Я стал дворецким принца-тирана

В глуши леса,в одиноком охотничьем домике,царила тяжёлая,давящая тишина—только изредка трещали дрова в остывающем очаге да где‑то под крышей скреблась мышь.Лиам очнулся не сразу: сначала пришло ощущение тупой, раскалывающей боли в затылке,потом—холод сырого пола,к которому прижималось плечо,и только после этого — осознание, что он не в замке, не в своей комнате и даже не в саду,где всё было понятно и привычно.Он с трудом приподнялся на локте,поморщившись от того,как мир перед глазами качнулся и поплыл.В комнате было полутемно:узкие окна почти не пропускали свет,а ставни были наполовину закрыты.Лиам попытался пошевелить руками и с холодным ужасом понял,что запястья стянуты грубой верёвкой.Он дёрнулся, проверяя узлы,но только сильнее натёр кожу.В этот момент дверь скрипнула,и в проёме появился силуэт.Высокий, уверенный,в тёмном плаще и маске, скрывающей лицо так,что видны были только холодные,насмешливые глаза. Дмитриан.Он неспешно вошёл,будто был у себя дома,подошёл к Лиаму и, наклонившись,грубо схватил его за подбородок,заставляя поднять голову.— Интересно,каково это—быть таким красивым?—протянул он,чуть склонив голову,словно рассматривал редкую вещь в лавке коллекционера.—Думаю,Каэль сейчас в ярости.Наверное, уже мчится по лесу, сбивая ветки,как разъярённый зверь. Лиам стиснул зубы,пытаясь унять дрожь—не от страха,а от бессильной злости.Он нашёл в себе силы заговорить,и голос его, хоть и хриплый,прозвучал твёрдо:—Не смей приплетать его сюда!Если тебе нужен я,то разбирайся со мной!Не втягивай в это Каэля!Дмитриан хмыкнул,отпустил подбородок Лиама и провёл пальцем по его нижней губе—движение было нарочито медленным,почти издевательским.— Смелый мальчик.Наверное,поэтому ты и понравился Каэлю.Но всё же…почему он выбрал тебя,когда есть куча других девушек и парней,готовых упасть перед ним на колени?Что в тебе такого особенного?Лиам хотел что‑то ответить, хотел бросить в лицо Дмитриану хоть слово,которое обожгло бы его так же,как обжигали эти насмешки,но не успел. Дмитриан достал из кармана небольшую таблетку и бутылку с водой.Прежде чем Лиам успел понять,что происходит,ему грубо разжали челюсть и насильно запихнули таблетку в рот,а следом влили воду,не давая ни выплюнуть,ни сопротивляться.Лиам закашлялся,глаза наполнились слезами от удушья,а в груди поднялась волна паники.—Как давно ты развлекался?—продолжал Дмитриан,будто ничего не произошло,будто только что не лишил Лиама даже права выбора.— Постоянно ходишь и убираешь мусор за этим неблагодарным ублюдком.А он тебе даже спасибо не скажет.Или скажет?Может,у него есть особая благодарность для своих слуг?Каждое слово било точно в цель, пытаясь расколоть ту опору,которую Лиам строил все эти дни: веру в то,что его труд видят,что его присутствие что‑то значит, что Каэль—не просто повелитель,а человек,который замечает его. Дмитриан постоял ещё мгновение, разглядывая Лиама,будто запоминая выражение его лица,потом резко развернулся и вышел из дома.На пороге он остановился,обернулся и бросил через плечо, обращаясь уже не к Лиаму,а к тем, кто ждал снаружи:—Он весь ваш.Мне плевать,что вы с ним сделаете.Только личико не повредите.Или умрёте.С этими словами он вышел,оставив дверь приоткрытой.На крыльце уже толпились люди в одинаковых тёмных плащах—парни из«Дома блаженства»,наёмники, привыкшие выполнять приказы без лишних вопросов.Наемники,натянув на лица маски,гурьбой ввалились в дом. Внутри царил полумрак.Они быстро скрутили Лиама,завязали ему глаза плотной повязкой и обступили плотным кольцом.В воздухе повисло липкое, удушливое напряжение:чьи-то грубые руки начали бесцеремонно ощупывать его,губы касались кожи,оставляя влажные следы. Лиам замер,не в силах пошевелиться от ужаса.Внезапно тишину разорвал яростный крик,а следом—грохот выбитой двери.В проеме показался Каэль.Его глаза горели таким бешенством,что даже привыкшие к крови наемники на секунду оцепенели.