Family&Co

Есть столы, за которыми решалась судьба мира и разгорались войны. Есть столы, за которыми пировали и отравлялись великие короли. Есть столы, купленные по уценке, которым не было суждено простоять и двое суток. А есть этот стол. Отдаленный в забегаловке Глазурная лилия, позже ресторана Глазурь, а через еще тысячу лет он будет стоять в Глазурном павильоне: суть в том, что он пережил около тридцати пяти хозяинов, тринадцать масштабных ребрендингов, не одну перестройку здания, не одну продажу бизнеса, не один пожар, одну локальную войну адептов, падение как минимум двух богов и по крайней мере четыре эмоциональные катастрофы, вызванные Венти. Вопрос о том, является ли стол тем же столом, если в нем заменить каждую деревяшку — открытый, но его локальное местоположение было чертовски устойчивым. Хозяева понятия не имели, почему некоторые опасные существа Тейвата регулярно выбирают именно этот стол, но передавали историю как особо интересную байку, чтобы новенькие не задавали вопросов. Потому что, по слухам, всегда есть шанс, что с неба упадет метеор.

***

Это произошло, когда Чжун Ли — еще даже не задумывающийся об этом имени — было немного за три тысячи семьсот, а основание Ли Юэ свежо в памяти. Его, по крайней мере, ведь с удивлением Бог контрактов отметил, что суетные люди, будто между парой его морганий, уже разделились на два лагеря и открыли две разные забегаловки. Соответствующие кухням Ли и Юэ. Возможно, все-таки было много за три тысячи семьсот, но когда ты бессмертное создание, погрязшее в вечных конфликтах, легко забыться и запутаться в понятиях «долго» и не очень. Ничего не было откровенно «долгим» и, к большому разочарованию, разлуки с Венти — тоже. По нему просто невозможно скучать. Сколько бы ни был перерыв — все мало. — Эй, ну не вздыхай ты так! — Назойливая полуголая муха уже была пьяная в стельку и не вполне удобно, на скромный драконий взгляд Моракса, валялась на деревянной столешнице забегаловки Глазурная лилия почти всем телом. И даже в своем состоянии тот будто читал мысли Гео Архонта, что было непонятно и не особо приятно. — Мы ж лет семьдесят не виделись! — И не виделись бы еще столько же и в десять раз дольше, но почему-то алкоголик в шкуре Архонта взял за привычку моменты своего бодрствования проводить в кругосветках по Тейвату, пробуя новинки и заготавливая что-то себе же на будущее. Судя по его нынешнему местоположению и состоянию, свои винокурни он уже посетил с ревизией. — Эх-х, прошлый улов был вкуснее… — Продолжал Венти свои бредни, покачивая прозрачно-розоватую жидкость в стакане, не заботясь о том, получал ли ответы от собеседника. Моракс был рядом только потому, что кто-то должен был следить за этим развратником, но особенно опасался старший Архонт даже не за своих подданных, а за свой горный природный ландшафт — наслышан о «реновациях» безумца, которые нынче плавали в океане, образовав ранее несуществующий архипелаг. — Настойка на Заоблачных перчиках совсем утратила свою остринку, — и Венти захихикал над дурацким каламбуром, бессовестно выливая жидкость из стакана на землю около ног Моракса. Он чуть сводит брови в отвращении и отводит полы ханьфу. Кухня Ли специализировалась на дарах гор и в какой-то степени плохой по вкусу Заоблачный перец был проблемой Моракса, потому что пол века назад он начал терять своих сильнейших адептов и остатки Богов распространились, оскверняя собой все живое. — А, может, просто не хватает моего дорогого Алатуса, — Венти продолжил хихикать, переворачиваясь на спину, из-за чего Моракс теперь смотрел сверху прямо в его бесстыжее лицо. Рычание начало грохотать где-то в грудине, пока не подымаясь в мир. Анемо Архонт самодовольно прищурился, наверняка зная, насколько это выводит старшего из себя. — Или, — он извивается, совершенно не заботясь о пустых тарелках и бутылках, что слетают со стола от его конечностей и крыльев, — еще раньше, — томный шепот обволакивает Моракса со всех сторон вместе с ласковыми порывами. Он косится по сторонам, понимая, что они уже давно под вуалью ветра и иллюзий. Отсутствие реакции от других гостей становится понятным, не мог столик под открытым небом чуть в отдалении быть настолько хорошим местом уединения, — момента, когда мы его создавали… — Нежные руки обвились вокруг плеч, развратное тело прижалось грудью в шелке к его груди, а губы были так близко к заостренным ушам, что Моракс просто не выдержал. Рык вырвался из горла, а бесстыдно смеющуюся во весь голос птаху отбросило столбом чистого Гео под противоположный конец стола — где вначале Венти и восседал, уже после заползая с ногами в чулках на столешницу. Та история его жутко бесила. Стоило один раз поддаться на провокацию, заболтаться в грязных разговорчиках: а посреди ночи уже чувствует, как печати, за которыми он хранил ровно два яйца со времен, когда не считал нужным обращаться из драконьей формы и каждые полторы тысячи лет переживал гон — наглым образом разрушены. Прятал он их на всякий случай; не мог сказать, что сделали бы пустые божественные скорлупки с экосистемой, брошенные где попало. Он был моложе и буйнее, поэтому раздражающее «эхе» на фоне уничтоженной вековой защиты повлекло за собой одну из самых ожесточенных, не достойных нынешних божеств драк. Но Моракс полноправно считал себя победителем, ведь не он после пополз спать на следующие столетия. Только десятилетиями позже он победит одно жестокое божество и почувствует от дикого, плененного существа свою энергию, энергию Божества Свободы и увидит эти ужасные пряди с синеватым отливом в комплекте с золотыми глазами. Хорошо, что в те года Венти решил не просыпаться. Во всех отношениях история была отвратительной, трагичной, а шутки с абсолютно неправильными причинно-следственными связями бесили еще больше. Какой магией Анемо Архонт оживил изначально неживое, он не хотел знать и даже задумываться об этом. Так что — нет, тот один раз близости, про который Моракс до сих пор гадал, как он черт возьми произошел, абсолютно не был обстоятельством появления Алатуса, просто Венти чудовищно надоедливый и наверняка думал, что поиграть с чем-то, что старший буквально хранил за семью печатями — будет весело. — Неужели до сих пор злишься? — За край стола ухватились пальцы, а после с земли подтянулся, к сожалению, еще живой Бог. — Ну не знал я, что у меня получилось. Честно! И разве не было еще ужаснее, что он хихикал, когда знал, чем закончилась его безалаберность — новорожденное создание было на века порабощено, пока сам Моракс с этим не разобрался. — И я пытаюсь исправиться! Смотри, пара моих нот и кармический долг твоих генералов перестает их донимать! — Венти уселся обратно на свою табуретку, будто не было этой сцены и его опьянения в целом, и призвал в руки лиру, начиная перебирать своими нежными пальцами струны. — В такой его жизни уже ты виноват, прошу заметить. — Он сам сделал свой выбор. — Это было чуть ли не первой фразой, что прозвучала за сегодняшней трапезой. Любая попытка обычного красноречия Моракса всегда прерывалась каким-нибудь настолько выводящим из себя комментарием, что разговаривать с птахой не хотелось вообще — всегда был шанс ненароком уничтожить собственную страну. — Хм-хм, — напел Венти, выдавая пару нот, и почему-то это прозвучало так снисходительно, что Мораксу пришлось сжать когтистую ладонь на столешнице, — а был ли у него этот выбор? Алатус страдал и жаждал спасения, даже если Моракс и предлагал ему свободу, тот поклялся служить ему, только вот манеру служения привил ему его жестокий хозяин и это было единственной формой благодарности, которую нынешний Сяо понимал. Не слишком ли они сейчас лицемерят, обсуждая жизнь уже сознательного существа, которое никоим образом с ними не связано, кроме как сомнительным происхождением? — Ты не знал о его существовании. Венти пожал плечами, перья мягко прошелестели по земле: — Ты тоже. Смирись, мы отстой, но ты неправ больше, чем я. Еще одно «эхе» было заглушено, когда Моракс без лишних слов вызвал метеор прямо на их место обеда.

