Златопуст Локонс или куда приводят поиски

      Очередной день сменила очередная бессонная ночь — ночной кошмар не давал выспаться, проникая и прорастая внутри сотней, тысячью ржавых тупых игл, калеча и без того ослабевший организм. Короткие часы отдыха не спасали. Который день он не спал? Второй или пятый? Не вспомнить. Все слилось в один длинный бесконечный день, который никак не прервется. На часах без пятнадцати два. День или ночь? Окно занавешено плотной тканью не пропускающей свет, но раз на улице тихо… ночь. Устало потерев переносицу, блондин потянулся за стаканом. Очередной прием наркотического препарата уже стал необходимостью. Разум твердил, что в таких количествах даже у модифицированного организма он вызовет ломку не только тела, но и сознания. От мысли, что Мастеру бы точно не понравилась его новая привычка, мужчина хрипло рассмеялся. Сколько можно помнить? Сколько можно хвататься еще за живую нить контракта? Надеяться, что очередная попытка приведет к успеху? Для него, казалось, этого уже слишком много, а безумие осторожной неспешной походкой выходило из-под контроля, срывая так нежно лелеемый образ… печать сдерживает не только Копье.       Пустые серые стены отражали звук, будто вторя тихому смеху, который мгновение спустя прервался надрывным кашлем. — Глупый, глупый человек, — шелест на грани слышимости, — на что ты надеешься? — с насмешкой звучал вопрос. — Твои надежды… — Человек чувствовал, знал, что сейчас будет произнесено, ведь он сам не раз думал об этом, но не давал этой мысли укорениться в сознании. Облизнув пересохшие губы, он зажал уши, не желая слышать, но голос, казалось, шел отовсюду, набатом звучал в голове, оставляя раскаленный оттиск чужих мыслей. — …лишь самообман, — голос раздваивался, становился многомерным, мешая свободно думать.       Франкенштейн лишь сильнее стиснул зубы. Это неправда. Все, что говорил безликий — неправда. Он не мог сдаться, не мог бросить поиски, зайдя так далеко. Снова и снова через боль примеряя на себя новую несвойственную роль, он продолжит идти вперед. Сдирать чужую личину с каждым разом становится все сложнее, уже снимая не только бесполезную маску лицедея, но и кровавую застывшую корку, не дающую очередной маске соскользнуть с лица. Голос в голове лишь усмехнулся на упрямство своей жертвы, и мужчина снова оказался в тишине. Голова раскалывалась, во рту пересохло, перед глазами все плыло, а очередная попытка подняться провалилась. В воспаленном мозгу мелькнула мысль, что нужно выспаться, и тут же уступила место вспышке острой боли.       Рука непроизвольно потянулась к прикроватной тумбочке за очередной дозой обезболивающего, судорожно шаря по шершавой поверхности плохо обработанного дерева, но, натыкаясь лишь на исписанные листы с очередным экспериментом, не нашла необходимого. Боль усилилась и человек захлебнулся ей, стараясь сделать свободный вздох.