Но это была их последняя ошибка.Каэль двигался как вихрь:сталь сверкнула в полумраке,и через мгновение наемники один за другим повалились на пол,не успев даже выхватить оружие.Каэль бросился к Лиаму,одним движением сорвал повязку и прижал его к себе так крепко,словно пытался защитить от всего мира.—Прости меня—прошептал он, зарываясь лицом в его волосы.–Я должен был успеть раньше.Лиам,всё еще дрожа, слабо улыбнулся и прижался к его груди:— Всё хорошо…Ты здесь.Каэль тут же спохватился.Он бережно прикрыл Лиаму глаза ладонью,чтобы тот не видел кровавого месива вокруг,подхватил его на руки и вынес на улицу.Усадив Лиама в седло, он вскочил позади него и натянул поводья.Перед тем как тронуться с места, Каэль бросил холодный взгляд на стоявшего неподалеку стражника:—Сожги здесь всё дотла.Лошадь сорвалась с места, унося их прочь от этого проклятого дома, пока позади уже начинали разгораться первые языки пламени.Ритмичный стук копыт по лесной тропе должен был успокаивать,но Лиаму с каждой минутой становилось только хуже.Он сидел в седле впереди Каэля,чувствуя спиной тепло его тела, но это тепло начало казаться удушающим.Воздух,пропитанный запахом хвои и влажной земли,смешивался с терпким,мускусным ароматом самого Каэля — запахом кожи,стали и чего-то неуловимо дикого.Раньше этот запах дарил Лиаму чувство безопасности,но сейчас он впивался в легкие,вызывая тошноту и головокружение.Мир перед глазами поплыл,превращаясь в размытое зеленое пятно.Лиам инстинктивно обмяк, откидываясь назад и тяжело прижимаясь к широкой груди Каэля.Его пальцы слабо сжались на плотной ткани чужой рубашки. Каэль,поглощенный своими мыслями,не сразу заметил перемену.Он лишь почувствовал,как тело Лиама стало тяжелее,почти безвольно повиснув на нем. Но когда горячее,сбивчивое дыхание коснулось его шеи,он нахмурился и опустил взгляд.Лиам был бледен,на лбу выступила испарина,а глаза были полуприкрыты.—Лиам?—Голос Каэля прозвучал резко,вырывая из оцепенения. Ответа не последовало.Каэль пришпорил коня,и вскоре они вырвались из лесной тени,устремляясь к серым стенам замка.Не теряя ни секунды,Каэль спешился, подхватывая обмякшее тело Лиама на руки.Тот был легче,чем казался,и горел настоящим огнем.—Никого не впускать в мои покои—бросил он стражнику у входа,не замедляя шага.—Ни под каким предлогом. Дверь в его комнату захлопнулась с глухим стуком,отрезая их от остального мира. Каэль без церемоний бросил Лиама на широкую кровать,застеленную темным мехом.Тот тихо застонал,но в сознание не приходил.Каэль приложил ладонь к его лбу—кожа пылала.—Что тебе дал Дмитриан?— прорычал он,склоняясь над ним.—Отвечай! Молчание.Ярость и страх смешались в душе Каэля.Чтобы вырвать Лиама из этого тумана,он резко,но расчетливо ударил его по щеке.Не сильно,лишь для того,чтобы привести в чувство.Глаза Лиама распахнулись.В них плескалась боль и растерянность.—Не знаю...—прошептал он, облизывая пересохшие губы.—Какую-то... таблетку.Каэль выругался и провел рукой по волосам,взъерошивая их.—Черт.Этот ублюдок...—Он на мгновение замолчал,затем его голос стал тише,почти успокаивающим.—Не волнуйся.Он мертв.Больше он тебе не навредит.Но слова не принесли облегчения.Наоборот,словно что-то сломалось внутри Лиама.Под действием яда или собственного отчаяния,он подался вперед,цепляясь за Каэля с новой, отчаянной силой.Его руки скользнули под шубу,пальцы начали путаться в шнуровке рубашки,пытаясь сорвать ее.Он прижимался всем телом,ищущий, требующий.На этот раз Каэль замер.Он чувствовал дрожь Лиама,его горячее дыхание на своей коже,видел помутневший,умоляющий взгляд.Инстинкт требовал оттолкнуть,защитить его от самого себя,но тело отказывалось подчиняться.Желание,которое он так долго и тщательно подавлял,поднялось темной, неудержимой волной.Он перехватил его руки,заглядывая прямо в глаза.—Ты правда хочешь этого?—Голос Каэля был хриплым, напряженным.—Лиам,ты же знаешь...если остальные узнают,тебе будет еще хуже,чем сейчас.