Я стал дворецким принца-тирана

Каэль проснулся один в комнате—и тишина ударила по вискам,как тяжёлый колокольный звон.Не та тишина,что бывает перед рассветом,когда мир ещё спит и всё кажется возможным,а мёртвая, выцветшая,будто из покоев выкачали весь воздух.Лиама не было.На стуле висел его камзол,слегка смятый,будто он накинул его и тут же сбросил;на полу у кровати лежал перевёрнутый ботинок—как намёк,что ушёл он не по своей воле или в такой спешке,что не успел собраться.Каэль резко сел,провёл ладонью по лицу,стряхивая остатки сна,и тут же вскочил,натягивая камзол.Он выбежал в коридор,не замечая,что волосы растрёпаны,а на рукаве осталась складка—всё это было неважно.—Вы не видели Лиама?!—выкрикнул он,хватая за руку первую попавшуюся служанку,которая как раз шла по коридору с подносом.Служанка вздрогнула,поднос в её руках звякнул,но она тут же выпрямилась,стараясь не выдать испуга.—Ваше величество,вы уже проснулись?Вам подать завтрак?Может, горячего чая…Каэль сжал пальцы,потом резко разжал,понимая,что пугает её,но не мог позволить себе сейчас быть мягким.—Отвечай!Где Лиам?Служанка побледнела, быстро заморгала,пытаясь собраться с мыслями.—Г‑н Лиам…я его не видела с вечера…А,точно!—она торопливо сунула руку в карман фартука и достала сложенный вчетверо лист бумаги, перевязанный тонкой лентой.—Леди Камелия велела передать вам,когда вы проснётесь.Сказала:«Пусть прочитает сразу,как встанет».Каэль выхватил письмо, пальцы дрожали,но он старался не порвать тонкую бумагу.Развязал ленту,развернул лист—и из него тут же выскользнула маленькая вещь,которую он сразу узнал: потрёпанный серебряный брелок в форме листа—Лиам всегда носил его на цепочке, почти не снимая,будто это был какой‑то талисман.Рядом с брелоком лежал клочок бумаги с адресом,выведенным незнакомым, резким почерком.Каэль стиснул кулаки,бумага хрустнула в пальцах, а в груди поднялась волна ярости, холодная и острая,как зимний ветер.—Камелия…—процедил он сквозь зубы,и в этом имени прозвучало столько горечи,что служанка невольно отступила на шаг.—Приготовьте лошадь.Немедленно—рявкнул он, уже направляясь к выходу,к конюшням, туда,где можно было сесть в седло и мчаться,пока не догонит.Служанка снова вздрогнула,но тут же склонилась в глубоком поклоне,стараясь скрыть дрожь в голосе:—А как же завтрак?Может,хотя бы глоток воды…Каэль остановился на мгновение,обернулся,и взгляд его был таким,что даже самый смелый слуга не решился бы спорить.—Я сказал—немедленно!Ты будешь перечить мне? Служанка тут же выпрямилась,ещё раз поклонилась,голос её стал твёрдым,хотя в нём всё ещё дрожала едва заметная дрожь:—Никак нет,ваше величество!Лошадь будет готова через пару минут! Каэль кивнул,коротко, резко,и снова двинулся вперёд,уже не слыша,как служанка торопливо зовёт конюхов,как хлопают двери,как по коридорам разносится приказ:«Седлать для господина!».Он не думал ни о завтраке,ни о том,что скажут гости,оставшиеся в замке, ни о том,как выглядит со стороны.В его голове стучала только одна мысль:«Я не позволю ей забрать его.Не позволю сделать из него разменную монету в своих играх».Через несколько минут он уже мчался по дороге,ветер хлестал по лицу,а в кулаке он сжимал тот самый брелок—словно это была ниточка,которая не даст ему сбиться с пути.Адрес жег ладонь,будто был выжжен огнём,и Каэль повторял его про себя,как заклинание:«Я найду тебя.Что бы она ни задумала—я найду».В поместье Эшблафф стояла тяжелая,пропитанная сыростью тишина.Камелия,нетерпеливо дернув плечом, опрокинула плошку с ледяной водой прямо на лицо Лиама.Тот был настолько измотан пытками,что почти не реагировал на внешние раздражители,но резкий холод заставил его судорожно вдохнуть и закашляться.Камелия грубо вцепилась пальцами в его спутанные волосы, заставляя запрокинуть голову.