Тайна в венах

Весь его собранный по крупицам мир рушился одним её признанием. У него есть дочь.    Мысли метались, как стая вспугнутых птиц. Это невозможно. Это предательство. Это… правда? Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в виски. Он смотрел на Гермиону, ища хоть малейший знак, что это шутка. Но в её глазах была лишь боль. Он поднял глаза на Гермиону — и мир сузился до её лица.   — Ты издеваешься? — голос Гарри прозвучал хрипло. — Шесть лет… Ты молчала шесть лет?!   Она не ответила, лишь опустила глаза, и этого оказалось достаточно. Голова закружилась от лихорадочных мыслей.   — Гарри, прости меня. Когда я узнала, что беременна, я не была уверена, чей это ребёнок, — тихо, почти срываясь на шёпот, произнесла она, прикусывая губу. — Драко тогда сказал, что это не имеет значения, что он будет любить его как своего собственного. И я подумала, что это будет правильно. Что я не имею права снова ворваться в твою жизнь… ещё и с такой новостью.   — Да почему ты решила, что можешь решать за меня?! — взорвался Поттер, — Какое ты имела право лишить меня моего ребенка?   Возникла пауза. Гермиона не знала, что ему ответить. В голове царила полная неразбериха. В комнате слышалось лишь тиканье часов, каждый удар которых словно подстёгивал напряжение. Затем раздался глубокий вздох Гарри.   — Как  ты поняла, что она моя?    Гермиона прикрыла глаза, и из них вновь полились слёзы.   — У неё твои глаза. Глаза Лили.   Он молча уткнулся в ладони. Похищение, кровь на полу, отчаяние Гермионы — всё это больше не просто трагедия семьи Малфоев. Это его кровь. Его дочь. Его дело.  

***

    Ночь ещё держала город, но первые отблески рассвета уже напоминали о себе. На окраине магического Лондона появились две фигуры в мантиях, одна из них указала направление к небольшому таунхаусу.    Когда Гермиона и Гарри переступили порог дома, девушка указала направление к лестнице и, едва сдерживая дрожь, заверила, что вернётся через три минуты. В спальне хозяев она переоделась: скинула промокшую мантию, натянула джинсы и свитер, наконец обулась. Вдохнула глубже. Плакать потом. Сейчас — искать.   Гермиона медленно шагнула внутрь детской. Пол трещал под ногами, осколки стекла хрустели, будто сама комната стала ловушкой. Воздух был густым, с примесью озона и жгучего холода. Она чувствовала, что сердце всё ещё готово сорваться в панику, но подняла палочку и провела дугой.   — Homenum Revelio, — произнесла она. Магия тихо прошла по углам, но не отозвалась. Никого. Гарри тем временем присел на колени и коснулся пальцами крови. — Слишком мало для смертельной раны, — пробормотал. — Это… как будто укус, а не удар.   Она обвела взглядом окно: края рамы почернели, словно дерево обжег мороз. Гермиона подняла палочку выше. — Здесь было пространственное искажение. Сильное. Не похоже на обычный порт-ключ.   Гарри нахмурился. — Откуда знаешь?   — Смотри. — Она провела кончиком палочки вдоль стены, и в воздухе проступили слабые серебристые руны, трещащие и рваные. — Это отпечаток. Чары сработали не извне. Они рвались наружу.   Она выпрямилась, глаза сверкнули решимостью. — Гарри, их не вытащили насильно. Их… втянуло.    Гарри смотрел на неё так, будто видел впервые. Та Гермиона, что рыдала в его руках час назад, исчезла. Перед ним стояла женщина, чьи слова звучали, как приговор. Он сжал кулаки. — Но это значит, что мы даже не знаем, куда они попали. У Алисы уже были всплески магии?   — Да, но она же не могла…— начала она.    — Нет, конечно, я не об этом. — перебил он, — хочу проанализировать след магии, может она непроизвольно пыталась защищаться.   Гермиона подняла игрушку Алисы. Медвежонок с глупым именем «Тобби» всё ещё хранил слабое, дрожащие эхо магии.    — Вот, смотри. В ней — остатки её магии. Я сама.   Гарри открыл рот, чтобы возразить, но наткнулся на её взгляд. В нём была решимость, которую он сам сейчас не чувствовал. И впервые за всё это время Гарри поймал себя на мысли, что в этой комнате он не аврор и не «спаситель Поттер», а всего лишь тот, кто стоит рядом.   Гермиона взмахнула палочкой, воздух снова дрогнул от чар. Гарри вздохнул и шагнул к ней. — Ладно, командуй, Грейнджер.   На её губах дрогнула едва заметная тень усмешки — слишком горькой, чтобы стать улыбкой.   Снаружи послышался треск аппарации. В следующее мгновение в дом ворвались трое авроров и криминалист с чемоданом зачарованных инструментов. — Господин Поттер, — отрапортовал один из авроров, снимая капюшон. — Периметр мы перекрыли, чары наложены. Никто не войдёт и не выйдет.   — Хорошо. Приступайте к осмотру, — коротко ответил Гарри.   Криминалист, сухой и педантичный волшебник в круглых очках, открыл чемодан и вытащил набор светящихся кристаллов. Один за другим он бросал их на пол, и комната постепенно заполнялась мягким голубым светом, под которым проявлялись слабые следы магии.   — Интересно… — пробормотал он. — Кровь двух человек. Мужчина и ребёнок. Потери не смертельные. Но характерная аура… хаотичная, нестабильная. Как будто магия… вырвалась изнутри.   Гермиона шагнула ближе, несмотря на его недовольный взгляд. — Это не похищение порт-ключом. Здесь был разрыв пространства. Смотри на руны, они не внешние, а рваные, оборванные.   Аврор в плаще нахмурился. — Миссис Малфой, лучше держитесь подальше. Это место преступления, и вы мешаете.   Она вскинула голову, и в её голосе зазвенела сталь: — Я была в Отделе магического правопорядка, когда вы ещё учебники зубрили. И прекрасно вижу, что ваши кристаллы не улавливают половины того, что оставили эти чары.   Авроры переглянулись. Криминалист сжал губы и кивнул, нехотя признавая правоту.   Гарри молчал, наблюдая. В этот момент он понял: перед ним снова стояла не отчаявшаяся мать, а та самая Гермиона Грейнджер, которую он знал по войне — резкая, умная, безжалостная к глупости.   — Все часы в доме… — вдруг тихо сказала она, глядя на треснувший будильник на полу. — Смотри. Они остановились на одном времени. 1:11.   Криминалист нахмурился, достал линзу и проверил артефакт. — Верно. И не только этот. Чары остановили поток времени в доме ровно в ту минуту. Это… крайне редкий случай.   Мороз пробежал по коже Гарри. Он поднял взгляд на Гермиону. Она стояла сжимая в руках плюшевого Тобби, и в её глазах светилась решимость, которой у него самого уже не хватало.   Игрушка дрогнула в её пальцах. Едва ощутимо, но она это почувствовала — слабый отклик, будто что-то внутри звалось к ней.   Гермиона стиснула зубы и прошептала: — Я вас тебя найду.