Каникулы аристократов

Как они и договаривались с Блейзом, тот ждал их в своём поместье на следующий вечер после завершения уикенда на яхте. Воздух был тёплым и прозрачным, последние лучи солнца золотили верхушки деревьев, когда они подъезжали к особняку. На улице уже начинало темнеть, но из-за ясной погоды было ещё достаточно светло, и в саду зажигались первые фонари. Гермиона ехала в одной машине с Тори и Драко, и у неё мысленно возникало состояние дежавю — всего пару дней назад они так же отправлялись в порт, и тогда Малфой впервые вёл себя с ней как человек, а не как заносчивый сноб. Сейчас же он даже не обернулся, не предложил девушке сесть вперёд — то ли выжидал, то ли тоже смущался из-за их инцидента, который определённо нельзя было назвать пустяковым. Гермиона смотрела на его затылок, на идеально уложенные светлые волосы, и думала — а может, произошедшее было значимым только для неё, а для него такие ситуации были привычны? Почему-то не хотелось думать об этом таким образом… Тихо вздохнув, Грейнджер снова улыбнулась Астории, делая вид, что внимательно слушает её оживлённый рассказ. Всё это и правда было довольно интересно, но блондин на переднем сидении роскошного коричневого «Ауди» занимал её мысли куда больше, чем истории о лошадях. Чёрт побери. —… после этого случая отец всегда возил нас только на специализированные ипподромы, — болтала Тори, жестикулируя. — Хотя я до сих пор не понимаю всей этой озабоченности безопасностью. Ну, упала и упала, с кем не бывает. — Со мной не бывает. С отцом не бывает. С Блейзом… Да и с тем же Тео такого не случалось, — имя друга Драко произнёс чуть тише остальных, и его низкий голос, казалось, наполнил весь салон. От этого по спине Гермионы поползли противные мурашки. Было в его тоне что-то тревожное, почти угрожающее. Легко хмыкнув, блондинка демонстративно проигнорировала выпад брата и, продолжая смотреть на подругу, не прекращала свой рассказ. С переднего сидения до них донёсся приглушённый, едва слышный смех. Неосознанно прикусив нижнюю губу изнутри, шатенка глухо выдохнула, глядя в окно на мелькающие деревья. Ей нужно было собраться. Это было неправильно — после всего случившегося она должна испытывать к нему лишь отвращение, а не это странное, нарастающее вожделение. Но каждый его жест, каждый поворот головы пугал её, ведь они будили в сознании совсем не те образы, которые должны были бы — не злость и неприятие, а навязчивое, дурманящее воспоминание о его близости. Снова вздохнув, она заставила себя сосредоточиться на Астории, на её живом лице и блестящих глазах. Мысленно построив стену между собой и передним сидением, она погрузилась в разговор с подругой. Нет, она не поддастся этим чарам, что бы он там себе ни вообразил. Гермиона Грейнджер ни за что не позволит заманить себя в эти изощрённые малфоевские сети. Откинувшись на спинку сидения, она не обращая внимания на происходящее за окном салона, внимательно следила за движением губ подруги вслушиваясь в издаваемые ею звуки. На фоне мелькал один пейзаж за другим сменяя поля на деревья и обратно. Дорога заняла около двух часов. Всё это время Грейнджер не поддавалась на откровенные реплики блондина и не отвечала на его вопросы, но он настойчиво вклинивался в разговор девушек, его голос звучал то насмешливо, то задумчиво и как бы она не старалась всё равно привлекал её внимание. Правда, Тори в какой-то момент не выдержала и начала смеяться над его шутками, что Гермионе решительно не нравилось. Она не могла понять почему, но глубоко внутри отчаянно хотела оградиться от этого человека хотя бы ненадолго — просто чтобы вздохнуть полной грудью. Рядом с ним было физически тяжело: ноги странно подкашивались, в голове стоял навязчивый гул, а под ложечкой начинала сосать предательская пустота. Всё это было странным и совершенно новым для неё чувством. Что-то отдалённо похожее Астория описывала, рассказывая о своём романе с Джеймсом, но это было явно не то. Драко наверняка презирал её, и она не могла быть ему симпатична. Скорее уж, её воображение, уставшее от напряжения, решило сыграть с ней злую шутку, породив эту иллюзию симпатии. Вот сейчас они покатаются на лошадях, сядут