everything in its right place

Тишина в цирке была неестественной, гулкой, словно после взрыва. Воздух все еще вибрировал от недавно перенесенного унижения и страха. Помни сидела, сгорбившись, на краю своей кровати в крошечной комнатке. Ее пальцы судорожно сжимали край матраса, перчатки натянулись и неприятно сжимали руки. Перед глазами снова и снова проносились кадры: объятия, грубая рука, оттолкнувшая ее, слова, что резали острее ножа, его широкая ухмылка, лицо, полное самодовольного ожидания зрелища, его смех, который резал слух острее, чем любой звук в этом проклятом месте. Она чувствовала себя использованной, раздетой догола. Он видел ее в самой уязвимой форме, не просто напуганной, а сломленной, и его это не просто не остановило, а развеселило. Горечь подступала к горлу комом. Она не плакала. Слезы, казалось, высохли там, в концертном зале, оставив после себя только сухую, трескающуюся от боли пустыню вместо слизистой. Вдруг тишину нарушил робкий стук в дверь. Не громкий и наглый, каким обычно стучал Джекс, а какой-то… неуверенный. Помни вздрогнула, сердце болезненно ёкнуло. -Кто там? - голос прозвучал хрипло, ей самой незнакомо. -Э-э… Это я. - Ответ прозвучал с той стороны. Голос был низким, но в нем не было привычной насмешливой нотки. Он звучал приглушенно, почти виновато. -Джекс. Помни сжалась в комок. Нет. Только не он. Не сейчас. Она не хотела его видеть. Не хотела слышать его оправдания или, что наиболее вероятно, новые насмешки. -Уходи, - прошептала она, но дверь, очевидно, не была звуконепроницаемой. -Я… мне нужно поговорить с тобой. - В паузе слышалось колебание. -Пожалуйста. Что-то в этом «пожалуйста» заставило ее замереть. Оно прозвучало так неестественно, так чуждо для его наглого лексикона, что вызвало не любопытство, а настороженность. Медленно, будто против своей воли, она поднялась и подошла к двери. Не открывая, прижалась лбом к прохладной деревянной поверхности. -Говори. За дверью послышался тяжелый вздох. -Не через дверь же. Это… глупо выглядит. - даже в такой момент маска наглости не оставляла Джекса. Помни сжала кулаки. Ее первая реакция - крикнуть ему, чтобы он катился к черту. Но тишина с другой стороны, такое нехарактерное для этого наглого зайца поведение… Она щелкнула замком и приоткрыла дверь, оставив небольшую щель. Джекс стоял, ссутулившись, в полумраке коридора. Его уши, обычно задорно торчащие вверх, были опущены. Он не смотрел на нее, его взгляд блуждал где-то по полу. Руками он теребил лямку своего костюма - жест, который Помни никогда за ним не замечала. Он выглядел… меньше. Не таким громким, не таким заполняющим собой все пространство. -Ну? - выдохнула она, не скрывая раздражения. Джекс наконец поднял на нее глаза. И то, что она увидела в них, заставило ее отступить на шаг назад. Ни тени насмешки. Ни капли привычного цинизма. В его бездонных глазах была какая-то странная, глубокая усталость и что-то еще… Что-то, что выглядело подозрительно похоже на настоящую, неподдельную боль. -Я… - он запнулся, словно слово застряло у него в горле. Он откашлялся и попробовал снова, глядя куда-то в область ее подбородка. - Я пришел извиниться. Помни замерла. Она ждала всего чего угодно, но только не этого. -Что? - это прозвучало глупо, но другого слова у нее не нашлось. - Извиниться, - повторил он тихо, почти неслышно. - За… за то, что было. За то, что я толкнул тебя. За то, что… смеялся. Он замолчал, снова уставившись в пол. Его руки с такой силой сжали лямку, что казалось, вот-вот порвут ткань. -Я не думал, что все зайдет так далеко. Реально. Я думал, это будет просто… прикол. Еще одна глупая шутка. Ты испугаешься, позлишься, покричишь немного, все посмеются, и все. Как всегда. «Как всегда». Эти слова повисли в воздухе и осели на корне языка горьким привкусом. -Для тебя это просто «как всегда»? - голос Помни дрогнул от нахлынувшей ярости. - Мое… мое унижение? Мой страх? Для тебя это просто шутка? Развлечение? -Нет! - он резко поднял голову, и в его глазах вспыхнул настоящий, животный страх. Не