Прессование цветов / Прессование тебя

– Маки что? – Химико чуть не упала с подиума. Цумуги переводит взгляд с Маки на Кайто, на её лице смешиваются замешательство и ужас. – Но… Но вы с Кайто явно вели переговоры, не так ли? Так вы нам объяснили. – Её голос повышается, когда она дрожащим пальцем указывает на эксизал, прямо на Шуичи. – Он лжёт! Кокичи лжёт! – Очевидно , он лжет, — усмехается Маки, ничуть не смущаясь. – Маки Ролл... — плечи Кайто опускаются. Ой? Шуичи внимательно наблюдает за ним изнутри эксизаля, отмечая, как искажается его осанка, как нерешительно звучит его голос. Кайто не умеет скрывать свои эмоции; он никогда не умел этого делать. Он носит свои чувства на тех же самых звёздных рукавах, что и Шуичи сейчас. Вся его философия построена на чистой вере, на вере в людей и на том, чтобы говорить именно то, что он думает, именно тогда, когда он это думает. Здесь, сейчас, его выражение лица противоречиво. Он обдумывает ложь. Его пальцы подрагивают по бокам, и взгляд скользит к Маки, прежде чем опуститься на землю. Наблюдать за борьбой Кайто странно. Кайто, самопровозглашенный Светило Звезд, всегда мчится вперед, даже когда у него еще нет ответов, полный слепой веры и безрассудной отваги. Но когда дело касается Маки, эта смелая уверенность колеблется. Дело не в том, что он ей не доверяет - скорее наоборот. Он доверяет ей слишком сильно, и более того, он хочет ее защитить. Даже когда Кокичи раскрыл ее тайную личность убийцы, Кайто решил поверить ей. Маки резко поворачивается к нему, переводя взгляд с него на остальных присутствующих в комнате. – Скажи им, Кайто, — требует она. — Скажи им, что он лжет. Шуичи узнает этот тон в ее голосе. Это не мольба - это приказ . Отчаянный, но все же приказ. Она хочет, чтобы Кайто поддержал ее, опроверг то, что говорит Кокичи, чтобы все обернулось в ее пользу. Потому что если Кайто это сделает, остальные поверят ему. Они слушают Кайто. Они доверяют Кайто. Он наблюдает за Кайто, который, стиснув зубы, молится богам, к которым раньше никогда не обращал внимания, что у него есть. Кулаки Кайто сжаты по бокам, и ясно, что он борется сам с собой. Его непоколебимая вера в друзей - его потребность спасти их - всегда противоречила честности. Шуичи понял, что Кайто не любит сложных вещей. Он не любит множество оттенков серого, затерянных между черным и белым. Он солгал о своей болезни, чтобы они не волновались. Он полон решимости стать героем этой истории - и если того потребует ситуация, он найдет своего злодея. Но Кайто всегда верил и в Шуичи , и, как и Шуичи, Кайто по-прежнему верит в правду. Последовала долгая, напряженная пауза, все в комнате затаили дыхание, и наконец он выдохнул через нос и покачал головой. – ...Это неправильно, — говорит Кайто. — Шуичи бы этого не хотел. Шуичи тяжело сглатывает. В другом мире, если бы всё сложилось иначе, возможно, Кайто был бы прав. – Он бы хотел, чтобы мы сказали правду, поэтому нам нужно так и поступить. – Голос Каито смягчается, и он поворачивается к Маки, на его лице ясно читается раскаяние. – Прости, Маки Ролл. – Затем, выдавив из себя смешок, он признает: – Да. План, возможно, немного провалился. Маки напрягается. – Черт возьми, Кайто, — ворчит она, сжимая кулаки по бокам. С горечью, но сдержанно, она признается: – Хорошо. Да , я пыталась убить Кокичи. В конце концов, игра не может продолжаться без организатора. Но Шуичи… – Ее горло заметно дергается, когда она с трудом сдерживает колебания. – Шуичи бросился перед ним и принял стрелу на себя. Его плечо пульсирует от фантомной боли, вызванной болтом, вонзившимся в кожу плеча, - от реальной боли, вызванной зияющей раной, которую он оставил. Он бы сделал это снова, не