В её глазах плясали недобрые огоньки.—Знаешь,я терпеть не могу конкурентов—прошипела она,склонившись к самому его уху.— Особенно таких,как ты.Каждый,кто встает у меня на пути,платит по счетам.У тебя хоть деньги есть?Лиам,едва придя в себя,лишь слабо помотал головой.Камелия издала резкий,почти истеричный смешок.—На что я вообще рассчитывала?—она отстранилась и бросила короткий,властный взгляд на слугу.Тот безмолвно шагнул вперед, протягивая ей раскаленное докрасна железо.—Что ж,раз денег нет,придется расплатиться чем-то другим.Давай-ка немного подпортим твое милое личико.Лиам зажмурился,готовясь к нестерпимой боли,но удар так и не последовал.Раздался глухой звук, сопровождаемый резким запахом паленой ткани и плоти.Когда он открыл глаза,то увидел,что перед ним стоит Каэль.Он закрыл Лиама собой,приняв весь удар на себя—раскаленный металл оставил глубокий,страшный ожог на его спине. Камелия отпрянула,выронив щипцы, которые с лязгом ударились об пол.Её лицо,только что искаженное злобой, мгновенно сменилось маской панического ужаса.Она бросилась к Каэлю,суетливо хватаясь за его плечи.—Божечки!Каэль,ты с ума сошел?!Тебе же невыносимо больно!— её голос дрожал,а руки метались,не зная, куда прикоснуться.—Что же мне теперь делать?А если останется шрам?О нет, только не это!Каэль,чье лицо побледнело от резкой,обжигающей боли,пронзившей лопатки,даже не вздрогнул.Он тяжело дышал,опираясь ладонями о колени,но его взгляд,холодный и пронзительный,был прикован к Лиаму,который все еще находился в полубессознательном состоянии.Каэль проигнорировал суетливые прикосновения Камелии, словно она была лишь досадной помехой, а не той,кто только что нанес ему увечье.— Отойди—выдохнул он,и в его голосе, несмотря на слабость,прозвучала сталь,от которой Камелия невольно отшатнулась.Она замерла,глядя на свои дрожащие руки,испачканные сажей и каплями крови,проступившими сквозь ткань рубашки Каэля.Её истеричная забота мгновенно сменилась ледяным осознанием того,что она перешла черту, которую не стоило пересекать.В поместье воцарилась гнетущая тишина,нарушаемая лишь тяжелым дыханием раненого и треском догорающих углей в жаровне.Каэль медленно выпрямился, превозмогая пульсирующую боль.Он не смотрел на Камелию—его интересовал только Лиам.Он опустился на одно колено рядом с пленником,игнорируя то,как ткань рубашки прилипла к обожженной коже.Его пальцы,уверенные и осторожные, коснулись лица Лиама,проверяя пульс и реакцию зрачков.—Ты жив—констатировал Каэль,и в этом простом утверждении сквозило странное облегчение.Камелия, все еще стоящая в стороне,сжала кулаки так,что побелели костяшки.Её лицо исказилось от смеси ревности и ярости. Она не могла вынести того,что Каэль,ради которого она была готова на многое,так демонстративно пренебрег ею ради этого жалкого мальчишки.—Ты защищаешь его?— голос Камелии сорвался на визг.—После всего,что я сделала для тебя?Ты подставил спину под железо ради того,кто даже не может поднять головы?!Каэль медленно повернул голову.Его глаза,обычно спокойные,сейчас напоминали два темных омута,в которых тонула любая попытка оправдаться.—Я защищаю не его—тихо,но отчетливо произнес Каэль,поднимаясь во весь рост и возвышаясь над Камелией,как тень самой смерти.—Я защищаю то,что принадлежит мне.А ты,Камелия,сегодня слишком увлеклась игрой.Игры заканчиваются,когда проливается кровь тех,кто не должен был пострадать.Он сделал шаг к ней,и Камелия,невольно пятясь,наткнулась на край стола.В её глазах впервые промелькнул настоящий, животный страх.Она поняла:Каэль не просто пришел спасти Лиама—он пришел положить конец её власти в этом проклятом поместье.Камелия судорожно сглотнула,пытаясь вернуть себе самообладание,хотя голос предательски дрогнул:—Если ты ждешь,что я благословлю этот фарс с твоей свадьбой, то можешь забыть.