порога я его остановила. — Спасибо… Леви. — Я старалась не акцентировать на этом, но вышло не очень. — Отдыхай, Ведьма. Он вышел, скрывшись за дверью. Кажется, будто прошла вечность после ухода Леви. Скучно было пиздец. И вот наконец пришёл Мобит с порцией еды. Он зашёл и замер. — Привет. — Увидев его лицо, я приподняла бровь. — Что? — Не верю своим глазам… Я думал, капитан сошёл с ума, а сейчас кажется, с ума сошёл я… Он медленно подошёл и положил обед на тумбочку. — Не смотри на меня так, Моблит… Он смотрел испуганно, шокированно и явно старался сдержать дрожь. — Извини, просто… — Просто что? — перебила я его. Он молчал, подбирая слова. Вдохнул побольше воздуха и на одном дыхании всё выдал: — Ну, не верил я всю жизнь в ведьм… Не верил, когда Ангелина сказала, что ты вернулась в своё время, — это же невозможно! Я думал, ты просто струсила и сбежала. А когда я перечитывал твои бумаги… то поверил. И вот ты стоишь передо мной. Передо мной настоящая ведьма… Я не понимаю, почему все так спокойны! Я один тут понимаю, на что вы способны?! — ПХА-ХА-ХА, Моблит… успокойся, я тебя не съем. Он улыбнулся. — Это успокаивает… хах. — Я ем только детей, — сказала я с мрачным лицом. Улыбка с лица Мобита медленно сползла, и вот мы смотрим друг на друга в тишине. Я улыбнулась и засмеялась от души, понимая, насколько он испугался. — Да ну тебя, не шути так, Лили! — А-а-а, боже…видел бы ты своё лицо… — Бросила я смеясь. — Иди к чёрту. — И пойду, там мой дом, — сказала я, улыбаясь. Мобит лишь закатил глаза. Я была рада тому, что теперь ему хоть чуточку спокойнее со мной. Но всё же ему хотелось уйти. Он пожелал мне приятного аппетита и скрылся. Пока я ела, я думала. А ведь он прав… Не во всём, но прав. Нужно вернуться в форму. Может, это как-то поможет против врагов? Я долго думала над тем, какой ритуал, что я могу придумать… Как использовать свой главный навык? Время благодаря этому протекло молниеносно, и дверь открылась. На пороге был Леви. В костюме… В этот момент я возненавидела себя за то, что таю по мужчинам в костюмах. Моё лицо нужно было видеть, потому что описать его было невозможно. — Моблит принёс еды в обед? — отрезал он на пороге. «Ни привета, ни минета…», — пронеслось в голове. — Ни «здравствуйте», ни «до свиданья»… — Ты ответить можешь? — Принёс. Он кивнул и зашёл внутрь. «Боже, какой он секси в костюме…» — Вот, держи. — Он протянул мне белые нитки и спицы. — Белые? — Ну, ты же мне шить будешь. — Всё, всё, молчу. — Как чувствуешь себя? — Он сел на стул, чуть оттягивая штаны. Я сглотнула. — Намного лучше. — Всё равно выглядишь паршиво. — Классные комплименты. Всю жизнь их ждала. Он посмотрел на меня чуть более грозно, но холодно. — Пошутить нельзя? — бросила я. — Можно. — Ну вот и всё. — А, кстати… мне нужны твои размеры. Ты можешь встать, пожалуйста? Он встал со стула, и я тоже потянулась встать. Ноги всё ещё были ватными, и я с трудом приняла сидячее положение, а потом попыталась встать, но это выглядело убого. — Тц, сиди. Я посмотрела на него. Он резким движением поднял меня за подмышки и поставил спиной к стене, чтобы была точка опоры. Я старалась держать невозмутимое лицо, но мои красные щёки, как помидоры, явно выдавали меня. Но, кажется, ему было плевать. — Спасибо… Сними пиджак, пожалуйста. Он снял пиджак, а глаза были устремлены прямо в мои. «Ну ты и гнида, Леви», — так и хотелось ему это сказать. Я осмотрела его плечи и сделала примерные замеры на глаз. После чего он помог мне обратно лечь. — Всё же ты очень худая… — Леви, я не больна. И вроде фигура нормальная. — Просто я не привык к такому. — К чему «такому»? — К таким весам у девушек. — Ну, извини, я в жизни не собиралась и не собираюсь весить под 60. — Почему? «Глупый вопрос, конечно, но ладно, они в этом времени все со своими тараканами…» — Боюсь, мальчики не поднимут, — отшутилась я. Мне не хотелось, чтобы он знал истинных мотивов. — Значит, найди себе мужчину, а не мальчика. — Его слова вышли легко, но в них было очень много смысла. Я молчала и смотрела на него как баран на новые ворота. — Я серьёзно. Зачем тебе какой-то сопляк, который ни на руки не поднимет, ни защитить, ничего? Я смотрела и просто хлопала ресницами. Казалось, ещё немного, и я на них взлечу. — Я за тебя помолюсь… — с тем же лицом я смогла из себя выдавить только это. — Что, прости? — Ничего… Он окинул меня взглядом, полным холода и интереса. — Отдыхай. Мне пора, надо с Ханджи рассказать о том, что ты тут. — Да… да, конечно. Я всё ещё не могла отойти от его слов. Он скрылся за дверью, оставляя меня наедине со своими мыслями.