раздумывая. Удушающая тишина. Шуичи понимает, что происходит. – Верно! — голос Кокичи разносится по комнате. – Какой же он глупый ! Серьезно, насколько же глупым может быть человек? Свернувшись калачиком на коленях Шуичи, настоящий Кокичи издает забавный звук. Шуичи, вопреки себе, улыбается. – Я просто не понимаю. – Цумуги нахмурила брови. – Зачем он это сделал?.. Кайто вздыхает и потирает затылок, надавливая на мышцу, словно пытаясь снять невидимое напряжение. – Я знаю, что он сам не видел последнего флэшбека, но я пошел и все ему объяснил. Он знал, что Кокичи - это Пережиток Отчаяния, и все равно решил защищать его таким образом. Когда он меняет положение, светодиоды Киибо начинают мигать, без видимого ритма. – Мне не хотелось бы спрашивать об этом, но Маки... Куда попал твой выстрел в Шуичи? – Его левое плечо. – Ответ Маки, мягко говоря, обрывочный. Предвидя следующий вопрос Кибо, она закатывает глаза и добавляет: – Это не было смертельно, если вас это интересует. Кокичи издает еще один звук, на этот раз тише - в нем слышится почти задумчивость, но в нем прослеживается что-то более мрачное. Он еще крепче сжимается, пряча лицо в объятиях Шуичи, но пальцы его подергиваются от желания что-то перебирать. Его губы приоткрываются, а затем… Смех. Тихий и спокойный, что-то среднее между весельем и негодованием, скорее хрип, чем что-либо еще, но Шуичи явно поражен. У Кокичи хватает сил смеяться , даже несмотря ни на что, даже когда он умирает… Внутри грудной клетки Шуичи вспыхивает огонь. Он наклоняется к микрофону и нажимает на кнопку с большей силой, чем необходимо. – Маки Ролл, не стоит врать. Да, это было очень смертельно, — цокает Шуичи. Из динамика доносятся бодрые слова Кокичи: – Как только он вырвал болт из плеча и атаковал меня им, он очень быстро истек кровью! Попались на приманку. Попадись на приманку. – Что сделал Шуичи? — восклицает Химико. – Боже, прочисти уши, леди! Боже, леди! – Еще одно восклицание, которое все слышали от Монокумы. Что-то, что Кокичи точно смог бы скопировать. «Заглоти наживку, - умоляет Шуичи. - Попробуй.» Он дергает джойстик; экзисал тыкает металлическим пальцем в Химико. – Не заставляй меня повторяться! Я сказал: «Как только он вырвал болт из своего плеча и напал на меня с ним, он истек кровью…» – Нет абсолютно никакой возможности, чтобы Шуичи вырвал болт из плеча, — вставляет Маки. Спасибо. Спасибо, Маки. Его охватывает такое облегчение, что он вынужден снова выпрямиться, чтобы Кокичи не соскользнул с него. – О? — Шуичи отпускает руку. — Почему ты так говоришь? – У Шуичи низкий болевой порог, — начинает она, сверля взглядом эксизаля. – Он потерял сознание, как только в него выстрелили. Даже на адреналине я серьезно сомневаюсь, что у него хватило бы физической силы не только вытащить болт, но и тут же атаковать тебя им. Пауза, во время которой ее голова слегка наклоняется, и Шуичи узнает этот взгляд - взгляд Кубрика. Кокичи постоянно так смотрит. Неужели он украл это у нее? Ее голос становится резче, когда она заканчивает: – Думаю, ты сам это вытащил, чтобы причинить ему еще большую боль, вынудив его к этому. – Осторожно, Маки Ролл! Ты начинаешь звучать как настоящий детектив! Вы, должно быть, очень хотите найти ему замену, — говорит Шуичи, и это звучит для него так неестественно . – Итак... – Цумуги колеблется, переводя взгляд с Маки на Кайто, прежде чем остановиться на последнем. – Маки, Кайто, что случилось после того, как Шуичи подстрелили? Как Кокичи выгнал вас из ангара? Каито неловко переминается с ноги на ногу, поправляя воротник рубашки. – Он использовал пульт от экзисала, чтобы… э-э… оглушить Маки Ролл. А потом бросил её во двор. – Он резко поворачивается, скашивая кровь в локоть и морщась от пятна на белом рукаве. – И… выбросил меня из экзисала. Вот так и повредил мне лодыжку. – Кстати, вы оба ужасно пародируете птиц, — усмехнулся Шуичи в микрофон. Ему было больно так издеваться над друзьями, но у него есть работа. Вот его ответ: – Вы должны были летать. – Трансфигурация работает совсем не так !