Арахна

Два часа ночи. Линчеватели покинули место бойни, оставив за собой кровавый след. Герои и полиция прибыли на место преступления, и перед ними развернулась поистине душераздирающая картина. Пятнадцать исковерканных тел, мужчин и женщин, лежали в беспорядочной куче. "Ну и повеселились же тут наши линчеватели," – сквозь зубы процедил один из детективов, его взгляд застыл на теле женщины, распростёртом рядом с изуродованным трупом мужчины. Внутренности последнего были разорваны, словно кто-то в ярости выпотрошил его. "Когда тебя на самодельный кол сажают, тут долго не протянешь," – пронеслось в голове детектива. К нему подошёл его коллега, Наомаса Цукаучи, надвигая шляпу на глаза. "Что скажешь, Эйзо?" Тот медленно обвёл взглядом место бойни и с горечью произнёс: "Что тут скажешь, полный пиздец. Тут ещё и Пастырь был, а он только по делам с детьми специализируется. А у тебя что интересного?" Наомаса тяжело вздохнул: "Паучиха здесь точно была, как и Пастырь, Стендаль, Кастет – все отметились. Но живых тут нет, просто бойня какая-то," – он потер виски, словно пытаясь стереть усталость. Его коллега подхватил: "Короче говоря, тут почти вся шайка Паучихи побывала, эти хитрые и шустрые суки. Парадокс, конечно, вроде и дело хорошее делают, а поймать и посадить их надо." Цукаучи кивнул: "Детей, как я понимаю, они забрали. Скоро начнут раскидывать по домам и приютам," – произнёл он, шаря по карманам в поисках сигареты. Тут подошли герои Топ Джинс и Сотриголова, неся в руках коробки с вещдоками. "Здесь материалы порнографического содержания с участием несовершеннолетних," – произнёл Сотриголова. Его руки слегка тряслись от гнева и сдерживаемой ярости. "Перебил бы этих тварей собственноручно, медленно и мучительно," – подумал про себя Айзава. Появился бледный Ночноглаз, протирая очки. "Мы обнаружили тела ещё нескольких детей, а также отчёты о посетителях, кто приходил, а кто нет. В списках есть и имена героев. И, как мне кажется, команда линчевателей из 'Паучьей лилии' забрала с собой часть документов, так что скоро ждите ещё трупы героев. А вообще, я хочу напиться и закурить." Все наблюдали, как их люди вытаскивают тела, ищут останки детей и собирают улики. Топ Джинс посмотрел на небо и тихо произнёл: "Да, это будет тяжёлая ночь!" Тайное убежище "Серафим". Линчеватели привели детей в большое здание, похожее на просторный дом. Поначалу дети нервничали, но войдя внутрь, не увидели ничего страшного. К ним вышел здоровенный лысый мужчина в белой футболке и чёрных брюках. "Рад видеть вас, госпожа Мори. Как я понимаю, это временные жильцы, за которыми я должен присматривать и охранять?" – буднично произнёс он, словно это была его обычная рутина. Лилит подбежала к нему, крепко обняла и стала кружить, как маленькую девочку. "Привет, Ходжо! Угадал! Сейчас мы приведём этих малышей в порядок, накормим их, и если дома всё хорошо, отправим их обратно. Или раскидаем по детским домам, которые находятся под нашим наблюдением. Будет жестоко, если мы их спасем, а их снова в ад отправят." Ходжо с добротой посмотрел на свою спасительницу, подхватил кружившуюся Лилит и поставил на ноги. "Не переживай, Мори, мы позаботимся о них. У нас тут всё схвачено. Кормёжка, сон, игры – полный пансион. А уж с домами разберёмся, куда им лучше. Главное, что они теперь в безопасности." Он помахал рукой подошедшим детям. "Ну что, мелочь, за мной! Сейчас увидите, где будете жить." Ходжо повёл за собой стайку испуганных, но уже немного успокоившихся детей вглубь дома. Лилит облегчённо вздохнула, наблюдая за уходящими спинами. "Надеюсь, всё пройдёт