Они не простят.—Мне все равно— выдохнул Лиам,и в этом шепоте было столько боли и решимости,что у Каэля перехватило дыхание.Каэль больше не мог сопротивляться.В этом коротком«мне все равно»было столько капитуляции,что все его доводы рассыпались в прах.Он резко подался навстречу,сокращая последние дюймы между ними,и впился в губы Лиама—не с нежностью,а с той же лихорадочной жаждой,что горела в глазах партнера.Это был поцелуй-столкновение,горький от привкуса яда и отчаяния.Каэль подхватил Лиама под бедра,легко отрывая от пола,и тот,издав сдавленный звук,обвил его шею, вжимаясь так тесно,словно пытался просочиться сквозь одежду,сквозь кожу, стать единым целым.Они рухнули на постель,не разрывая объятий.Каэль, наконец,позволил себе сорвать с Лиама эту проклятую рубашку,шнуровка которой поддалась под его пальцами с сухим треском.Прохладный воздух комнаты коснулся разгоряченной кожи,но Лиам тут же компенсировал это,прижимаясь грудью к груди Каэля.Его пальцы,дрожащие и нетерпеливые,впились в плечи Каэля, оставляя на них красные следы.—Смотри на меня—прорычал Каэль,отстраняясь лишь на мгновение,чтобы поймать его взгляд.Лиам смотрел—мутно,тяжело,но с такой пугающей искренностью,что у Каэля внутри что-то оборвалось.Он больше не думал о последствиях,о том,что будет завтра,когда яд отступит,а реальность вернется с удвоенной силой.Сейчас существовал только этот полумрак, сбивчивое дыхание и Лиам,который искал в нем спасения от самого себя.Каэль целовал его шею,ключицы,спускаясь ниже, чувствуя,как Лиам выгибается навстречу, как его пальцы путаются в волосах Каэля, притягивая его ближе.Каждое движение было пропитано отчаянием:они словно пытались заглушить боль друг друга, стереть память о пережитом ужасе в этом хаотичном,почти болезненном единении. Когда они наконец соединились,Лиам вскрикнул, и этот звук,полный одновременно боли и облегчения, отозвался в груди Каэля глухим ударом.Он двигался уверенно,стараясь дать Лиаму то, чего тот так отчаянно требовал—опору, якорь,доказательство того,что он еще жив. В комнате стало душно от их общего дыхания.Лиам метался под ним,его лицо было искажено гримасой,в которой смешались экстаз и слезы,стекающие по вискам.Каэль не давал ему уйти в себя, постоянно возвращая его в реальность— поцелуями,крепкими захватами,шепотом, который тонул в их общих стонах.В какой-то момент грань между ними окончательно стерлась.Лиам вцепился в предплечья Каэля,его тело напряглось,как натянутая струна,и Каэль,чувствуя этот предел, ускорился,ведя его за собой в эту бездну. Когда разрядка накрыла их,Лиам затих, уткнувшись лицом в плечо Каэля,его дыхание было прерывистым и рваным. Каэль прижал его к себе,укрывая своим телом, словно щитом.Он чувствовал,как медленно утихает дрожь Лиама,как его сердцебиение постепенно замедляется.В тишине,наступившей после бури,Каэль понимал:они только что совершили нечто непоправимое.Но,глядя на спящего или полузабывшегося Лиама,он знал,что если бы пришлось выбирать снова,он бы не изменил его.Утром Лиам проснулся от странного ощущения тепла рядом—оно было непривычным,почти пугающим в своей искренности.Он приоткрыл глаза и увидел,что спит,уткнувшись лицом в грудь Каэля.Каэль уже не спал:он лежал неподвижно,лишь едва заметная улыбка трогала уголки его губ,а взгляд был спокойным,внимательным,будто он изучал каждую черту лица Лиама,запоминая её заново.—Думаю,нам пора вставать—тихо произнёс Каэль,не делая резких движений, словно боялся спугнуть этот хрупкий момент.—Через пару недель осенний бал. Обычно его организацией занимаюсь я или кто-то другой из старших.Но в этом году я хочу поручить организацию тебе.Лиам резко сел,одеяло соскользнуло с плеч,и прохладный утренний воздух коснулся кожи,возвращая его к реальности.—Мне? Ты уверен,что я справлюсь?—голос Лиама дрогнул,в нём смешались удивление и страх.—Я не так давно здесь…Поручать мне организовывать целый бал—это слишком. Вдруг я что-то испорчу?