Разломы души: путь к свету

***

Драко не понимал, что с ним происходило. В ночь ссоры он так и не уснул и в последующие дни искал её взглядом в толпе, надеясь понять, что с ней происходит. Иногда, когда она явно его игнорировала, ему хотелось встряхнуть её и заставить рассказать. Прошло больше месяца, как они безмолвно проводили каждое дежурство. Ему даже стало скучно без перепалок с ней. Близилось Рождество. Началось очередное дежурство. Гермиона вновь ничего не сказала даже при встрече и слизеринец терял терпение. — Привет, Грейнджер, — он огледел её и вздохнул, — что же с твоим настроением в последнее время? Было неприятно находиться с ним, и последнее, чего ей хотелось, — вновь кататься на его эмоциональных качелях, а уж тем более — чтобы он снова лез к ней. Поэтому она молчала. — Ты обижена? Почему не говоришь со мной уже какое дежурство? Гермиона упорно молчала, и он не выдержал. Драко резко развернулся, и она, шедшая позади, врезалась ему в грудь. Драко схватил её за плечи и посмотрел прямо в глаза. Гермиона была похожа на испуганного оленёнка, но, по-видимому, очень смелого. — Отпусти немедленно, — она попыталась скинуть его руки. Он облегчённо выдохнул, и она удивлённо уставилась на него. — Отлично, ты не растеряла умение говорить, — уже лучше, — добавил он. Гермиона фыркнула. — Отпусти меня. — Только при условии, что ты не сбежишь, как обычно. — Ладно. Он отпустил её. — Я не понимаю одного: почему тебе не плевать? — она серьёзно уставилась на него. Карамельно-карие глаза изучали. — Ты можешь ненавидеть меня и думать, что я бессовестный ублюдок, но я знаю, что перегнул тогда. Я не должен был так поступать. Я был зол на тебя. Мне жаль. Он на мгновение замолчал, словно раздумывая, стоит ли говорить дальше, а затем тяжело вздохнул. — И ещё… мне жаль, что Уизли оказался таким придурком. Гермиона застыла, не веря своим ушам. На мгновение она даже забыла, что собиралась ответить. — Что? Но откуда ты знаешь? — Все вокруг знают. А слизеринцы тем более. Все только и говорят, что он бросил тебя ради неё. Она рассмеялась. Драко удивлённо уставился на неё. — Почему все вокруг думают, что мы вообще встречались? — Разве это не так? — Нет, мы никогда не были вместе. Ни с ним, ни с Гарри. — О. Больше они не говорили. После этого разговора Драко долго лежал и думал о ней. Это пугало его, и он пытался отвлечься. Даже почти пошёл к Пэнси, но вовремя остановился и свернул в комнату парней. — Привет, не хотите прогуляться? — Драко уже приготовился к обороне. — Вы только посмотрите, кто пришёл! — Забини рассмеялся. — Кто это? Блейз, я таких у нас не видел, — усмехнулся Нотт. — Мы сегодня виделись на занятиях и на обеде, — заметил Драко. — Это не отменяет того, что ты всё равно мало общаешься с нами, стал каким-то молчуном, — серьёзно сказал Тео. — Я бы сказал — ещё более молчаливым, — добавил Блейз. — Вы правы, — кивнул Драко. — Пойдём, хочу поговорить. Они вышли в коридор и направились к совятне. — Я дружу с вами слишком долго, чтобы продолжать молчать. — О да, ты прав, идиот, — с лёгкой обидой сказал Блейз. — Что же ты только вспомнил? Драко пропустил язвительный комментарии мимо ушей. — Я сам не знаю, что со мной... — голос его звучал глухо, почти безжизненно. — Просто… Кажется, схожу с ума. Постоянно думаю о ней. Тревожусь. Неосознанно ищу среди толпы, хотя прекрасно знаю, что она сейчас в библиотеке или у Поттера с Уизли. Прошло уже почти четыре месяца с тех пор, как я заметил это, а всё ещё не могу разобраться, когда началось. Я просто утопаю в мыслях о будущем. Моя мать в бегах во Франции, отец — в Азкабане. Каждый день гадаю, когда Беллатриса заставит меня принять метку. А в голове — Грейнджер. Каждый. Грёбаный. День. — Но почему молчал? — серьёзно спросил Тео. — Мы ведь выросли вместе, всегда были близки… — замолчал Блейз. — Я бы сейчас хотел услышать слова поддержки, а не упрёки. — проговорил Малфой. — Мы понимаем тебя, Драко. Твоя мама в безопасности? — Да. — Драко судорожно выдохнул. — Но только потому, что Темный Лорд разочарован в нашей семье и теперь обосновался в поместье Лестрейндж. Ему нет дела до матери, пока она не мешает. Мне некуда больше возвращаться — все каникулы проведу здесь и я даже рад этому. Здесь хотя бы есть крыша над головой, которая не принадлежит ему. — Хоть что-то хорошее, — кивнул Тео. Он помедлил, явно решаясь на следующий вопрос. — А что насчёт Грейнджер? Я давно подозревал, что ты к ней неровно дышишь, но чтобы так сильно… — Что?! Как неровно дышу? Ты что несёшь? — начал злиться Драко. Тео вздохнул, посмотрел на друга, и в его взгляде промелькнула усталая нежность — словно он говорил с ребёнком, который никак не хочет взрослеть. — Что бы ты ни говорил, он прав, — сказал он тихо. — У тебя нет неоднозначных отношений с людьми. Ты либо их терпишь, либо нет. С Грейнджер всё иначе. И всегда было. Он усмехнулся, качая головой: — Ты помнишь, как на первом курсе мы не могли от тебя отбиться? Грейнджер сделала то, Грейнджер сказала это, Грейнджер снова получила высший балл! Твои родители знали о ней больше, чем о некоторых чистокровных семьях, с которыми они состоят в переписке. На третьем курсе, после того как она двинула тебе в челюсть, я думал, ты успокоишься. Нет. Ты стал просто тоньше и хитрее, но продолжал. А на четвёртом... — Тео усмехнулся горько, — на четвёртом ты пришёл на бал с Асторией, и я готов поклясться, что ты ни разу не взглянул на свою спутницу за весь вечер. Потому что Грейнджер танцевала с Крамом, и ты буквально пожирал её глазами, даже не скрываясь. — Ты думаешь, это случайность? Думаешь, это просто «бесит»? Она — единственная, кого ты не смог вычеркнуть из своей головы даже в самый адский период твоей жизни. Очнись. Он замолчал, глядя на Драко, который сидел бледный, как полотно. — Похоже, ты влюблён в неё какой-то своей Малфоевской любовью, — резюмировал Тео, и в его голосе звучала тёплая, почти отеческая мягкость. — Той самой, которая всё поглощает и не оставляет места для полумер. — Это бред, не может быть! — Драко замер, будто только что узнал что-то, что изменит весь мир. И правда — так и будет, его мир изменится. — Может. И статус крови тут ни при чём, — заметил Блейз. — Мне легче увидеть и понять. Я рос без предубеждений о чистоте крови. — Драко, тебе просто нужно время осознать это. Тео похлопал его по плечу. — И что вы предлагаете? Начать с ней встречаться? Ходить за ручку? Даже если бы я этого хотел больше всего на свете — это невозможно. — До этого ещё далеко. Тебе хотя бы стоит попытаться наладить с ней общение. Да, порой было весело смеяться над Поттером и рыжим, а значит, и над ней. Но иногда мы были жестоки, особенно ты. Она ведь просто девчонка, — повернулся к Забини Тео. — Я прав? — Не согласен про "просто девчонка". Фигура и личико у неё неплохие, — заметил Забини, увидев недовольный взгляд Драко, тут же замолчал. — Ну, а в остальном ты прав!