***

В следующий раз за этим столом Моракс оказался много лет спустя. Не потому, что соскучился, скорее потому, что Глазурная лилия оказалась удивительно живучей, а Моракс, несмотря на собственный характер, имел привычку возвращаться к местам, где его когда-то вывели из себя. Это был неприятный, но полезный способ проверить, насколько мир ещё держится, поэтому он и рассудил, что Сяо будет полезна похожая передышка. Особенно в его состоянии дикого отчаяния, которым он уже извел себя после смерти товарищей — в тщетных попытках заглушить их крики. К сожалению, совпадения судьбы предсказать было сложно. В этот раз за столом сидело трое. И если прошлый раз можно было списать на случайную встречу и желание присмотреть, не сделает ли башка с косичками что-то из ряда вон, то теперь происходящее выглядело как очень странная версия семейного ужина. Сяо — уже полноправно ставшее именем — сидел ровно и неподвижно с руками на коленях и смотрел в свою чашку чая с выражением неясного отстранения, будто он не понимал, почему находится именно там, где находится. С другой стороны стола уже лежал Венти. Он раскинулся поперёк трех табуреток, одной ногой болтая в воздухе, а другой задевая ножку стола, отчего вся посуда слегка тряслась. По крайней мере на этот раз он соизволил обернуться в кусок белой ткани на манер собственных статуй, где люди предпочли сделать его чуть целомудреннее. На статуях, Моракс хотел заметить, у них вполне получилось. В реальности любая форма на этом Архонте выглядела как иллюстрация взрослых романов. — Забавно, — сообщил тот в потолок спустя еще несколько минут каких-то своих мыслей, — это же семейный обед. — Снова использовав свою сомнительную способность к чтению мыслей, Венти прокомментировал. Старший сильно сомневается, что именно стыд заставил его образ измениться. Чай в чашке Сяо слегка дрогнул. — Это не семья. — Моракс моргнул, отгоняя размышления о чужом прикиде. Легко было догадаться, что в голове у адепта еще были свежи образы других Генералов при этом слове. Очень хотелось сказать несколько утешений, к которым Сяо несомненно бы прислушался, но Венти на другом конце стола все еще создавал риск перевода всех тем в дурацкие, безжалостные каламбуры. А еще в перебивания, перетягивания каната, изменения курса беседы, и Моракс не хотел, чтобы попытка подбодрить адепта привела к обсуждению новой технологии виноделов. — Отрицание — первая стадия. — Легко пропел, плавно подымаясь на сидениях, чтобы дотянуться до кувшина с настойкой на Стеклянных колокольчиках. — Я адепт. У меня нет семьи. — Моракс прикусил губу клыком, чтобы продолжить молчать и ничего не комментировать, пока Анемо Архонт не заскучает и не свалит, куда подальше. Только вот вежливость Сяо и неспособность оставлять без ответа вышестоящие чины вдоволь Венти развлекали, что огромными шагами отделяло Гео Архонта от первоначальной цели. — Ты адепт. — Венти легко согласился. — У тебя просто проблемы с родителями. — Если подыгрывать шутке, то, скорее, это у его родителей проблемы, и Моракс с удовольствием бы продолжил поддерживать данное мнение очередным актом избиений, только вот ему нужно было держать лицо перед Сяо, собой — он поклялся быть менее жестоким и импульсивным, — и всеми гражданами поодаль, которые не совсем тонко делали вид, что занимаются своими делами, хотя на самом деле пытались подслушивать. Пытались, потому что шепот ветра, который заглушал их разговоры, все еще был очевиден для Моракса. Но в этот раз никаких иллюзий не наблюдалось. Их присутствие ничем не скрывалось и старший с сожалением понимает, что это причина чужой закрытой одежды — у Венти с недавнего времени проснулась тяга к конспирации — и самодовольства — Моракс ничего не может в открытую ему сделать. Сяо медленно поднял взгляд от чашки в сторону Венти. — У меня нет родителей. Замолчал. Гео Архонт героически держал лицо и педантично отхлебывал чай с разумно просчитанными перерывами. — Дружеское напоминание, — продолжил Венти, крутя в пальцах пустой стакан, но на этот раз обращаясь к Мораксу напрямую. Сложно было вести эти игры разума и понимать, что Анемо Архонт имеет в виду, из-под всех слоёв негодования, которое он вызывал одним своим присутствием, — мы буквально создали его вместе. Старший отвел от него взгляд и отметил, что порывы окружающего ветра переменились — Сяо их не слышал, продолжая блуждать в своих мыслях и высматривать что-то в остывшей чашке. Его заказанное миндальное тофу скоро должны были принести. — Ты в одиночку создал проблему, — холодно опроверг Моракс. Не потому, что так считал — может быть отчасти и только из-за куска собственной вины за начало чужой жизни, который было удобно переложить на другого. — Я создал талантливого мальчика с красивыми глазами. — Ты взломал мое хранилище и подверг регион опасности. — Любопытство. Ты меня знаешь. — Ты сделал это по пьяни. — Как и переспал с тобой. Это не аргумент, это душевное состояние. Моракс раздраженно выдохнул, отодвигая чашку, чтобы не сжать ее до трещин в порыве. Он знал, к чему все идет. Они спорили о решении не говорить ничего Сяо уже не один раз. Венти всегда делал вид, что это очень смешно. Моракс делал вид, что это очень серьёзно. А Сяо сидел посередине, как результат эксперимента. О котором никто толком не хотел говорить, предпочитая окольные проблемы, которые скрашивали скуку. Почему-то начало казаться, что все это почва для какой-то очередной подлости, которая в конце концов покажется смешной только Венти, но когда дело доходит до Анемо Архонта, Бог контрактов почему-то очень легко поддается на провокации, послушно забывая нити размышлений. — И ты виноват в его эмоциональном интеллекте, — добавил Венти, отодвигая чашку, чтобы перестать притворяться цивилизованным и начать пить с горла кувшина. — Он верный воин. — Он несмышленый. — Ему несколько сотен. — Для адепта это младенчество. Моракс прищурился. Сяо медленно положил ложку после того, как закончил с десертом. — Я не младенец. — Действительно, Анемо Архонт вновь переменил ветер. — Конечно нет, — сказал Венти. И в этом прищуре была подозрительная уверенность, а направленная в глаза Мораксу — становилось не по себе не знать, что задумала эта вечно пьяная дрянь. — Абсолютно нет, — подтвердил Моракс, все еще с сомнением щурясь в ответ. — Но если ты сейчас встанешь и уйдёшь, — добавил бард, — мы оба будем переживать. Сяо встал. Сделал два шага к выходу со двора. Остановился. Задумался о чем-то. Постоял. Вернулся и сел обратно. — Я ненавижу вас обоих. — Видишь? — Довольно сказал Венти. — Настоящая семья. Все-таки со всеми играми между ними, Сяо не был глупцом.