Вдруг все поймут, что я ничего не знаю о ваших традициях,о том,как всё должно быть…Каэль сел рядом, положил ладонь на плечо Лиама—лёгкое, но твёрдое прикосновение,которое говорило:«Ты не один».–Считай это экзаменом—спокойно ответил он,глядя Лиаму прямо в глаза.—Не для того,чтобы проверить,сколько ты знаешь,а чтобы показать,на что ты способен,когда тебе доверяют.Ты умеешь видеть детали,ты чувствуешь людей—этого достаточно, чтобы начать.А если что-то будет непонятно—я рядом.Лиам сжал кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах.Он хотел возразить,сказать,что не достоин такого доверия,но в глазах Каэля не было ни насмешки,ни жалости—только уверенность. И эта уверенность постепенно начала прорастать в нём самом.—Хорошо— выдохнул Лиам,выпрямляя спину.—Я попробую.Следующие недели слились для Лиама в один бесконечный вихрь поручений,списков и мелких катастроф, которые он научился гасить до того,как они успевали разгореться.Он ходил по коридорам замка с записной книжкой, исписанной мелким почерком:«гирлянды из рябины—150 ярдов»,«свечи для главного зала—не жёлтые,а янтарные»,«музыканты: скрипка,виолончель,флейта—никаких барабанов,Каэль терпеть не может барабаны».Слуги сначала поглядывали на него с недоверием,но Лиам не командовал—он просил,объяснял,почему это важно,и сам первым брался за самую грязную работу:помогал расставлять тяжёлые вазы,поднимал упавшие лестницы, вытирал пыль с канделябров,пока остальные спорили,где лучше повесить гобелен.Постепенно недоверие сменилось уважением,а потом и тихой поддержкой. Наташа,старшая по кухне,стала его негласным союзником.Она знала,какие блюда любят постоянные гости,какие вина лучше подавать в прохладные вечера,и умела одним взглядом заставить кухонных мальчишек двигаться быстрее.—Не переживай—шепнула она как-то,когда Лиам в десятый раз перепроверил список блюд для фуршета.—У тебя всё получится. Главное—не пытайся быть кем-то другим. Делай так,как чувствуешь.В этом замке ценят искренность больше,чем идеальные манеры.И вот наконец наступил день бала. Замок будто ожил:в коридорах звенел смех, в воздухе витал аромат свежих цветов и пряных специй,а свет тысяч свечей превращал каменные стены в нечто волшебное,почти нереальное.Лиам ещё раз сверял украшения,еду и напитки,его пальцы слегка дрожали,но голос звучал твёрдо.Служанка:–Г‑н Лиам,куда это поставить?—Думаю,туда,—кивнул Лиам на нишу у входа в главный зал,где свет падал особенно удачно,подчёркивая золотистый оттенок фарфора.—Пусть будет видно сразу, как гости войдут.—А что делать с этим?— подошёл слуга с огромной корзиной тыкв, украшенных серебряной нитью.Лиам на секунду замер,прикидывая композицию, потом махнул рукой:—Разложи их полукругом у лестницы.Пусть это будет как осенний венок,только из тыкв.И добавь туда несколько веток рябины—они дадут нужный контраст.Он уже собирался пойти проверить,как обстоят дела с музыкантами,когда услышал позади мягкий,но уверенный голос Наташи:—Лиам, дорогой,не нервничай.Фуршет готов,зал почти украшен.Ты отлично справляешься. Лиам обернулся.Наташа стояла в дверях, её фартук был слегка припорошен мукой,а в глазах светилась тёплая улыбка.Рядом с ней переминались с ноги на ногу кухонные помощники,готовые по первому слову броситься выполнять любое поручение.—Благодарю— выдохнул Лиам,проводя ладонью по лбу и стирая капельки пота.— Но Каэль ждёт от меня,чтобы всё было идеально!Гости прибудут уже вечером,а у нас ещё столько всего…Наташа подошла ближе и легонько хлопнула его по плечу — так,как это делают старшие,когда хотят сказать:«Ты справишься,даже если сам в это не веришь».—Идеального не бывает— спокойно сказала она.—Но у тебя есть кое‑что получше:у тебя есть люди,которые хотят помочь.Доверься им.И себе тоже. Лиам хотел было снова возразить,но в этот момент из коридора донёсся спокойный, знакомый голос:—Он справится.Каэль стоял в арке,одетый в тёмно‑бордовый камзол,который оттенял его бледную кожу и тёмные волосы.