Этого не будет.Никогда. Каэль даже не моргнул.Его лицо оставалось непроницаемой маской,в которой не осталось ни капли прежней привязанности.—Мне не нужно твое одобрение—отрезал он,и в его голосе послышался холодный металл.—Я уже принял решение.Мне нужно лишь,чтобы ты убедила своих родителей расторгнуть помолвку.Камелия вскинула голову,в её глазах вспыхнула ярость,смешанная с отчаянием.—Ни за что!Ты мой,Каэль!Только мой!Ты прекрасно помнишь волю своего отца:без законного наследника трон тебе не видать.Ты не взойдешь на престол,если не выполнишь это условие.Каэль усмехнулся,и эта улыбка была страшнее любого крика.Он медленно подошел ближе, заставляя её вжаться в холодное дерево стола.—Наследника можно зачать не только с тобой,и ты это прекрасно знаешь. Я сам решаю,с кем делить свою жизнь и свой трон.Камелия,чувствуя,как почва уходит из-под ног,сделала отчаянный рывок.Она схватила его за лацканы камзола,притягивая к себе,её дыхание стало прерывистым.—Переспи со мной— прошептала она,глядя ему прямо в глаза.— Если я рожу сына королевской крови,я смогу войти в семью по праву матери наследника.Я клянусь,как только это случится,я сама пойду к родителям и добьюсь отмены нашей помолвки.Это единственный шанс для нас обоих.Каэль замер.Его пальцы сжались в кулаки так сильно,что побелели костяшки.Он медленно обернулся к страже,стоявшей у дверей.—Уведите Лиама обратно в замок— приказал он,не глядя на пленника.—Нам с леди Камелией нужно остаться наедине. Стражи,не теряя ни секунды,подхватили Лиама под руки.Тот рванулся,его лицо исказилось от ужаса и бессилия.—Каэль! Нет! Не верь ей! —кричал Лиам,пока его волокли прочь из комнаты.—Не делай этого!Я не хочу уходить,слышишь?!Дверь с глухим стуком захлопнулась,отрезая крики Лиама.В комнате воцарилась тяжелая, давящая тишина,в которой было слышно только прерывистое дыхание Камелии и мерный стук сердца Каэля,готового сделать свой самый опасный ход.Каэль медленно повернулся к ней.В его взгляде, направленном на Камелию,не было ни страсти,ни даже тени того мужского интереса,на который она так отчаянно рассчитывала.В этих глазах читалось лишь холодное,расчетливое презрение хищника, который загнал добычу в угол и теперь с любопытством наблюдал за её агонией.Он подошел вплотную,сокращая дистанцию до минимума.Камелия чувствовала исходящий от него холод—не физический,а тот,что пробирал до костей,заставляя кровь стыть в жилах. Каэль протянул руку и, не касаясь её кожи,провел пальцами по воздуху вдоль её щеки,словно очерчивая контур того,что скоро должно было исчезнуть навсегда.—Ты предлагаешь мне сделку,Камелия—его голос звучал вкрадчиво,почти ласково,но в этой ласке скрывалась сталь.—Ты думаешь,что я настолько ослеплен жаждой власти,что готов продать свою душу за призрачный шанс на трон?Ты предлагаешь мне стать заложником твоей утробы,чтобы потом всю жизнь зависеть от твоих капризов и интриг твоих родителей?Он резко схватил её за подбородок,заставляя смотреть прямо в свои темные,бездонные глаза. Камелия вздрогнула,пытаясь отстраниться,но его хватка была железной.—Ты совершила роковую ошибку— продолжал он,и каждое слово падало в тишину комнаты,как тяжелый камень в воду.—Ты решила,что Лиам—моя слабость. Ты думала,что,причинив ему боль, сможешь управлять мной.Но ты забыла одну простую истину:когда у человека отнимают то,что он любит,он перестает бояться потерять что-либо еще.Каэль отпустил её так внезапно,что она едва удержалась на ногах.Он отошел к окну, глядя на темные силуэты деревьев в саду, где еще мгновение назад эхом отдавались крики Лиама.—Ты хочешь наследника?—он обернулся,и на его губах заиграла пугающая,лишенная тепла улыбка.— Хорошо.Мы сыграем в твою игру.Но правила буду устанавливать я.