***

— Приветствую вас, Архонт Анемо. — Сяо склонил голову и не смел ее поднять даже спустя пару десятков секунд, в которые Венти смотрел на него с открытым в удивлении ртом. Очнулся только когда из его бокала начало переливаться вино, ведь отвлёкшись на внезапно возникшего Адепта, он забыл перестать наклонять бутылку. — Черт! — Венти отставил бутыль вина из Ли Юэ, технологию изготовления которого переняли совсем недавно, и встряхнул белой манжетой рукава, которая теперь была розоватой и от которой несло спиртом сильнее, чем от всего Венти. Пока. В своем полуудивленном, полурасстроенном состоянии он не заметил, как Сяо встрепенулся и с ужасом наблюдал за пятном на новом, почти полностью бирюзовом наряде Архонта. — Погоди. Остановись же ты! — Венти засуетился, замечая пару любопытных взглядов с других открытых столов ресторана Глазурь, когда в своем раскаянии Адепт предпринял попытку упасть на колени. — Все в порядке! — Он уверял и Сяо, и нескольких людей, поворачиваясь с натянутой улыбкой то к ним, то к Адепту, продолжая его удерживать за плечи. Только спустя пару минут неясной борьбы Венти удалось усадить Сяо рядом с собой на стул, хотя тот весь сжался и не смотрел ему в глаза. — Фух, — Венти захихикал, оттягивая ворот рубахи несколько раз, чтобы обмахнуться, — пожалуйста, что я говорил про формальности? — Он дружелюбно уставился на все еще стушевавшегося Адепта, уперевшись головой на согнутую в локте руку. — Ну же, посмотри на меня. Сяо сглатывает, немного расслабляет плечи и поворачивается к Архонту. Глаза все еще направлены куда-то за плечо, но вуху! Прогресс! — Ты больше не Архонт, а просто Венти. — И-и? — Мы др… — Венти наклонился, чтобы шепот был хоть немного понятнее, но попытка была тщетной. — Давай, давай, у тебя получается, только громче. — Мы друзья. — Сяо закончил все еще скованно, отводя взгляд сильнее и алея щеками. Пусть это было не особо искренне: Венти знал, что Сяо говорит с помаркой выполнять приказы Божеств — и это было огромной проблемой, которую Моракс не хотел решать. Принципиально не отправлял Сяо в Мондштадт, чтобы осознать смысл реальной свободы. А тот же без приказа никуда за границу не сунется. Поэтому Венти пошел другими путями и попытался вбить в голову Адепту, что его и Моракса можно называть такими же близкими приятелями, семьей, как и Генералов Ли Юэ раньше, земля им пухом, но что-то настолько укоренившееся было сложно вырвать, а редкая помощь Венти, который бодрствовал не так часто, мало чем помогала. Жаль мальчика, который первым делом наткнулся на этого тупицу, не понимающего человеческой души. Не мог Сяо видеть Моракса другом, только более добрым Господином, а страдал от этого по накатанной Венти. Самое страшное, конечно, было не в том, что он их не мог так воспринять — Венти смирился с провалом, а то, что после всего пережитого Сяо вообще перестал доверять и сближаться с кем бы то ни было. А Моракс все поощряет, вон, даже моры выделил своим новорожденным Цисинам на постройку постоялого двора, чтобы Сяо мог продолжить свою борьбу в отдалении. Нет, заботу Венти в этом тоже чувствовал, но его бесило, что Моракс воспринял всю ситуацию как должное, как безвыходную и решил просто смириться, что Сяо не переубедить, опекая вот так — окольно. — Молодец, — Венти поднял ладонь и аккуратно провел по его волосам, на что Сяо вновь распахнул глаза и посмотрел на Венти, как на особо долгожданную порцию миндального тофу, — мы друзья, ты извинился, ничего страшного не случилось, значит ничего сверх этого не требуется. Сяо кивнул, когда рука соскользнула с макушки. Венти позвал официанта и сделал заказ даже не глядя в меню. — Что еще тебя тревожит, Великий Охотник на демонов? — Венти устроился, наконец попивая свое оставшееся вино. До качества Мондштадского еще далеко, но и в Монде нет такого разнообразия настоек — тут они с Мораксом были квитами. — Я хотел поблагодарить вас. — Его голос стал ровнее, почти как в те моменты, когда он был бесстрастным защитником Ли Юэ без любых проявления эмоциональности. Кто бы мог подумать, что Сяо становится таким кротким, когда дело доходит до Главной Семерки. Хотя Венти не уверен, встречался ли тот с кем-то помимо него и Моракса. Но он не будет предполагать, что происходит в то время, пока он спит. — Недавно вы спасли меня. Венти моргнул. Вспомнил, что на днях играл на границе Ли Юэ — проснулся и решил напомнить Мораксу о своем существовании, мешая отдохнуть посреди ночи. И там, оказывается, был Сяо. Ага, класс, снова порочный круг благодарностей за спасение. Черт, как можно настолько не ждать помощи, чтобы боготворить каждого, кто ее окажет? Венти не удержался и обреченно застонал в ладони. Сяо вновь стушевался, поднимая руку в непонимании, что хочет ей сделать и что в целом пошло не так. — Так, сейчас ты ешь, — Венти указывает на несколько блюд — тофу в том числе, которые им подали, — а после мы сбегаем в какое-нибудь