тот, который он изображал для потехи, а настоящий, глубокий. - Нет, я… Я не знаю, почему я это сделал. Правда. Мне просто… стало скучно. А когда мне скучно, я… - он замолчал, сглотнув. - Я делаю тупые вещи. Очень тупые. Но я не хотел, чтобы тебе было… по-настоящему плохо. Он сделал шаг вперед, и Помни инстинктивно отступила, прижимаясь к косяку двери. Он замер, будто от пощечины. Его уши прижались к голове еще сильнее. -Я видел твое лицо, - прошептал он. - Там, в зале. И это было… это было не смешно. Вообще. Это было ужасно. Я понял это слишком поздно. Он отвернулся, проводя рукой по лицу, словно пытаясь стереть с себя усталость. -Я не прошу простить меня. Ты имеешь полное право ненавидеть меня. Зубл ненавидит, Кингер… Кингер смотрит на меня так, будто я что-то разбил, и это нельзя собрать. И он прав. Я просто… я должен был это сказать. Помни смотрела на него, и ее гнев начал медленно уступать место странному, холодному недоумению. Она видела его злым, веселым, саркастичным, надменным. Но таким… сломленным? Раскаивающимся? Нет. Это не укладывалось в голове. Это был Джекс. Тот, кто никогда не признает ошибок. Тот, чье главное оружие - быть выше всего этого. -Почему? - спросила она тихо. - Почему сейчас? Почему вообще тебе есть до этого дело? Он засмеялся. Это был короткий, сухой, безрадостный звук. -Потому что я идиот, Помни. Потому что я… - он замялся, и его взгляд снова стал отсутствующим, будто он смотрел куда-то сквозь нее, в какую-то другую реальность. -Потому что я уже терял людей. Из-за своей глупости. Из-за своих шуток. И я не хочу… не могу… - он снова запнулся, и его голос надломился. Он сжал кулаки и глубоко вдохнул. -Просто забудь. Я сказал, что хотел. Можешь не открывать мне больше. Это справедливо. Он резко развернулся и зашагал прочь. Помни стояла в дверях, ошеломленная. Ее сердце все еще бешено колотилось, но теперь не только от гнева и обиды. В ее душе бушевала настоящая буря противоречий. Она хотела ненавидеть его. Она имела на это полное право. Но его глаза… В них была такая знакомая боль. Та самая, что грызла ее изнутри с самого первого дня. Боль отчаяния и потери. Она захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза, пытаясь унять нахлынувшие эмоции. Это была уловка. Новая, изощренная шутка. Но его уши… Его прижатые уши и сгорбленные плечи… Это выглядело слишком правдоподобно. Она не знала, что чувствовать. И это пугало ее больше всего. *** Тем временем Джекс практически вбежал в свою комнату и захлопнул дверь с такой силой, что по стенам пошли трещины, но Цирк, конечно, мгновенно их залатал. Он прислонился к двери и медленно сполз на пол, уронив лицо в колени. Черт. Черт возьми. Он облажался. Как всегда. Он хотел сказать что-то правильное, что-то, что хоть как-то объяснило бы этот бардак в его голове, а вместо этого получилась какая-то бессвязная, жалкая тарабарщина. «Я уже терял людей». Почему он это сказал? Зачем? Теперь она точно будет смотреть на него с еще большим презрением. Жалкий, ноющий идиот, который не может держать себя в руках. Он сжал виски пальцами, пытаясь выдавить из головы навязчивые образы. Веселый смех Риббита. Его глупые, но такие искренние шутки. Как он подпрыгивал от восторга, когда у них что-то получалось. А потом… Потом его испуганное лицо. Его широко открытые глаза, полные непонимания и предательства. И пустота. Оглушающая пустота после его ухода. Джекс всегда заглушал ее шумом. Громкими шутками, жестокими розыгрышами, хаосом, который он устраивал вокруг себя. Пока все вокруг кричали, злились и бегали, он не слышал тишины внутри себя. Не слышал, как эхо от потери разрывает его на части. Но сегодня… Сегодня он увидел эту же пустоту в глазах Помни. Ту самую, что была когда-то у Риббита. И это было невыносимо. Потому что он стал причиной и той, и этой пустоты. Он стал тем, кого всегда боялся больше всего - тем, кто ломает других ради минутной забавы. Тем, кого он когда-то презирал. Он сидел так долго, в полной тишине, слушая, как бешено стучит его собственное сердце, и пытаясь не