Каникулы аристократов

Драко Малфоя нельзя было назвать плохим человеком — скорее, сложноустроенным, как старинный механизм со множеством шестерёнок. Всё, что о нём знала Гермиона, говорило лишь о его противоречивой натуре. Но, судя по недавним поездкам на яхту и к Блейзу, этот мужчина мог быть вполне сносным спутником. И, видимо, благодаря вчерашним размышлениям, она невольно дала ему шанс. Сейчас девушка стояла посреди малого обеденного зала с ним и его сестрой, нервно постукивая каблуком о глянцевую поверхность дорогого паркета, чувствуя, как ладони слегка влажнеют. — Мне правда очень жаль. В целом, мы можем туда не идти, — проговорила Тори, и Гермиона ощущала легкий трепет в её голосе. Из-за обилия недавних приключений девушка совсем забыла про предстоящий бал. И она была бы полной дурой и вруньей, если бы сказала, что не хочет на него пойти. Да, ей было страшно: она не умела танцевать, и это был полный, тотальный выход из зоны комфорта. Но когда у неё появится ещё хоть один шанс побывать на таком мероприятии? Надеть шикарное платье, вальсировать в компании какого-нибудь прекрасного молодого человека, слушать живую музыку в исполнении настоящего оркестра… Да и вообще, это же, чёрт возьми, бал! — Я очень надеюсь, что не отдавлю тебе ноги, — посмотрев на Драко, сказала Гермиона будничным тоном, но, переведя взгляд на подругу, её лицо озарила тёплая, почти счастливая улыбка. — Было бы чудесно, если бы ты заранее рассказала мне о вашей семье подробнее, но мы с тобой всё уже вроде бы обсудили. Тори, я не вижу смысла постоянно возвращаться к этому разговору. Подойдя к подруге, Астория бережно взяла её ладони в свои и с трепетом посмотрела в глаза, её взгляд был полон искреннего участия. — Но мне правда очень жаль, что ты чуть не слетела с лошади из-за того, что не умеешь кататься. — Ну, надеюсь, твой брат меня тоже никуда не сбросит, — парировала Гермиона, бросая короткий взгляд в сторону Драко. Сбоку послышался тихий, сдержанный смешок, и девушки перевели взгляды на блондина. Он стоял, непринуждённо скрестив руки на груди, прислонившись спиной к стене; ноги его были слегка скрещены. Гермиона видела его расслабленным лишь изредка — он был довольно искренним на яхте. Да и вчера, когда они неспешно шли в дом к Блейзу вместе с его непокорным конём. Но то, что она видела сегодня, — это был совершенно другой Драко Малфой. Более открытый, более… настоящий. И такой он ей нравился. Именно нравился, вызывая странное тепло в груди. Поэтому она не сдержалась и улыбнулась ему в ответ. — Сбрасывать не буду, но ноги прошу всё-таки не топтать, — парировал он, поднимая уголки губ в лёгкой, почти невесомой улыбке. — Ну, тут, знаешь, всё зависит от тебя. Ты же будешь меня вести? — бросила в ответ Гермиона, чувствуя, как учащается пульс. Ещё раз улыбнувшись девушкам, он плавно подошёл к массивному виниловому проигрывателю и, нажав кнопку, запустил венский вальс. Утвердительно хмыкнув, Драко развернулся, уверенно направился к Гермионе, встал от неё в двух шагах и, улыбаясь, протянул руку тыльной стороной ладони вверх. Его пальцы были удивительно тёплыми. Его рука уверенно лежала на её талии, не опускаясь ни на йоту ниже, сохраняя безупречную дистанцию. Она не понимала: так он проявлял уважение к даме или просто демонстрировал свою врождённую чопорность? Но улыбка, разливавшаяся по его лицу, показывала, что Малфой был уверен в каждом своём движении и точно знал все правила этой игры. Поэтому Гермиона склонялась к варианту, что перед ней — тот самый чопорный, высокомерный мужчина, проявляющий уважение к даме, с которой танцует. Они начали легко делать первые шаги, которые до этого ей бегло показала Астория. — У тебя хорошо получается, — заметил он, его голос прозвучал тише, почти интимно. — О нет, всё просто ужасно, — улыбнувшись ему, возразила Гермиона, следуя