Наступил вечер,и замок будто расцвёл огнями:сотни свечей отражались в полированном камне, превращая коридоры в золотые реки,а воздух наполнился шёпотом шёлка, звоном бокалов и лёгким ароматом осенних цветов.Повозки одна за другой подъезжали к парадному крыльцу,и из них выходили дамы в платьях,переливах бархата и кружева,а господа—в камзолах с серебряной вышивкой,в шляпах с перьями, с тростями,постукивающими по ступеням. Лиам стоял в главном зале,стараясь держаться прямо,хотя ноги уже гудели от бесконечной беготни.Он улыбался каждому гостю,кивал,отвечал на вопросы:«Да, в дальнем зале есть тёплые пледы»,«Нет, десерт подадут через четверть часа»,«Да, музыканты сыграют вашу любимую мелодию,я сейчас всё устрою».Он ловил взгляды слуг,едва заметно кивал — и те тут же исчезали,чтобы решить очередную маленькую катастрофу:где-то потухла свеча,где-то сдвинулся стул,где-то кто-то уронил веер.Он не позволял себе остановиться даже на миг:ведь это был его экзамен,его испытание,и он хотел,чтобы Каэль увидел—он может.Он справляется.В зал вошла леди Камелия—и будто сама осень шагнула внутрь:её платье было цвета спелой рябины,с чёрными лентами, подчёркивающими тонкую талию,а причёска,уложенная в сложную спираль, сверкала крошечными кристаллами, словно в волосах запутались звёзды.Парни тут же повернулись к ней,кто-то даже замер с бокалом на полпути ко рту,а девушки переглянулись,поджимая губы:в их взглядах мелькнули и восхищение,и ревность,и тихое«ну как она это делает?». Но Камелия не замечала ни восторженных взглядов,ни перешёптываний.Её глаза сразу нашли Каэля—он стоял у арки, приветствуя гостей,спокойный и собранный,в тёмно‑бордовом камзоле, который делал его ещё более внушительным.Она решительно направилась к нему,шурша подолом,и остановилась прямо перед ним,чуть наклонив голову,но в её позе не было ни капли покорности—скорее вызов, приправленный кокетством.—Каэль!—воскликнула она,хлопнув веером по ладони.—В прошлый раз ты убежал так, ничего не объяснив!Я уже начала думать, что ты меня избегаешь.Ну,скажи честно: как тебе моё платье?Нравится?Или, может, ты опять смотришь сквозь меня,как сквозь витражное стекло?Каэль едва заметно улыбнулся.Он чуть склонил голову,не теряя достоинства,но позволяя себе немного теплоты:—Ты,как всегда,неотразима, Камелия.Платье тебе очень идёт.Но,боюсь, сегодня я не смогу уделить тебе столько внимания,сколько ты заслуживаешь—у нас бал,и у меня есть кое‑кто,кому сейчас нужна моя поддержка куда больше.Он снова скользнул взглядом по залу,и нашёл Лиама:тот как раз помогал пожилой даме устроиться в кресле,подкладывая ей подушку,потом что‑то тихо сказал слуге,и тот тут же помчался выполнять поручение. Лиам улыбался,но Каэль видел то,чего не замечали другие:лёгкую тень усталости в его глазах,чуть дрожащие пальцы,когда он поправлял салфетку,и упрямую решимость, с которой он держался прямо.Камелия проследила за его взглядом,приподняла бровь,потом хмыкнула,но без злости—скорее с любопытством:—А,вот оно что. Значит,ты теперь покровительствуешь этому юному дворецкому?Что ж,он старается.Я видела,как он носится по залу, как будто от каждого его шага зависит,не рухнет ли потолок.Мило.Каэль чуть наклонился к ней,понизив голос,но так, чтобы она точно услышала:—Он не просто старается.Он делает невозможное.И сегодня этот бал—его заслуга.Так что будь с ним добра,Камелия.Если увидишь,что ему нужна помощь—помоги.Не ради меня.Ради этого вечера.Камелия на секунду замерла, будто слова Каэля задели в ней что‑то неожиданное.Потом медленно кивнула, закрыла веер и,чуть смягчив голос, сказала:—Хорошо.Я не буду его мучить… слишком сильно.Но пусть не думает,что я стану тише только потому,что ты так сказал.Она развернулась,ещё раз встряхнула подолом,чтобы все успели полюбоваться,и направилась туда,где Лиам как раз пытался разобраться с музыкантами,которые спорили,в каком темпе играть следующий танец.—Эй,юный дворецкий!