укромное место, и я учу тебя тому, что ты самое ценное создание, достойное не только спасения. Отчаянные времена требуют крайних мер, черт возьми. Сяо с сомнением на него косится, не вполне понимая, что Божество имеет ввиду, а Венти молча приступает к еде, проклиная в своей голове все на свете. Особенно Моракса, но на данный момент он был удовлетворен своей маленькой местью: пока старший будет завален проверкой всех поддельных контрактов, на которые Венти не поскупился ни количеством, заполняя ими весь город, ни своим мастерством имитировать печать Бога Контрактов — у них с Сяо будет достаточно времени, чтобы утопить последнего в обожании. Венти ухмыляется в бокал, и если бы Моракс увидел этот прищур, он бы наверняка вспомнил их последнюю встречу. … Гео Архонт выпускал от себя миазмы ненависти, да такие, что прохожие боялись подойти ближе, чем на три метра к высокой фигуре. Он уже который час получал заявки на исполнение условий каких-то контрактов, которых в жизни не подписывал; правда очень скоро все это переросло просто в проверки и изымание подделок, достаточно искусных, но знакомых — Венти еще ни разу не удалось провести Моракса в контрактном деле, но менее бесячими подобные розыгрыши не становились. И никто же не мог определить фальшивку, кроме него, ведь Цисины были еще слишком молоды и неопытны в работе с их Архонтом. Он не мог сказать, сколько бумаг прошло через его руки без какой-либо помощи, но больше настораживало, что же такого задумал Венти, что ему потребовалось настолько его отвлечь. Все это подгоняло закончить разборки быстрее, но он не мог оставить город, пока риск роста мошенничества на подписях от его имени был настолько велик. В какой-то момент он почувствовал колебания в ветре, будто кто-то, кто его контролировал, на мгновение забылся. Он так и застыл посреди дороги и не реагировал на попытки его помощников до него дозваться, когда осознал, что происходило на территории его страны. Драконья ярость поднялась из глубины его божественности, рык разнесся до самых границ, пугая и восхищая своим величием, резонируя с землей и всем Гео в воздухе. Он вспомнил все двусмысленные взгляды Анемо Архонта, но даже он не мог догадаться о нечестивых намерениях. Он как наяву услышал ненавистное «эхе» одного извращенца прямо в своих ушах. Он поклялся, что если одна развратившая его Адепта тварь не умрет сегодня ночью, то Моракс найдет способ заточить ее навсегда за пределами Ли Юэ, чтобы никогда в жизни Анемо Архонт больше не приблизился к Сяо на расстояние ближе, чем двести километров.

***

— На молоденьких потянуло, а? — Мерзко хихикнули ему в ухо, неожиданно материализовавшись за спиной. Чжун Ли, немного застрявший в своих счастливых, предвкушающих мыслях, на секунду уставился в пространство перед собой ошеломленно, не желая верить своим более человечным ушам, а после сразу же почувствовал подымающуюся ярость, которой на этот день в планах не было. — Ты… — Моракс обернулся с буквально горящими глазами, полы нового коричневого плаща хлестко ударились о ножку стола в Глазурном павильоне, рука потянулась к чужой шее, но голова в берете легко, лишь с легкомысленным «ой», пропала с курса, растворившись в воздухе. Грудь Чжун Ли ходила ходуном от внезапной волны гнева. Он абсолютно себе не доверял, ведь был вполне в курсе, что не успокоился после последнего раза, когда, забыв о собственных принципах, вбил Анемо Архонта куда-то в район Каменных врат. Он не знал, что тот очнулся. Он скорее надеялся, что тот этого не сделает. — Вау, какой теплый прием, — пара выдохов требуется, чтобы вспомнить свою манеру поведения последних веков и прийти в себя. Оборачивается к Венти, что бесстыдно уселся на другой конец стола и уже что-то с него сметал, не Моракс, а Чжун Ли — немного добродушный, вежливый и спокойный человек с легкой улыбкой. В сторону Венти она предвещала только скорейшее усыпление. — Ну-ну, — снисходительно послышалось от невольного собеседника. Чжун Ли не нравилось это чувство, будто его фразой потрепали по макушке, как особо любимого, но вечно недовольного пса, — на самом деле, я очень за тебя рад. — Гео Архонт поднял брови, с неожиданностью отмечая искренность, от которой все следы прошлых вспышек неспешно угасли. Магия, не иначе. Вырвался облегченный вздох: — Я ценю это, — пусть года накопленного гнева дали о себе знать, Чжун Ли также пришлось признать, что наравне с негодованием годами копилось спокойствие. Мир восстановился, вновь обрел шаткое равновесие, наоборот, Богу контрактов стоило бы удивиться, если бы Венти не появилось в преддверии скорых изменений. В чем-то с людской жизнью у него были сходства: если и проблемы, то все разом. Венти улыбнулся, все еще с подтекстом, но теперь Чжун Ли мог отодвинуть почти исчерпавшее себя презрение, чтобы чуть лучше его понять. Добродушная улыбка была улыбкой победителя. Моракс мог отречься от самого же себя в этот момент, но нынешний Чжун Ли только улыбнулся своему проигрышу — признанию себе в том, что они уже давно были приятелями. — Приятно знать, что с тобой все в порядке, но у меня назначено. — Чжун Ли лишь слегка покосился на стену с часами. — Да-да, в предупреждениях ты не нуждаешься, — Венти с прищуром поднялся, забирая с собой стакан с вином. Надо сказать, Ли Юэ неплохо в этом деле продвинулось, в отличие от Гео Архонта, которому все еще абсолютно не нравился этот чужой прищур даже со всеми признаниями последних минут. Даже когда в чужой груди больше не было гнозиса и события грозились закрутиться в бешеный водоворот. Что уже мог задумать Венти в этом пространстве на двадцать пять квадратов? Легкий ветер поднялся из ниоткуда, вороша пряди у лица Бога контрактов: «Она тоже была бы счастлива за тебя» И несмотря на укол ностальгии в сердце, Чжун Ли был весь