Ты получишь свою ночь,Камелия.Но если после этого ты хоть на шаг приблизишься к Лиаму,если хоть один волос упадет с его головы по твоей вине,я не просто лишу тебя помолвки.Я сотру твой род с лица этой земли,а твое имя станет проклятием, которое будут шептать лишь в кошмарах.Он подошел к столу,взял со столешницы тяжелый серебряный кубок и,не глядя, сжал его так,что металл жалобно скрипнул под его пальцами.—Иди к постели— приказал он,и в этом приказе не было ни капли желания,лишь холодная необходимость палача,исполняющего приговор.—И молись,чтобы твоя ложь оказалась правдой.Потому что если ты не забеременеешь,или если ты попытаешься обмануть меня хоть в чем-то...ты пожалеешь,что вообще родилась на свет. Камелия замерла,чувствуя,как внутри неё рушится всё,что она так тщательно выстраивала годами.Она поняла:она не победила.Она лишь добровольно шагнула в клетку,из которой у неё больше не было выхода.Каэль не собирался быть её мужем или любовником—он собирался стать её окончательным и бесповоротным концом. Камелия медленно,словно во сне, направилась к широкой кровати, застеленной тяжелым бархатом.Каждый её шаг отдавался в тишине комнаты гулким эхом,напоминающим звук шагов приговоренного к эшафоту.Она чувствовала на себе взгляд Каэля— тяжелый,лишенный всякой человечности, словно он смотрел не на женщину,а на инструмент,который должен был выполнить свою функцию,чтобы затем быть выброшенным за ненадобностью.Она опустилась на край постели,чувствуя,как холодный пот проступает на спине.В этот момент она осознала всю глубину своего поражения:она пыталась играть с огнем, надеясь приручить его,но вместо этого сама стала топливом для пожара,который Каэль разжег в своей душе.Он не желал её, не искал её близости—он лишь использовал её как средство для достижения цели,превращая их интимную связь в акт политического насилия.Каэль не спешил.Он медленно расстегнул пряжку своего тяжелого плаща и отбросил его в сторону,позволив ткани упасть на пол с глухим звуком.Его движения были размеренными, пугающе спокойными.Он подошел к ней,и Камелия невольно вжалась в подушки,чувствуя,как воздух вокруг него становится разреженным, почти невозможным для дыхания.—Ты хотела этого—прошептал он,склонившись над ней так низко,что она ощутила холод его дыхания на своей коже.—Ты хотела власти,хотела быть матерью будущего короля.Что ж,теперь ты получишь всё,о чем мечтала.Но помни:этот ребенок не будет принадлежать тебе.Он будет принадлежать короне.И как только он появится на свет, ты станешь для меня лишь тенью,которую я с легкостью развею по ветру.Он протянул руку и грубо откинул прядь волос с её лица, его пальцы задержались на её шее—не в ласке, а в угрожающем жесте,словно он примеривался,как легко может оборвать её жизнь.Камелия видела в его глазах бездну,в которой тонули все её амбиции, все её интриги и вся её гордость.Она поняла,что эта ночь станет не началом их союза,а началом её конца.Каэль погасил свечи одним резким движением руки, погружая комнату в густой,удушливый мрак.В темноте его голос прозвучал как приговор,от которого не было спасения:— Начинай молиться,Камелия.Потому что с этой минуты твоя жизнь принадлежит не тебе,а моей воле.И если ты хоть на миг усомнишься в том,кто здесь хозяин,ты узнаешь,что такое настоящий ад.В тишине поместья,где каждый шорох казался криком,Камелия поняла:она совершила самую страшную ошибку в своей жизни. Она думала,что привязала к себе зверя,но на самом деле она сама добровольно вошла в его логово,где единственным законом была его холодная,беспощадная власть.И теперь,в этой темноте,она была лишь жертвой,ожидающей своей участи, пока Каэль,не теряя ни секунды,приступал к исполнению своего жестокого плана.