в машину и вернутся в поместье Малфоев, и этот бред наконец прекратится, потому что их пути просто перестанут пересекаться. Ведь так? — Приехали. Его голос, спокойный и уверенный, заставил её вынырнуть из тягостных раздумий. Проморгавшись, Гермиона резко, почти судорожно, открыла дверь машины и вышла на свежий, напоённый ароматом хвои воздух. Ей отчаянно нужно было вдохнуть полной грудью, очистить голову. Да. Хватит уже сидеть в этой духоте, в скромном, но до тошноты роскошном пространстве салона автомобиля бизнес-класса… Звучало это, конечно, по-снобски, но сейчас её это не волновало. — Аккуратно. Едва она захлопнула дверь, как увидела его — Драко стоял совсем рядом, у того же места, откуда она вышла. Видимо, он собирался открыть дверь для неё, но она опередила его. И где-то глубоко в душе что-то тёплое и глупое приятно зашевелилось — ещё мгновение, и её губы могли бы тронуться самой нелепой улыбкой. — Извини. Так нам… куда? — спросила она, слишком бодро, чувствуя, как горит лицо. Драко с лёгким, едва уловимым любопытством посмотрел на её внезапный энтузиазм, затем кивком головы показал направление к конюшням. Его взгляд был внимательным, изучающим. Гермиона, чувствуя этот взгляд на себе, поспешно схватила под локоть его сестру и почти потащила её в сторону небольшой, но аккуратной сарайки, у входа в которую уже стояли, оживлённо беседуя, Блейз и Тео. Предстоящее испытание обещало быть куда более сложным, чем та злополучная поездка на яхту — в этом никто из них двоих, кажется, уже не сомневался.

***

Конная прогулка, затеянная Блейзом в качестве примирения, оказалась ужасной, провальной идеей с самого начала. Гермиона представляла её романтичной, волшебной и возвышенной, как в исторических романах, но на деле всё оказалось куда прозаичнее и неприятнее. С первой же минуты она поняла, что просто сесть на огромное, живое, — уже подвиг, а управлять им — задача для избранных, посвящённых. На секунду ей даже показалось, что Блейз специально, из вредности, дал ей самого норовистого, непокорного жеребца по кличке Мустанг. — Давай ещё раз, ничего страшного. Просто немного наклонись вперёд, расслабься и легонько хлопни коня по шее, он поймёт, — терпеливо, но с заметным усилием объясняла Астория, хотя её внимание явно было где-то далеко, за пределами их группы. С момента их прибытия в поместье Нотт не спускал с неё своего тяжёлого, изучающего взгляда, что невероятно раздражало и выводило из себя блондинку. — Так? — неуверенно спросила Гермиона, повторяя движение и чувствуя, как её ладони потеют от страха. Получив утвердительный, ободряющий кивок, она с облегчением выдохнула и чуть увереннее повторила движение, ощущая, как могучее животное под ней на мгновение замерло в покорности. — Ну, как вы, прелестные дамы? Совсем заскучали без моего общества? — к ним подъехал на идеальном вороном коне Блейз, его улыбка была подозрительно широка, а глаза бегали, выдавая заговор. Интуиция, не умолкавшая ни на секунду, подсказывала шатенке, что ничего хорошего эта внезапная любезность не сулит. — Пойдет, — буркнула она, повернула голову, стараясь его игнорировать, и её конь, словно поняв всё правильно, тронулся с места неспешной, гордой рысью. — А я бы сказала, что всё пока что просто прекрасно, — оскалилась в ответ Астория, повторяя движение и бросая в сторону Блейза взгляд, полный обещания будущей мести. — Понял, принял, записал. Идём вон в тот лес, через него выйдем на очень красивое поле, идеальное для фото, — он легко направил своего коня следом за девушками. — Нам надо разбиться на пары, путь там немного извилистый и незнакомым легко заблудиться. — Тогда мы идём вме… — начала Астория, пытаясь взять ситуацию в свои руки. — Мальчик и девочка. Иначе не выйдет, безопасность прежде всего, — не дал ей договорить Блейз, поднимая палец вверх, как опытный лектор. — Тогда я иду с Тео, — быстро, почти выпалив, предложила Гермиона. Она любыми, самыми немыслимыми путями пыталась избежать компании Малфоя, которая казалась ей сейчас худшим из зол. — Я думаю, нашим местным голубкам есть что обсудить наедине, — усмехнулся Забини, многозначительно глядя на Грейнджер и явно наслаждаясь