слышать ничего другого. *** Прошло несколько дней. Напряжение в Цирке витало в воздухе, ощутимое, как запах озона перед грозой. Помни избегала Джекса. Джекс, в свою очередь, делал все, чтобы быть невидимкой - он не появлялся на общих «трапезах» с абстрактной пищей, не вставлял своих едких комментариев, а если и попадался на глаза, то сразу же отводил взгляд и быстро ретировался. Рагата и Зубл обменивались многозначительными взглядами, но молчали. Даже Кейн вел себя приглушенно, чувствуя дисбаланс в их маленьком, искалеченном мирке. Разрядить обстановку, как обычно, помогло лишь одно — новое приключение. Громкий, пронзительный звук трубы прокатился по коридорам, заставляя всех вздрогнуть. Стены задрожали и поплыли, цвета смешались в калейдоскопе абстракции. -О, нет, опять? — простонала Зубл, уже чувствуя приближающуюся тошноту от телепортации. Мир вокруг них распался на пиксели и собрался заново. Теперь они стояли… нигде. Вокруг них простиралось бесконечное пространство, полное отражений. Они оказались на небольшой платформе, окруженной со всех сторон зеркалами. Миллионы, больших и маленьких, чистых и помутненных, висели в воздухе, создавая бесконечно сложный, запутанный лабиринт. В центре платформы возник силуэт Кейна. Он выглядел… собранным. Более цельным, чем в последний раз. Но в его глазах по-прежнему плясали безумные огоньки. -Здравствуйте, дорогие дамы и господа! - его голос эхом разнесся по зеркальному царству, умножаясь в тысячах поверхностей. - Соскучились по веселью? По острым ощущениям? Тогда вам повезло! Добро пожаловать в мой Зеркальный Лабиринт! Он широко раскинул руки, и его отражения повторили жест, создавая жутковатый ансамбль из одинаковых движений. -Ваша цель - добраться до центра! Там вас ждет сюрприз! Ну, или не ждет. Кто его знает! - он захихикал. - Но будьте осторожны! Лабиринт не прост! Он видит вас насквозь! Он знает ваши страхи, ваши тайные желания… и он обожает с ними играть! Ловушки здесь особенные! Персональные! Так что прошу, шоу Великий Зеркальный Лабиринт начинается! Он исчез с тем же театральным видом, с которым и появился. Все молча огляделись. Отражения смотрели на них с тысяч ракурсов, искажая и удваивая их фигуры, создавая армию клонов, которые повторяли каждое движение. -Ну что ж, - первой нарушила тишину Зубл. - Похоже, придется поблуждать. Главное - не терять друг друга из виду. - она посмотрела на Гэнгл. -Идем. Они двинулись по узкому мостику, соединяющему платформу с началом лабиринта. Зеркала тут же сомкнулись вокруг них. Ориентироваться было невыносимо сложно. Проходы то сужались, то расширялись, тупики маскировались под проходы, а настоящие пути были скрыты хитрыми углами преломления. Джекс машинально взял на себя роль замыкающего, держась на почтительном расстоянии ото всех, и в особенности от Помни. Он молчал, лишь изредка указывая на ложный проход или ловушку, которую замечал первым. Его врожденная склонность к хаосу, казалось, давала ему чутье на подобные вещи. Помни шла прямо за Кингером, стараясь не смотреть по сторонам. В зеркалах она видела не просто свое искаженное отражение. Она видела себя испуганной, плачущей, бегущей по бесконечным коридорам цирка. Она видела дверь в офис, которая то появлялась, то исчезала за ее спиной. Лабиринт играл с ней, показывая то, чего она боялась больше всего — безумие и безысходность. -Осторожно! - вдруг крикнул Джекс. Но было поздно. Пол под Гэнгл и Кингером внезапно превратился в зыбучие пески из блестящей стеклянной крошки. Они с криком начали проваливаться. -Помогите! — закричала Гэнгл, пытаясь ухватиться за край твердого пола. Джекс мгновенно среагировал. Он рванулся вперед, схватил короля за руку и изо всех сил потянул. Помни, преодолевая парализующий страх, ухватила Гэнгл. Им удалось вытащить их, но в суматохе они не заметили тихого щелчка. Стена зеркал позади них бесшумно поднялась, отрезая группу от Рагаты и Зубл. Помни и Джекс бросились к зеркалу, что бы проверить, действительно ли их разделило. Но вдруг послышался второй щелчок, и