Камелия лежала в темноте,чувствуя, как холод проникает в каждую клетку её тела,словно сама ночь вползала под кожу, чтобы стать частью её существа.Она пыталась собрать мысли,но они разбегались,как разбитое стекло,ранящее сознание острыми осколками сомнений и страха.Вся её жизнь,вся её борьба,все интриги и планы—всё это сейчас казалось ничтожным,пеплом,развеянным ветром Каэля.Он не был просто человеком,он был бурей,которая сметала всё на своём пути, не оставляя ни единого шанса на пощаду.И теперь она—пленница этой бури,без права на сопротивление.В её голове всплывали слова,которые он произнёс,словно приговор:«Этот ребёнок не будет принадлежать тебе.Он будет принадлежать короне».Эти слова звучали как заклятие, навсегда отрезающее её от мечты о власти и любви.Но даже в этом мраке, в этом безысходном положении, в глубине души Камелия ощущала искру—не надежды,нет, а жгучего, едва сдерживаемого огня.Она знала,что Каэль ошибается,что он недооценивает её силу.Прошло пару недель,и замок будто сжался от надвигающейся зимы:коридоры стали темнее,сквозняки гуляли по углам,а каждый шаг отдавался эхом,словно стены торопили всех успеть до первого снега. Лиам проснулся раньше обычного—не от будильника,а от того,что привычная одежда вдруг стала чужой:рубашка натягивалась на груди и животе,пуговицы норовили отскочить,а пояс штанов впивался в кожу,будто обвинял его в том, что он изменился.Лиам выругался тихо, сквозь зубы,потом тут же опомнился—в соседней комнате спала прислуга,и будить их своим недовольством не стоило.Он натянул первое,что попалось под руку: старую,но просторную тунику,которую обычно надевал,когда чистил конюшни или таскал дрова.Сверху накинул пальто—оно было велико,но застёгивалось без мучений,и это уже казалось маленькой победой.Путь до ателье пролегал через задний двор,где суетились слуги:кто‑то грузил мешки с зерном,кто‑то проверял упряжь,кто‑то пересчитывал тюки сена. Лиам на секунду задержался,чтобы бросить пару ободряющих слов,проверить, всё ли идёт по плану—Каэль доверил ему следить за подготовкой к зиме,и Лиам не хотел подвести.Но в груди всё равно ворочалось неприятное чувство:будто он бегает по кругу,стараясь не замечать,что с ним что‑то не так.Ателье располагалось в пристройке у задних ворот—маленькое, тесное, но удивительно уютное из‑за обилия тканей,катушек ниток и лоскутков, которые лежали повсюду,словно разноцветные островки в море работы. Когда Лиам толкнул дверь, колокольчик над ней звякнул,и из соседней комнаты тут же выглянула швея.У неё,как всегда,из причёски выбивалась седая прядь, которую она то и дело заправляла за ухо,а на носу сидели очки,сползавшие вниз всякий раз,когда она наклонялась над работой.—Ох,Лиам!Что‑то случилось?—тут же спросила она,заметив его неловкость.В её голосе не было ни упрёка,ни любопытства—только привычная,почти материнская забота.Лиам переступил с ноги на ногу,оглядываясь,будто надеялся найти в этой комнате какое‑то оправдание своему виду.—Мне нужно подшить одежду. Кажется,она мне немного мала.Хотя это странно…В прошлый раз,когда я приходил на примерку с другими слугами,всё было нормально.Швея понимающе кивнула, будто слышала такие слова не в первый раз,и махнула рукой,приглашая подойти ближе.—Поди‑ка сюда.Давай посмотрим. Она взяла рулетку,булавки,какие‑то свои особые инструменты,которыми пользовалась только в самых запутанных случаях,и подошла к Лиаму.—Ну‑ка подними кофту.Нужно замерить всё по новой и сверить с прошлым разом.Лиам на секунду замялся,потом всё же приподнял ткань.И в этот момент швея замерла.Её пальцы, привыкшие к точности и скорости,вдруг дрогнули.Первое,что ей бросилось в глаза—этот едва заметный,но неоспоримый изгиб живота.—Лиам,дорогой,ты уверен,что хорошо себя чувствуешь?—тихо,но настойчиво спросила она,не сводя с него взгляда.