Бездна Анального Угнетения

— Вы что, с ума сошли?! — Ланда завопил, после того, как его преданного Германа застрелили. В фашисткой душонке был страх, что это тоже с ним произойдет. На деле, вещи были куда хуже. — Думал, всё так легко? Да, пожалуй, за то согласился поджарить сразу всех.. Тебя ожидает награда, — Рейн усмехнулся, слегка наклоняя голову в сторону, — Правда, у меня вопрос. — Какие ещё могут быть вопросы? Вы же сами согласились! Это.. На эту сделку! Она.. — Немец кричал во всю, понимая, что со связанными ручонками, весь его авторитет грозного штандартенфюрера и ссовца утерян. Окончательно. Как и сама его личность. — С малююсенькой оговоркой. Мы тебе ничего не обещали. Тем не менее, не волнуйся - своё ты получишь. Но мне интересно.. Ты же, наверняка, потом захочешь расплодиться, как все обычные мужчины твоего возраста. Никто не в праве тебе запрещать, да.. — Альдо выдохнул, без удивления смотря на смущенную до чёртиков физиономию немчуры, — Однако, у тебя как у нациста, прав никаких нет. И никогда не будет. — Что.. что вы собрались делать? — Ганс всё же тихо спросил, взывая к Рейну, — Я не нацист. Больше не нацист.  — Пф.. Если решил им стать, то остаёшься нацболом навечно. На всю жизнь. Это твое клеймо, Ганс Ланда. Я дам тебе то, что ты не снимешь никогда, дружок. Но, в качестве взаимности.. — Альдо прищурился, смотря на Ланду, — Я заберу у тебя ещё кое-что. Навсегда. — Нет. Я и так отдал всё! Вам ещё что-то надо? С вами, американцами, возиться себе же дороже.. — Ганс громко выдохнул, понимая, какую ошибку совершил доверясь этим десантникам. В его голову пришли те самые байки про "адского папочку". Он до жути не хотел верить, что происходящее творилось с ним, наяву. Страх парализовал его. — Заткнись и повинуйся, сука. — Альдо натянул хищную улыбку на лицо, в качестве угрозы, пока мнимой, обнажая клыки, словно теперь он охотник. И не на евреев, а нацистов. — О нет! Что на вас нашло? Как это вообще.. — Немец всё больше запинался, чувствуя как запястья начинали побаливать от железных наручников. — Накажу... покараю. Буду взыскивать с этой прелестной фашисткой задницы за провинности головы по полной. — Лейтенант распутал свой галстук, точнее то что от него осталось, ослабляя давление на шее кое он огреб достаточно. — Не может быть такого. Вы.. вы что, гей? Я знал, что у вас не всё порядке с головой, однако это полный беспредел! — Ланда сорвался на крик. Желание быть выжопленным у него напрочь отсутствовало. — Ага, пидорас. Самый главный из всех существующих. А вы, нацисты, все просто обычные петушки, которые не могут взять всю инициативу и власть на себя. Хотя пытаются. И попытки эти только смешат. Тут Ганс понял, что ему не отвертеться. Он думал, Рейн попротивился бы трахать его. Но Ланда ошибался. Впервые за долгое время. — Ты ведь и сам слышал, детективушка херов. И всё раво не поверил из-за своего циничного, больного мозга, — Альдо продолжал, значительно ожестев в лице. — Не волнуйся, я сделаю тебя своим личным петухом номер один. Иди ко мне, фриц. — Рейн зазывал пальчиком фашиста, который, разумеется от опаски стоял на месте. — Это просто неприемлемо, Альдо! Вы не слышите своих слов, самого себя! Вы понятия не имеете, о чём говорите.. Вы, вы.. Я так и знал, что вы больны!  — И чем же я болен, педик? Я поебал ранее под сотню нациков, а отыметь тебя будет просто.. Шедеврально. — Он смягчился в лице, действительно расценивая текущее глумление как собственноручный трофей, скованный им самим. — Это, исскуство. Но тебе, посягателю на другие культуры, никогда не дано понять. — К-какая к чёрту культура? Хватает же вам, америкосам, столь наглым образом вешать лапшу на уши дак без капли стыда или любого понимания здравого смысла! — Ганс продолжал верещать, чувствуя, словно только это мог сделать в качестве как минимум словесного преступления. Страсти, тем не менее, лишь накалялись. — Опять та же картина, немчик. Видишь ли, лапши по своему мнению, ты нам навешал нормально так. И всё равно, это всё просто абсолютная хуйня. — Да пошёл ты к чёртовой матери, сукин сын.. Это настоящее безобразие! Вы.. думаете.. ваши методы лучше, чем методы тех, кого вы презираете?! — Немец рассчитывал на худшее в силу своего ума, (разумеется не заднего, что хорошо для него. Или нет.), так что отбросил привычку подбирать слова и выражения. — Лучше или нет - мне полностью плевать, мудак. Мы процветаем, как заметно. А главное, методы действенны, и да. Они лучше вашей шаблонной жестокости. Само собой, шлюха. Мы творим зверство, но мы блять, откровенны.. сокровенны в этом. — Альдо выглядел так, словно сама констатация факта будоражила его. — А главное, направляем его не на рандомных пиздалей, а таких же зверей как тебе подобных. — Ты просто жидковский извращуга-развратник! Даже в борделях я не встречал шлюх, что сравнились бы в блядовании с тобой! Настоящий содомит. Тебя казнят, поганая тварь. — Ланда снизил голос с крика до полушепота, но он просто терял свой рассудок вместе с здравым смыслом. — Не прикрывайся мнимой праведностью, когда буквально насилуешь всех кого видишь по самые кишки. Тебе гореть в аду. — Что-то ты в край осмелел, фриц. Без проблем, сученыш. Я оставлю твою хуеглотскую жизнь с тобой. Хи.. И ведь не усладиться твоей смертью, дерьмо на палочке. — Рейн приблизился к Гансу, закованному в кандалы и обезувшему за столь краткое время. Он держал дистанцию, дабы ненароком не вытрахать его прямо в сей момент. — Какое ещё тут может быть наслаждение, псих? Ты не имеешь права убивать меня. Тогда, ты тоже получишь 'по полной'. Или тебе бы и это понравилось, гад? — Немец дрогнул, резко его глаза помутнели, подобно самому разуму. — О-отойди, не двигайся! Ты и так прикончил Германа.. — Да ладно тебе, дурак. Пожурят та и впринципе всё. Темболее, я давно сам по себе. Никому не нализываю сраку, в отличие от тебя. — Рейн задорно хмыкнул, пронизывая жалкую душонку Ланды взглядом. — Твоего дружка мне не жаль, а с тобой я кончу. (Именно то, что вы подумали. На английском языке для слова кончить есть отдельная семантика, обозначающее как раз таки это.) — Ты не имеешь никаких полномочий! Просто.. одумайся, пока не поздно! — Немец держал зрительный контакт, за неимением выбора. Его глаза непроизвольно слезились. То ли от пристального взгляда в одну точку или самого факта унижения. Альдо это надоело, поэтому он наконец приблизился к Ланде на должном уровне, спихивая силой того на землю. — Если ты ещё в силах нормально что-то соображать, я даю тебе новые условия для нашей чертовски хорошей сделки. Раздевайся, гандон. — Рейн во всех смыслах смотрел на него свысока, злобно возвышаясь над невольно лежачим мужчиной. Немец не совсем понял Альдо, так как его руки были скованы цепкой, следовательно заняты. — Каким боком? Я же в наручниках! Сумасшедший.. с тобой.. с ума сойти можно! — От того, что руки фрица были за спиной, понятное дело заломались самым неудобным способом, будто ему ломали кости, разрывали суставы прямо изнутри, раздробливая всё до отвратительно маленьких кусочков. — И без меня ты отлично справился с тем, чтобы