её дискомфортом. — Тогда я иду с тобой, — отчаянием и лёгкой паникой прозвучало её неожиданное предложение Забини. Лучше уж он, со своим интеллектом, отстающим от развития, а-ля шило в одном известном месте, чем Драко. Кто угодно, только не он. — Никак не могу, милая Гермиона, — флегматично, с притворной грустью ответил Забини, разводя руками. — Я, знаешь ли, птица вольная, дух странствий зовёт. И, не дав ей возразить и опомниться, он первым ускакал в сторону тёмного, густого леса, оставив за собой облачко пыли. Боясь повернуть голову направо, где, она знала, неподвижно как статуя, стоял Малфой, Гермиона с тоской наблюдала, как Астория пытается всем видом показывать, что не замечает подъезжающего к ней Тео. — Эм, ну что, пошли? — раздался неожиданно тихий, сдержанный голос справа. Всё же, повернув голову, как на эшафот, она увидела подъехавшего совсем близко Драко. И он… он явно смущался? Блондин избегал прямого взгляда, а его пальцы нервно перебирали поводья. Она и подумать не могла, что он на это способен. Но это новое, неизвестное качество пугало её даже больше, чем его привычная, наглая самоуверенность. Потому что сейчас, глядя на него, она с пугающей яркостью снова вспомнила то утреннее, твёрдое возбуждение, которое совсем недавно ощущала так близко к своей ладони. Поездка обещала быть бесконечно долгой и невыносимо неловкой. Выровнявшись с ним, девушка старалась аккуратно направлять жеребца в сторону входа в лес. Первые несколько минут прошли в гнетущем, но относительно мирном молчании, нарушаемом лишь цокотом копыт и криками птиц. Со временем они немного отдалились друг друга, что позволило ей немного расслабиться. Мустанг вёл себя образцово-показательно, а Драко не пытался заговорить, погружённый в свои мысли. Но вскоре Гермиона спиной, каждым нервом, почувствовала его приближение, напряжение, витающее между ними. Её чёртова интуиция снова не подвела. — Я должен ещё раз перед тобой извиниться. Серьёзно, — его голос был глубже обычного, пропахшим искренней тоской и каким-то непонятным сожалением. — Мы уже всё обсудили, можешь не извиняться. Каждый раз, когда мы разговариваем, случается какая-нибудь катастрофа… — она вздохнула, глядя на холку лошади. Он подъехал чуть ближе, и его взгляд стал тяжёлым, напряжённым. От чего ее ноги начали неметь. Нет, так нельзя… — А если я хочу извиняться перед тобой каждые полчаса? Просто чтобы напоминать, что я осознал свою глупость. — Тогда я думаю, тебе стоит найти себе новую, более терпеливую жертву. Я на такие эксперименты не подписывалась, — парировала она, стараясь сохранить холодность. Услышав сбоку его неожиданно приятный, тихий смешок, Гермиона невольно ослабила поводья, расслабившись на долю секунды. В этот самый роковой момент Мустанг, почувствовав слабину, решил показать свой норовистый характер, рванув с места в сторону густого леса с прытью, которой она никак не ожидала. Резко дернувшись, что ей сразу отдало тянущей болью в позвоночник, Гермиона со всей силы сжала поводья и сдвинула ноги таким образом что тело коня прочно фиксировалось ее коленками. Но за те несколько секунд полной потери контроля она успела испытать леденящий, животный страх, полную, парализующую панику и дикое желание успеть написать предсмертную записку. Перед глазами промелькнуло любящее, обеспокоенное лицо матери, с которой она даже не успела бы нормально попрощаться. Внезапно рядом возникла сильная, мускулистая рука в рукаве светлой рубашки, решительно схватившая её за локоть. Не дав опомниться и вскрикнуть, Драко мощным, отлаженным движением перекинул её через круп своего собственного, более спокойного жеребца, и помог сесть перед собой, так что их лица были направлены в стороны друг к другу. — Чёртов конь! Я же хотел изначально дать тебе своего, он смирный, — тяжело дыша, он непроизвольно, почти машинально положил ладонь ей на талию, придерживая и стабилизируя. На секунду это твёрдое, тёплое прикосновение не смутило, а наоборот, успокоило и отрезвило её, вернув к реальности. Тяжелое дыхание стало нормализовываться и Гермиона поняла на сколько сильно испугалась в моменте. Машинально прижавшись к нему сильнее, она уперлась лбом