туда, куда Драко её вёл, ощущая каждый его уверенный жест. Это было правда сложно — её тело напрягалось, пытаясь уловить ритм. — Однажды я учил танцевать Блейза. Только не говори ему, хорошо? У него вообще ничего не получилось. После уроков с ним мне пришлось неделю лечить ноги. Ухмыльнувшись, видимо вспоминая, как это происходило, Малфой чуть сильнее сжал её вытянутую ладонь в своей руке, мягко меняя направление движения. Как раз в этот момент музыка заиграла чуть ритмичнее, и им пришлось двигаться быстрее, их шаги слились в едином порыве. — Боже, я ужасна! Она всё-таки запнулась и наступила ему на ногу. Гермионе было некомфортно от того, что она совершенно незнакома со всем необходимым на балу, но больше всего её беспокоили именно танцы. И она правда старалась изо всех сил, чувствуя, как горит лицо от смущения. — Боже, ты прекрасна, — сказал Драко, и в его голосе не было и тени насмешки. Смутившись и покраснев ещё сильнее от его слов, она поняла: Драко просто парировал, чтобы поднять ей настроение. Но почему-то слышать такое было дико приятно. Интонация, с которой он это произнёс, — тёплая, почти нежная, — вызвала мурашки на спине девушки, и её щёки вновь покрыл густой розоватый румянец. — Так, кажется, я запуталась в шагах, — решив сменить тему, сказала Гермиона, отступая на шаг назад и пытаясь отдышаться. Она заметила, что Астория что-то яростно печатает в телефоне, совершенно не обращая на них внимания, её брови были сдвинуты в легком волнении. — Я надеюсь, вы сможете закончить без меня, — подняв глаза, блондинка уставилась на брата и подругу. — Мне очень срочно нужно уйти. — Её взгляд встретился с взглядом Гермионы, в нём читались извинения. — Но, если что, мы можем перенести всё на вечер. Как тебе будет удобно. Мне правда сейчас нужно отойти. — Не переживай, разберёмся, — блондин сделал полшага вперёд, беря ответственность за разговор на себя, его осанка выдавала привычку командовать. — Только «не съешь» её, иначе мне придётся «съесть» тебя, — цокнув зубами, Астория подошла к Гермионе и крепко обняла подругу за плечи. — У тебя правда очень хорошо получается. Я тобой горжусь. — И уже шёпотом добавила, чтобы слышала только Гермиона: — Мне написал Тео, он хочет поговорить. Ты правда не против, если я уйду? Ярко улыбнувшись, Гермиона обняла её в ответ, чувствуя прилив благодарности за тактичность подруги. — Иди, — шепнула она ей на ухо, ощущая лёгкое замирание сердца. — Мы точно справимся. Как только дверь захлопнулась за Асторией, Гермиона взглянула на Малфоя и увидела, что его пронзительные серые глаза пристально направлены на неё. Медленно, размеренно сделав к ней несколько шагов, Драко оказался вплотную к девушке. На заднем фоне продолжала играть музыка, сменившая ритм на более плавный и томный. Он положил руку на её талию и, аккуратно притянув к себе, взял её хрупкую ладонь своей, словно нежно обнимая, создавая между ними замкнутое пространство. Он сделал первый шаг, второй, третий и, завораживая тёмным взглядом, вёл её по кругу помещения, будто они были одни во всём мире. В ушах стояла звенящая тишина, заглушавшая всё вокруг. Гермиона совершенно не слышала музыки, не ощущала ничего вокруг — видела лишь его пронзительные серые глаза, которые, казалось, заглядывали ей глубоко в душу, читая каждую тайную мысль. По инерции, чуть сильнее перехватив его руку, Гермиона немного запнулась. Драко быстро исправил это, придерживая её за локоть и притягивая к себе ещё ближе. Так близко, что их носы почти соприкоснулись. Никто не сделал шаг назад. Они стояли практически в центре комнаты под звуки венского вальса, и этот момент был до невозможности интимным, наполненным невысказанными словами. Немного прикрыв глаза, Гермиона сама потянулась вперёд, но Драко мягко остановил её, его пальцы слегка сжали её талию: — Нет… Казалось, её окатили