поехать крышей. — Альдо наклонился, нависая над Ландой. — Я пошутил, мудель. Сам тебя раздену, сыграю в джентльмена. С превеликим удовольствием, дьявол мой.. Ганс знал, что безвластен и полностью безоружен против мускулистого еврея, а ногами отбиться всё равно не вышло бы. Он старался изо всех сил не смотреть на Рейна, да и перед глазами плыло, ибо разум начинал значительно туманиться с начала всего унижения в целом. Альдо в свою очередь выглядел так, словно действительно опешил от похоти. Лёгкими и уверенными движениями скидывая плащ немца, он практически сорвал его. Пальцы еврея потянулись к хлипким пуговицам мундира, расстёгивая одну за другой. Позже, перешёл к рубашке и штанам, горделиво обнажая все естество Ганса Ланды. Под покровами одежды скрывалось щуплое, маленькое мужское тельце, будто специально в ожиданиях дальнейшего надругательства. Грудь тяжело вздымалась от вздохов, а розовые соски блестели, стояли, твердели как орган между ног самого лейтенанта. Ланда ещё сильнее покрылся румянцем. Ох, бедолага хотел закрыться чем нибудь, пропасть куда угодно, чтобы маньяк над ним отступил. Но Альдо не собирался. Этого не было в его планах. Рейн слегка провёл ладонью от его шеи, прямо до лобка, всё же не касаясь хуя напрямую. Даже так, эрекция настигла бы его. Немец пискнул, ёрзая ногами как растерянный кутенок, в попытках абстрагироваться или наоборот получить больше фрикции. И Альдо нравилась эта реакция. Он любил, когда фрицы подобно ему так смущались, но это глубоко внутри заводило их не меньше самого лейтенанта. Рейн не хотел тратить уйму времени на прилюдию перед самой сладкой частью происходящего, поэтому, пристроился между бёдер Ганса, наскоро расстёгивая ширинку своих потрепанных штанов, словно больше не мог ждать, прежде чем притронуться к нежному и девственному анусу фрица. — Ты не отдал ещё кое что, малыш. Неприкосновенность своей жопы. — Альдо перевернул Ганса на живот, прибивая лицом в грязную землю, так что поначалу Ланда не мог дышать. — Нет.. Зачем вам это делать? Зачем вам.. моя.. — Ланда потерял нужные слова в тот момент, когда они требовались сильнее всего. — Затем, что мне это нравится, чёрт возьми. Переставай быть таким идиотом.  Спустя время, единственное что чувстовал Альдо, ужасно громкий стук своего сердца и прерывистое, однако тяжёлое дыхание полковника, который отчаянно хватался за воздух ртом, находившись в довольно неприятном положении внешне и внутренне. — Всё будет хорошо. Когда я проникну в тебя, ты и не вздрогнешь. Только если от удовольствия. Я задам тебе в мозг правильные установки. Этим путем, хехе.. именно этим.. — Нет. нет.. нет, это лукавство.. я никогда бы не смог получить хоть каплю удовольствия от такого де.. ай! о-ох.. ах.. б-блять.. Ганс любострастно завопил, когда чужой член ударился внутрь его очка, разрывая сфинктер и стенки ануса. Ланда прошипел явно что-то злое и агрессивное, сквозь стиснутые зубы. Он пытался сдерживать свою боль от тугости и неопытности, словно это являлось возможным и под силу ему, ведь подставлять свой зад кому-то приходилось первый раз. Особенно грубому обладателю такого массивного органа в ширину и длину. Альдо схватил петушка за волосы, болезненно вытягивая его голову, дабы тот поднял её не расслабляясь ни на секунду, а другой рукой блуждал по напряжённым ягодицам, грубо общупывая их. — Успокойся, Ганс. Ты должен был поверить всем другим петухам, с которыми я обошёлся также, но без страсти. А с чистой ненавистью. — Посыпались шлепки по заднице. Друг за другом, один за одним, пока пятая точка немца не приобрела красноватый оттенок, а из его рта не вырвалось судорожное хныкание. — Я жесток. И не пощажу твою очаровательную жоп.. ах, тебя. — Х-хватит, пожалуйста! Ты убьешь меня.. если будешь продолжать.. так быстро двигаться. — Ланда пытался внятно говорить, когда его анальное отверстие откровенно прорывал чужой детородный орган. — Господи..  — Хочешь, чтобы затрахал тебя до смерти? Бедный несчатный нацистик.. — Альдо переместил руку на шею немца, крепко сжимая, достаточно дабы тот испытал сильный дискомфорт, но не отключился от потери воздуха. — Ох, я бы тоже очень хотел. Поверь. Однако, потом развлекаться будет совсем по другому. Ты искусная блядь, Ланда. Гордись. Гордись так, как гордишься за свою ничтожную идею о превосходстве арийской расы. — Пожалуйста, хватит.. ты.. ты достаточно вошёл.. Ты порвешь меня, слышишь? Осталось совсем немного.. Ублюдок, прекрати.. — Звуки издаваемые его ртом теперь стали смесью кряхтения, воплей, стонов, мычания и выдохов между словами. — Я ничем не гордился.. делал лишь то, что мне выгодно.. Ты ничего не знаешь, ты просто грязный жид. — Тогда ты действительно продажная мразь. Даже больше чем я думал. Я на это и надеюсь. Разорвать к ебаной матери твое сжатое и небритое очко. Чтобы ты не мог стоять. — Подтверждая высказывания, Альдо с новой силой пихнулся в немца, уже двумя руками сжимая его глотку. Складывалось ощущение, что вся кровь прилилась к его члену, почему он бешено пульсировал и набухал, с каждым разом плавнее пенетрируя. — Боже правый! Отпусти.. отпусти меня, быстрее.. Я этого не выдерживаю. На что ты надеешься?! Все узнают об этом. О твоих выходках.. Адский.. папочка.. — Немец совсем терялся в пространстве от подступающей асфиксии, выдавая Рейну его второе прозвище. Впрочем, американец прекрасно знал его, и заводился каждый раз когда слышал. — Назови меня так ещё раз, ебаный жидолов. Давай, сука блять, давай. — Он сжал горло Ланды, так будто пытался задушить, затем резко отпустил, когда тот уже был на самом пределе. — Не молчи. Твои слова лишь услаждают меня, фриц. Каким образом бы ты не сопротивлялся.. это сексуально. Ганс начинал сходить с ума. Даже если он молчал, Альдо получал удовольствие от физического трения. Если же говорил, Рейн кайфовал от его жалостливого и сочувственного голоска. А когда нужные слова произносились с его уст.. Лейтенант только сильнее терялся в адском экстазе и божественной содомии. Руки американца переместились на талию Ланды, обхватывая и насаживая на свой член до упора, чтобы любым возможным способом прочувствовать своим концом его внутренности. Терпение Ганса сдавало трещины с каждой секундой, ровно как его анус, всеми силами пытающийся остаться без травм. Увы, против Альдо, организм любого бугра, и даже матёрого, бессилен и жалок. Немец же вцепился ногтями в почву, умоляюще двигая ногами. Рейн, конечно, заигрался и не обратил внимания, но член Ганса также поднялся. От этого он находился в состоянии фрустрационного шока. Альдо полностью обвил руки вокруг чужой талии, слабо наваливаясь на Ланду.  