сосредоточен на низкой фигуре, проходящей мимо. Он опять что-то упускал? — Сяншен! — Тут из-за ширмы показалась рыжая растрепанная голова того самого молоденького, по словам Венти, к которому, по словам того же Венти, Чжун Ли потянуло. — А это кто у нас? Гео Архонт обернулся на лучезарное лицо Чайлда, отчего его собственные глаза засияли, а улыбка стала еще мягче. Он не заметил его приближения. Он потерял бдительность, рассматривая такого высокого и яркого молодого человека. Он потерял бдительность в присутствии Анемо — чертовски не на уровне его глаз, чтобы о нем помнить — Архонта. Он не заметил чужого присутствия, потому что первым его заметил управляющий воздухом Венти. — Прости, зай, заскочил попрощаться. Я его бывший и отец его ребенка. — Венти всучил удивленно моргнувшему парню свой пустой бокал. — Покедова! — И Архонт сбежал, помахав им на прощание ладошкой из-за порога. В воздухе еще летали отголоски «эхе», эхо захлопнувшейся двери и жажда убийства, исходящая от Чжун Ли. Нет, это невозможно, как он вообще мог допустить мысль о перемирии и дружбе? — Я убью его. — Ха, что? — Чайлд еще мотал головой от Чжун Ли и на выход из ресторана, кажется, не разобрав фразу, вылетевшую из чужой груди непонятным для него рычанием. — И это не правда. — Тут же успокоившись, постарался заверить Предвестника Чжун Ли, подходя ближе. Чайлд послушно шагнул за чужой рукой, что мягко надавила ему на поясницу, подталкивая к столику. При этом он все еще норовился обернуться. К сожалению, если Чайлд пытался убедиться, что ему показалось, Чжун Ли не хотелось ему врать сверх того, что уже может навсегда испортить их взаимоотношения. — И детей у меня нет, он вообще говорил о парне, с которым спит. В мозгу, наполовину заполненном картинами того, как Венти вновь можно втоптать около Каменных врат, эта причина звучала достаточно убедительно, чтобы Чайлд не поверил во всю чушь, наговоренную Анемо Архонтом, но произнеся фразу вслух, оказалось, что все звучит даже хуже, чем первоначальная картина. Как минимум, судя по затормозившему Чайлду, который теперь смотрел в лицо Чжун Ли через плечо. — Конечно… — Немного неуверенно протянул Предвестник, кажется, пересматривая все свое мнение и о Чжун Ли в том числе. — А вы полны сюрпризов, сяншен. — Чайлд передернул плечами, но, как только Чжун Ли отстранился, лицо вновь озарилось, будто ситуации никогда и не было. Осмотрев бокал в своей руке как незначительную неприятность, Тарталья без зазрения совести и хоть капли стыда кинул его за свою спину. По звуку, тот разбился где-то за ширмой, ставя метафорическую точку в этой неловкой ситуации. — Зато теперь, мне кажется, я вас лучше понимаю, — Чайлд развалился на стуле напротив облегченно выдохнувшего Чжун Ли. Они заулыбались друг другу, будто уже веселясь над всем произошедшим, как над общей шуткой, — скажи мне, кто твой друг, все дела. Они приступили к еде, Чжун Ли набирал в свои тарелки всего понемногу палочками, пока Тарталья с особым старанием и чуть высунутым кончиком языка пытался делать то же самое. Это было приятно. Это было приятное затишье перед бурей. Чжун Ли застыл с едой у рта после следующей фразы Предвестника, сказанной с очаровательным хихиканьем: — Склонен думать, что ко всему с вами готов и хуже точно не будет.

***

Хуже было. — Ублюдок! — Тарталья с пинком врывается в Глазурный павильон, куда Чжун Ли позвал его после раскрытия всех тайн и планов. Наивно он предполагал, что обойдется без драк. Очень наивно, надо сказать, Чайлд Тарталья и драки почти синонимы. Следом вместо оскорбления уже полетел столовый нож. Бывший Архонт тут же перестал делать вид, что может в спокойствии продолжать сидеть и пить чай. Поднялся. — Тарта… — Заткнись! — От второго ножа Чжун Ли так же легко увернулся. Из-за ширмы не было видно, но Ли Цай должна быть в шоке от всех звуков внутри заведения. Возможно, он выбрал и не изменял этому месту специально — политика предполагала, что гости могли делать все, что хотят, а за последствия можно рассчитаться позже. Но все-таки Чжун Ли надеется, что ему удастся остановить Чайлда до того, как он схватится за свой Глаз Бога. За столом осталось шесть ножей. — Я исполнял все твои хотелки, тратился на безделицы и организацию твоих же сука липовых похорон, чтобы в конце узнать, что все это время ты использовал меня! Спелся за моей спиной с другой Фатуи и обманывал ради своих целей! — Они кружили вокруг стола, пока Тарталья хватал приборы и продолжал бесполезные атаки, продиктованные эмоциями. На все попытки себя образумить он отвечал рычанием и новым метанием ножа. — Ты был так добр, — новая, какая-то по неправильному плаксивая нота появилась в голосе, и у Чжун Ли неприятно кольнуло в груди. Да, он обманул, но был готов извиниться за это сейчас. Только почему с каждым словом казалось, что он сделал что-то действительно ужасное и необратимое? — Ты рассказывал мне о городе, о вашей культуре, множество этих забавных историй, я так торопился вылезти из банка подальше от работы, только чтобы встретиться с тобой. Я даже перестал искать выгоду в нашем общении, я думал…я… — Поверхностное дыхание и отчаяние в глазах походили на поведение загнанного в угол зверя, хотя бывший Бог еще ни разу не предпринял попытку как-либо ответить на его атаки. — Я ведь тебе понравился? — Чжун Ли отвлекся на последний нож, пролетевший опасно близко, кажется, задев пряди волос у виска. Почему он не мог сосредоточиться? Почему так резко конечности потяжелели и стало трудно различать что-то, кроме тусклых радужек, что казались теперь особенно затуманенными? — Или ничего не было настоящим с самого начала? — Чжун Ли казалось, что вот тот момент, когда ему стоит заговорить, ведь это было абсолютно неверным предположением, но вымолвить оправдание стало