уже Кингер и Гэнгл остались по одну сторону, а Джекс и Помни - по другую. -Нет! - крикнула Помни, ударяя ладонью зеркало. Но оно было монолитным и непробиваемым. С другой стороны были слышны приглушенные крики и стук, но звук быстро затих. Они остались одни. В лабиринте. Полном ловушек. Наступила гнетущая тишина, нарушаемая лишь их собственным неровным дыханием, умноженным эхом. -Отлично, - сдавленно выдохнул Джекс, отходя от стены. -Просто замечательно. Помни обернулась. Страх снова сжал ее горло, и на этот раз ей не хотелось его показывать. Особенно ему. -Что нам делать? - ее голос прозвучал слишком громко в этой тишине. - Искать выход. Что еще делать то? - он ответил резко, почти сердито, но это был не гнев на нее. Это была ярость на себя, на ситуацию, на весь этот проклятый мир. - Просто… будь осторожна. Иди за мной и наступай точно след в след. Они двинулись дальше, и напряжение между ними стало настолько ощутимым, что его можно было резать ножом. Джекс шел впереди, его уши напряженно подрагивали, улавливая малейший звук. Он был собран, таким она его никогда не видела — без тени клоунады или лени. Они шли так несколько минут, петляя между зеркалами. Вдруг Джекс резко остановился, заставив Помни чуть не налететь на него. -Стой, - прошептал он. - Не двигайся. Прямо перед ними пол был… другим. Он отражал небо с облаками, создавая иллюзию пропасти. -Обходной путь, - указал Джекс на узенький выступ справа. -Там. Только очень медленно. Он начал двигаться первым, прижимаясь к зеркальной стене. Помни, стараясь не смотреть вниз в обманчивую бездну, последовала за ним. Она делала осторожный шаг, потом другой. И в этот момент одно из зеркал рядом с ней вдруг ожило. В нем она увидела не свое отражение. Она увидела комнату. Совсем другую. С белыми стенами, столом, на котором лежали чертежи… и человеком, который сидел за этим столом, устало потирая переносицу. Это было… воспоминание? Обрывок прошлой жизни? Сердце ее заколотилось. Она замерла, не в силах отвести взгляд. -Помни, не смотри! - рявкнул Джекс. - Это ловушка! Она отвлекает! Но было поздно. Ее нога по инерции сделала еще один шаг, но не на твердый выступ, а в пустоту. Раздался треск, и плитка под ее ногой провалилась. Помни с коротким вскриком полетела вниз. -НЕТ! Сильная рука схватила ее за запястье почти у самого края. Боль пронзила руку, кости хрустнули под нагрузкой. Она повисла над бездной, болтая ногами в пустоте. Сердце бешено колотилось, в глазах помутнело от ужаса. -Держись! - прохрипел Джекс. Он лежал на краю обрыва, вцепившись ей в руку изо всех сил. Его лицо исказилось от нечеловеческого усилия, зубы были оскалены. -Я тебя не отпущу! Поняла? Ни за что! Он начал медленно, мучительно медленно подтягивать ее вверх. Мышцы на его руках напряглись до предела. Казалось, вот-вот порвутся связки. Помни, парализованная страхом, могла только смотреть на него широко раскрытыми глазами. С огромным усилием он затащил ее обратно на твердую поверхность. Они оба рухнули на пол, тяжело дыша. Помни вся дрожала, ее трясло мелкой дрожью, из груди вырывались прерывистые, судорожные всхлипы. Она едва не плакала. Едва не упала. Едва не… -Ты… ты в порядке? - его голос прозвучал прямо у ее уха, хриплый и сдавленный. Она не могла ответить. Она могла только кивать, зарывшись лицом в холодный стеклянный пол. Ее запястье горело огнем. Джекс отполз от нее, давая пространство, и сел, прислонившись к зеркальной стене. Его руки тоже дрожали. Он сжал их в кулаки, пытаясь скрыть тремор. -Я сказал… не смотреть, - выдохнул он без упрека, с какой-то бесконечной усталостью. -Я… я видела… - прошептала она. - Комнату… человека… -Это было ненастоящим, - резко оборвал он. - Лабиринт врет. Он показывает то, чего ты хочешь, чтобы отнять это у тебя. Он играет на твоих чувствах. Не верь ему. Никогда не верь. Он говорил это с такой горькой убежденностью, словно уже не раз обжигался. Помни медленно поднялась, обхватив себя за плечи. Ее дрожь понемногу начала стихать, сменяясь ледяным оцепенением. Она посмотрела