— резко выпалила Химико, явно разозлившись на него больше, чем на любое другое откровение, полученное на суде. Шуичи предположил, что она делает это намеренно, пытаясь разрядить обстановку, но это было неуместно - речь шла о жизни и смерти; ему уже не хватало обычного терпения к выходкам одноклассников. – А что было после этого? — спрашивает Киибо. Шуичи мысленно благодарит его за то, что тот не давал всем сбиться с пути. – Кокичи велел мне пойти поиграть в апорт,— Каито хмурится, словно одно только воспоминание оставляет горький привкус во рту. – Я вышел из ангара, чтобы проведать Маки Ролл, а потом он сказал мне взять аптечку. И он закрыл ставни. Я предположил, что это для Шуичи, поэтому попытался, но у нас здесь даже аптечек нет. Я посмотрел. – Тогда вы можете подтвердить, что Шуичи всё ещё был без сознания, когда Кокичи закрыл ставни, верно? Он тянет время, затем пожимает плечами, подавляя очередной кашель. – Он только-только начал приходить в себя. Вроде как. Я предположил, что у него сотрясение мозга - он довольно сильно ударился о землю, когда потерял сознание. В ходе судебного разбирательства наступает неопределенная тишина. Шуичи пользуется случаем, чтобы поправить хватку на Кокичи, слегка смещаясь, чтобы компенсировать свой вес. Его левая рука не работает, а правая занята управлением экземпентом, поэтому у него мало рычагов, чтобы удержать Кокичи. Вместо этого он раздвигает ноги, позволяя Кокичи свернуться между ними и прижаться ближе для опоры. Движение получается неуклюжим и неловким, но Кокичи не жалуется - у него просто нет сил. Он наклоняется к сумке у их ног. Молния гудит, когда он расстегивает ее, роясь в шуршащей пластиковой упаковке от продуктов и нескольких кусочках ирисок. Его пальцы натыкаются на бутылку воды, и он демонстративно игнорирует стоящую рядом стеклянную емкость с синим оттенком, зная, что в ней находится. Шуичи изо всех сил срывает крышку зубами, морщась от того, что ее ребристая поверхность царапает десны, и наклоняет бутылку в сторону Кокичи. – Вот, — бормочет он. Кокичи почти не двигается, его лицо наполовину скрыто на груди Шуичи. Челка прилипла ко лбу от засохшего пота. – Не хочу, — вяло хнычет он, отворачивая голову, как ребенок. – Я подавлюсь, Шумай. Шуичи с трудом сглатывает, преодолевая ком в горле, и снова предлагает свою помощь. – Попробуй. Пожалуйста? Кокичи не отвечает сразу. На мгновение Шуичи думает, что он может сразу отказаться, но затем, медленно, пальцы левой руки Кокичи дергаются, и он вяло хватает бутылку. Шуичи подносит ее к губам и помогает ему сделать медленный глоток. В тот момент, когда вода коснулась его языка, Кокичи вздрогнул . Он сглотнул один раз, два раза - затем закашлялся, подавившись жидкостью, которая застряла у него в горле. Он изогнулся, закашлявшись, и вода, выходящая наружу, приобрела розовый оттенок. Шуичи поморщился, но терпеливо ждал, пока Кокичи не сможет выпить немного. Шуичи не настаивает, не заставляет его пить больше - он не думает, что кто-либо из них смог бы это выдержать. Ему плохо . Им обоим плохо. Лоб Кокичи горит , веки закрываются, когда он выдыхает, выдох становится чуть менее хриплым, чем раньше. Отсрочка не будет длиться вечно. Голос Химико возвращает их к реальности. – Кокичи и Шуичи, наверное, подрались сразу после ухода Кайто, верно? — спрашивает она, с ожиданием оглядываясь по