—Может,тебе сначала нужно было сходить к врачу?Лиам тут же опустил кофту,будто этим движением мог спрятать не только тело,но и саму проблему.Он поднял бровь,стараясь выглядеть уверенным,хотя внутри всё сжималось от неловкости.—Мне некогда.Через пару недель зима.В замке сейчас куча работы: нужно собрать урожай,сено,проверить кладовые…Но я обещаю,что обращусь к врачу в ближайшее время.Честно.Швея помолчала,внимательно глядя на него, будто пыталась прочесть правду не в словах,а в глазах.Потом вздохнула,кивнула и,не споря,принялась делать наброски, прикидывая,как лучше перекроить ткань, чтобы Лиаму было удобно.Спустя время она вернулась,держа в руках ткань и булавки.—Ну как?Я учла твои пожелания. Сделаю так,чтобы ничего не давило.Лиам слабо улыбнулся и кивнул.—Как всегда, прекрасно.Спасибо.Швея снова кивнула,но в её взгляде всё ещё читалась забота, смешанная с тревогой.—Отлично.У нас сейчас куча заказов—зима на носу,все хотят тёплые вещи.Думаю,будет готово через пару недель.Но постараемся успеть за неделю.Всё‑таки ты наш постоянный клиент.Лиам поблагодарил её,уже поворачиваясь к двери,но швея окликнула его в последний момент,голос её прозвучал твёрдо,без намёка на шутку:—И не забудь про врача,Лиам.Обещай.Он на секунду замер,потом медленно кивнул,не поднимая глаз.—Обещаю.Как только разберусь с делами.Дверь за ним закрылась,и швея ещё долго стояла,глядя на полоску света,оставшуюся в щели,будто надеялась,что он вернётся и расскажет правду.Но Лиам уже шагал по коридору, кутаясь в пальто,стараясь думать только о том,сколько мешков с зерном нужно перенести до заката,и ни о чём больше.Прошло пару дней.Замок жил в привычном ритме:скрипели двери,звенели кастрюли,слуги сновали туда‑сюда,будто муравьи перед долгой зимой.Лиам помогал Наташе на кухне—она доверяла ему только самое простое,но надёжное:он резал картошку для рагу,стараясь не думать ни о чём,кроме ровных ломтиков. Наташа стояла рядом, ловко управляясь с ножом:грибы,мясо,лук—всё превращалось в аккуратные кусочки,а воздух наполнялся густым,пряным запахом,от которого у кого угодно разыгрался бы аппетит.Но только не у Лиама.Внезапно его резко затошнило. То ли от запаха картошки,то ли от тяжёлого аромата жареного мяса,то ли просто от того, что в груди всё сжалось,а перед глазами поплыли тёмные пятна.Он побледнел, закрыл рот руками,будто этим можно было удержать накатившую волну. Наташа заметила это сразу—она вообще ничего не пропускала.Нож звякнул,упав на деревянную доску,и она метнулась к Лиаму.—Боже,Лиам,тебе нехорошо?Сейчас, подожди,я что‑нибудь найду!Она схватила первое,что попалось под руку—ведро для мытья полов–и подставила ему под рот.И в тот же миг Лиама вырвало.Наташа наклонилась,чтобы поддержать его за плечи,и в этот момент её взгляд невольно скользнул вниз—туда,где под туникой проступал тот самый изгиб,который Лиам так старательно прятал ото всех.Она замерла на долю секунды,потом снова сосредоточилась на нём,стараясь говорить спокойно, чтобы не напугать ещё сильнее. Лиам тут же прикрыл живот,сжался,будто хотел исчезнуть.Голос Наташи стал тише, почти шёпотом,будто она боялась,что стены кухни могут подслушать:—Лиам…ты что,беременный?Лиам вытер рот рукавом, отшатнулся,словно от удара.—Что вы имеете в виду?!—выпалил он,и этом крике было столько страха и обиды,что Наташа тут же подняла руки,показывая,что не хочет давить.—Прости,прости…Это не моё дело.Но…в замке о тебе куча слухов ходит. Ты думаешь,никто не замечает,как ты всё время запахиваешься,как стараешься держаться в тени?Люди шепчутся.А когда начинают шептаться слуги,до господ доходит быстрее,чем ты успеешь сказать «простите».Она на секунду замолчала, сжала губы,потом решительно тряхнула головой.—Подожди здесь.Никуда не уходи. И она исчезла в подсобке,где хранились тряпки,вёдра и всякая хозяйственная мелочь.