гладко," – прошептала она, обращаясь скорее к себе, чем к кому-то ещё. Оглянувшись на своих товарищей, уставших, но довольных, Лилит улыбнулась. "Спасибо вам всем. Вы сегодня настоящие герои," – произнёгла она, глядя в глаза каждому из них. Пастырь, стоявший в стороне, мрачно кивнул. "Это только начало, Лилит. Пока есть зло, мы будем бороться." Он достал из кармана смятую пачку сигарет и, достав одну, закурил. "Пойду, освежусь. Эта ночь была чертовски тяжёлой," – бросил он через плечо и направился к выходу. Пока линчеватели приходили в себя после тяжёлой операции, дети, наконец, почувствовали себя в безопасности. Чистые комнаты с мягкими кроватями, горячий ужин и добрый взгляд Ходжо вселяли надежду на лучшее. Может быть, кошмар, наконец, закончился. Пока Ходжо и Кукольник возились с детьми, Арахна сидела в кресле, погружённая в мысли, листая книгу и размышляя, куда лучше спрятать малышей. Её взгляд остановился на Тенко. Она мягко поманила его рукой. Парень улыбнулся, подошёл и обнял её, аккуратно касаясь её плеч, будто боясь нарушить её хрупкий покой. Арахна ответила ему тем же, обняв его с нежностью, которую могла дать только мать. — Всё в порядке, матушка? — спокойно, почти шёпотом, спросил он, гладя её по голове. — Нет, дорогой, — грустно и устало ответила она. — Я так устала… Может, мне стоит отдохнуть. Она подняла глаза, её рука медленно скользнула по его окрашенным в чёрный цвет волосам, словно она пыталась запомнить каждый их локон. — Всё же я рада, что нашла тебя, мой милый, — прошептала она, и её голос дрожал от переполнявших её чувств. Шимура, почувствовав её намерение, наклонился к ней, и она нежно поцеловала его в макушку. — А теперь бегом спать, личинка героя . Завтра у тебя экзамен на поступление в Юэй. А я куплю тебе тортик, и мы спокойно отпразднуем, — сказала она, стараясь звучать бодро, но в её глазах читалась глубокая усталость. Парень, немного бурча, отправился в свою комнату, а Лилит осталась одна, погружённая в свои мысли. Ее взгляд скользил по четырем детским домам, что она поддерживала или где трудились другие линчеватели. В ее голове мелькнула крамольная мысль: а что, если бы пристроить всех под крыло якудза? Под опеку Ши Хассайкай, тем более босс там, мужчина неплохой. Да и с "Попсом" у нее налажены дела, отношения теплые. Моральные принципы у "Попса" хоть и своеобразные, обижать детей он , не склонен. Но… есть одно огромное "но" – Кай Чисаки и маниакальное желание "Попса" их поженить. Нет, этот вариант отпадает без вариантов. Проведя ладонью по своим паучьим конечностям, она попыталась успокоиться. Может, обратиться к Пастырю? Он же сам приют открыл, где большинство детей беспричудные. Да и мужик он добрый, в обиду своих подопечных не даст. К тому же, эти дети слишком травмированы, а у него как раз работают специалисты, способные залечить их душевные раны. Её размышления прервал Стендаль, развалившийся на диване рядом. — Ну как, решила, куда отправишь малышню? — поинтересовался он, его взгляд скользнул по бумагам, где были перечислены его будущие жертвы. Лилит, не говоря ни слова, достала из-под стола бутылку вина и бокал. — Будешь? — спросила она, протягивая ему бокал. — Неа, это я не пью. Пей сама. Да и вообще, тебе бы любовника завести. Женщина ты красивая, да и спиногрыз твой уже большой — не умрёт от ужаса, если его святая матушка себе любовника найдёт. Лилит рассмеялась, её смех был искренним, словно он разбудил в ней что-то давно забытое. — Ну ты меня размешил, Акагуро! А если серьёзно, для меня заняться сексом — это целое мероприятие. Я не могу расслабиться… Вдруг я его