сторонам. Шуичи моргает, его мысли возвращаются к судебному процессу. Окружающая обстановка меняется, и тесное пространство кабины Экзисала сменяется черно-бело-красным пространством зала суда. – Возможно, не сразу после этого, — рассуждает Маки, скрестив руки на груди. – Шуичи в тот момент с трудом приходил бы в себя. Более вероятно, что Кокичи ненадолго запер его в ванной. Это объяснило бы, как Шуичи заполучил поднос, который позже был разбит во время их драки. Цумуги, теребя галстук, поднимает взгляд с недоуменным выражением лица. – Но как же тогда Шуичи выбрался из ванной? Маки пожимает плечами. – Кокичи, должно быть, зашёл за болтом. – И вот тогда Шуичи попытался сбежать, — заключает Кайто. Он упирается в трибуну, переставляя ноги, чтобы снять нагрузку с поврежденной лодыжки, прежде чем продолжить. – Он попытался использовать поднос как щит - или, возможно, даже как оружие - чтобы отбросить Кокичи назад, но Кокичи вырвал болт и проткнул поднос, сломав его. Кокичи попытался использовать пульт, но и он сломался. Последним ударом, вероятно, стало то, что сломало сам болт. Шуичи считает, что это неплохая теория , хотя его удивляет, что они до сих пор не рассматривали вариант инсценировки. – Именно тогда Кокичи использовал электробомбу, — быстро добавляет Кибо. – Чтобы отключить функцию аварийной остановки гидравлического пресса, чего он на самом деле не сделал… поскольку Шуичи был еще жив. Затем он положил Шуичи на пресс и… Он отводит взгляд, издавая прерывистый вздох через искусственные голосовые связки. Дрожащая рука прикрывает рот Цумуги. – Он, должно быть, слишком ранен, чтобы даже пошевелиться… О, бедный Шуичи… — Резкий, прерывистый смешок прорезал тяжелую атмосферу. Шуичи потребовалось мгновение, чтобы понять, что это был он сам. – Бедный Шуичи, — раздается голос Шуичи в микрофон. Так странно произносить собственное имя, говорить о себе так, будто он совершенно другая личность - но сейчас, как он предполагает, так оно и есть. – Тем не менее, Шуичи умудрился ранить его во время их драки, — продолжает Маки, игнорируя его. – Это уже что-то. Кокичи закашлялся кровью на панель управления гидравлического пресса. – Потом он спрятался в этом эксисале, как трус! — обвиняет Химико, дрожащими кулаками, - но затем, с полуоткрытой челюстью, до нее доходит кое-что. Ее дыхание прерывается, и выражение лица меняется с гнева на осознание. – Подождите... О ... Объявление об обнаружении тела. Монокума... он велел нам встретиться в ангаре, но потом сказал, что «вы все уже там...» Лицо Цумуги побледнело, как полотно. – Но... Это кажется немного надуманным, не так ли? Это было бы просто... – Нет, — вмешивается Маки, решительно качая головой. Теперь она выглядит не столько скрещенными руками, сколько обнимающей себя. – Это логично. Не могу поверить, что никто из нас этого не заметил. Формулировка Монокумы… Шуичи, извиваясь в экстазе, щелкает выключателем, дергает рычаг и поднимает одну массивную механическую руку. С преувеличенной медлительностью он обхватывает двумя металлическими пальцами тело Цумуги и делает сжимающее движение. На короткий, вызывающий тревогу миг Шуичи представляет себе гидравлический пресс, но тут же отгоняет эту мысль. – А вы ничего не заметили! — мурлычет он, наклоняясь вперед. – Было так скучно смотреть, как вы, дураки, слоняетесь без дела. Отсюда вы похожи на крошечных муравьев! Он изображает, как снова прижимает ее к себе, хотя от этого зрелища его тошнит. Цумуги вскрикивает и отворачивается, словно это может хоть как-то помочь. Кокичи устало хихикает. Его смех все еще слабый, но теперь, когда он выпил воды, он стал отчетливее, и его веселье звучит искренне. Напряжение в позе Шуичи немного спадает. Не