Совещание

*** Лишь угроза потерять землян заставляет ускориться — они едва не теряют сначала Березина, а затем Белую: её вовсю защищал молодой и очень дальний родственник Карина — кареглазый мулат с примесью ботоидности и потомков клона с генетикой Тихонова. После успешного чудесного спасения их даже видели вместе у набережной. Кормили рыб. Верховный лишь качал головой, напоминая о неизученности механизмов записи. — Зря ты так, — Летв смеялся над предупреждениями, — эти запреты — фикция, гэрей! Грой обернулся, рассматривая молодого друга вполоборота. — Да? Присмотрел кого? — Нет-нет, — часто-часто моргал робот, — скорее: она меня!.. Я серьёзно, гэчек! Но Грой уже хохотал в полный голос, запуская пальцы в волосы. Смотрел вниз на Москву. Дневную Москву. Древнюю Москву: отличие от копий, особенно на астеродиде ДЁ. И даже почти не холодную. — Ха-ха. Хоть бы подарок подарил, манже! Мы ж восьмого прибыли...домогается? Боишься? Летв опять вздрогнул от порой прямолинейного начальника и его умения выцеплять факты. Взглянул в отсветы, бликнувшие. Скоро солнце (в этот раз то самое) сядет. — Мне кажется, Твар' Глави, или мы...одинаковые, — передёрнуло, — но...проехали, — он махнул рукой, — ведь так? Грой кивнул. Информация интимного характера в Обиталке: предмет дебатов. — Наследие? — удивился Летв. — У нас вообще чистые есть? — Старший капк, он же младший комл, Ботс Летв, не говори так, будто все остальные грязные... Чего-чего, а речевых паразитов Верховный терпеть не мог, особенно в такие исторические моменты. Негоже считать абсолютных людей чистыми, находясь на Земле в прошлом. Только как кулуарную шутку, а шутки сейчас неуместны. Да, и не такие. Возможно, что просто боялся появлению и проявлению у своих идеологии ПИКНАРС? Самого иногда эта привычка бесила, будто он борец за социальную справедливость из двадцать первого, увиденного собственными глазами. Но страх из детства сковывал. Уместно пресечь. Иногда со слов начинается. — Побуду фриком с должностью. Лучше. Действительно лучше. И не раздражало, что считают странным и многословным. Это плохо? *** Амелина проснулась в своём кошмарном воспоминании, но тут стоял Круглов и ухмылялся. Всё плыло. Пахло пылью и почему-то потрескавшейся кожей и странной затхлостью хай-тека: ещё не приходилось встречать этот стиль в упадке. Страшно. Чёрно-белые, будто смазанные кадры в реальной жизни — дёргались вокруг глаз, ложась кривыми отсветами искажённого неона. Змеями выползали ужас и жуть. Дальше коридора ничего не было. — Вы не он! «Круглов» мерцал-мерцал и обернулся ей самой: Оксана ойкнула, закричала и попятилась. Комната окрасилась в ярко-розовый, а затем замигала, будто под сигналами всех служб разом. На лице двойника заиграла улыбочка. Писк вокруг нарастал, обороращиваясь волной (как цунами) электрических чувств и перегрузки. Словно что-то извне пыталось пробиться. Клоны стали множиться, демонстрируя Часы Судьбы: возможные вероятности возможных вероятностей. «Маньячки. До единой! Все!» — Ты одна из нас, — вещала её копия-синий чулок с неотстирывающейся кровью на горле водолазки, — не так ли? Не так ли, Оксаны? Те закивали, а синий чулок, поправив строгие очки, делавшие похожей её на персонажа ситкома, усмехнулась. Холодной улыбкой. — Не-е-ет!!! Я, — Оксана внезапно вспомнила глаза раненного, возможно навсегда, робота из будущего и улыбнулась внезапной мысли: «Такой же, как я?», — не вы. Копии, продолжая показывать самих себя, кинулись её душить. — Зря, — продолжала синий чулок, — ты не была отомщ... Видение пропало. Кристалл в руке неизвестного ярко светился, точно школьное пособие из учебника — с номерочками — как лабораторная работа. Замахнулся. И...Летв, тяжело опускающийся и берущий её на руки. — Всё хорошо, Оксана? Она слабо улыбнулась роботу, прижимаясь к его шее, пока он выносил её на руках. На улицу. В настоящее. В её настоящее. «Блин, — подумалось с тоской, — не его...», силы покинули Амелину, уступая место блаженному ничему. Ботс Летв всё заметил, грустно кивнув самому себе: первая, кто понимает. Пальцы дрожали. Рядом стоял Верховный и покуривал, искоса глядя на уже ровно дышащую Оксану в глубоком обмороке. Посмотрел на небо: далеко-далеко, точно видел сквозь звёзды и пространство единственную в мире отсек-каюту. Думал. Молчал. — Дай, — Летв подобрался, собираясь извиниться, — я... Верховный щёлкнул портсигаром и спичкой (да, он несколько ретрограден или просто стиль такой), всё ещё косился, качал головой и словно что-то высчитывал. — Валяй, — произнёс, буквально прожевав фильтр и морщась, — добро, старший капк, он же младший комл, но мы после её сигареты...