невозможным. Он поймал себя на пересохшем рту и ошеломленно раскрытых в сторону Тартальи глазах. Посуды на столе осталось мало, они разошлись на первоначальные позиции, и Архонт наконец осознал горечь. Ему не хотелось этого. Не так. Видеть Чайлда напротив выхода с ужасно злым лицом, полным обиды, с сжатыми кулаками и агрессивно подымающейся грудной клеткой — Чжун Ли это не нравилось. — Сцена с тем парнем тоже была для того, чтобы втереться мне в доверие? Показать себя свободным? Кто еще замешан в что-то с тобой, о чем не знаю я?! — Я… — И вишенкой на этом ебаном торте — ты организовал даже этот обед за мой сука счет! Чжун Ли застыл, нелепо вытянув вперёд руку, а Чайлд, последний раз оглядев его с ног до головы, невесело усмехнулся и твердыми шагами вышел из павильона. Хлопок двери ощущался особо яростной пощечиной. Он действительно, действительно облажался. … Скрежет металла разнесся по всей Гробнице Дуньюй, эхом отражаясь от всего горного массива и каменных развалин, и страж руин рухнул, почти там же в полете развеиваясь и поглощаясь лей-линиями. Он был всего пятым, кажется. Чайлд даже не запыхался, но в районе больше подобных не осталось, а ждать их новой материализации было некогда. С зубным скрежетом и жаждой крови он уже готов был отправиться дальше в сторону долины или озера, как волосы на затылке встали дыбом. Он увернулся от глыбы льда, летевшей на огромной скорости ему со спины, и тут же выставил копье, блокируя меч наставницы. — Вас давно не было видно! — Он прищурил глаза, тут же парируя следующую серию ударов. Скирк не давала ему поблажек, как и всегда, поэтому безостановочно кружила вокруг, почти доводя Тарталью до тошноты. — Скоро в этой стране проявится флуктуация артерий земли. — Она сказала той самой интонацией, когда пояснять ничего дальше и не собиралась. Вот они — привычные, чистые, а главное прямые факты без подтекста. Чайлд нашел в себе силы усмехнуться, прежде чем наконец сделать атакующий выпад. Скирк было все равно на это, но самому Тарталье наконец стало свободнее дышать. Вот тот противник, который ему нужен был, вот с кем никогда не стоило сдерживаться, чтобы бой не закончился слишком быстро, вот кто за сдерживание наваляет ему еще сильнее. И вот кто за такие мысли ему никогда не скажет, что с ним что-то не так. — Я не доверяю вашему ощущению времени, — задыхаясь, пробормотал он, уходя в уворот от нескольких глыб и раскаленного холодом меча, — почему вы именно здесь? — От кого-то воняло распадом личности и тоской по мудаку, хотела добить. Чайлд от такого потерял дар речи… — Да не все так пло…! …и концентрацию. Грубо, без всякой былой загадочности, ему прилетело кулаком в нос. Он тут же пискнул и отшатнулся, клинки растворились в воздухе, а руки взлетели к лицу. Он опустил голову, чтобы не захлебнуться. Сквозь полуперчатки кровь капала на землю. — Черт! Больно же… Скирк выдохнула. Она часто выдыхала, на первых порах Тарталье всегда казалось, что он ее разочаровывает, поэтому рвал самого себя сильнее, лишь бы оправдать ожидания и не сдохнуть без защиты. Вскоре до него дошло, что оправдать ожидания такой наставницы не выйдет и разочарована она будет всегда. Теперь он просто смиренно принимал это как часть ее характера, но проигрывать все равно блин было неприятно! И больно. — Жалко на тебя смотреть, — наконец произнесла она, а под лицом Тартальи оказался клинок. Он поднял голову, следуя за немой просьбой, и улыбнулся кровавой улыбкой. Перешагнул в более правильную низкую стойку, тут же возвращая в руки водяные клинки, — опустился до лжеца. Она позволила ему оттолкнуть ее меч и уйти за спину, теперь была очередь Чайлда кружить, пока она одной рукой отбивала все молниеносные атаки. — Да ну? А что-нибудь, чего я не знал? — Она присела под следующим выпадом поверившего в себя ученика, плавно двинулась в бок и замахнулась в сторону его шеи. В последний момент Тарталье удалось увернуться от нокаута. Или перебитой сонной артерии. — Ты умный мальчик, — без капли тепла продолжила она, игнорируя тон. — Слишком умный, чтобы врать себе, — они закружились в драке, парируя удары. Больше никто не уходил в чистую защиту, пыль подымалась под каждым шагом и прокаткой, треск водяных, покрывающихся наледью клинков смешивался со звоном меча и рассеченный воздух уносил все это, заставляя животных разбегаться подальше от руин, где внезапно стало слишком шумно и напряженно. — Слишком умный, чтобы внезапно оказаться в дураках. Ничего не было внезапным. Она подлетела ближе, прямо на удобную траекторию удара, и именно в этот момент Чайлд растерялся от непривычных действий наставницы. Он сделал пару шагов назад, но она все наступала. — Ты все видел. — Короткая пауза. Чайлд скривился: — Ага, конечно. Я, значит, сам виноват. — Да. Он скривился сильнее. Драки — вот его язык, один, универсальный для любого его собеседника, поэтому он бы не сказал, что вся его работа — это постоянно лгать. Недоговаривать, уходить от ответов, размениваться полуправдами — пожалуйста. И он действительно замечал. Замечал подозрительно ровно начавшееся общение, замечал некую снисходительность, будто Чжун Ли знал, чем все это закончится, замечал те же уходы от вопросов, которыми пользовался сам. Но он не хотел осознавать. Сам же пропускал мимо все подсказки, несоответствия, сам позволял отвлечь себя окольными речами. Он мог догадаться, если не о плане, то о чужой личности — запросто. Он был очарован. — …Херня, — выдохнул он, но уже без прежней уверенности. Скирк окинула его взглядом, с очередным, тысячным оттенком разочарования, и рассеяла меч. — Конечно. Проще назвать это херней, чем признать, что тебя задело. — Она развернулась и начала уходить, в полной мере намекая, что разговор уже закончился. — Три месяца в Бездне, — бросила слова, что