Брошенный: цена предательства

Юнги сидел на диване, уставившись в одну точку. В комнате стояла тишина, только Чонгук переминался с ноги на ногу, собираясь что-то сказать. — Слушай… — начал он неуверенно. — Я знаю, мы с тобой не стали близки, да и мало общаемся. В отличие от Тэхёна, с которым… ну, как-то проще. Юнги перевёл взгляд на него. — К чему ты это? Чонгук на мгновение замялся, а потом тихо произнёс:   — Я заметил, что ты будто погрузился в себя. Когда мы впервые встретились в тот день, когда ты пришёл смотреть квартиру, ты казался немного замкнутым, но сейчас это стало заметно сильнее. Ты словно закрылся совсем. Я просто волнуюсь за тебя. Юнги молча выдохнул и отвёл взгляд, не сразу находя, что ответить. — Все в порядке, правда Чонгук собирался что-то добавить, как вдруг зазвонил телефон Юнги. — Алло?  — Оппа… — голос Харин звучал напряжённо, но она всё же держала себя в руках. — Наш дом сгорел. Папа, мама и Джин… они в больнице. — Что? — Юнги подскочил, голос дрогнул. — Где ты сама? — Я сейчас в больнице, меня дома не было, со мной всё нормально. Юнги молча глядел на Чонгука. — Ты в порядке? — осторожно спросил Чонгук. — Пока не знаю, — прошептал Юнги, пальцы сжали телефон крепче. Несколько секунд он просто пытался осознать услышанное и только потом  сказал: — Мне нужно в больницу. — Я с тобой, — сразу ответил Чонгук. — Нет, — Юнги покачал головой. — Останься здесь. — Но… — Чонгук, пожалуйста, — перебил он, и в голосе прозвучала усталость. — Мне нужно самому. Чонгук кивнул, понимая, что спорить бесполезно. Юнги натянул куртку и направился к двери.

***

Дорога до больницы пролетела будто в тумане. В приёмном покое царила суматоха, Юнги сразу увидел Харин, она сидела в углу. Заметив брата, девушка поднялась, на глазах блестели слёзы, но она старалась не разрыдаться. — Оппа… Юнги подошёл ближе, коснулся её плеча и тихо спросил: — Как они? — Мама и Джин почти не пострадали, у них отравление дымом, но врачи сказали, что с ними всё будет в порядке. Харин опустила взгляд, пальцы нервно теребили край рукава. — А папа… — её голос дрогнул. — Он в тяжелом состоянии, его перевели в реанимацию. — Я… могу его увидеть?  Харин покачала головой. — Пока нельзя. Врачи сказали, что к нему никого не пустят, пока состояние не стабилизируется. В этот момент мимо проходила медсестра, и Юнги быстро встал перед ней и спросил:   — Простите, мой отец — Мин Сынчхоль. С ним всё в порядке?   — Сейчас его состояние тяжёлое, — спокойно ответила женщина. — Врачи делают всё возможное. Вам лучше немного подождать. Юнги коротко кивнул, отпустил медсестру и повернулся к Харин:   — Хорошо… Где мама и Джин?   — На втором этаже, в палате, — ответила она. — Хочешь, я проведу? — Да, пошли. Они молча дошли до палаты. Харин толкнула дверь, но Юнги остановился на пороге, он не был готов. Он столько недель держал дистанцию, и теперь вдруг стоял в двух шагах от тех, кого сторонился. Харин обернулась: — Оппа… В палате было тихо, мать сидела на койке, бледная, но в сознании. Джин лежал в соседней кровати. Оба повернули головы к нему.  — Юнги… — мама первой заговорила, голос её дрогнул, но она попыталась улыбнуться.