Я бы позволил миру сгореть

Хаос. Крики. Кровь. Смерть. Чону не помнил, как перебил всех до одного жителей общежития, даже не моргнув глазом. Жители этого проклятого места заслуживали смерти, ведь они… Что? Вели себя не так? Были странными? Пугающими? Да. Они кошмарили, доводили до психоза и галлюцинаций, сводили с ума. Так не могло продолжаться всегда. В этой игре был простой конец: либо их, либо его. И он выбрал себя. Дрожащие руки выпустили окровавленный нож, его лязг неприятно прорезал тишину этого зловещего места. Его больше ничего не держит. Он свободен.  Чону вдохнул ночной воздух всей грудью, как будто в последний раз. Слабые проиграли, а он теперь стоял на вершине. Он всех победил. Оглядев с крыши мерцающие огни города, парень безумно улыбнулся и скрылся за дверью. Четвертый этаж здания выглядел пусто, заброшено, как будто тут ничего не происходило уже много лет. Юн шел по коридору медленно, даже заторможенно, но на этот раз решительно, совсем иначе, чем раньше. Он чувствовал силу. Как будто у него наконец распустились крылья за спиной, которые он так долго прятал под личиной нормального человека. Оказывается, убивать не сложно, даже приятно. Видеть, как умирает тот, кого ты ненавидишь, кто причинял тебе боль. Теперь он хватает ртом воздух, прощается с жизнью, а ты смеёшься ему в лицо и проклинаешь напоследок. Каждый шаг отдавал в голову, словно Чону был пьян. Войдя в комнату, он не сразу увидел мужчину, стоящего в тени и пристально наблюдающего за ним. Сейчас его интересовало одно – спящая на медицинском кресле девушка. Он медленно, как будто играючи, подошёл к ней и долго напряженно смотрел в её лицо. Перебирал в голове воспоминания, слышал её голос, её крики и ругательства. Её тупое нежелание понять его. Её нелюбовь. Рука сама скользнула к столику со стоматологическими инструментами, ловко вытащив оттуда скальпель. Парень покрутил его в руках, любуясь отблесками света в холодном блестящем металле, после чего наклонился к девушке совсем близко. Казалось, что она вот-вот откроет глаза. И что дальше? Снова устроит скандал, обвинив во всём его? Снова скажет, что он странный? Снова просто уйдёт? Нет. Больше он этого не позволит. Глаза Чону наполнились слезами ненависти, по лицу поползла нездоровая улыбка, а скальпель безжалостно полоснул тонкую белую шею, выпуская потоки темной крови. – Умри, сука, – прошипел парень, заливаясь истеричным смехом и вытирая бегущие по лицу слезы. Мунджо завороженно и безмолвно смотрел на разворачивающееся в комнате действие. Вот оно, его произведение. Поистине лучшее из всего, что он когда-либо делал. Идеальное. Безупречное. Его. Чону повернулся, чувствуя на себе взгляд сзади, и быстрыми шагами подошел к мужчине, сжимая в руке окровавленный скальпель. Роящиеся мысли мешали думать, последние хрипы умирающей девушки раздражали, а сознание просило ещё крови. Ему хотелось плакать и смеяться одновременно от осознания своей власти и бешено бьющего в голову адреналина. Подняв голову, он встретился взглядом с Мунджо, последним обитателем общежития, не считая его самого.  – Ты следующий, – тихо проговорил он, замахиваясь на дантиста. Тот перехватил руку, одним движением выбивая из его пальцев скальпель и притягивая к себе совсем близко. – Ты справился, – прошептал мужчина, разглядывая каждую черточку, каждое подрагивание на лице Чону. – Ты убил их. Тот внезапно обмяк в его руках, сползая на грязный пол и поджимая колени к лицу. Накатывало осознание. К горлу поступала тошнота, дышать было тяжело и больно, а из глаз хлынули слезы истерики, почти паники. Со опустился на колени рядом, беря лицо парня в свои руки и любуясь его состоянием на грани безумия. Его шедевр был так красив сейчас, так идеален. – Ты скоро привыкнешь, – улыбнулся дантист, наблюдая