на него. Он сидел, сгорбившись, уставившись в пол. Он спас ее. Рисковал собой, своей… виртуальной жизнью?.. чтобы вытащить ее. Он мог просто отпустить. И никто бы его не осудил. Но он не отпустил. -Спасибо, - тихо выдохнула она. Он вздрогнул, будто от удара, и резко поднял на нее глаза. В них мелькнуло неподдельное изумление, словно он ожидал всего чего угодно, но только не благодарности. -Не за что, - пробормотал он, снова отводя взгляд. - Это я… я виноват, что мы здесь. Я должен был быть внимательнее. Они снова замолчали. Но теперь тишина между ними была другой. Напряженной, но не враждебной. Наполненной невысказанными вопросами и общим пережитым страхом. -Ладно, - Джекс наконец поднялся на ноги, отряхиваясь. - Сидеть здесь бесполезно. Надо искать путь дальше. Можешь идти? Помни кивнула и тоже встала. Ее ноги подкашивались, но она могла двигаться. Они продолжили путь, и на этот раз Джекс шел еще осторожнее, постоянно оглядываясь на нее, словно проверяя, на месте ли она. Его маниакальная осторожность была почти пугающей. Их новый маршрут привел в большую, круглую залу. В центре на пьедестале лежал какой-то блестящий ключ - очевидная цель. Но пол залы был сложной мозаикой из разноцветных стеклянных плиток. -Ловушка, - сразу заявил Джекс. - Сто процентов. Он поднял с пола осколок стекла и бросил его на одну из плиток. Из стен тут же выстрелили десятки дротиков, со свистом пронзив воздух. -Ясно, - мрачно прокомментировал он. - Нужно наступать на правильные плитки. Дай подумать… Он начал изучать узор, его глаза бегали по плиткам, вычисляя последовательность. Помни в это время смотрела вокруг. Зеркала в этой зале были какими-то… темными. Мутными. И в них отражалось не то, что было перед ними, а какие-то тени, силуэты. И вдруг один из силуэтов стал четче. Это была высокая, худая фигура с длинными ушами. Джекс. Но не настоящий. Его отражение было искажено страхом. Оно пятилось от чего-то, зажимая уши руками. И из темноты за ним наступала другая тень - маленькая, прыгающая, с широкой ухмылкой. Но улыбка эта была не веселой, а злой, пугающей. Настоящий Джекс, увлеченный разгадыванием головоломки, не видел этого. Он сделал шаг на первую, как он считал, безопасную плитку. И тут же тень в зеркале набросилась на его отражение. Настоящий Джекс замер на месте, будто его ударили током. Он выпрямился, его спина напряглась. -Нет… - вырвалось у него шепотом. - Нет, только не это… -Джекс? - тревожно позвала его Помни. - Что случилось? Он не отвечал. Он смотрел в зеркало перед собой широко раскрытыми, полными чистого, животного ужаса глазами. Его дыхание стало частым и поверхностным. -Отстань… - прошептал он своему отражению, а точнее, тому, что было в отражении. -Пожалуйста… отстань от меня… Он задрожал. Сначала слегка, потом все сильнее. Его руки сжались в кулаки так, что ткань перчаток почти лопнула. Он делал короткие, судорожные вдохи, словно не мог вдохнуть достаточно воздуха. -Я не хотел… Я не хотел! - это уже был не шепот, а сдавленный, надрывный крик. -Прости! ПРОСТИ МЕНЯ! - Он схватился за голову, сжимая виски, словно пытаясь выдавить из себя картинку. Это была паническая атака. Глубокая, всепоглощающая. Лабиринт нашел его самое больное место и безжалостно надавил. Помни стояла в оцепенении, наблюдая, как самый насмешливый и циничный обитатель цирка разваливается на ее глазах. Он падал в бездну собственного кошмара, и он был абсолютно одинок в этом падении. И она поняла, что не может просто стоять и смотреть. Она переступила через свой страх, через свою обиду и осторожно, медленно подошла к нему. -Джекс, - сказала она твердо, хотя ее собственное сердце бешено колотилось. -Джекс, посмотри на меня. Он не реагировал, а только смотрел в то злополучное зеркало, не в силах оторвать взгляда. Его плечи судорожно вздрагивали, а руки повисли плетями вдоль его тела. -Это не взаправду. Помнишь? Ты же сам сказал. Лабиринт врет. Она осторожно, очень осторожно прикоснулась к его руке. Он вздрогнул от прикосновения, будто обжегся, сжал кулаки, но не