задумываясь, он наклоняется и взъерошивает волосы Кокичи, расчесывая спутанные пряди. Кокичи наклоняет голову навстречу прикосновению. Ни один из них не осмеливается признать это вслух; Шуичи вскоре отдергивает руку. – Но есть еще кое-что, о чем я хочу поговорить, нье... — начинает Химико. Все взгляды обращаются к ней, она съеживается от внимания, но продолжает: – Остальная часть ванной. Например, пакеты. Для чего они были нужны? И почему было так холодно? Выражение лица Маки становится жестче. Рукава ее рубашки мнутся под ее хваткой, но она сохраняет ровный голос. – Можно предположить, что Кокичи применял пытку водой к Шуичи в течение тех трех дней, пока держал его в плену. Он использовал систему охлажденной воды, чтобы максимально охладить комнату, чтобы организм Шуичи отключился, и ему было сложнее сбежать. Цумуги в ужасе ахает. – Что? Это просто ужасно! Каито хмурит брови, на лбу появляется морщинка. – Подожди, но… Ладно, насчет системы охлажденной воды все в порядке; я не спорю. Просто… и я знаю, что сказал, что Кокичи шутил, но… Шуичи ни разу не выглядел мокрым за все те разы, что я его навещал. Шуичи отпускает кнопку «говорить» и вздыхает. Неужели Кокичи всегда так себя чувствует во время судебных процессов? – ...Может, он использовал огненную магию, чтобы очень быстро высохнуть? — слабо предполагает Химико, теребя поля своей шляпы. – Если я правильно помню, туалетной бумаги в туалете не нашли, — вставляет Кибо, подняв палец. — Вполне возможно, что Шуичи использовал её, чтобы вытереться, а затем смывал в унитаз. Он едва сдерживает желание удариться головой о приборную панель. Едва-едва . Кайто морщится. – Ну, может быть, но туалетная бумага? Серьезно? Это вообще поможет? – Он поглаживает подбородок, раздражение отражается в прямой линии его плеч. – Откуда нам знать, что Кокичи вообще применял к нему пытку водой? Когда никто не дает ответа, Маки пренебрежительно машет рукой – Давайте перейдем к следующему вопросу; мы никуда не продвинемся. Есть кое-что более важное, о чем я хотела бы поговорить. Другая рука скользит под рубашку. Не задумываясь, она достает небольшой, хрупкий предмет и поднимает его в воздух, сжав пальцы. Один-единственный, до ужаса знакомый фиолетовый лепесток. – Я нашла это в туалете. Кокичи задыхается. Шуичи чувствует это сильнее, чем слышит - у Кокичи перехватывает дыхание, ребра подрагивают от напряжения, тело дергается, когда бутылка с водой выскальзывает из его руки, рассыпаясь в сумку на полу, и он дрожащей ладонью закрывает рот. – Цумуги сказала, что это фиолетовый гиацинт, — продолжает Маки, пребывая в блаженном неведении, и Шуичи на мгновение желает, чтобы она наконец-то открыла глаза и увидела всё своими глазами. – Это кому-нибудь что-нибудь значит? При упоминании её имени Цумуги выпрямляется, поправляет очки, но молчит. Кибо медленно моргает. – …Прости меня, Маки, но я не понимаю, как это может быть связано с делом. – Очевидно, что Кокичи пытался это скрыть, раз он смыл это в унитаз, — объясняет Маки. Она перебирает лепесток между пальцами, рассматривая его. – Следовательно, это должно быть важно. Иначе не было бы смысла так поступать. После небольшой паузы Химико задумчиво напевает: – Хм. Я тоже не видела в академии цветов, похожих на эти. – Она прищуривается: – Странно. Кокичи пытается подавить очередной кашель, но безуспешно. Его дыхание сбивчиво и неровно бьётся в лёгких, когда он уткнулся лицом в грудь Шуичи, пытаясь заглушить звук, прижимаясь к ткани куртки Кайто. Шуичи инстинктивно меняет хватку, прижимая руку к затылку Кокичи в безмолвном успокаивающем жесте, но Кокичи, кажется, почти не замечает прикосновения. Его кулаки побелеют, когда он пытается подавить