—окликнула она его,подходя ближе и слегка улыбаясь.—Вижу,ты тут чуть ли не на части разрываешься.Давай помогу.Я знаю,кто из гостей терпеть не может быстрые вальсы,а кто готов танцевать до рассвета.И ещё:вон та дама в зелёном уже третий раз спрашивает,где можно помыть руки—кажется,никто ей не показал.Лиам на мгновение замер,будто не поверил своим ушам.Потом его лицо озарилось такой искренней благодарностью,что Камелия даже чуть смутилась и поспешно добавила:—Только не смотри на меня так,будто я совершила подвиг.Просто…сегодня важный вечер.И я не хочу,чтобы он провалился.Даже если ради этого придётся быть чуточку добрее. Лиам сглотнул,кивнул и выдохнул:—Спасибо.Честно.Если скажешь,что делать—я сделаю.Хоть посуду мыть пойду,лишь бы всё было хорошо.Камелия рассмеялась—на этот раз искренне,без колкости:—До посуды не дойдёт.Но вот с музыкантами разберись,а я покажу даме дорогу и заодно шепну ей пару комплиментов—она сразу перестанет волноваться.Договорились?—Договорились—улыбнулся Лиам,и впервые за вечер почувствовал,что не один.Что рядом есть люди,готовые подставить плечо.А где‑то в глубине зала Каэль наблюдал за ними,и в его глазах светилось тихое удовлетворение:экзамен шёл не по плану,но,возможно,именно так и должно было быть.Музыка в зале стала тягучей, обволакивающей,и гости начали медленно кружиться в парах.Камелия и Каэль,как главные виновники торжества,оказались в самом центре.Лиам,стоявший у края,не сводил с них глаз.Он невольно копировал движения Каэля,пытаясь уловить ту же грацию,и это выглядело настолько искренне и по-детски,что Камелия, заметив его старания,лишь брезгливо усмехнулась. Однако её торжество длилось недолго.Она почувствовала,как рука Каэля ослабла,а его взгляд,вместо того чтобы быть прикованным к ней,то и дело соскальзывал в сторону Лиама.Внутри Камелии вскипела холодная,острая ревность.Она решила нанести ответный удар.—Поцелуй меня—прошептала она, придвигаясь ближе.Каэль нахмурился, явно не ожидая такого напора.—Что?—Все смотрят на нас—она обвела взглядом зал, где гости замерли в восхищении.—Все знают,кто мы друг другу.Просто поцелуй меня.Каэль не хотел этого,но давление толпы и статус обязывали.Он наклонился и коснулся её губ—сухо,формально.Но как только он отстранился,его глаза снова метнулись к тому месту,где стоял Лиам. Того там уже не было.Лиам,словно растворившись в тенях,уже снова суетился у столов,разливая вино и стараясь быть незаметным.Камелия,почувствовав вкус победы,потянулась за вторым поцелуем, вкладывая в него всю свою собственническую страсть.Но Каэль, словно очнувшись от наваждения,резко оттолкнул её.Его лицо стало жестким,а в глазах вспыхнуло что-то,чего Камелия не видела никогда раньше.Он развернулся, прошел сквозь толпу,не обращая внимания на шепотки,и,дойдя до Лиама,грубо схватил его за запястье.—Каэль,ты пьян?— выдохнул Лиам,пытаясь вырваться,когда его потащили прочь из зала.Каэль не ответил.Он тащил его по коридорам,пока они не оказались в его личных покоях. Дверь с грохотом захлопнулась.Лиам уперся руками в грудь Каэля,пытаясь отстраниться,его дыхание было сбивчивым.—Отпусти,ты не понимаешь,что делаешь…—начал было Лиам,но Каэль прижал его к стене,лишая возможности двигаться.—Замолчи—прорычал Каэль и в этом звуке было столько подавляемого желания,что Лиам замер.Сопротивление Лиама,еще секунду назад такое решительное,начало таять под напором горячих рук Каэля,которые бесцеремонно срывали с него одежду.Каэль целовал его жадно,почти яростно,словно пытаясь выжечь из памяти образ Камелии.Лиам вздрогнул,когда холодный воздух коснулся его кожи,но тут же прильнул к Каэлю, отвечая на поцелуй с той же отчаянной силой.В комнате стало душно.Каэль подхватил Лиама под бедра,и тот,обхватив его ногами,прижался всем телом,чувствуя, как бешено бьется сердце партнера.Здесь, в полумраке,где единственным источником света были тусклые блики луны,пробивавшиеся сквозь тяжелые портьеры,реальность окончательно перестала иметь значение.