оттолкнул ее. -Это просто отражение. Оно не может тебя достать. Я здесь. Я с тобой. Ее слова, казалось, немного, но все же влияют на него. Его дыхание оставалось частым, но уже не таким прерывистым. -Он… он здесь… - прохрипел Джекс. — Риббит… Он ненавидит меня… Он пришел за мной… Риббит. Имя, которое она слышала впервые, но в котором была вся боль его мира. -Его здесь нет, - настаивала Помни. Она взяла его руки в свои, терпя боль в конечности, заставляя его разжать пальцы. Его ладони были ледяными и влажными. -Это ловушка. Она играет с тобой. Дыши. Джекс, дыши со мной. Вдох… и выдох… Она начала дышать глубоко и медленно, глядя ему прямо в глаза. Сначала он не мог повторить, его грудную клетку сводило судорогой. Но постепенно, глядя на нее, слушая ее спокойный, ровный голос, он начал подстраиваться. Его вдохи стали глубже, выдохи - длиннее. Дрожь понемногу стала стихать. Ужас в его глазах отступил, сменившись истощением и стыдом. Он отводил взгляд, не в силах смотреть в ее глаза. -Вот так, - тихо сказала Помни, не отпуская его рук. - Все хорошо. Ты в порядке. Он молчал еще несколько минут, просто дыша и смотря в пол. Наконец он сглотнул и прошептал: -Я… испугался. -Это нормально, - ответила она. И сама удивилась, что говорит это ему. - Здесь все пугаются. Он медленно поднял на нее глаза. В них не было ни насмешки, ни защитной маски. Только незащищенная уязвимость и благодарность. -Спасибо, - прошептал он. - Я… я не знаю, что бы я… -Не надо, - она мягко остановила его. - Ты же тоже меня вытащил. Мы в расчете. Он кивнул, и в уголке его рта дрогнуло что-то, отдаленно напоминающее улыбку. Очень слабую и очень уставшую. Ловушка с плитками все еще была активна, но паническая атака Джекса, как ни странно, помогла - он инстинктивно отпрыгнул на единственную безопасную плитку у самого входа. Теперь они знали, с чего начать. Работая вместе - Джекс вычислял путь, Помни следила за зеркалами, чтобы те снова не сыграли с ними злую шутку, - они довольно быстро добрались до центра залы и взяли ключ. Как только ключ оказался в руках у Джекса, ловушка отключилась, рука помни исцелилась, а в стене открылся потайной проход - короткий туннель, ведущий прямо к центральной платформе, где их уже ждали остальные, потрепанные, но целые. Их приключение было окончено. Кейн, выглянув на мгновение, что-то пробормотал про «испорченную драму» и исчез, оставив их перед огромным, накрытым столом. Но никто не был голоден. Телепортация вернула их в знакомые коридоры цирка. Компания молча разошлась по своим комнатам, слишком уставшие для разговоров. Джекс и Помни остались стоять рядом друг с другом, не зная, что сказать. -Ну, я… - начал Джекс и запнулся. -Да, - кивнула Помни. - Спасибо еще раз. За все. Он кивнул, повернулся и медленно побрел к своей двери. Он выглядел таким одиноким в длинном, пустом коридоре. Таким потерянным. И прежде чем она успела обдумать свои действия, ее голос прозвучал сам: -Джекс? Он обернулся, удивленно подняв бровь. -Да? -Может… может, выпьем чего-нибудь? - она сама не поняла, откуда взялись эти слова. -Я не хочу… быть одна. После всего этого. - Он смотрел на нее с немым вопросом, а потом медленно, очень медленно кивнул. -Да. Я тоже. Комната Джекса была… не такой, как ожидала Помни. Она представляла себе хаос: разбросанные повсюду атрибуты для розыгрышей, горы хлама, кричащие цвета. Но здесь было почти пусто. Чисто, стерильно и очень, очень тихо. Стояла простая кровать, стул, пара полок, на которых лежало несколько аккуратно расставленных безделушек. Ни пыли, ни беспорядка. Это было похоже на келью. На убежище того, кто пытается убежать от внешнего шума внутрь себя. -Садись куда хочешь, - пробормотал он, указывая на кровать. Сам он остался стоять, прислонившись к стене, засунув руки в карманы комбинезона. - Напитки, к сожалению, только виртуальные. Сок, газировка… Вода. -Воды, пожалуйста. Он кивнул и щелчком пальцев вызвал перед ней стакан с кристально чистой водой. Себе он вызвал банку с какой-то ярко-фиолетовой газировкой. Он отпил глоток