любую реакцию, которая могла бы ускользнуть от его защиты. Несмотря на все усилия, из него вырывается влажный, прерывистый вздох, почти теряющийся в продолжающемся разговоре; Шуичи клянется, что слышит его изнутри себя, словно это его собственный голос. Их теории в лучшем случае нелепы, а в худшем - откровенно идиотские, хотя Шуичи больно это признавать. Может, лепесток появился из одного из фокусов Химико? Гонта ведь любил растения, верно? А если это был его лепесток? Может, лепесток вообще ненастоящий, и это просто что-то, что Энджи сделала перед смертью . Кокичи откашливает целые цветы из лёгких, пока они спорят о том, откуда взялся этот единственный лепесток. Шуичи стискивает зубы. Торопиться. Каито, совершенно ничего не понимая, поворачивается к Цумуги. – Цумуги? — она вздрагивает, услышав свое имя. – Ты как-то молчала. У тебя есть какие-нибудь идеи? Цумуги опускает взгляд, лицо её раскраснелось, она нервно крутит ленту. – Вы будете надо мной смеяться… – Нет, конечно же, нет! — настаивает Кайто, уверенно показывая ей большой палец вверх. Этот жест вызывает у Шуичи тошноту. Он резко бросается вперёд и неуклюже возится с микрофоном. – Да, мы это сделаем! — радостно восклицает Кокичи. Торопиться. – Ты хочешь умереть? — Маки сердито смотрит прямо в эксизал, и внутри него вспыхивает яростная страсть. Шуичи подавляет это чувство и бросает управление, обнимая Кокичи. – Обещаю, никто из нас не будет над тобой смеяться, Цумуги! — Кибо, как всегда, выступает в роли посредника и быстро успокаивает её. Торопиться. – В этот момент любая помощь будет кстати… – Шуичи едва не слышит бормотание Химико сквозь хрипы Кокичи. Торопиться . – Ну, ладно... — продолжает бормотать Цумуги, совершенно неслышно. Шуичи с силой ударяет кулаком по кнопке «говорить». – Чуть громче, — бормочет он! Пожалуйста . Цумуги резко вздрагивает, а затем выпаливает… – Это ханахаки! Тишина. Не просто обычное напряженное молчание суда, а пустая, растерянная тишина. Едва узнаваемое пятно розового и фиолетового цвета разлетается по панели управления, когда Кокичи резко наклоняется вперед и так крепко вцепляется в колено Шуичи, что ему становится больно . Но Шуичи не отталкивает его. Он не может . Потому что он знает. Он знает . – Или... Или это моя лучшая догадка... Цумуги постукивает указательными пальцами друг о друга, колени дрожат, затем она замирает и смиренно оглядывает зал суда. – Хана... хаки? — Химико пытается произнести это слово, хотя оно звучит у нее неуклюже. У него ничего не получится. Цумуги неловко переминается с ноги на ногу. – Это… Ну… Это вымышленная болезнь, при которой персонаж в односторонней романтической истории начинает, э-э, кашлять цветами…? Это… распространенное явление в фанфиках… Шуичи смотрит на монитор. Кокичи корчится . – Вымышленная болезнь, — невозмутимо произносит Маки. – Да, э-э, мне жаль тебя расстраивать, Цумуги, но в это как-то трудно поверить. Извини. – Кайто почесывает шею. – Я знаю, что в последнее время происходит много всякой странной фигни, но... ты понимаешь. – Я согласен с Кайто. – Нехарактерно напористый, Кибо одобрительно кивает. – Нет никакой возможности для того, чтобы вымышленная концепция, подобная этой «ханахаки», о которой ты говоришь, проникла в нашу реальность. Она, как ты и сказала, вымышленная. Всё остальное было бы нелогичным. – Безответная любовь? — фыркнула Маки. — Кокичи не способен на любовь. В душе Шуичи что-то ломается . – Ты этого не знаешь. Эти слова - его собственные, не затронутые голосовыми модуляторами экзистенциального устройства. Шуичи не нажал кнопку. Его презрительная усмешка осталась неуслышанной остальными, но он поразил даже самого себя силой своего гнева. Маки