Лиам чувствовал,как пальцы Каэля впиваются в его кожу,оставляя невидимые,но ощутимые следы владения.В этом поцелуе не было нежности—только горькая,острая потребность забыться,стереть чужое присутствие из мыслей и заменить его собой.Каэль отстранился лишь на мгновение,чтобы перевести сбивчивое дыхание.Его глаза,обычно холодные и расчетливые,сейчас потемнели,в них плясали искры безумия.Он смотрел на Лиама так,будто тот был единственным спасательным кругом в бушующем океане его собственных демонов.—Ты не она— прошептал Каэль,и в его голосе проскользнула болезненная хрипотца.— Слава богам,ты не она.Лиам не ответил.Он лишь сильнее притянул его за шею, заставляя снова сократить расстояние.Ему было неважно,чье имя эхом отдавалось в голове Каэля.Сейчас существовали только они двое:их сбивчивое дыхание,жар тел и тишина покоев,которая вот-вот должна была взорваться от напряжения, копившегося месяцами.Каэль снова припал к его губам,на этот раз медленнее, почти мучительно,словно пробуя на вкус само искупление.Лиам закрыл глаза, отдаваясь этому потоку,позволяя Каэлю вести его туда,где не было места ни долгу, ни призракам прошлого,ни лжи,которой они оба были связаны.В этой комнате, отрезанные от всего мира,они наконец-то могли позволить себе быть честными— хотя бы в своей яростной,отчаянной близости.Руки Лиама скользнули ниже, пальцы впились в ткань рубашки Каэля, сминая её,словно пытаясь стереть последнюю преграду между ними.В этом жесте было столько отчаяния,что Каэль на мгновение отстранился,тяжело дыша,и их лбы соприкоснулись.В полумраке комнаты он видел лишь отражение собственного смятения в глазах Лиама—темных, влажных,лишенных привычной холодности.—Не думай—прошептал Каэль,и его голос,обычно ровный и властный, сейчас дрогнул,превращаясь в хриплый приказ.Лиам не стал спорить.Он больше не хотел думать.Мысли о клятвах,о том,что ждет их за порогом этой двери,о неизбежном рассвете,который принесет с собой холод реальности—всё это казалось далеким и неважным.Он снова подался вперед,сокращая последние миллиметры, и их губы встретились в поцелуе,который был уже не просьбой,а требованием.Это было похоже на падение в бездну,где не нужно было держать равновесие.Каэль потянул его на себя,увлекая вглубь комнаты,к широкой кровати,и каждый их шаг был пропитан нетерпением, граничащим с болью.Они сталкивались плечами,путались в одежде,жадно ловили ртами воздух,словно утопающие, нашедшие друг в друге единственный спасительный берег.Когда они наконец оказались на постели,Каэль навис сверху, на секунду замирая,чтобы всмотреться в лицо Лиама.В этом взгляде читалось всё:и признание поражения,и негласное обещание,что после этой ночи мир уже никогда не станет прежним.Каэль запустил ладонь в его волосы,притягивая обратно, не давая времени на сомнения.В тишине покоев,нарушаемой лишь шорохом ткани и их сбивчивым шепотом,рушились последние стены.Здесь,в тени,скрытые от чужих глаз и осуждения,они наконец-то перестали играть свои роли.Остались только двое мужчин,измученных долгой игрой в прятки с собственными чувствами, и эта яростная,почти болезненная потребность—доказать друг другу,что они всё еще живы.Каждое прикосновение ощущалось как ожог,как долгожданное освобождение от оков,которые они сами на себя наложили.Каэль двигался с той же решительностью,с какой привык вершить судьбы, но сейчас в его движениях сквозила непривычная уязвимость.Он целовал Лиама так,словно пытался выжечь из его памяти всё,что было до этого момента, всё,что заставляло их быть врагами или союзниками,но никогда— просто людьми.Лиам отвечал с той же исступленной жаждой.В этом хаосе чувств не было места нежности—только первобытная,почти дикая необходимость обладать и быть облаченным,стереть границы между«я»и«ты»,пока не останется лишь общее,сбивчивое сердцебиение.Они не произносили имен.Имена принадлежали тому миру,что остался за дверью,миру титулов,долга и предательств.