и поморщился. -На вкус как жидкая пластмасса. Как и все здесь. Они молчали. Тишина была не неловкой, а скорее уставшей, общей. Они оба пережили экстремальную ситуацию, и теперь адреналин медленно уступал место истощению. -Этот Риббит… - осторожно начала Помни, вращая стакан в руках. - Он… он был твоим другом? Джекс вздрогнул, словно от прикосновения к раскаленному железу. Он отставил банку и снова засунул руки в карманы, сжав кулаки. -Да, - тихо сказал он. - Лучшим. Единственным, если уж начистоту. Он помолчал, глядя в пол, собираясь с мыслями. Помни не подталкивала его, просто ждала. -Он был… полной моей противоположностью. - голос Джекса был низким, монотонным, лишенным всяких эмоций, будто он рассказывал не о себе, а о каком-то постороннем человеке. - Глупым, наивным, верил всему, что скажешь. Всегда улыбался. Всегда видел во всем хорошее. Даже в этом проклятом месте. Он провел рукой по лицу. -А я… я был тем, кем всегда был. Задротом, который любит пошутить. Которому скучно. И мои шутки становились все… злее. Я выводил его из себя, доводил до слез, а потом он все равно прощал меня. Потому что это был Риббит. И он думал, что это все по-дружески. Что это просто такая игра. Его голос начал срываться. Он сжал кулаки еще сильнее. -А потом… потом была одна игра. Очень опасная. Кейн тогда явно переборщил с «вдохновением». И я… я придумал «гениальный» план. Розыгрыш. Я сказал Риббиту, что нужно спрятаться в одном из ящиков с сюрпризом. Что это будет смешно. Что все будут в шоке. А сам… я знал, что в этот ящик должна была выстрелить пушка с краской. Не смертельно, но неприятно. Я хотел, чтобы он выпрыгнул оттуда весь разноцветный и испуганный. Хотел посмеяться. Джекс замолчал. Его дыхание снова участилось. Помни замерла, предчувствуя продолжение. -Но я перепутал ящики, - его голос стал тише, он заговорил шепотом. - Я направил его не в тот. Тот, в который он залез… он не открывался изнутри. А снаружи… снаружи на него должна была упасть гиря. Не настоящая, цифровая, но все равно такая, чтоб вышибить из него дух на час. По плану Кейна, в него должен был попасть Кингер. Это была часть игры. Он сжал веки, пытаясь выдавить из себя воспоминание. -Я услышал его крик. Испуганный. Он звал меня на помощь. Он стучал изнутри, умолял выпустить. А я… я стоял и смеялся. Думал, он так вживается в роль. Что он отлично играет. Пока… пока не раздался этот звук. Глухой хруст костей. И потом… тишина. Слеза скатилась по его щеке и исчезла в меху. Он даже не заметил. -Когда я открыл ящик… его уже не было. Он просто… абстрагировался. Навсегда. Из-за моей тупой, идиотской, детской шутки. Из-за того, что мне было скучно. Я сломал его. И он рассеялся. Он наконец поднял на Помни глаза. Они были полны такой бездонной, всепоглощающей боли и ненависти к самому себе, что у нее перехватило дыхание. -Я до сих пор не могу отпустить его, я очень скучаю. Он доверял мне. А я убил его. Я, своего лучшего друга. И теперь каждый раз, когда мне становится скучно, каждый раз, когда я хочу кого-то поддеть, разыграть, я вижу его лицо. Его испуганное лицо за секунду до… И я все равно делаю это. Потому что я трус. Потому что я не могу остановиться. Это все, что у меня есть. Это мой щит. Причинить боль другому, что бы не чувствовать своей. А потом… потом я увидел тебя. В зале. И это было… точь-в-точь как он. Та же боль. Та же беспомощность. И я понял, что не изменился. Что я все тот же эгоистичный ублюдок, который ради минутного веселья готов сломать жизнь другому. Он закончил и опустил голову, будто ожидая приговора. Его плечи снова сгорбились под невидимым грузом. Помни слушала, и ее сердце разрывалось на части. Вся ее обида, весь гнев на него растворились, уступив место жгучему, всепоглощающему сочувствию. Теперь она поняла. Поняла его насмешки, его цинизм, его отстраненность. Это была не просто дурная черта характера. Это была маска. А под ней ноющая от боли рана, которую он постоянно вскрывал, чтобы не дать ей зажить, чтобы вечно носить в себе наказание. Она медленно встала с