Рейн чувствовал тепло его тела, то как он вспотел, как беспокойно дёргался, тяжёло дыша в чужую шею. Горячее и обволакивающее дыхание американца будто напоминало Гансу каждую секунду о том, что с ним происходило. — Боже.. это сказка? Это сон? Я умираю.. — Немец ублаготворенно закатил глаза, с большой болью для себя выгибаясь в спине. — Я чувствую.. в животе.. К-какая мерзость.. Он там.. прекрати, немедленно.. Я умру от кровопотери.. — От помутнения рассудка он начинал бредить. — Всё наяву, гадёныш. Всё ради тебя одного. Такой славный.. и долгий путь. — Альдо прикусил губу, внизу живота приятно потянуло. Он вспомнил, как грёзил добраться до Ланды всё это время. — Пока что даже нету крови. Видишь, как тебе везёт? А ты и жалуешься.. Видимо, ты опытен в этом. — Везение вообще никогда не связываться с тобой, сальная мразь.. Ты что.. кончил в меня?.. Занимаешься кровосмешением.. Поганый еврей. — Несмотря на жгучую боль, крови действительно не было. Однако, немец опасался скорее за сохранность своего кишечника. — Уже бредишь от удовольствия, блядун? Я старался. Не волнуйся, я залью тебя малафьей до краёв. Я близок. — Рейн сохранял честность, по правде приближаясь к кульминации, которая отличалась ото всех остальных быстротой и насыщенностью. — Чудесно.. ещё.. чуть-чуть. — Он начал двигаться медленнее, но намного жёстче, расправляясь с чужим аналом в очередной раз. — В-вытаскивай, придурок! Ты очерняешь меня!.. Оскверняешь мой организм и авторитет заодно! Гори в аду.. — Он ломался и кричал во всю, до предела напрягая голосовые связки вместе с глоткой. — А я ещё не закончил с тобой, шлюхан. Теперь то тебя.. Трахнут по взрослому. Как ты напрашивался всё это время своей блядской манерой поведения. Ты прямо как баба, Ганс. Только в разы хуже и надоедливее. — Рейн самодовольно усмехнулся, прекращая движения и оставляя разъяренный член внутри ануса фрица. — Замолчи! Хватит рявкать под ухо! Я тебе не бордельная девица. И низачто ей не стану. Никогда, понял?.. — Тут Ланда был уже не в силах держаться от нагнетающего и прорывающегося сквозь существо соблазна. Он расслабил тело настолько, насколько это являлось возможным в данном положении. — Лукавишь, мудачье. — Он схватил Ганса за волосы уже двумя руками, заставляя того неприятно выгнуться в спине. — Да, вот так.. Покорная сучка. — Рейз излился в немца победно прорычав, чувствуя тот самый триумфальный зуд полового органа. — На.. подавись, сын шлюхи. — Альдо вынул член, спустив струйку семени ещё на чужую спину, в качестве завершающего поступка коитуса. — Mein Gott.. Kaputt! Er ist.. Verdammt.. Verdammter Amerikaner. Tor zür Hölle.. Ich kann nicht.. mehr.. — После дискредитирующих междометий, неожиданно Ганс пролил фонтан малафьи сам, обессиленный, падая лицом в землю, когда Рейн отпустил его головешку. Он полностью вымотался. — Тебе реально понравилось? Подлый, лицемерный извращенец. Хочешь, дабы папочка был грубее с тобой? Умоляй как течная шлюха. — Рейн вытер крайнюю плоть о заднюю часть чужого бедра. — По крайней мере, больно точно будет сполна. Немец снова испуганно ахнул, когда Рейн перевернул его, ошеломлённо смотря в глаза своего мучителя. Его лопатки предательски упирались в землю. Альдо расстегнул наручники с запястий Ланды, которые под градусом всеобъемлющей боли он переставал чувствовать. Неизвестно, что его ожидало впереди вдобавок. Жаль, что ничего святого.. — И что ты собираешься делать? По правде убьёшь? — Ганс хотел подняться в этот же момент и отстоять свою честь, но боль говорила ему, что вряд-ли бы смог. Темболее против Рейна. — Чёрт возьми.. Ужасное, ужасное блядство. — Потерпи чутка, проблядун. Спешка всё усложнит. Я оставлю тебе.. кое-что. — Блестящий стальной ножик резко показался из кармана Альдо, угрожающе сверкая от лучей солнца, послк направляемый прямиком на гениталии Гансика. — Пощади.. пощади себя, ебанат! Ты просто напросто насмотрелся кровопролития вдоволь и сам творишь его, чучело.. — Он постарался двинуться, однако хитрый