Здесь же существовал только язык тел:резкие вдохи, сдавленные стоны,срывающиеся с губ,и пальцы,впивающиеся в кожу,оставляя на ней невидимые,но глубокие следы.Каэль чувствовал,как внутри него что-то надламывается—та самая броня,которую он выстраивал годами.Она рассыпалась в прах,оставляя его обнаженным,беззащитным и пугающе честным.В глазах Каэля больше не было власти—только бездонная,темная тоска, которая отражала всё то,что он так долго пытался подавить в себе.Это было признание,которое не требовало слов, потому что слова были бы слишком мелкими для того пожара,что охватил их обоих.Когда они снова соединились,мир окончательно перестал существовать. Осталась лишь эта комната,этот полумрак и ритм их дыхания,сливающийся в единый поток.Это было не просто физическое единение—это был акт разрушения всего, что мешало им быть вместе.С каждым движением,с каждым стоном они сжигали мосты,понимая,что завтрашний день потребует от них невозможного,но сейчас, в эту бесконечную ночь,они были свободны.Свободны от лжи,от клятв и от самих себя,позволяя боли и страсти переплавить их в нечто новое, неразрывное и,возможно,обреченное,но единственно верное.Их близость была сродни шторму,который не щадит ничего на своем пути,сметая остатки рассудка и оставляя после себя лишь выжженную землю чувств.Каэль чувствовал,как реальность вокруг них истончается, превращаясь в зыбкую дымку,где время потеряло свой привычный ход.Каждый толчок,каждое движение Лиама отдавались в нем гулким эхом,заставляя забыть о том,кто он есть,и о том, какую цену ему придется заплатить за этот миг слабости.Лиам прижимался к нему всем телом,словно пытаясь впитать в себя, раствориться в нем без остатка.В этом не было нежности—была лишь яростная, почти болезненная потребность заполнить собой пустоту,которая годами зияла между ними, разделяя их невидимой,но непреодолимой стеной.Лиам закинул голову назад,впиваясь пальцами в простыни, когда волна наслаждения, острая и всепоглощающая, накрыла его с головой.Он чувствовал,как Лиам замирает на мгновение,его дыхание сбивается, превращаясь в рваный хрип,и в этот момент их души,казалось,обнажились друг перед другом до самой последней,самой постыдной глубины.В этой тишине, нарушаемой лишь их общим, срывающимся стоном, не было места для лжи.Здесь,в эпицентре их личного апокалипсиса,они были равны в своей беспомощности перед тем,что сами же и породили.Когда пик был пройден,оставив их обоих в состоянии опустошенной тишины,Каэль не отстранился.Он тяжело опустился на грудь Лиама,утыкаясь лицом в изгиб его шеи,и Лиам почувствовал,как его кожа намокает от горячего дыхания. Они лежали так долго,слушая,как постепенно замедляется бешеный ритм их сердец,возвращаясь к привычному, размеренному стуку.В этой темноте,где тени казались живыми свидетелями их падения,Лиам ощущал странное,почти пугающее спокойствие.Он знал,что за дверью их ждет холодный рассвет,что завтра они снова наденут свои маски, снова станут врагами,связанными клятвами и долгом.Но сейчас,чувствуя тяжесть тела Каэля на себе,он понимал: что-то внутри них необратимо изменилось. Они больше не были теми двумя людьми, что вошли в эту комнату.Они были сломлены и пересобраны заново,спаяны этим актом отчаяния в нечто единое,что невозможно было разделить,не уничтожив при этом самих себя.Каэль чуть приподнялся, опираясь на локти,и в полумраке его глаза,казалось,светились темным,недобрым огнем.Он провел кончиками пальцев по щеке Лиама,стирая капельку пота,и в этом жесте было столько невысказанной боли,что Лиам невольно зажмурился.Они оба знали:эта ночь была их единственным убежищем,их последним актом честности перед тем,как мир снова потребует от них крови,верности и лжи.И в этой тишине,среди скомканных простыней и тяжелого воздуха,они молча дали друг другу обещание,которое не требовало слов: что бы ни случилось завтра,этот миг останется их единственной,неоспоримой истиной.