***

      Франкенштейн резко сел в кровати, распахивая глаза и судорожно хватая ртом воздух. Мозг еще хранил отпечаток боли, словно раскаленным железом прижигающий нервы. Руки чуть дрожали. Взгляд лихорадочно шарил по комнате, наконец зацепившись за настенные часы. Без пятнадцати два. Сон. Всего лишь сон. Губы сжались в тонкую линию. Очередной кошмар, не желающий оставлять человека. Даже днем не было возможности забыться — он оставлял свою, проявляющуюся неясным шелестом, где-то на задворках сознания, тень. Смысла снова засыпать нет, да и навряд ли получилось бы после подобного. В глаза будто засыпали песок. Рука непроизвольно, как и во сне, потянулась к пачке с таблетками, но… пора избавляться от этой привычки… с него довольно. Растерев лицо руками, мужчина закутался в одеяло, спасаясь от ночной прохлады, и направился на кухню. Кофе… очередная зависимость. По помещению тут же разнесся горький запах не самого лучшего растворимого кофе. Без него слишком трудно было натягивать очередную маску… и отказываться от единственного, что все еще наполняло его жизнь красками, совсем не хотелось.       Огромная белая кружка с едва заметными подтеками от бодрящего напитка тихо соприкоснулась с поверхностью стола. Сколько он уже был в Туманном Альбионе? Месяц-два? Больше? Каждый день для ученого — почти копия предыдущего, отличная лишь датой на календаре и подготовкой к поискам.       Проблема, прежде всего, состояла в том, что самого Франкенштейна в волшебном мире знали как «волшебника», который продал душу Дьяволу за вечную жизнь. Впрочем, в обычном мире данная байка тоже имела большую популярность. Слухи ходили самые разные, а сама личность, опять же благодаря этому, считалась вымышленной. Стоит ли говорить благодаря кому все это произошло? И именно из-за этого и образовалась проблема. Иностранному магу, да еще и без документов, навряд ли бы доверили хоть какую-то работу, что уж тут про обучение детей говорить? А это значит, что предполагаемый учитель должен был быть из «своих» и при этом, желательно, чтобы многие его знали и не сомневались в умениях этой самой личности.       Сколько информации было перерыто, сколько сделок заключено, сколько услуг оказано и только ради того, чтобы изучить, чем и как живет магический мир, его историю и культуру. Искать кандидата на подмену было сложно, но потраченные усилия того стоили. Маг, на которого готовилась подмена, как раз подходил под требования, пусть было их не так уж и много: достаточно известный, да и в магии смыслил — судя по слухам среди магов — достаточно, в таком мало кто усомниться. При этом они даже внешне были похожи: оба блондины, голубоглазые, но это так, чтобы внешность менять не пришлось, хотя можно было бы работать и через внушение. Но! Всегда есть это самое «но». Мало ли маскировка спадет в самые неподходящий момент или не подействует. У магов же, кажется, есть защита разума. В общем, ученый решил не рисковать. Нет, оно, конечно, дело благородное, но благородство никогда не было его отличительной чертой — особенно в отсутствие Мастера, да и поиски Ноблесс важнее столь незначительных неудобств. Не обошлось и без неожиданностей… как-то так получилось, что, подбирая личину, ученый не принял во внимание профессию данного волшебника… или просто не посчитал нужным узнать. Этого человек уже не помнил. Видимо, сказывались почти бессонные ночи и все более реалистичные кошмары, напоминающие о себе расплывчатыми тенями даже днем. Сначала все шло как по маслу. Маг получил внушение и уехал на год в неизвестном направлении в полной уверенности, что это его личная инициатива, а Франкенштейн остался, старательно подгоняя свою новую маску под «эталон», просматривая в очередной раз воспоминания. В Хогвартсе как раз освободилась вакансия преподавателя и, казалось бы, все прекрасно. Только вот дальше начались «неполадки». Оказалось, данный чародей имел кучу долгов, да еще и оказался писателем. Если с первым еще можно было справиться, то вот со вторым… книги читать было невозможно, хотя если читателям интересно описание мантии страниц на десять*, то… Открыв одну из книг, мужчина едва осилил половину главы, а дальше несчастная книга полетела в камин. Для любителя не только науки, но и книг данный поступок — кощунство. Кстати, на работу его все-таки приняли, и он не без злорадства назначил писанину «оригинала» учебным пособием. Не то чтобы ученому не было жаль детей, но вот если они сумеют прочитать «это» — по-другому данный набор слов блондин назвать не мог — и не сойти с ума, им уже никакие дементоры страшны не будут.       Горячая жидкость с горьковатым вкусом наполнила рот. Сегодня у него как раз презентация новой книги, которую он скопировал с какого-то малоизвестного романа из обычного мира, предварительно заменив некоторые моменты. Обязательно будет много народу… Предстояло снова слушать восторженные вопли фанатов. Опять будут головные боли. Главное, чтобы приступ не скрутил прямо в магазине, а остальное он переживет… Франкенштейн поджал губы. Обезболивающее… нет, он уже решил, что откажется от него. Но может в последний раз… мужчина тряхнул головой. Слабости он себе не позволит. Осталось ведь совсем чуть-чуть до заветной цели, и все закончится. Все снова будет хорошо.       Бой часов разразился противным звоном. Восемь утра. Как же долго он… да, долго. Губы, будто ломаная тонкая прямая линия, чуть скривились в жуткой ухмылке. Но… ему нельзя больше допускать подобного. Новая маска должна быть идеальной. Игра должна начаться сегодня. Сегодня в двенадцать* во «Флориш и Блоттс» поднимется занавес и никому неизвестный актер начнет свой спектакль, в котором все роли расписаны им самим. И горе тому, кто посчитает себя великим кукловодом, ведь кукла может оказаться далеко не так проста, как кажется на первый взгляд. Ну, а до того момента актеры должны оказаться в нужном месте, в нужное время и в нужном виде. Пора подготовиться к столь грандиозному шоу. Он отставил чашку в мойку и еще раз проверил и без того идеальную маску шута. Представление вот-вот должно было начаться, билеты же достались лишь избранным. ---------------------------------------------------------------------------------------------------------- *Данная информация выдумана автором, т.к. не ознакомлен с данными книгами *Автор не знает точного времени проведения данного мероприятия, если кто-то знает, прошу сообщить