постепенно растворялись в шелесте травы под ее каблуками, — сломали в тебе много человеческого. Он дернул бровью. — Жаль только, что сердце не вырезали. Он замер. — И все? Серьезно, вы могли бы сказать хоть что-то, чего я не знал? — Он со стоном провел ладонями по лицу. Какой отстой, как бесполезно, но он не собирался спорить с чужим мнением о жизни. Пусть он и был благодарен за драку, он определенно не считал удобным отречься от всех чувств, как в свое время сделала эта женщина. Как минимум, тогда бы он потерял свою любимую манию к дракам и азарту, а как максимум, он не хотел переставать любить своих братьев и сестру. — Было бы проще, — пожала плечами Скирк. — Ты бы не стоял сейчас с такой рожей. — Ага, и что, по-вашему, у меня за рожа? — Он посмотрел сквозь пальцы, но фигуры больше не было в поле зрения. — Собственника, — ответ, что разнесся ее голосом, сошел на нет среди слабого шуршания песка. Черт. Это больше походило на правду. Он опять уходил в оправдания. Ложь, предательство, он не был неженкой, он с легкостью бы пережил это дерьмо, да Архонты, от него отказались родители и сплавили в Фатуи, он уже пережил это дерьмо, что в действительности его бесило — существо, которое он уже окрестил своим, оказывается, держало его на расстоянии вытянутой руки. Ему не понравилось, что какая-то часть жизни Чжун Ли его не касалась. Он нахмурился, продолжая стоять там, где Скирк его и оставила, кровь все еще текла по губам и ему казалось, что в каких-то местах его кожа умерла от обморожения. Он обхватил скользкий подбородок пальцами. Нет, что-то не то, мысль звучала неправильно, он же, блять, не центр вселенной. Ему не нравится, когда у него что-то отбирают. Он просто привык брать все, что ему интересно. И драться за это, если не отдают. Просто так вышло, что на этот раз и вор, и желанное — одно и то же. Чайлд хихикнул, понимая, за что наставнице хотелось его прибить на этот раз. Голова прояснилась, и в новом витке мыслей последняя почему-то прозвучала голосом женщины из Бездны: — Перестань ныть и иди выясни это нормально. … Чжун Ли сидел за столом на том же месте, откуда встал, стоило Чайлду заявиться восьмью кинутыми в него ножами ранее. Чай больше не пился, он сжимал чашку в глубоких раздумьях, ритмично постукивая пальцем по фарфору. Посмотрите на него, Бог чуть-чуть за шесть тысяч лет, а сесть и подумать над своим поведением его спровоцировал двадцатилетний бешеный парень из Снежной. Люди такие сложные. Стоило подумать, что он наконец смог их понять, как врывается в его жизнь Тарталья и закидывает вопросами. Ему кажется, что торговые отношения он поймет быстрее, чем все грани человеческой природы. Кризиса и апатии в его план с царицей не входило. — Сяншен! — И пусть предыдущая первая фраза была прямым оскорблением и сложной смесью негативных эмоций, нынешнее обращение звучало опаснее, а стоило поднять на вновь ворвавшегося Чайлда глаза, Чжун Ли стало совсем не по себе. Сначала он чуть обрадовался, что тот вернулся, но ноты беспокойства превратились в целый хор, когда он заметил перемазанное кровью лицо с широкой улыбкой и водяное копье в руке. — Тарта… — Чжун Ли поднялся с места, делая шаг в сторону человека. За час невозможно сойти с ума, правда ведь? Он вон, несколько тысячелетий уже держится. Хотя он уверен, в этом люди тоже могли бы его удивить. Но названый его беспокойства, кажется, не оценил. И как бы ситуация ни походила на дежавю, пришлось уворачиваться уже от копья. Пространство было небольшим, но Чайлд, кажется, решил, что это вообще не проблема. Копье прошило воздух у самого плеча Чжун Ли и с хлюпаньем врезалось в стену, разлетаясь брызгами, чтобы в следующую секунду собраться у него в руке снова. — Ты не ушел, — будто немного запоздало заметил Тарталья, вновь кружа вокруг бывшего Архонта. Тот внимательно следил за тихой походкой, не давая загнать себя в угол и физически. — Я все еще надеялся на диалог, — наконец Чжун Ли дали вставить слово, не перебивая, если так можно обозначить следующие несколько парирований чужого копья, которое рассеклось на клинки, стоило Тарталье подобраться ближе. Громоздкий щит Чжун Ли не рисковал использовать, особенно после неискреннего «упс», которое сопровождало попытку Чайлда вытащить лезвие из стены, позади уже разбитой вазы трехвековой давности. — Надеюсь, она была неважна хозяйке, — будто не замечая слов Чжун Ли, прошипел Тарталья, в итоге просто развеивая упрямое элементарное оружие. — И надеюсь, — Чайлд вновь наступал, пока его собеседник уклонялся одним корпусом, — ты найдешь способ лично заплатить за этот бедлам. «Гео Архонт», — тут же в голове Чжун Ли эхом пронеслась молитва. Даже если всё Ли Юэ видело его смерть, многие жители все еще обращались к привычке молиться ему, как сейчас делала Ли Цай за дверью, — «если ты еще жив, спаси того мужчину, кажется, за ним пришли коллекторы». Просьба была такой искренней, что Чжун Ли приподнял брови. Как великодушно с ее стороны. «Труп испортит репутацию заведения». Забудьте. В этот момент Тарталья пнул в его сторону стул, но тот зацепился за столик и вся посуда подпрыгнула, издавая грохот. Чжун Ли выдохнул, признавая вину за ситуацию, и перестал подыгрывать парню. — Мои извинения искренни, — он схватился за чужое замахнувшееся на него запястье, Чайлд с удивлением уставился на сильную хватку, но это еще больше подстегнуло его сопротивляться. Архонт развернулся, уходя с пути оружия, когда клинок вновь вырос в копье, но чужую руку не отпустил, наоборот вывернулся и зашел за спину Предвестнику, — я скоро получу свое жалование за работу, и рассказать я тебе тоже хочу все-все и даже больше, — Тарталья вырывается, в повороте пытается замахнуться прямо так — кулаком, но чужая ладонь снова встает на пути. Хватка Чжун Ли ни