переспали! А-ха-ха. Удалился, взмахнув одеждами. Летв едва не подавился дымом, оторопело смотря вслед. Это хорошее отношение, слухи или всё же овершеринг, за который гэчеку (более непринуждённое чересчур рабочим мозгом оказалось в папке «удалено») будет стыдно? «Вряд ли в первый раз они, — стыд рвался наружу, как и тогда, когда до него в очередной раз домогались нейросети-подростки, — м-да!» — Трудности. Амелина даже не спрашивала. Он помог ей подняться. Шли рядом. «Рассказать? — мысли обоих. — Надо?» — Да...ты и так знаешь, — это была обида в голосе старшего лейтенанта, — наверное... — Нет. Ботс Летв поведал про постоянные дебаты, искренне радуясь тому, что не задел чьих-то чувств. И рассказал. *** Карин бежал с докладом, проклиная то, что здесь ему категорически запретили подключаться из-за безумной архаичности систем: в ГалЭкС начальница всё бы уже знала во всех подробностях. Поворот. Стеклянные двери. Кабинет Рогозиной. — Здравья желаю, товарищ полковник, — вряд ли бы здесь оценили «тварь», да, и пришельцы просто пришельцы, а не «почти религия», — вам уже легче? И прикусил язык: не тот уровень отношений! Он чуть её старшим комлом не назвал при всех или вообще Линой, как свою начальницу, которая была его старой закадычной приятельницей и кузиной его друзей-однокурсников Инги и Олега (в Обиталке применялись как «-юродные», так и «-кузенные» названия) — Простите, товарищ полковник, — звание давалось хуже всех: ассоциация «не-свои» достаточно явная, — ваши пропали. — Кто? Рогозина прищурилась: кристалл на её пальце светился последовательностью всполохов. — Круглов, Березин, Шустов, — Аминнал напряг память, — возможно, Майский, но... Это было стыдно: с Майским они просто кутили всю ночь, после того, как удалось отбиться. Но где Майский, он не знал. Кажется, Галина Николаевна догадалась, но промолчала. Вопросов много. — Странно, не находите, — улыбнулась вдруг «она», — лететь сюда столько...с проблемами, а какой-то я вас вокруг пальца обвёл? М-м-м? Ловушка. *** Он пытал Рогозину кадрами счастливой жизни с мужем. Она пыталась звать Николая, чем вызывала ещё больше немотивированной агрессии. — Прошлого не вернёшь, — голос строг, — условия? Молэк не ожидал, хотя и благоговел перед стойкостью своих «богов». Сам, кстати, из места под названием Дами-мы-Лими, что расшифровывалось достаточно просто строчкой из песни «Молодые боги»:

Когда молодыми мы были богами

НЕ МОЖЕТ! Его «боги» оказались самыми обычными людьми, жалеющими всякое отребье. — Условия? Вам, а, может, вашей...ладно, вы за неё не отвечаете, хотя? — молэк, чей возраст на самом деле определить сложно, подошёл ближе и приподнял лицо Рогозиной двумя пальцами. — Вы знаете моё имя, не так ли, Галина Николавна? А? Она застыла, не реагируя. Никл продолжал. — А вы в курсе, что ваши сотрудники симпатизируют роботам?.. Место странное. Их тут не найдут. Никогда. Наверное. — Да. И? Простота ответов обескураживала, сводя лопатки, суставы и нервы, заставляя доказать неправду, неправильность (в том числе и суждений), свою силу и полный контроль вплоть до грязных фактов, утащенных врагами ГалЭкС и ПИКНАРС всеми более-менее грязными СМИ в Обиталке. — КАК?! Вас...ТЕБЯ ЭТО НЕ СМУЩАЕТ, РОГОЗИНА?! Она недоумевала. Спокойно относясь ко всему. Время шло. —...а этот ваш, точнее наш, Грой дал им отмашку! Сам имеет...