ледяной водой. Конечно, он не захочет её целовать! С чего вдруг она вообще решила, что этот человек захочет этого? Он столько раз намекал и говорил прямым текстом, что они из совершенно разных миров и ничего не может случиться между ними — даже дружбы, не говоря о романтике. Чёрт, почему она вообще решила, что может его поцеловать? Драко, будто видя метания в её взгляде и то, как она молниеносно сделала шаг назад, перехватил её подбородок пальцами, нежно притянул ближе к себе и прижался губами к её губам. Как бы силён ни был его напор, поцелуй оказался на удивление нежным, трепетным и в какой-то степени даже робким. Драко аккуратно коснулся её губ своим языком, вовлекая её в не менее чувственный танец, чем тот, что они только что исполняли. О, Господи, как он восхитительно это делал! Прервав поцелуй, он провёл кончиком языка по своим губам. От этого простого действия у Гермионы подкосились колени, и она едва устояла. — Ты никогда не должна целовать мужчину первой, — он продолжал держать её за талию, теперь крепко обнимая двумя руками, создавая ощущение полной безопасности. — Грош цена джентльмену, который не в состоянии сделать первый шаг. Улыбнувшись его словам, она приподнялась на носочках, обвив его шею руками, чувствуя под пальцами тёплые волосы на его затылке. Всё, что происходило между ними, было очень странно, но сейчас она наконец поняла, как сильно её всё это время тянуло к этому мужчине. Как бы она ни старалась его игнорировать или не обращать внимания на его действия, всё, что он делал, находило отклик в её душе — неважно, негативный или тот, от которого, как сейчас, подкашивались ноги и перехватывало дыхание. Он не оставлял её равнодушной с самой первой встречи. Подавшись вперёд, Драко снова поцеловал её. На этот раз поцелуй был активнее, увереннее, и Гермиона с удивлением отметила, как потрясающе, как идеально целоваться с ним, будто их губы были созданы друг для друга. — Нам нужно будет поговорить, — не отрываясь друг от друга, они пытались произнести фразы, глубоко сидевшие в сердце, их дыхание смешалось в прерывистом, взволнованном ритме. В этих простых словах таилась целая буря невысказанного — страх, надежда, неуверенность и то странное, щемящее чувство, что зарождалось где-то глубоко внутри и теперь настойчиво просилось наружу. — Да, хорошо, — прошептала Гермиона, и в этом коротком ответе был весь её внутренний трепет, вся та уязвимость, которую она так тщательно скрывала. Сейчас она была согласна на всё — на любой разговор, на любые условия, лишь бы он не останавливался, лишь бы это хрупкое, невероятное ощущение близости не исчезло. Поэтому она сама потянулась к его губам, снова погружаясь в поцелуй, в этот странный, непонятный, но такой желанный танец, который чувствовался теперь не только в движениях их тел, но и в каждом стуке сердца, в каждом прерывистом вздохе. И когда их губы вновь встретились, в ней что-то перевернулось — будто нашлась недостающая часть пазла, которую она бессознательно искала все эти дни. Внезапная ясность ударила как гром: это больше не было просто физическим влечением или любопытством. Это было начало чего-то настоящего, пугающего и прекрасного одновременно, чего-то такого, что уже нельзя было игнорировать или отрицать. И самый пугающий момент был в том, что ей уже не хотелось этого отрицать. Они стояли, прижавшись друг к другу, в опустевшем зале, и тишина вокруг была наполнена новым смыслом. В ней больше не было прежней неловкости — только понимание, что что-то важное безвозвратно изменилось. Драко не отпускал её, его пальцы медленно перебирали пряди её волос, и в этом простом жесте было столько нежности, что у Гермионы перехватило дыхание. Она закрыла глаза, прижимаясь щекой к его груди, и в этот момент поняла — какой бы сложной ни была дорога впереди, она готова пройти её до конца.