секунды не была серьезной, но смотря прямо в лицо мужчины перед собой, Чайлд вдруг видит неестественно золотые зрачки и такой же неестественный для его всегда спокойного состояния излом бровей. Он сглатывает от осознания глубины чужого раскаяния, — я отвечу на любой твой вопрос, но попрошу, пожалуйста, даже если ты не простишь меня, — их лица так близко, что Предвестник может почувствовать ноты жасминового чая, который пил Чжун Ли, и ровный поток воздуха, который не теплее окружающего пространства, что и выдает в мужчине рептилию. Он не может контролировать собственное выражение лица, и оно, кажется, становится ожидающим и полностью готовым простить, если они сейчас же покинут ресторан и подерутся где-нибудь всерьез, просто чтобы Тарталья смог выпустить пар, — перестань крушить здание. Чайлд моргает один раз, второй, но Чжун Ли остается на месте и с тем же выражением, будто его действительно, блять, волнует только это. Трогательное лицо меняется на недоумение, чистое негодование, но агрессивные мысли не успевают вырваться, ведь, прежде, чем рык из груди Тартальи перерастает в поток снежнянского лексикона, Чжун Ли осознает несвоевременность высказывания и в последней попытке угомонить парня заваливает его прямо на стол. Ли Цай икает от страха где-то за дверью, слыша новый грохот внутри ресторана, Гео Архонт игнорирует ее громогласные молитвы, а Тарталья даже через жесткий поцелуй чувствует злорадство: не каждый может похвастаться, что прокусил Рекс Ляпису губу, вырвал клочок волос и оторвал несколько пуговиц пальто. … — Ты закончил? — Сяо со скрещенными на груди руками стоял на крыше ресторана прямо за вывеской в виде веера, пока Венти глядел внутрь сквозь краешек круглого окна. Анемо архонт повернулся к нему, закатывая глаза, будто Сяо отвлекает его от самой лучшей в мире пьесы. — Ты мешаешь мне следить, смог ли наш старик наконец не пропустить свое счастье. — Венти вновь развернулся к окну, хихикая на что-то, — ах, какая пара, один пытался вырвать сердце и, кажется, во второй раз даже его захватил, а свое отдал, стоило только хорошенько избить. Кто сказал, что романтика умерла? — Хм. — Послышалось немногословное от его собеседника. Скрещивая руки, подобно Сяо, Венти обернулся на него снова. — К чему это было? — Он мне не нравится. — Сяо прикрыл глаза, но тут же захлопал ресницами, когда чужая ладонь ласково зарылась ему в волосы, безуспешно заправляя за ухо. Заостренные кончики покраснели, пока Архонт нежно улыбался. — А я не нравлюсь Чжун Ли, но как-то же мы уживаемся. — Вы общаетесь вполне нормально, — опроверг Сяо, но без прежнего холода в голосе. Венти же только посмеялся в очередной раз. — Это как когда вся семья собирается вместе и делает вид, что они рады друг друга видеть, хотя на самом деле готовы придушить друг друга при первой же возможности. — Венти говорил чуть поучающим тоном, будто это Сяо тут чего-то не понимает. — Тебе слишком нравится называть нас всех семьей. — Адепт высказал несерьезный протест на чужую, порядком надоевшую ему шутку. — И ты читаешь слишком много клишированных романов. — Я просто слишком много живу. Венти взглянул в окно снова, когда после очередного грохота в его голове понеслись молитвы женщины около дверей Глазурного павильона, которая взывала всем Богам подряд, лишь бы дождаться хоть какой-нибудь помощи, но, рассмотрев что-то внутри, только прикрыл улыбку ладонью. — Что ж, — из своего горизонтального положения на столе Чайлд мог с легкостью рассмотреть окно под потолком и заметить что-то ярко зеленое на фоне неба, поэтому Венти отошел еще дальше, — мы нескоро встретимся, птичка, — обращение заставило Сяо смутиться, но он внимательно слушал, уже привыкший к воркованиям и нечастым появлениям Венти, которого заносило в Ли Юэ реже, чем последнее время на территорию нападали древние божества и разве это не проблема? — Мне срочно надо убираться из страны. — На это Сяо поднял бровь. — Почему же? На этот раз? — Пф, — Венти прыснул с его слов, — я помог с почтой. Архонт клюнул в губы недоуменного Сяо, после в лоб, скулы и в последний раз провел ладонями по щекам, на что тот, позабыв о чужом чудачестве, приластился сильнее, вдыхая свежесть росы и полевых цветов — запах, который всегда сопровождал Венти. Ничего не пояснив, секундой позже тот исчез. … — Хорошо, все, отвали, мы помирились. — Чайлд с отдышкой пролепетал, выставляя руку перед лицом Архонта. Он не следил, сколько они целовались, но у него уже не хватало воздуха и спина от твердой поверхности протестовала все сильнее. Сам Чжун Ли, услышав заверения, будто очнулся и позволил руке в полуперчатке отодвинуть себя прямо за лицо. — Я рад. — Сказал с легкой улыбкой, подавая руку Чайлду, чтобы помочь ему сесть на столе. — Но, возможно, — усевшись, тут же протяжно начал Тарталья, чуть скосив взгляд в бок. У Чжун Ли появилось плохое предчувствие, — где-то между нашей встречей с Синьорой и твоим приглашением на этот ужин я успел написать письмо домой. — Чжун Ли поднял бровь. — И возможно, — продолжил Чайлд, периодически возвращаясь глазами к собеседнику, отслеживая реакцию, — экспресс почта уже прислала мне ответ, и, возможно, — Чайлд закончил, но без какого-либо оттенка вины, — они всей гурьбой едут прямо сюда. Чжун Ли, признавшись самому себе, что заслужил и что встреча с семьей Чайлда была неизбежна (и тут уже неважно — причина в обиде Тартальи или подаренных ему помолвочных палочках, с которыми тоже придется прояснить ситуацию), выдыхает, прикрывая глаза: — Что ж, — он оглядывает разруху, — в таком случае, нам стоит заказать столик в Глазурном павильоне. Чайлд не понимает, почему Чжун Ли состроил такое лицо, будто вновь проиграл в попытке переиграть судьбу, но криво усмехается. С теплым ветром по Тейвату звучит звонкое «эхе».