совершенно не замечает, как в животе Шуичи скапливается магма; Маки глубоко ошибается. Тихий, приглушенный стон прорезает помехи. Он в одно мгновение забывает о своей злости. Рука Кокичи резко вытягивается, дрожащие пальцы вслепую хватаются в тусклом свете кабины. Шуичи, не задумываясь, ловит их, переплетая пальцы. Хватка Кокичи слабая, влажная, но он держится , и этого должно быть достаточно. Должно быть. Он сжимает руку в ответ и отчаянно надеется , что Кокичи выживет. Он не знает, что еще делать. – Но… но откуда еще мог взяться этот лепесток? — запинается Цумуги, пытаясь заполнить тишину. — Мы уже обсудили все другие возможные варианты. Здесь нет гиацинтов. Это не Химико. Гонта его не выращивал. Энджи его не создавала. Это совершенно очевидно, если учесть, что у Кокичи болезнь ханахаки! – Она резко поворачивается к Маки, повышая голос от желания, чтобы ее выслушали. — Маки! Ты сказала… ты сказала, что брызги крови на панели управления, э-э, были, эмм, выдыхаемым, верно? То есть, скорее всего, это был кашель? Хватка Шуичи усиливается. Может ли он чем-нибудь помочь? – Цумуги, — предупреждает Маки, прищурив глаза. — Мы не будем тратить время на обсуждение этого. – Просто подумайте об этом! Пожалуйста! Шуичи смотрит на Кокичи. Его дыхание неровное, прерывистое. Их руки все еще сцеплены, но пальцы слабо дергаются, другая рука беспомощно прижата к ребрам. Он истекал кровью сквозь бинты, сквозь рукав Шуичи, давным-давно. Шуичи думает, что Кокичи больше не сможет держать глаза открытыми. Что-нибудь вообще...? – Нам следует… Может быть, нам стоит выслушать её, Маки Ролл, — неуверенно предлагает Кайто, его бравада тут же угасает. Никто из них раньше не видел Цумуги в таком состоянии. Маки фыркнула: – Это глупо. – Хотя я искренне сомневаюсь, что из этого выйдет что-то значимое, мы не торопимся», — рассуждает Кибо. – Полагаю... нет ничего плохого в том, чтобы выслушать то, что она скажет. Что-либо? Химико, кажется, сомневается, но без особого сопротивления уступает. – Нье, наверное... Если подумать, это что-то вроде магии, а магия существует, так что... Каито ухмыляется, стукая кулаками. – Хорошо! Тогда мы все согласны. Давай, Цумуги. – Спасибо. Цумуги с облегчением вздыхает, выпрямляясь. Она поправляет очки на переносице и начинает объяснение. – Ханахаки начал признаваться тропом после того, как его показали в сёдзё-манге под названием «Девушка, которая плюёт цветами» Он, хм, характеризуется тем, что в лёгких человека вырастают цветы в результате неразделённой любви. – Она колеблется, словно ожидая, что кто-то разоблачит её блеф, обвинит во лжи, но никто этого не делает. – Существует множество различных интерпретаций, но обычно цветы символизируют что-то, связанное с отношениями человека, в которого он влюблён. Ханахаки исчезает только в том случае, если корни цветов хирургическим путём удалят - хотя это лишит человека способности чувствовать любовь - или если его чувства будут взаимными. Если ни то, ни другое не произойдёт, тогда, хм… Ее голос дрожит. Она тяжело сглатывает. – Тогда... страдающие умрут. Шуичи дышит. Рука Кокичи - спасательный круг. В кабине душно, воздух пропитан запахом влажной ткани, крови и приторно-сладкого цветочного аромата. Цветы начали вянуть, слабый аромат гиацинтов сменяется кислым металлическим привкусом железа. Каждый цветок, который Кокичи отрубает, становится все бледнее и бледнее, все меньше фиолетовым и больше напоминает меловую лаванду с неоново-розовыми пятнами. Он почти не двигается, хотя дрожь не прекращается. Дело в том, что у него так мало сил, что его тело даже не может дернуться, когда он кашляет. Шуичи не успевает его подхватить; голова Шуичи запрокидывается вперед и