съем? Да и мало таких партнёров, которых возбуждает мой паучий облик. Стендаль взял бутылку вина и глотнул прямо из горлышка. — Ну, тут ты права. Как-то стремно, если партнёрша во время минета член сожрёт, — сказал он, и его передёрнуло от собственных слов. Они оба разразились смехом, и на краткое мгновение тяжелое напряжение, окутавший комнату, отступило. – Знаешь, моя дорогая, мы с тобой навеки обречены гнить в этом аду по назначению Тартар , и нам никогда не вырваться, – прохрипел палач, осушая свой бокал. – То правда, но лучше так, чем быть лабораторной крысой, – отозвалась она. – И все же, забавно, знаешь ли, тартар – это ведь блюдо из сырого мяса. Интересно, подают ли его в этой тюрьме? – Не знаю, да и знать не хочу. И, вообще, зачем я пришел к тебе, моя прелесть? Ты присматривай за своим приемным сыном получше, а то он меня слишком сильно нервирует. А я слишком люблю тебя, чтобы потерять. – Голос Стендаля стал жестким, и он впился в нее взглядом. Лилит подалась вперед, насторожившись. – О чем ты говоришь? Мужчина тяжело вздохнул. Он ненавидел быть гонцом дурных вестей. Ему было больно видеть ее сломленной, морально уничтоженной, но пусть лучше знает, чем живет в неведении. – Ты знаешь, что твой приемный сын… как бы сказать… желает тебя не как мать? Она в ужасе замотала головой. – Ну вот, слушай меня, Лилит. Твой приемный сынок тебя возжелал. Я присматриваю за ним по твоей просьбе и вижу это. Пока он сдерживается и при тебе ведет себя нормально. Он тебя боготворит, так что ничего не сделает , но надолго ли его хватит ? Я стал замечать, что кто-то исподтишка промывает ему мозги, и я боюсь за тебя. Вдруг его руками до тебя доберутся. Лилит вскрикнула и схватилась за волосы. – Да что за нахуй ! Ну где я оступилась? Я ведь все делаю! Он ведь посещает специалистов, чтобы быть нормальным, чтобы детские страхи и травмы не взяли верх и он не сломался! Может, я чего-то не понимаю? – Она посмотрела на своего друга глазами, полными мольбы. – Может, эти специалисты, наоборот, вредят ему? Или они работают на кого-то? – Да… ты прав. Надо просто перестать водить его к ним. Может, все будет хорошо. – Мори начала успокаиваться. Она решит эту проблему. Она надеялась, что еще не слишком поздно и Стендаль просто ошибается. В этот момент дверь открылась, и вошли Пастырь и его жена, Святая Мария. – Ну как там дети? – Женщина нежно улыбнулась, так нежно и любяще, словно ангел спустился с небес. – Все хорошо, Арахна. Они очень милые и чистые дети. Эти животные не успели их испортить. Думаю, в нашем детском доме им будет намного легче, и им окажут психологическую помощь. Семерых детей можно отправить по домам – у них хорошие и заботливые родители, я проверила их. Дорогой, как думаешь, наша бы дочь обрадовалась своим новым друзьям? – Конечно, дорогая. Юи была бы счастлива пополнению в семье. – Он нежно поцеловал руки жены, с волнением и любовью глядя в ее прекрасные серебряные глаза. Лилит смотрела на них и прикрыла глаза. Ей было жаль святую и пастыря которые потеряли ребенка. Это большая потеря. Ведь их семилетнюю дочь изнасиловали и жестоко убили. А так как у нее не было причуды, она не смогла себя защитить. К тому же, дело вообще хотели замять, но они нашли убийцу. Он оказался одним из дальних родственников кого-то из членов комиссии, который считал, что ты, имея причуду – царь и бог, и можешь делать с беспричудными что хочешь. Однако его не посадили, а за смерть дочери хотели откупиться. Но Пастырь убил его. Долго готовился, но убил, а Лилит помогла. Теперь они держат детский дом и назвали его в честь своей дочери –Юи