***

Всё происходящее между ними было странным, необъяснимым и слегка пугающим. После того судьбоносного поцелуя в малом зале прошло уже три дня, но губы Гермионы до сих пор помнили тепло его прикосновения. Тем вечером Нарцисса неожиданно попросила Драко уехать в Лондон вместе с ней, и с того момента они не обменялись ни словом. Вернуться он должен был только завтра, прямо на этот злосчастный бал, и от одной этой мысли у Гермионы слегка подкашивались ноги. Девушка невыносимо переживала, что всё, что было между ними, окажется для Драко всего лишь мимолётной прихотью, досадной слабостью. Хотя, если честно, она и сама не понимала, как ей относиться к тому, что произошло. То, что Гермиона испытывала во время поцелуя, было чем-то совершенно невероятным, запредельным. Она целовалась раньше с другими парнями, но такое головокружение, такая всепоглощающая слабость в коленях — такое было впервые. Девушка до сих пор с поразительной ясностью помнила, как бешено колотилось сердце, когда Драко коснулся её губ и, нежно сжимая и посасывая, углублял поцелуй всё сильнее, словно пытаясь вобрать в себя самую её суть. — Ты меня вообще слушаешь? — раздражённый голос Астории вырвал её из сладких воспоминаний. Они сидели на самом краю деревянного пирса, свесив босые ноги к прохладной воде озера, которое в этот час отсвечивало золотом в лучах заходящего солнца. Блондинка с утра допекла шеф-повара поместья просьбой приготовить самую обычную пиццу «Пепперони». Тот вспыхнул возмущением, как факел, принялся рассуждать о святотатстве и вместо этого попытался вручить им буратту, страчателлу и кучу других изысканных ингредиентов. После этого Астория психанула и с решительным видом принялась самолично готовить то, что хочет. В итоге шеф не выдержал такого варварского отношения к его драгоценным продуктам и с позором выгнал леди Малфой со своей священной кухни. Долго ещё, топая изящной ножкой, блондинка громко кричала под дверью самые изощрённые ругательства в адрес повара на смеси французского с итальянским. И как только тот, побеждённый, вынес ей заветную дымящуюся пиццу, она мгновенно успокоилась, сияюще улыбнулась и, бросив: «Au revoir, mon cher!», прихватила ошарашенную Гермиону, и они торжествующе покинули поле боя. Теперь они за обе щеки уплетали эту самую, добытую с боем пиццу, и Гермиона готова была поклясться, что это была самая вкусная, самая ароматная «Пепперони» в её жизни. — Да, конечно, слушаю. Извини, что отвлеклась. Но это правда невероятно вкусно! — воскликнула она, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец. Говорить о том, что она на самом деле думала о недавнем поцелуе с её братом, Гермиона, конечно, не стала. Хотя Астория и так всё прекрасно знала. Её реакция тогда была похожа на что-то среднее между истерикой и триумфом: «Ах, Господи! Наконец-то! Да, ура, ура! Я так и знала! Я же в самом начале говорила тебе, что ты ему нравишься!». — Кстати, Тео позвал меня на свидание, — неожиданно бросила Астория, ловя на языке расплавленный сыр. Приподняв одну бровь, Гермиона скептически посмотрела на блондинку, откладывая в сторону свой кусок. — Он прямо так и сказал: «свидание»? — уточнила она, чувствуя лёгкую тревогу за подругу. Тяжело вздохнув, Астория сделала очередной решительный укус. — Ну, он сказал, что ему нужно помочь с костюмом. Якобы он не знает, что лучше выбрать. — Доев кусок, блондинка с некоторой агрессией взяла новый. — Я просто надеюсь, что он хочет, чтобы мы с ним сочетались. Он же не знает, в каком платье я пойду. Может быть, это такой своеобразный намёк? Вспоминая, какой окрылённой и счастливой Астория вернулась после того, как сбежала с их репетиции, Гермиона невольно задумалась. Тут было только два варианта: либо она и правда нравилась Тео, но он по своей стеснительности не решался сказать прямо, либо блондинка сама себе всё придумала, убедив себя в взаимности. Если победит второй вариант, ей было страшно представить, что с беднягой сделает Драко. Да она и сама была готова снова врезать парню в нос за честь своей лучшей подруги. Ведь это же было так очевидно, что Астория в него по уши влюблена! Гермиона поняла это сразу, в тот самый момент, когда они впервые встретили Теодора на яхте — блондинка буквально расцвела, стоило ему появиться в поле зрения. — Я просто надеюсь, что этот парень не… ну, знаешь… не будет вести себя с тобой, как… — Как мой брат, да? — безжалостно закончила мысль Астория. Увидев смущённое, пунцовое лицо брюнетки, блондинка громко и заразительно засмеялась, бросив в неё небольшой кусочек льда из специального серебряного ведёрка. — Мисс Грейнджер, признайтесь, вы окончательно сошли с ума? — прокричала она, отскакивая в сторону. С песка Гермиона взяла свой стакан с ледяной водой и с игривым блеском в глазах приготовилась к ответной атаке.