Златопуст Локонс или куда приводят поиски

      Сегодня, по мнению Франкенштейна, был один из тех самых вечеров, когда душевное равновесие настолько хрупкое, что готово дать трещину в самый неподходящий момент от самого незначительного… впрочем, не столь важно чего, главное — человек мог вспыхнуть точно так же, как сухая трава от неосторожной искры. В чем же была причина такого настроения? Все мероприятие было одной большой — или скопищем мелких — причиной, начиная с самого его начала. Блондин произнес приветственную речь, наслаждаясь своим новым образом, безупречно отыгрывая выбранную роль, даже с Героем — да, именно с большой буквы — Магической Британии сфотографировался для местной газеты. Хотя, если говорить откровенно, мальчишка мало походил на личность, которой поклоняется чуть ли не каждый в этой чертовой части мира. Уж чего-чего, а «знаменитостей» за всю свою долгую жизнь ученый повидал много и с уверенностью мог сказать, что стоявший рядом с ним паренек явно ничего не знал о том, как пользоваться своим положением, да и одежда с внешним видом оставляли желать лучшего. Нет, блондин не винил ребенка, хотя по сравнению с ним — тут одни дети и есть, скорее не понимал. Сам человек привык хвататься за любой шанс, за любую нить, перегрызать глотки другим… и все это ради того, чтобы оставаться на плаву, чтобы сделать все идеально, только вот действовать приходилось с огромными ограничениями, но это мало мешало в достижении поставленной цели. Казалось, в данной части Британии тоже были люди с таким мнением. Один из таких — белый самодовольный павлин магического мира. Аристократ… от этого хотелось сплюнуть, но маска лишь сильнее врезалась в плоть, не позволяя прекратить игру. Такая знакомая средневековая атмосфера. Ему едва удавалось сдерживать готовую перерасти в оскал улыбку. И может, именно из-за этой схожести ученый обратил внимание на внезапно вспыхнувшую драку. Удивление, непонимание цели, которую преследовал один из влиятельных магов, а затем столь знакомое ощущение тьмы. В его груди, где-то глубоко, вспыхнула холодная ярость — подбросить подобие Копья ребенку. Не то чтобы ему было дело до какой-то девчонки, но… было ли ему плевать на людей? Нет, это однозначно, иначе не стал бы он около тысячи лет назад ставить на себе эксперименты и противостоять оборотням и благородным. Только вот в любые времена находились те, для кого сила — не способ защищать… для таких существуют лишь свои цели и желания. Сколько войн было развязано, сколько крови пролито ради эгоистичной натуры одного человека. Именно таких людей Франкенштейн ненавидел, но… в один момент ему запретили хоть как-то вмешиваться в размеренную жизнь людей. Франкенштейн не возражал, не был против, понимая, что разобраться в творящемся хаосе человеческого мира почти невозможно, но все же… стоит ли ему вмешаться? Этот мир магии… опасный, жестокий. Если кто-то с подобной силой не считал нужным защитить даже себя, должен ли… нет, не так, имеет ли ученый право вмешаться?       На самом деле, никто в книжном магазине, где собственно и проходило торжественное представление новой книги кумира многих жителей магического мира, даже не подозревал, что находится рядом с бомбой замедленного действия. И пусть спорная ситуация разрешилась, сомнения остались. Прорастая тонкой сетью, укоренялись в сознании. Теперь все казалось слишком фальшивым, но маги не замечали этого. Никто не заметил, как казалось самому ученому, слишком неестественную улыбку, более резкие движения при подписании очередной книги для «дорогой Сьюзен». Даже опасный огонек, тлеющий на дне голубых глаз, никто не удосужился разглядеть. Неужели его маскировка настолько хороша? Или же… ему позволили так думать? В любом случае, не стоило расслабляться — здесь вражеское поле, и от следующего хода зависел успех его планов. Но тем не менее… мысли метались раненым зверем, вызывая головную боль. В висках стучало, и он, уже не глядя идеально ставил размашистую роспись знаменитого писателя и чуть раздраженно потирал переносицу. Снова никто не заметил, будто так и надо, будто это естественно. Будто кто-то специально крутил абсолютно другую картинку, которая… правильная? От этой внезапной мысли мужчина замер, но всего лишь на мгновение, чтобы через секунду снова натянуть улыбку, говоря какую-то очередную чушь очередному фанату, который с блеском в глазах протягивал ему очередной печатный экземпляр. И все это те самые «великие» маги, которые гордились и так выпячивали свое происхождение? Поведением они совсем не отличались от людей, и если бы блондин мог, рассмеялся бы. Они, так стремились отличаться от обычных людей, но были так с ними схожи. Как же это иронично… и как же знакомо.       «Не так ли, Франкенштейн?» — улыбка чуть изменилась, становясь тусклой и картонной. Он уже не вслушивался в слова, которые ему говорили. Зачем? Они все похожи. Все говорили одинаково… менялся только порядок слов, и это утомляло. Словно дешевый сценарий с повторяющимися репликами второстепенных персонажей. Автор, видимо, обделен фантазией, раз надеялся, что никто не заметит. И ведь действительно не замечали, считая, что все говорили что-то новое и оригинальное, но вместе с тем повторялись. Но ведь и эти «второстепенные» — не главный персонаж, к которому приковано все основное внимание… но когда-нибудь кто-нибудь задумывался, как именно живется этой массовке? Франкенштейн решительно тряхнул головой, делая вид, что просто откидывал мешающие волосы с лица, чем вызвал восхищенные вздохи части своего «фан-клуба». Улыбка стала шире, и он прикрыл глаза, ведь казалось, что все хорошо. Но это лишь маленькая уступка себе, чтобы успокоить мысли и не думать о таких глупостях. Осталось немного, осталось потерпеть еще час, и можно идти.