***

Следующим утром он встретился с друзьями после завтрака. — Что же надумала наша блондочка? — Блейз усмехнулся и потрепал Драко по волосам. Тот отпрянул. — Ты же знаешь, я не люблю, когда трогают волосы. — «Ти зе знаешь, что я не лублу, когда трогиют волоси!» — передразнил Забини. — У меня их, если заметил, практически нет, не отбирай у меня такую прекрасную возможность. Драко вздохнул. — Ну и что в итоге? — нетерпеливо спросил Тео. — Думаю, мне стоит сменить фокус и постараться не обращать на неё внимания… — он резко замолчал, заметив взгляды Тео и Блейза. Они одновременно промолвили: — Ты идиот. — Да что уже не так? — Драко возмущённо взглянул на них. — Если ты до конца своих дней хочешь оставаться в тени и со стороны наблюдать, как она каждый год рожает от Уизли, — тогда план — вау; а так — полное дерьмо. — Блейз прав, стоит хоть что-то попробовать. — Вы себе не представляете, что будет, если Тёмный Лорд освободит моего отца и узнает, с кем я вожусь, или если узнает моя тётка. На несколько секунд повисла тишина. — Знаешь, — наконец сказал Тео, — как бы всё ни выглядело сейчас, я не верю, что он победит. — Как ни странно, я тоже, — пожал плечами Блейз. Драко невесело усмехнулся. — Я тоже не хочу в это верить. И, если честно, никогда особенно не верил. Даже если он победит, лучше нам от этого не станет. Для него мы всего лишь пешки, не намного ценнее маглорождённых. Но от моих решений зависит безопасность семьи. — Возможно, — кивнул Тео. — Но пока ты сам веришь, что добро ещё может победить, стоит хотя бы попробовать. Кто знает, что будет через год или два? Если всё станет хуже, ты хотя бы не будешь жалеть, что даже не попытался. — А вот если ничего не сделаешь, — добавил Блейз, — тогда точно потеряешь время зря.