кровати и подошла к нему. Он не отстранился. Она осторожно, как обращаются с чем-то хрупким и ценным, обняла его. Она прижалась щекой к его груди, слыша, как бешено колотится его сердце. -Ты не ублюдок, - тихо, но очень четко сказала она. - Ты совершил ужасную ошибку. Самую страшную в твоей жизни. Но это не определяет тебя. Он замер в ее объятиях, напрягшись. -Ты спас меня сегодня. Ты мог отпустить мою руку, но не отпустил. Ты извинился. Ты пытаешься. Это и есть настоящее изменение. Это и есть искупление. -Я не заслуживаю прощения, - прошептал он, и его голос снова дрогнул. -Может, и не заслуживаешь, - согласилась она. - Но ты заслуживаешь шанса попытаться стать лучше. Риббит, я уверена, не хотел бы, чтобы ты вечно мучил себя из-за него. Он же был добрым, правда? Он бы тебя простил. Джекс вздрогнул всем телом, и тихий, сдавленный всхлип вырвался из его груди. Он обхватил ее руками, прижал к себе и наконец разрешил себе заплакать. Не театрально, не для шоу, а по-настоящему. Тихие, горькие, годы копившиеся слезы. Он дрожал у нее на плече, а она просто держала его, гладя по спине, позволяя ему выплакать всю боль, всю вину, все одиночество. Они стояли так долго. Пока его рыдания не стихли, пока дрожь не улеглась. Он не отпускал ее, а она не спешила уходить. В этом объятии не было страсти. Была нужда. Потребность двух сломленных душ найти друг в друге точку опоры. Наконец он ослабил объятия и отстранился, смущенно отводя взгляд и вытирая лицо рукавом. -Извини, я… -Ничего, - мягко остановила его Помни. Он посмотрел на нее. Его желтые глаза, отмытые слезами, светились в полумраке комнаты. В них не было ни боли, ни маски. Только тихая, изумленная благодарность и что-то еще… что-то теплое и неуверенное. -Спасибо, - прошептал он. - Серьезно. Я… я не помню, когда в последний раз кто-то просто… был со мной. Не боялся меня, не ненавидел, не ждал подвоха. -Теперь помнишь, - улыбнулась она слабой, уставшей улыбкой. Он смотрел на нее, и его взгляд задерживался на ее лице, на ее глазах, на ее губах. Воздух вокруг них сгустился, наполнился невысказанным вопросом. Он медленно, давая ей время отступить, поднял руку и коснулся ее щеки. Его прикосновение было неуверенным, почти робким. -Помни… я… - он запнулся, ища слова. - После всего… после того, что я натворил… я не имею права даже просить. Но… можно мне попробовать? Попробовать быть… другим? Для тебя? С тобой? Он не просил отношений. Он просил шанса. Шанса начать все заново. С нее. Помни смотрела в его глаза и видела в них не того Джекса, который издевался над ней, а того, который держал ее за руку над пропастью. Который дрожал от паники и смотрел на нее как на спасательный круг. Который только что обнажил перед ней свою самую страшную тайну. И она поняла, что хочет дать ему этот шанс. Не только ему. Себе тоже. Потому что в этом безумном мире, где единственной постоянной переменной была боль, найти кого-то, кто понимает твою боль, было бесценно. Она не сказала ничего. Она просто кивнула, положила свою руку поверх его на своей щеке и сама сделала маленький шаг вперед. Это было все, что ему было нужно. Он наклонился, медленно, осторожно, давая ей каждую секунду передумать и отступить. Но она не отступала. Их губы встретились. Это был не страстный, не жадный поцелуй. Он был тихим, нежным, полным грусти и бесконечной благодарности. Поцелуй двух одиноких людей, нашедших друг в друге причал в море цифрового безумия. В нем была боль прошлого и хрупкая, едва теплящаяся надежда на будущее. Плохой хороший конец. Не идеальный, не сказочный, но их. Настоящий. Когда они наконец разъединились, Джекс прижал ее лоб к своему. -Я постараюсь, - прошептал он. - Я обещаю. Я буду стараться каждый день. -Я знаю, - прошептала она в ответ. - Я буду рядом. Они так и стояли так, в тихой комнате, держась друг за друга, как за единственный лучик надежды в постоянно меняющемся, враждебном мире. У них не было будущего. Не было выхода. Не было гарантий. Но в эту минуту они были друг у друга. И для начала этого было достаточно.