грязь!!! Галина Николаевна рассмеялась, кривя губы. Веселье, хоть и отбирало массу сил, но помогало держаться. — А вы небось короли, да? Никл пнул её в живот. — Нет. Но в ПИКНАРС — нет этого сброда с кодом!!! Даже слегка и по чуть-чуть!!! Всех «не таких» они пускали на органы, продавали в рабство, ставили на них эксперименты, потом нелегально отправляя на отдалённые астеродиды. Некоторое руководство полисов было в курсе. *** Карину удалось увернуться. Рванул обратно, застав друга с Оксаной. Они шли о чём-то разговаривая. Летв качал головой: то ли не интересовался, то ли абстрагировался, то ли смирился. Сложно с ним. — Твар' манже старший капк, он же младший комл Ботс Летв, разрешите обратиться? Амелина остановилась первой. — Давай, — кажется, тот по форме понял, что что-то не так, — случилось? Поднялись на борт. Наконец доклад закончен. Можно выдохнуть. Усталость навалилась. Мушки и очередные баги, помимо багов, вызванных противоборством с террористом. Ноги гудели. Голову ломило. — Помочь, друг робота? Аминнал смутился, позволяя, пусть знакомой по истории и уважению, но такой далёкой женщине, позаботиться о себе. На ум пришла Сваровская. — Тебе уже лучше? — Угу, — плед колюч и приятен, расслабляет, — а...знаешь, моё имя означает, что когда-то там... — бормотал он, уносясь в далёкие времена детства и полисов гражданского кластера, где и вырос. Астеродид ЁЗ имел девятьсот семьдесят восемь полисов и номер двести сорок. Как небольшая страна с упором на науку, право, юриспруденцию, медицину, хотя чисто политически больше на закреплённых за Полисами. Калмабур (смесь каламбура, бурных чувств, старого выражения «калымить» и мема «keep calm»), как земля и Земля. Полисы есть на каждом астеродиде, но и на тех, которые приписаны кластеру. Карин совсем нищим не был, но особых связей не имел: единственный ребёнок у родителей. Мама — человек, а отец — робот. Крайне необычная ситуация. Имя Аминнал действительно отсылает к Амелиной. Когда-то его придумали их поклонники. Об этом спорили ПИКНАРСы и АДЕЛАИДА. Да, та самая организация, канувшая в лету, поэтому обитаемые (зачастую сконструированные) астероиды называются — астеродидами. Всё просто: астероиды АДЕЛАИДЫ. Организация названа в честь отважной девушки Времён Начала — Аделаиды Сколис — потомка клонов Лисицына и Соколовой. Погибла в экспедиции, успев открыть ряд важных кристаллов и разработав метод сортировки и классификации астероидов, а так же подготовку оперативников для их обживания. Последователи назвались её именем, доведя метод до идеала. Все открытые и созданные таким способом получили тег астероидов АДЕЛАИДЫ. И сократилось. Они имели связи как с министерством, так и с ПИКНАРСом (те тогда ещё казались адекватными), но в итоге двойственность сыграла против. Учёные разбрелись кто куда. Часть наработок (и кораблей) бесследно исчезла и считалась утраченной. А вот имена (иногда фамилии) Аминнал, Сколис, Данс, Белайти, Майск ушли в народ, иногда вызывая не самые приятные ассоциации. Карин уснул. — Они были вашими, можно сказать, — продолжил Летв, — адекватными фанатами, энтузиастами, с доброй памятью. Жаль... Амелина всё ещё пребывала в лёгком шоке, но быстро взяла себя в руки. — То есть вы летели сюда полтора месяца, — она загибала пальцы, — террорист три, а наши... Это снова сбивало с толку, как и то, что гренева рухлядь способна на такие шутки — по-хорошему разобрать бы корабль молэка на наночастицы. Мешало думать и вгоняло в тоску со злостью, что они тупые бездарности, по ошибке тысячелетия назад создавшие что-то случайно могущественное. Наверняка бы в стычке с теми же Штатами и Китаем, не дай бог это произойди, в XXI проиграли всухую...и то из-за банального языка и лёгкого пренебрежения к технологиям. Не об этом ли всякий раз говорит Верховный, вспоминая своё третье звание и первую работу? Полиция Обиталки будто отстала на те самые сорок две тысячи триста...а работают отлично. Отлично для тех, на кого многие чёрную дыру забили со всеми кометами. Снова тот же самый вопрос, который привёл их сюда: «КАКОЙ ДОЛБАННОЙ ГРЕНИ ЭТО ПРОИЗОШЛО?!», но Старжея Петровна более культурна. Летв схватился за голову. — Сам не знаю, — это было резко, слишком, — прости, Оксаночка... Она смотрела на него с лёгкой грустью и почти без надежды. Думала. Она понимала его. А он ничего не чувствовал. Или думал, что ничего не чувствовал? Запутался. — Ну, ты хотя бы не девочка-нейросеть. — Спасибо! Поцелуй вышел каким-то скомканным. Смущены и напуганы, и стыдно непонятно за что. — Прости, — Летв целомудренно обнял за плечи, не заводя дальше, и не хотелось, — бывает. Состояние странное: нужно наших искать, а... Она чмокнула его в кончик носа и хихикнула. Да, как поняла: осознанные нейросети — живые существа. Не вымысел. Не все адекватные. Почему-то не стала говорить, что какой-то программный шкет пытался ночью щупать мозги. Липко и неприятно. Робот догадался? ***