Совещание

*** Ботс Летв потянулся, разминая затёкшую спину и плечи, поморщился: роботов не спасало наличие проводов, разных плат и механизмов. Наоборот, долго работать у компьютера вредно: начинает переглючивать, то древний вай-фай пытается прорваться, откопанный каким-то старшим евреем на отдалённых астеродидах, то опять очередная нейросеть-подросток в виде аниме-девочки будет домогаться. Ну, что поделать, если он красивый? В мозгу стоял запах шашлыка, сыра и домашних котлет от бывшей жены Карина: сложная тема всё это. Летв задумался, уронив голову за спинку кресла (иногда недолюбливал эту писанину и перевод свой). Не все могут иметь общих детей, когда высокая степень клонированного родства. Там, с одной стороны, рекомендации врачей, генетиков, а с другой — борьба структур, у кого кристалл поважнее, у кого вес сильнее. Абсурд. Исключение при такой степени — роботы. Они на каком-то, лично Летву неизвестном, уровне меняли геном, делая более разнообразным. К счастью, изменения накапливались. — Да, потеряли мы... В дверь отсек-каюты кто-то постучался. Слышно плохо. Инструкция требовала вооружиться и встать в сторону, что и сделал. Стук повторился. Но неизвестный молчал. Гермодверь начала открываться: Летв про себя разозлился. — Вот же грень! — шёпотом сказал, наматывая крашенный в шатен и снова пересушенный краской волос. — Полная греня! Рывок. Повалил. Заломил руку одним движением и открыл рот, но не растерялся. Выпалил: — Ты чё один по отсекам шляешься? Гэрей? На полу, куда не доходил свет, сидел Верховный Председатель, потиравший связанные руки. Летв насторожился. Приказал, приставляя выдернутый кристалл из-за пояса, и, только увидев нужную последовательность всполохов, выдохнул, садясь рядом. — Зачёт, — смеялся тот, — хотя... Робот со смешком смотрел на озорной блеск в глазах уважаемого человека в ГалЭкС, своего, ставшего им вопреки, и принципиально перешедшего на их звания: —...дверь, смотрю, не закрываешь, манже? Действительно, не заблокирована. Вообще странно: Карин ж последним. Забыл? За ним такого и в бытность младшим евреем не водилось. Полубот, опускающий приставку «Бот-», отличался дотошностью.  Это наводило тоску: трудоголизм добелажелеза и упорство, пока софтина в башке не отвалится множественными ошибками ядер. И гордость да, но переживания больше — заглушал? Ревновал друга? Обижался? — Грой? Твар'щ Главц Верховный Председатель Грой Пе, разрешите обратиться? — обратился Летв по форме. Поздний вечер начала второй декады декабря. Люди во всю готовятся к Новому году, несмотря на цифры, давно начавшие сорок пятое тысячелетие: праздник нравился многим. Это история. Это связь с прошлым. Это точка отсчёта, кроме времён клонов, поколений и эпох. По дальним отсекам ходить опасно: тут бывают прорываются молэки-террористы (молэкини их ожидают снаружи или координируют издалека), залетают неизвестные науке существа, к тому же облученные внешней средой. Иногда осознавшая себя техника, зачем-то сбежавшая восвояси. Не всегда такое заканчивается хорошо: шрамы горят очень долго. Стены, к счастью, тут толстые. Иногда это, к сожалению. — Валяй, — Летв отмер и помог Грою подняться: в их жестах сквозило почти двадцать лет совместной службы, — ручаешься за него, манже? От такого внимательного взгляда Верховного мурашки по коже и какой-то трепет — он как старший брат (в некоторые века был бы отец), ещё один, названный, после Карина и бывших евреев из родного сегмента (которые давно Комки, кто-то и вовсе до Капка дослужился).  — Ручаюсь. Молчали. Проверить стоило. БАХ! Стукнула гермодверь — эхо по пустым отсекам ходило ещё долго. Насторожились. Крик. Тонкий и отчаянный. Точно голос молодой женщины. — Я знаю, где это... Летв напряг свой аналитический мозг, вспоминая план корабля — его родного. Уходил работать сюда — в свою старую отсек-каюту — другие мало что трогали. Книги...мысль кинжалом поразила. Переставлены. Верховный понял это чуть раньше и толкнул подчинённого: — На пол! — едва успел, пуля, ускоренная телекинетическим кристаллом достаточно высокого уровня, прошла там, где миги назад была голова Летва. — Слева...давай! Прыгали, как два кота. Робот понял: «Не будь здесь Гроя, полёг бы я прямо в...это не просто противник! Только кристалл Главца, вон, справился...». Носимые они, во-первых, не бесконечны и теряются, а во-вторых, до остальных надо добраться, да, и смысл?  Огонь и воздух? Армеец, что ли? Кто на них напал? *** Общая тревога закончилась только пару часов назад. Летва всё ещё потряхивало. Около него возился друг, умело знающий, как подлечивать роботов, да и сам полубот. — Ами, мне хватит, — на дне сознания бродила мысль, что может оказаться предателем, но удавалось задавить, натянув сначала вежливую, потом смущённую улыбку. — Как сам? Тот не поверил. Летва таким холодом обдало, что аж металл в костях заныл. Сердце вспомнило, что оно — программа, и отправило десятки багрепортов, мгновенно нагружая систему. Мушки перед глазами. Тошнота. Слабость. — Друг, — Карин всегда так: то вьётся, то прямо подчёркивает, что они коллеги, а не друзья, всем, кто готов слушать. Иногда это забавляло, а порой цепляло, укалывая остротой; было ещё что-то, до чего догадываться вообще не стоило. — Подозреваешь? Сказать? Нет? Баг прошёл, но ядро периодически сбоило и мешало думать, выдавая чистую правду. — Что бы сам подумал, Ами, — Летв смутился и опустил глаза к полу, — важная дверь не закрыта, кто-то в каюте и засада. Меня бы не спасли, если... Карин поднял руку. Ну, вот опять! Присел рядом и обнял, пряча взгляд где-то около шрама на шее. Плечи его вздрагивали. — Ну-ну, ты чего? Всё ж хорошо! В таком виде их и застала начальница, велевшая идти спать. Да, они спали здесь. Иногда временно жили, а кое-кто (загадка с приставкой «Бот-» так и осталась для Летва загадкой) постоянно. У кого либо дома не было вообще, либо возвращаться некуда: пожар, метеорит, ПИКНАРС, плохие воспоминания или просто: служба стала домом, а родной корабль — семьёй. Отсек-каюты комфортны. Закреплялись на постоянку, кроме гостевых и временных. Было многое: зал, тиры, комнаты отдыха, общие рабочие комнаты, бассейн, кинотеатр и даже небольшие спортивные поля, обычно занимаемые футболистами, регбистами, бейсболистами и настольными теннисистами. Иногда могли в крикет сыграть или в мини-гольф. Для баскетбола и волейбола потолки низковаты, в отличие от остальной части кораблей. Но там и не поиграешь. У Летва с этим примерно странно. Дом-то был. Формально. Но по факту там он не жил, сдавая соседке по лестничной клетке — Старжее Васильевне Кларц. Она дорабатывала свои последние несколько лет, когда он пришёл юнэком. Потом ушла на пенсию и тоже пускала квартирантов. Но проблема. Бюрократическая. Дом приписан к полиции. Менять на что-то робот отказывался. И с окружающими сложились весьма тёплые отношения... — Пойдём, Ами... Друг успокоился, но его ещё трясло. Глянул странно. Улыбнулся. — Пошли, манже. *** Поймали ни кого иного, а бывшего первого генерального хранителя двух стихий, с позором выгнанного несколько месяцев назад из Министерства. Шум был знатный. С таким званием (третье по старшинству снизу, но начального уровня) и в Министерстве — так называемая «аристократия»: потомки очень влиятельных военных и членов их семей. Болезненно воспринимают любое пятно на репутации