***

От Блейза Драко узнал, что совсем скоро у Слизнорта состоится рождественская вечеринка. Его тут же заинтересовало, с кем туда пойдёт Грейнджер. Желание спросить напрямую было почти невыносимым, но он всё же сумел себя сдержать. Вернувшись в башню, он обнаружил, что у Гриффиндора сейчас тоже свободное окно между занятиями. Гермиона сидела за столом, склонившись над пергаментом. Карамельные кудри рассыпались по плечам и почти полностью скрывали её лицо. Перо быстро скользило по странице — она была настолько поглощена работой, что, казалось, не замечала ничего вокруг. Драко замедлил шаг, невольно задержав на ней взгляд. Затем подошёл ближе. — Что за чудовище сидело на диване утром? Гермиона подняла голову и оглядела его испуганно. Драко присел на другую сторону дивана и начал просматривать её записи. — Он не чудовище, это мой фамильяр, и, кажется, он решил начать исследования спустя почти три месяца сидения в комнате, — она замолчала, переводя взгляд на записи в его руках. Выхватив своё домашнее задание по истории магии, она начала собираться. — Не нужно трогать мои вещи. Драко пропустил просьбу мимо ушей. — Ну и как зовут твоего кота? Место на столе освободилось от учебников и листов, и он закинул ноги на стол. Гермиона проследила за этим действием и нахмурилась. — Его зовут Живоглот. Драко рассмеялся, а Гермиона невольно засмотрелась на него. — Кличка соответствует его виду, — он посмотрел ей в глаза. — Куда ты? Уже убегаешь? — Тебя это не касается. И ускакала. Драко смотрел ей вслед. Он поймал себя на мысли, что приятно просто поговорить с ней, словно они друзья. Как жаль, что она вспоминает, с кем говорит, и снова закрывается.