Вернулась почти сразу,держа в руках плотный,туго скрученный бинт—похожий на жгут,которым перевязывают раны,только шире и жёстче.—Его величество не должен ничего узнать.Иначе тебя могут казнить.Здесь не прощают того, чего не понимают.Она шагнула к Лиаму,не спрашивая разрешения,и начала туго обматывать бинт вокруг его живота.Лиам поморщился—ткань давила,стягивала, дышать стало тяжелее,но он не сопротивлялся.—Наташа, не надо…—Надо— отрезала она,не поднимая глаз,но с такой твёрдостью,что спорить было бесполезно.—Накладывай этот бинт каждый день.Я знаю,что поначалу будет больно и неприятно.Будет казаться,что ты задыхаешься.Но это для твоего блага.Если ты хочешь выжить и остаться в замке—ты будешь это делать.Она схватила его за руку, крепко,по‑дружески,но так,что он понял: она не шутит.—Прошу,не попадись никому. Если кто‑то узнает…даже не хочу думать, что будет.Лиам сжал её руку в ответ, пальцы у него дрожали,но голос прозвучал твёрдо:—Я не попадусь.Наташа кивнула, будто приняла его слово как клятву.Потом подобрала упавший нож,вытерла его тряпкой и снова взялась за грибы,но теперь уже медленнее,будто боялась,что любое резкое движение может разрушить эту хрупкую тишину.Лиам остался стоять, чувствуя,как бинт врезается в кожу,как тело будто сжимается в тугой узел.Но в груди было не только это:там,под рёбрами, билось что‑то ещё—не страх,а упрямое, тихое«я справлюсь».Прошло пару недель. Зима не просто надвигалась—она уже вползала в замок ледяными сквозняками, скрипом замёрзших половиц и белёсой пеленой первого снега,который ложился на крыши и карнизы,будто хотел стереть все следы прежних дней.Лиам держался из последних сил:каждое утро он туго обматывал живот бинтом,стискивал зубы от боли и шёл по своим делам, стараясь двигаться так, чтобы никто не заметил, как его пошатывает.Тошнота накатывала волнами,голова кружилась,перед глазами то и дело вспыхивали тёмные пятна,а силы таяли с каждым днём.Но он прятал слабость за торопливыми движениями и короткими фразами,стараясь ни у кого не вызывать лишних вопросов.А Каэль всё это время словно нарочно избегал его.Он отдавал распоряжения сухо и коротко: «Принеси то»,«Унеси это»,«Доложи,когда закончат с сеном».Ни взгляда,ни улыбки, ни даже случайного касания—ничего,что могло бы выдать,сколько всего крутится у него в голове.Но в этот день всё изменилось.Утро выдалось особенно тяжёлым.Лиаму было так плохо,что даже свет казался слишком ярким,а звуки—слишком резкими.Но он всё равно взял поднос,расставил на нём чашки,чайник и тарелку с печеньем—всё,как просил Каэль—и пошёл по коридору,стараясь ступать ровно,чтобы никто не заметил,как его качает из стороны в сторону.Он постучал, услышал короткое«войди»и переступил порог.Каэль сидел в кресле напротив окна, в очках,с книгой в руках.За стеклом медленно кружились снежинки,ложились на подоконник,на карнизы,на голые ветви деревьев,и весь мир за окном казался каким‑то отстранённым,почти нереальным. Лиаму стало ещё хуже.В глазах всё поплыло,начало двоиться:стол,кресло, силуэт Каэля—будто в комнате появилось сразу несколько миров,и он не знал,какой из них настоящий.Поднос выскользнул из ослабевших пальцев и с громким звоном упал на пол.Чашки разбились,чай растёкся тёмной лужицей,а сам Лиам,не успев даже понять,что происходит,осел на пол,теряя сознание.Каэль,который всё это время будто нарочно не смотрел на него,резко обернулся на звук.На долю секунды он замер,не веря своим глазам.А потом сорвался с места,метнулся через комнату так быстро,что книга упала на пол,забытая. —Врача!Немедленно!—рявкнул он,едва успев обернуться к двери,и тут же снова склонился над Лиамом.Он осторожно поднял его на руки,будто тот был сделан из стекла,и уложил на кровать.