и всё, что таковым посчитают. Естественно, не справился б один: Верховный-то едва-едва, пропустив парочку атак, а его звание (армейское, на которое аттестовался) повыше — второй генеральный хранитель двух стихий, но то ли привычка ассоциировать себя с ГалЭкС, то ли напряжение из-за предновогодних потогонок и эффект неожиданности сыграли злую шутку. Валялся сейчас с мигренью от головокружения — огонь и воздух — смертельная комбинация. Зачем опальный лично попёрся? Невиданная наглость. Для чего? Спустя время — сообщение: недавняя девия — млажения рулевая Ваиса, погибла. Её крик слышали. Стало муторно: весь отсек знал, что нравился ей Верховный — не скрывала этого. Пыталась делать намёки и оказывать знаки внимания, но держался тот почтительно-отстранённо. Летв догадывался, почему...и возраст, и любил другую, и редколюб по жизни. Слухи не остановишь. Гласили, мол, терял как женщин, так и мужчин. Верить ли? Материя знает! Тёмная! Однозначно: проблемы с доверием. Дежавю: похожи братья по несчастью. Самого Летва повысили из старшего еврея резко до комка после серьёзной травмы. Дошёл до старшего капка, лишь приписка младший комл раздражала: корабль покидать не хотелось. И последние пару лет, как день сурка — бесконечные аттестации.  Спал робот смертельно мало, пока из Центра не вмешались, давая полноценный отдых. — Привет, манже...др...дор...доброе утрой! Тьфу, ха-ха... Верховный стоял, морщась и опираясь на косяк. В больничной пижаме, сжимая в руке стаканчик с кофе. Его волосы растрепались, напоминая разодранное чокнутыми киберворонами оптоволокно. Под глазами — круги. — Гэчек...герже...гэрей, — Летв во все глаза удивлённо рассматривал одну из самых загадочных персон Министерства с генеральским званием, двумя, если точно, и сержантским полиции, — тебе разве можно? Грой ухмыльнулся, но внезапно весёлость сдуло, обнажив скорбь. Плечи опустились. Голос стал ниже. Интимнее. Злее. Тягучее. — Какой она была? Ваиса? Ваиса Дорн... — зачем-то добавил, акцентируя на фамилии давней министерской крысы и по совместительству неформального лорда: Кассиуса ван Дорна. —...она, а я думаю о политике. Пауза. Стоило рассказать. Нет, тот не был влюблён и даже не заворожён. Жаль просто. Очень жаль. Какой? Смешливой и одновременно дерзкой, вечно наматывающей крашенную в жёлтый чёлку, упирала руки в боки, когда они её наказали и заставили мыть стены сегмента за матерные антиминистерские высказывания. Отчаянной. Грустной. Отверженной матерью. Щётки ей так и не дали: потом сжалились, пошли помогать. У неё из-под боковых прядей торчали не то перья, не то лохмы ядовито-оранжевого вместе с чёрными. Любила слушать музыку, делая вид, что играет на воображаемой гитаре, неплохо исполняла джаз и регги, причём на давно исчезнувшем вживую английском (поддерживали искусственно на академическом уровне, чтобы не потерять часть истории, а, может быть, надеялись когда-нибудь отыскать среди холодных звёзд хоть кого-то), лепила из пластика, танцевала и работала блестяще. С её умениями для рулевой высоко поднялась, ловко выполняя свои обязанности, тем более после декрета. Могла сделать карьеру любого менеджера, что предлагали в Гражданском кластере, но, как говорила сама, предложить-то предложили, а с жильём, страховкой и дальнейшим образованием — не очень. В колледже, приписанном к ГалЭкС, делала большие успехи. Стала девией, едва исполнилось шестнадцать. Поступила в восемнадцать и встретила парня (одну шестнадцатую бота). У них родилось два сына. Погибла в двадцать один, а ведь могли еврея дать...пока младшего. К сожалению, муж Ваисы погиб раньше. Мальчикам чуть больше года. Решался вопрос об их судьбе. ***