***

      Дом встретил темнотой комнат и абсолютной тишиной наглухо закрытых окон. Никого и ничего, но это продлится недолго. Наконец можно было снять и подправить почти съехавшую маску. Усталость. Кажется, за всю тысячу лет он не уставал так, как устал лишь за сегодня, а ведь это всего лишь начало. Оно не было идеальным, нет, наоборот, показало, что человек не может контролировать все и вся. Хотя и из этой ситуации можно извлечь пользу, только нужно подумать как. Скинув на пол пальто и даже не думая его поднимать, что было для него крайне нехарактерно, мужчина молча прошел в комнату. Кинув на заваленный исписанными различными листами стол уже изрядно надоевшие перчатки, опустился в кресло. Откинувшись на спинку и вытянув ноги, тяжело вздохнул. Что же ему делать с этим крайне агрессивным артефактом? Стоит ли рассчитывать, что взрослые обратят внимание на крайне подозрительный дневник или же… мужчина тряхнул головой, о чем он вообще? В этой дыре о безопасности, видимо, не слышали от слова «совсем», чего только исчезающие ступеньки на лестницах в школе стоят, не говоря уже о самих этих лестницах. И это, если вспомнить цитату, что это самое безопасное место. В момент, когда человек услышал все это, у него буквально кончился словарный запас…приличный, остался только крайне нецензурный. Неужели взрослым настолько все равно на собственных детей? Нет, понятно, что суровое средневековье и все такое, но это с учетом того, что каждый год приходят дети из мира маглов, где прогресс не стоял на месте. И все считают постоянную опасность чем-то нормальным? Да будь он сам директором, такого бы никогда не случилось.       В очередной раз он потер переносицу: у него и без этого было полно дел и забот, от которых голова напоминала огромный архив. Только вот еще одной проблемы человеку и не хватало. Плюнуть же на всю эту ситуацию не давало, во-первых, знание, что данный предмет по своей сущности уж больно походил на Копье, а это уже крайне неприятно, да и исследовательский интерес где-то внутри блондина крайне настоятельно шептал, что было бы крайне интересно разобрать эту книжечку если не на полоски бумаги, то по листочку. И почему он просто не забрал эту чертову тетрадь в тот самый момент, когда понял, что это такое и с чем это едят? Вторая причина была намного весомее: дневник так или иначе явно попадет в школу, а это прямая угроза для детей. А если учесть, что шанс пребывания в школе Ноблесс не равен нулю… в общем, такого ему не простят хоть трижды действуй он во благо. Если быть уж совсем откровенным, хотя бы с самим собой, попадаться под гневные очи Мастера, а тем более тратить его жизненные силы не хотелось совсем. Да и не позволил бы ученый случиться чему-то из ряда вон выходящего. Так что решать проблему придется, и он ее обязательно решит. Франкенштейн он, в конце концов, или погулять вышел?       Настроение резко поднялось, заставив выдавить легкую, но искреннюю полуулыбку. Взглянув на часы, мужчина хмыкнул. Если он не будет и дальше рассиживаться, то вполне еще успеет провести изучение весьма интересной тварюшки, которая недавно попала в его руки; успеет выспаться и даже собрать вещи для отправки в Хогвартс. Может, день прошел не так хорошо, как хотелось бы, но вечер, а точнее ночь, вполне удалась, и даже кошмары на время отступили, давая своей жертве небольшой перерыв.