Пальцы дрогнули,когда он поправил выбившуюся прядь волос у Лиама на лбу,и на мгновение Каэль замер,будто боялся,что если пошевелится—всё станет ещё хуже.— Держись—прошептал он,хотя Лиам его не слышал.—Держись,прошу…Лиам очнулся не сразу.Сначала до него донеслись голоса—тихие, встревоженные,где‑то далеко.Потом он почувствовал под собой мягкую ткань, услышал тихий треск дров в камине и, наконец,открыл глаза.Комната была ему знакома:покои Каэля,с тяжёлыми шторами,книжными полками и запахом старой бумаги и воска.У окна стоял Каэль. Он не смотрел на Лиама—он смотрел в окно,на падающий снег,и плечи его были напряжены так,будто он держал на себе весь этот холодный мир.Вид у него был не просто серьёзный—мрачный,собранный, такой,какой бывает у человека,который только что заглянул в пропасть и едва успел отступить.Лиам попытался сесть,но тело не слушалось,а в груди всё сжалось от неловкости и страха.Он потянулся рукой к животу,ожидая почувствовать привычную тугую стянутость бинта—но там была только ткань рубашки.Бинта не было. В этот момент Каэль обернулся.В его руках был тот самый бинт—плотный,туго скрученный,тот,что Лиам носил каждый день,пряча свою тайну.Каэль шагнул ближе и резким движением кинул его на одеяло, прямо перед Лиамом.Ткань упала с тихим шорохом,но в этой тишине звук прозвучал оглушительно.—Как давно?—спросил Каэль тихо,но так,что от этого спокойствия становилось страшнее,чем от крика.Лиам замер,пальцы вцепились в край одеяла.Он хотел что‑то сказать,найти хоть одно правильное слово,но язык будто прилип к нёбу.—Я спрашиваю,как давно ты его носишь?—голос Каэля стал жёстче,но в нём всё равно слышалось что‑то другое—не гнев,а боль,которую он старался спрятать. Лиам сжал одеяло так,что побелели костяшки.—Почти две недели—выдохнул он, не поднимая глаз.Каэль на секунду прикрыл веки,будто пытался удержать внутри бурю,которая рвалась наружу. Потом снова посмотрел на Лиама.—Ты думал,если я позову врача и он тебя осмотрит,то ничего не заметит?Ты не знал, что это способ аборта среди слуг?—в его голосе не было осуждения,но была горечь, острая и тяжёлая,как металл.Лиам вздрогнул и резко поднял взгляд.—Я правда не знал!—выпалил он,и в этом крике было столько искренности,столько отчаяния,что Каэль на мгновение замер,будто эти слова ударили его сильнее,чем любые оправдания.—Наташа сказала,что так я смогу остаться в замке.Что если кто‑то узнает…будет плохо.Очень плохо.Каэль медленно выдохнул,будто сбрасывая с плеч невидимый груз.Он подошёл ближе, опустился на край кровати,но не слишком близко—так,чтобы не напугать,но чтобы Лиам точно видел его глаза.—Первым делом ты должен был идти ко мне—тихо,но твёрдо сказал он,и в этих словах не было упрёка—только обида от того,что ему не доверились.—Что бы ни случилось,какие бы слухи ни ходили,какие бы страхи ни грызли тебя изнутри…ты должен был прийти ко мне.Я бы защитил тебя.От всех.Даже от самого себя,если бы понадобилось.Лиам закусил губу,чувствуя,как к горлу подступает ком.—Прости—прошептал он,и голос его дрогнул.—Я просто…я не хотел быть обузой.Не хотел,чтобы из‑за меня начались проблемы.Каэль чуть наклонил голову,будто прислушивался не к словам,а к тому,что за ними пряталось.Потом протянул руку и осторожно,едва касаясь, накрыл ладонью его пальцы,сжимавшие одеяло.—Ты никогда не будешь обузой— сказал он спокойно,но так,что эти слова прозвучали как клятва.—А теперь расскажи мне всё.С самого начала.Без страха.Без попыток что‑то спрятать.Я должен знать, что с тобой происходит.И я сделаю всё, чтобы тебе помочь.За окном тихо падал снег,укрывая замок белым покрывалом, будто стирая старые страхи и давая шанс начать заново.А в комнате,среди тишины и потрескивания огня,Лиам наконец‑то почувствовал,что он не один.И что теперь, возможно,всё будет хорошо.