***

Раньше Рон, наверное, позавидовал бы такой популярности, но сейчас он лишь смеялся, наблюдая за обходными маневрами Гарри. Новый, смеющийся и шутящий Рон нравился Гарри куда больше, чем мрачный и угрюмый парень, которого тот терпел несколько недель — правда, эта перемена далась дорогой ценой. Во-первых, теперь рядом всегда была Лаванда Браун, которая, казалось, считала каждую минуту, не проведённую за поцелуями с Роном, потерянной; а во-вторых — Гарри опять оказался в положении, когда его лучшие друзья не разговаривают друг с другом и, похоже, скоро не заговорят. — Ей, по большому счёту, жаловаться не на что, — говорил он. — Она целовалась с Крамом. Теперь пусть видит, что и со мной кто-то хочет целоваться. Мы же живём в свободной стране. Я ничего плохого не сделал. Гарри молчал, делая вид, что полностью поглощён чтением «В поисках квинтэссенции» — книги, которую им нужно было прочитать к завтрашнему уроку заклинаний. Он твёрдо решил остаться и другом Гермионе, и другом Рону, вынужден был чаще молчать. — Я ничего Гермионе не обещал, — жаловался Рон. — Ну, я, конечно, собирался пойти с ней на рождественский вечер к Слизнорту, но она не уточняла... что просто по-дружески... Я свободный человек... Гарри перевернул страницу, чувствуя взгляд Рона на себе. Тот постепенно перешёл в невнятное бормотание, едва слышное за треском огня в камине, но Гарри уловил знакомые слова: «Крам» и «не на что жаловаться». У Гермионы было настолько плотное расписание, что нормально поговорить можно было только вечером, когда Рон был так тесно связан с Лавандой, что не замечал, чем занят Гарри. Гермиона же упорно избегала гостиной, когда там был Рон, поэтому Гарри обычно навещал её в библиотеке и разговаривал с ней шёпотом. Он всегда хотел понять, почему она никогда не приглашает его к себе — вероятно, из-за хорька. — Рон имеет полное право целоваться с кем захочет, — говорила Гермиона, пока библиотекарша мадам Пинс тихо ходила между стеллажами. — Меня это вполне устраивает. Она опустила перо и так сильно поставила точку над «i», что проткнула пергамент насквозь. Гарри промолчал. — Кстати, — сказала Гермиона после паузы, — тебе стоит быть осторожнее. — В последний раз, — прошептал Гарри, голос слегка охрипший после почти часа молчания. — Я не собираюсь возвращать эту книгу. От Принца-полукровки я узнал больше, чем от Снегга и профессора Слизнорта вместе взятых. — Да я не о твоём дурацком Принце, — зашипела Гермиона, бросая книге злой взгляд, — Я тут зашла в женский туалет перед библиотекой, там было человек десять девочек, включая Ромильду Вейн. Они обсуждали, как подсунуть тебе любовный напиток. Все мечтают пойти с тобой к Слизнорту и, кажется, закупили у Фреда и Джорджа приворотное зелье — к сожалению, оно, скорее всего, действует. — Почему ты его не конфисковала? — возмутился Гарри. Казалось, невероятным, что мания Гермионы неукоснительно соблюдать правила вдруг исчезла в такой важный момент. — Они же не взяли зелье с собой в туалет, — с презрением ответила Гермиона. — Просто обсуждали тактику. Даже у Принца-полукровки, — она снова бросила на книгу злой взгляд, — вряд ли найдётся средство, чтобы нейтрализовать пару дюжин приворотных зелий сразу. Я бы посоветовала тебе пригласить кого-нибудь. Так остальные поймут, что рассчитывать не на что. Вечеринка завтра, они уже на пределе. — Мне никого не хочется приглашать, — пробормотал Гарри. Он усилием воли старался не думать о Джинни, хотя она всё время возвращалась к нему в снах — и в них она делала с ним такие вещи… Гарри искренне радовался, что Рон не умеет пользоваться легилименцией. — В общем, будь осторожен и не пей что попало, — мрачно предупредила Гермиона. — Ромильда Вейн, кажется, настроена всерьёз. Она придвинула к себе длинный свиток с домашним заданием по нумерологии и снова принялась записывать. Гарри смотрел на неё, но думал совсем о другом.

