Тайна в венах

Было около девяти вечера, когда Драко Малфой подошёл к дому. Из окна небольшого таунхауса мягко струился свет. Когда жена впервые поставила его перед фактом: никакого поместья, теперь они будут жить в доме на сто метров с тремя спальнями, — его возмущению не было предела. Всю жизнь он привык теряться в бесконечных коридорах. И вот — маленький домик. Но ради любимой женщины он согласился. И со временем понял: именно этот дом стал местом, куда он идёт каждый вечер с трепетом.   Стоило повернуть ручку двери, как раздался топот детских ножек. На пороге его встретила буря.   — Пааапаа! — с визгом влетела в его объятия кудрявая девочка. — Ты почему так долго? Пап! А ты мне что-нибудь принес? Папуль, я так соскучилась по тебе!    Поток «папа» грозил затопить весь дом, и спасла его только появившаяся в дверях жена.   — Алиса, дай отцу хотя бы слово вставить, — с нежной улыбкой произнесла Гермиона, — уверенна, он тоже по тебе очень скучал весь день.   — Конечно, моя маленькая, я тоже очень скучал, — отец взял ее на руки и чмокнул в курносый нос, — Однако расскажи мне почему ты не спишь в такой час?   Алиса тут же надула губы.    — Вообще-то я тебя ждала, пап! Кто мне сказку расскажет?   — Мама у нас уже не годится на эту роль?   — У нее не такие сказки, — деловито заявила девочка, — а я хочу сегодня твою!   — Ладно, милая, — Драко поставил девочку на пол и погладил по голове, — дай мне десять минут и я поднимусь к тебе со сказкой, а пока ложись в постель с Тобби.   Алиса быстро кивнула и схватив с комода медведя с дурацкой, по мнению Драко, кличкой «Тобби», убежала наверх.   Малфой облокотился на дверной косяк и с усталой улыбкой принял поцелуй жены.   — Милый ты как? — поглаживая по щеке спросила Гермиона, — Голодный? Будешь пастуший пирог?   — С удовольствием, но после душа и сказки, — вздохнул Малфой и направился в сторону лестницы, — дождись меня, — оглянувшись добавил он.    

***

  Алиса Фэй Малфой была самым счастливым ребенком на свете, по своему собственному мнению, конечно. А еще, безусловно, самым умным ребенком пяти лет. Поэтому когда кто-то из родителей смел сомневаться в том, что она уже взрослая и может ложиться позже девяти вечера ей приходилось придумывать невероятное количество аргументов почему она еще не может идти в постель. Этим вечером ее список возглавил: «Сегодня очередь папы рассказывать сказку на ночь». Поэтому сейчас, зажав в одной руке Тобби, а в другой книгу, Алиса сидела в постели и с довольной улыбкой ждала отца.   Вдруг голову пронзила знакомая боль. Она возвращалась снова и снова, из недели в неделю, словно что-то пыталось напомнить о себе. Иногда ей даже казалось, что во сне с ней происходит что-то странное. Но это оставалось её тайной. Иначе родители отправят её к колдомедику. Или, что ещё хуже, заставят ложиться спать вовремя. Такой расклад юную мисс Малфой категорически не устраивал. Поэтому она решила, что всё, как всегда, пройдёт к утру. С этими мыслями Алиса незаметно уснула.    

***

    Когда Драко вытирал голову после душа, уловил аромат любимого пирога. Желудок тут же дал понять, что он целиком «за» ужин, но дочь ждала. Однако, зайдя в её комнату, он понял, что его услуги рассказчика сегодня не понадобятся. Спускаясь по лестнице к жене, он заглянул в окна. На улице бушевала метель — странное зрелище. На дворе был октябрь, и на его памяти в это время снега ещё никогда не бывало.   — Миссис Малфой, я в Вашем полном распоряжении, — заявил Драко зайдя на кухню, — смею заверить, что наша дочь…, — его прервал вид жены в новом пеньюаре у накрытого стола, — Ого! Сегодня Рождество? Или почему мои желания сбываются прямо сейчас? — с ухмылкой спросил Драко.   — Нет, милый, — хохотнув ответила жена, — просто я подумала, что мы так с тобой давно не устраивали романтик… А ведь в этом доме скучает по тебе не только Алиса.   — Знаешь, — крадясь словно хищник начал Малфой, — что-то у меня пропал аппетит к пирогу, возможно он вернется, но только после того как я утолю более сильный голод, дорогая.   Они смеялись и целовались, а дом дышал их любовью. Но уже этой ночью стены станут свидетелями начала конца. Никогда больше в этом таунхаусе не будет улыбок, детского смеха, любви и романтических вечеров.