в твердое плечо почувствовав теплое, сильное касание чужой ладони к пояснице. Что-то внутри опять начало трепетать и относиться к этому равнодушно больше не было никаких сил. Но почему-то у нее снова взыграла гордость, принцип и память об недавнем унижении, за которое он уже несколько раз извинился. Головой она понимала, что это глупо. Но ничего не могла с собой поделать. — Я думаю, мне нужно слезть. Я больше никогда в жизни не сяду верхом на лошадь. Это не для меня, — произнесла она глухо, глядя в сторону. Мысленно пообещав себе устроить для неё когда-нибудь другую, нормальную, идеальную прогулку, Драко молча, без возражений, помог девушке аккуратно слезть на траву. Как бы Гермиона не хотела идти рядом с ним, но продолжая гнуть свою линию, девушка, пошла пешком, чувствуя себя идиоткой. Малфой не стал настаивать, он тоже спустился на ноги, но немного спеша за ней повёл своего коня под уздцы рядом, соблюдая дистанцию. Грейнджер отчаянно надеялась, что он наконец-то понял все невербальные и вербальные намёки и оставит её в покое. Да, в ней бушевали два разных человека, один хотел случайных касаний, другой желал держать дистанцию. И рационально побеждал тот что хотел второго. Блондин шёл молча, не пытаясь заговорить, погружённый в себя. Она бы назвала его замкнутым, если бы не сформировала мнение о нём из их стычек, и не думала, что для Драко Малфоя такое поведение — нетипично и странно. Скорее, ему было сейчас просто неинтересно или, что более вероятно, так же неловко. Она приняла такую же тактику: отстранённое, холодное молчание. На удивление, в её нынешнем состоянии это давалось ей до ужаса легко. Тишину, наконец, нарушил он, вернее, его непокорный жеребец. — Эй, парень, ну-ка, прекрати это! Перестань, ты позоришь меня перед девушкой, — раздался голос Драко, и в нём послышались знакомые нотки лёгкого раздражения. Гермиона не обернулась, но ей почудилось, что он говорит это с улыбкой, и от этого стало ещё досаднее. Если честно, в её перегруженной голове уже не было места для анализа его резких, непредсказуемых смен настроения. Сегодня утром — галантный, почти нежный кавалер; вчера — отъявленный, язвительный мудак. Ей не нравилось ни то, ни другое, ни это странное смешение обоих. — Гермиона, можешь, пожалуйста, нас тут немножко подождать? — снова позвал он, и в его голосе уже слышалась лёгкая беспомощность. Всё-таки обернувшись, она увидела, что его великолепный жеребец встал как вкопанный посреди тропинки, гордо подняв морду и выражая полнейшую, непоколебимую незаинтересованность в дальнейшей прогулке. Это выглядело настолько комично и человечно, что она не сдержала тихого, сдавленного смешка, вырвавшегося против её воли. — О, так тебе тоже смешно? Ты с ним теперь заодно? Вступила в тайный союз против меня? — спросил Драко, и в его ровном тоне явственно, пронзительно звучала самая настоящая, наигранная детская обида, ведь он открыто улыбался, смотря девушке в глаза. — Ну, он явно знает, как правильно заинтересовать и заинтриговать девушку. Тебе бы у него поучиться, — бросила она, прежде чем двинуться в путь, оставив его разбираться со строптивым животным. Они шли ещё какое-то время в молчании, но атмосфера между ними уже не была столь тягостной и враждебной. В иной книге, в иной жизни этот момент можно было бы счесть за начало чего-то большого и прекрасного: загадочный герой ведёт растерянную леди через лес к своему потаённому замку. Но это была не книга. И всё, что происходило между ними, все их колкие слова, взгляды и случайные прикосновения не складывались в красивую, романтическую историю. Зная их недолгую, но насыщенную предысторию, она могла оценить саму попытку мирного, пусть и молчаливого сосуществования. У них вроде бы даже получалось не враждовать. Но где-то в глубине души, под слоем стыда и злости, она всё ещё яростно хотела оторвать ему яйца. За всё. За то утро, за слова, за взгляды, за эту дурацкую прогулку в которой он даже не виноват. Да, так, с этой мыслью, куда лучше и спокойнее, — с горькой, саморазрушительной иронией подумала Гермиона, украдкой бросая взгляд на его профиль, озарённый пятнами солнечного света, пробивавшегося сквозь листву.