***

Рон вёл себя всё хуже, и надежда на то, что он одумается, таяла с каждым днём. На следующий день после трансфигурации Гарри окончательно понял, что больше не может делать вид, будто всё в порядке. Они изучали одну из самых сложных тем года — трансфигурацию человека. Ученики тренировались изменять отдельные черты внешности. У Рона вместо бровей с первой попытки получились нелепые закрученные усы. Несколько человек засмеялись. — Не переживай, Рон, — сухо заметила Гермиона. — Возможно, если внимательно прочитать главу, получится лучше. Она не собиралась его унижать, но после последних недель её терпение заметно истощилось. Рон резко выпрямился. — Конечно. Ведь никто не может сравниться с Гермионой Грейнджер. В классе стало тише. — Что это значит? — холодно спросила Гермиона. — Ничего особенного. Просто ты всегда всё знаешь лучше остальных. Всегда права. Всегда готова объяснить, какие мы все идиоты. Несколько учеников неловко переглянулись. — Рон… — Нет, правда. Знаешь, почему тебе так нравятся книги? — продолжил он с неприятной усмешкой. — Потому что с ними проще, чем с людьми. Кто-то тихо ахнул. У Гермионы побелело лицо. Рон, похоже, понял, что зашёл слишком далеко, но уже не мог остановиться. — Ты постоянно пытаешься всех исправлять, а потом удивляешься, что никто не хочет тебя слушать. Повисла тяжёлая тишина. Даже профессор Макгонагалл оторвалась от проверки работ и посмотрела на них поверх очков. Гермиона ничего не ответила. Она просто опустила взгляд на парту и до конца урока не произнесла ни слова. Когда прозвенел звонок, она начала поспешно собирать вещи. Несколько книг остались лежать на столе, но она будто не заметила этого и почти выбежала из класса. Гарри проводил её взглядом. Схватив её книги, он пустился её искать. В конце концов увидел Гермиону, выходящую из женского туалета с Полумной Лавгуд, которая медленно гладила её по спине. — О, привет, Гарри, — сказала Полумна. — Знаешь, у тебя одна бровь ярко-жёлтая! — Привет, Полумна. Гермиона, ты забыла книги в классе... Он протянул ей учебники. — Ах да... — сдавленно сказала Гермиона, взяла их и быстро отвернулась, чтобы он не увидел, как она вытирает слёзы пеналом. — Спасибо, Гарри. Я пойду... Она ушла, и Гарри никак не мог подобрать слова утешения — честно говоря, ничего и в голову не шло. — Она расстроена, — сказала Полумна. — Я сначала решила, что это Плакса Миртл, но нет — Гермиона. Говорила о Роне... — Они поссорились, — тихо подтвердил Гарри. Вдвоём они шли по коридору. — Знаешь, он иногда говорит смешные вещи, — сказала Полумна. — Но порою бывает неприятным. Я это заметила ещё в прошлом году. — Да, наверное, — ответил Гарри. Полумна вновь показала своё удивительное умение говорить неудобные истины. Он не встречал никого подобного. — А у тебя как? Всё хорошо прошло? — Да, неплохо, — ответила Полумна. — Немного одиноко без Ордена. Но Джинни меня поддерживает — она такая классная! Недавно не позволила двоим мальчишкам на уроке трансфигурации называть меня Полоумной... — Хочешь пойти со мной на вечер у Слизнорта? Эти слова сорвались с губ Гарри раньше, чем он успел подумать. Он будто услышал голос со стороны. Полумна широко раскрыла глаза. — На вечер у Слизнорта? Со мной? — Ага, — быстро ответил Гарри. — На вечеринке принято приходить с кем-то, и я подумал, может, захочешь... Просто по-дружески, понимаешь? Если нет — ничего страшного... Он почти надеялся, что она откажется. — О нет, — весело улыбнулась Полумна, — мне будет очень приятно пойти с тобой по-дружески! Ты брови к вечеринке перекрасил? Мне тоже так сделать? За обедом Рон был в полном недоумении. — Ты мог пригласить любую! — возмутился он. — Любую! А выбрал Полоумную Лавгуд? — Не называй её так, Рон! — резко вмешалась Джинни, проходя мимо Гарри. — Ты молодец, что пригласил её, она так счастлива! Джинни направилась к друзьям у края зала. Гарри хотел порадоваться за неё, но почувствовал, что это трудно. В дальнем конце стола Гермиона сидела в одиночестве, ковыряя вилкой в тарелке. Гарри заметил, как Рон украдкой смотрит на неё. — Ты мог бы извиниться, — Гарри выпалил требовательно. — Ага, щас, чтобы канарейки опять в клочья разорвали? — пробурчал Рон в ответ. — Зачем ты вообще ее так пытался задеть? — А она чего над моими усами ржала? — Ну и я смеялся, клоунская у тебя физиономия. Это не повод, ты сказал много жестоких вещей. Рон будто оглох. К столу уже просочились Лаванда и Парвати. Лаванда, протиснувшись между Гарри и Роном, обвила его шею. — Привет, Гарри, — пропищала Парвати. Неловкость сквозила в каждом ее слове. Еще бы, застрять рядом с парочкой, поглощенной друг другом, – то еще удовольствие. — Привет, — отозвался Гарри. — Как ты? — Все хорошо, — ответила Парвати. —  Ой, привет, Гермиона! Парвати расплылась в нарочитой улыбке. Видимо, припомнила свои хихиканья над Гермионой на трансфигурации.  — Привет, Парвати, — Гермиона кивнула ей и, не взглянув в сторону Рона, добавила: — Ты идёшь сегодня на вечеринку к Слизнорту? — Никто меня не пригласил, — вздохнула Парвати. — А ты ведь идёшь? — Да. Мы с Кормаком договорились встретиться перед началом. Гарри заметил, как Рон замер. — С Кормаком Маклаггеном? — переспросила Парвати. — Да. — Так он не выдумал? Вы правда идёте вместе? Гермиона на мгновение замялась. — Да, правда. Он пригласил меня несколько дней назад. Парвати удивлённо подняла брови. — Надо же. — Ничего особенного, — спокойно сказала Гермиона. — Это всего лишь рождественская вечеринка. Она произнесла это ровным голосом, но Гарри слишком хорошо её знал. Она прекрасно понимала, кто именно её сейчас слушает. — Что ж, надеюсь, вы хорошо проведёте время, — сказала Парвати. — Спасибо. Гермиона забрала сумку со скамьи. — Увидимся позже. Она ушла. Лаванда тут же повернулась к Парвати и принялась что-то возбуждённо шептать. Гарри почти не слушал. Рон сидел неподвижно, глядя в свою тарелку. Гарри вдруг понял, что Гермиона не пыталась вызвать у него ревность. Не пыталась победить или отомстить. Она просто перестала объясняться.