ударяется о панель управления, дыхание становится тонким, прерывистым, каждое дыхание дрожит от подавленного напряжения. Когда Шуичи делает вдох и поднимает его, он хорошо видит его бледную кожу, покрытую холодным потом, и губы… Его губы окрашены фиолетовым, края потрескались и воспалились от того, что он с трудом сдерживал кашель. Шуичи наблюдал за его мучениями несколько часов, но это… – Сколько у тебя времени? – Не знаю. Я же не какой-то там оракул. В следующий раз, когда у меня случится... приступ, наверное. Кокичи умирает. Мягче не скажешь. Нет никакой доброй лжи. Новый, сильный и влажный кашель пронзает его насквозь, все тело сжимается, что-то поднимается в горле. Он едва может отреагировать - правая рука дергается, тянется к сумке , но не достаёт. Шуичи думает, что Кокичи даже не понимает, что всё ещё держит его за руку. Кокичи давится лепестками, и что-то темное и влажное выливается из-под его пальцев, забрызгивая панель управления. Неаккуратный цветок из раздавленной белой крошки - белой, это белая крошка , цветы почти белые - и такой розовый … С губ Кокичи вырывается слабый, жалкий звук, что-то близкое к всхлипу, еще ближе к воплю. Он обмякает в объятиях Шуичи, его дыхание становится частым и поверхностным. Плечи дрожат, но у него больше нет сил. Шуичи впадает в панику. Он ерзает, прижимая их соединенные руки к груди Кокичи, чувствуя слабый, трепещущий ритм под слоями влажной ткани. Слишком быстро. Слишком неровно. Пульс у него неровный, кожа влажная, все тело сжалось, активно сворачиваясь в клубок. Остальные всё ещё разговаривают. Шуичи не слушает. Всё это сливается в бессмысленный шум - никто из них его не видит. Но Шуичи так и делает. Его дыхание прерывистое, с хрипами, грудь едва поднимается. Кровь и лепестки, прилипшие к губам, - это гротескное издевательство над красотой. Пожалуйста, подождите. – Шуичи. Это едва слышный шепот, хриплый, резкий и невозможный - Кокичи заговорил впервые за, кажется, целую вечность, - но Кокичи внезапно шевелится, его пальцы дергаются от прилива отчаянной энергии, он хватается… —не за Шуичи. За сумки . Шуичи знает . Сумка лежит вне досягаемости Кокичи, опрокинутая набок, насквозь промокшая, ее содержимое наполовину вылито на пол. Среди разбросанных вещей в свете монитора тускло блестит маленькая синяя бутылочка. Прежде чем он успел усомниться в себе, Шуичи схватил бутылку, сжимая пальцами холодное стекло. Кокичи издает звуки - полузадушенный, вздох, хныканье, крик, мольба . Пожалуйста . Шуичи переворачивает бутылку в руках, пульс бешено колотится в ушах. Она чуть не выскальзывает из его рук. Смертельно опасна при проглатывании. Одна капля - смерть. – Это значит, что если всё пойдёт не так, ты позволишь мне покончить с собой. Теперь, ослабленный болезнью и неспособный завершить начатое, он обращается к Шуичи. Это крайняя мера. Ему почти не приходится об этом думать. Шуичи разбивает бутылку о приборную панель. Это не его ответ. Кокичи резко вздрагивает, из его горла вырывается сдавленный стон, все его тело содрогается . Он вырывает руку из руки Шуичи и стонет, легкие сжимаются, из его губ вываливается свежий букет, залитый кровью, слишком большим количеством крови… Всё его тело дрожит , он не может удержаться на ногах. Он делает прерывистый, хриплый выдох, глаза широко раскрыты и полны слёз, он смотрит на осколки стекла и скопившуюся жидкость, словно это самое жестокое, что когда-либо делал с ним Шуичи. Наверное, так оно и есть. Он выглядит таким молодым. Он такой молодой. – Ты... Ты действительно так сильно меня ненавидишь? — это всё, что может выдавить из себя Кокичи, задыхаясь от рвотных позывов. – Ты... Ты позволишь мне... Нет. Ты заставишь меня так страдать...?