лейтенант заметив это уселся ему на колени, своим весом прибивая того к земле, отрезая возможность подняться. — Тебе же глубоко поебать на это, сучка. Боишься лишь за себя и свою жалкую, дырявую сраку. — Альдо переместил лезвие на шею немца, проводя по ней острием недостаточно дабы выступила кровь, но достаточно чтобы дать ему понять происходящее, а главное свое место. Ганс попытался руками спихнуть руки лейтенанта взяв за ладонь, однако Альдо лишь перехватил его за кисть, переламывая и выворачивая пальцы наглому подонку. — Не смей рыпаться. Тебе же лучше. — Рейн опять провёл лезвием ножа по холодной коже от шеи до ключиц, очерчивая выступающие костяшки словно как эскиз, как шедевр исскуства, который творил сам. — Неплохо ты законсервировался для своего возраста, старичьё.  — Я не настолько стар. Боже.. О боги, сколько можно. Действительно собираешься совершить это мной? — Его член оставался напряжённым и упругим даже после извержения белой и липкой жидкости. — А ты до сих пор не понял? Не могу с тебя. Маразматический дурашка.. — Рейн протянул ножом по рёбрам Ганса, пересчитывая их и обводя рельеф скелета. — К сожалению для тебя, я планировал это очень долго. Мог и вовсе, не мелочась, грудину тебе вспороть живьём. — И тем не менее, не сделал это! Ты низачто не сдержал бы ни одного своего слова, преступный развратник.. — Ланда грубо процедил, резким движением отворачивая голову, во избежания зрительного контакта. Альдо же провёл лезвием по его левому соску, задерживаясь, заставляя фрица невольно вскрикнуть. Затем, сталь прошлась по правому, легкими касаниями задевая прямо кончиком оружия. Позже, нож прошёлся по грудной клетке, оставляя резь из которой струилась алая субстанция, подобна чистому нектару из различных экстрактов. Действия Альдо были машинальны, притом привычными, словно резал колбасу на бутерброд. Американец провёл лезвием круг вокруг пупка немца, будто готов был проткнуть его живот насквозь в любой момент. Он опустился дальше к лобку, уже сильнее прижимая лезвие. Таким образом, Ланда даже без боли чувстовал остроту и выжигающую донельзя колоть в районе своего мученического паха. Лезвие сдвинулось ещё ниже, покалывая яйца Ганса, и из мелких точек струилась кровь, не доходя хотя бы до обыкновенных порезов. Угол ножа сильнее входил в его плоть. Подобного рода игры как на зло ощущались ещё чувствительнее, нежели иная область тела подвергнутая эротической инквизиции. Ганс из последних сил крикнул, непроизвольно закрывая уставшие глаза. Неведомо, сколько всё это длилось по времени. Ясно только одно - его яички раскалывались. Покалывание следовало одно за другим, пока гениталии жалобно истекали кровью. Рейн продолжал этот сущий кошмар во плоти, пока результат финально не удовлетворил его.  — Довольно разговоров, в которых ты ничего не смыслишь. — Альдо чуть ли не засунул ножик в анус Ланде, задерживая острие у самого очка, запугивая. — И хватит жаловаться на судьбу. — Он погладил его мошонку лезвием, после, переворачивая нож, держа за острую сторону. Когда только от тебя зависит исправить ее. Ганс облегчённо выдохнул. Но, заорал, наверное, громче чем когда либо ещё, когда рукоятка ножа с характерным звуком вошла в его анальное отверстие. — Просто невероятно, как быстро и легко ты усваиваешь идеи того, кто занимается с тобой еблематикой. — Рейн оставил нож там же, поднимаясь и возвышаясь над фрицем. Он улыбнулся, наклоняя голову назад, так что Ланда заметил его шрам на шее. Ничто так не воодушевляет, как первое безнаказанное преступление.