за Юном и вытирая его слёзы большими пальцами рук. – Это скоро пройдёт. Тот неожиданно рассмеялся в ответ на слова врача, его всего колотило, как в лихорадке. В голове крутились последние мгновения жизни всех, кого он сегодня убил. Их нервные подрагивания, непонимающие глаза, нелепые позы. Такие жалкие и беспомощные перед его агрессией, перед его жаждой крови и немедленной расправы. Какие это были приятные воспоминания. – А ведь мы и правда похожи, – слова вылетели так просто и естественно, но сколько они значили для маньяка – нет, творца – так кропотливо ваявшего свою работу. Это был тот самый момент. Больше ждать было невозможно. Мунджо приблизился, накрывая губы мальчишки влажным поцелуем. Он жадно ласкал его губы, а после кусал их до крови и снова ласкал. Как же долго он смотрел на них с тех пор, как Чону поселился в общежитии, и выжидал подходящего времени, зная, что однажды точно почувствует их на своих губах. И он прекрасно знал, что парень ответит ему тем же. Он всё про него знал. Так и произошло. Как только губы Мунджо коснулись его губ, Чону почувствовал электрический разряд по всему телу. Табун мурашек пробежал от его шеи куда-то вниз, за кромку штанов, заставляя невольно ответить на поцелуй. Он горел и растворялся в мужчине, чувствуя ласку и боль, доставляемые тем одновременно и чередующиеся с ювелирной точностью. Он был не в силах сопротивляться его напору, да и уже не хотел. Теперь только Мунджо был способен понять его, Мунджо был рядом, Мунджо готов был на всё ради него. Юн позволял делать с собой всё, чувствуя ползущие по спине и бедрам руки. Ему хотелось отдать всего себя Мунджо на растерзание, слиться, связаться, сплестись. Очутившись на лопатках, он жадно притянул к себе мужчину, не желая ни на секунду расставаться с ним. Тот одурманивал похлеще алкоголя и тех странных напитков, которые заботливо подсовывала ему хозяйка. Так странно, ведь он никогда не испытывал подобное к мужскому полу. Прикосновения холодных рук жгли огнем, чужое дыхание на коже оставляло ожоги, хотелось больше, ярче, жестче. Сквозь ласки он чувствовал пронзительную боль от хищных укусов дантиста, но это заводило только сильнее. Внезапно его отрезвил неприятный запах гари и встряска за плечо. – Пожар, – тихо сказал Со, нависая над ним и тяжело дыша. Мунджо пришлось силой взять себя в руки, чтобы отстраниться от губ парня, который не хотел отпускать его. Он и сам был на грани, но, судя по запаху в помещении, дело было плохо. Он взял Чону за подбородок и грубо задрал его повыше, открывая для взора раскрасневшееся лицо парня. Долго любовался, разглядывая синяки, брызги крови, размазанную грязь вперемешку со слезами, после чего выпустил его челюсть и встал. Чону сел на полу, постепенно приходя в себя. Первой мыслью было наплевать на огонь, ведь сейчас у него были совсем другие планы, но поведение мужчины заставило его немного очнуться. Где-то снизу еле слышался треск огня, в комнату потихоньку проникал дым, заволакивая её серой пеленой. «Что теперь делать?» – подумал про себя парень. Он был спокоен, скорее, ему было даже любопытно, но точно уж не страшно от возможности сгореть здесь заживо вместе с дантистом. Главное, что с ним.  – Пойдём домой, – ответил вслух Мунджо и протянул ему руку, помогая подняться.

***

«Срочные новости! Сегодня в общежитии Эдем вспыхнул пожар, предположительно устроенный одним из обитателей здания. Пожарным удалось потушить пламя, но строение к тому моменту уже сильно пострадало. На месте происшествия были обнаружены трупы нескольких людей, экспертам удалось опознать в них бывших жителей общежития. Однако, по имеющейся информации, среди останков не было обнаружено тел двух мужчин, так же ранее проживающих в этих стенах. Их местоположение уточняется».