Все хуже и хуже

Все начиналось плохо, может быть даже хуже, чем могло быть на тот момент в любых других отношениях, находящихся в тех же условиях. Цели были неясны, будущее туманно, а момент достижения «абсолюта», как называли его обитатели этих мест, все ближе и ближе. Был ли этот «абсолют» желанным, или же неизбежным, знал лишь Дазай. Время от времени задумываясь над этим он считал, что, возможно, риск здесь необходим, но одумываясь и оглядываясь назад, сознание, вопреки решению пустить все на самотек, пробивалось наружу, делая обособленное существование крайне бессмысленным и противоречащим самому «абсолюту», что является недопустимым и даже опасным. Итак, мы здесь. Именно в этой комнате и доме. Почему решение о проведении нынешнего свидания было принято так спонтанно? Думаю, так решил «абсолют», а ему перечить точно не стоит. Вокруг темно и тихо, только свечи придают этой комнате уюта и жизни. Хотя о втором и не могло идти и речи, взглянув на стены вы бы сразу задали себе вопрос: «Как много животных убил владелец?». И ответ будет перед вашими глазами, но кто-то как обычно решит не придавать значения таким мелочам: «Это же не люди». А 40-45 трупов различных животных, от детенышей до крупных особей покажутся отличным дополнением к уже итак перегруженному интерьеру. -Безвкусица, – прошептал Чуя, оглядываясь. -Милое напоминание о смерти, – Ответил тому Дазай, улыбаясь. -Смерть не может быть милой. -Ого мы еще не начали ужинать, а ты уже мне грубишь, – Дазай открыл меню и сладостно произнес. – Нам запеченного олененка. -Нам? – недовольство Чуи было безграничным. – Бутылку Каберне, сегодня я не хочу думать о том, кто сидит напротив меня. В голове у Накахары промелькнула мысль о странном предпочтении Дазая оленины, морепродуктам. Но о таком стоит задумываться разве что никогда в своей жизни, и так полной необъяснимых поступков этого чудака. Вечер шел, говоря об этом, «шел» не самый лучший глагол в этом случае, он, скорее, скрежеща зубами, ломая пальцы, сквозь боль и мерзость протискивался через толпу людей, которые пренебрежительно бросали на него тяжелый взгляд, нехотя, но с большим удовлетворением пропуская того вперед. И так шаг за шагом. Фраза за фразой. Диалог, мягко говоря, не клеился. Один был слишком весел, другой напряжен. Вино не скрасило, а усугубило положение. Дазай никак не хотел принимать нектар богов. Что-то было не так, но это же какие-то незначительные детали. Чуя сегодня решил рассуждать также, плыть по течению, не спорить, не рассуждать, не делать ничего в отношении того, что изменить он не способен. В данном случае – Дазая и его непрекращающиеся выходки. «Скорей бы это закончилось, когда уже полночь?» - думал Чуя. Несмотря на все, что происходило этим вечером, такие встречи для них не редкость. Происходят они по договоренности, никак не спонтанно, время и место оговаривается за несколько дней. Но сегодня все не так. И сам Дазай не такой. Все ощущения и чувства подсказывали Чуе это. Они неприятно шипели, шуршали, кричали, их симфония звучала как смесь плача ребенка, воя отчаянной матери и звука ломания костей. Накахара пытался заглушить их вином, но они вырывались из него обрывками фраз, незаконченными предложениями, перебиваемые мыслями о том, о чем думать не стоит. Но он продолжал ощущать это всем своим телом, от кончиков пальцев, до макушки головы, все указывали на опасность. А осознавать это он не хотел. Тело человека – удивительная вещь, оно может почувствовать то, до чего мозгу еще нужно дойти через несколько правильно построенных логических цепочек и связей. И даже тогда разум может ошибиться, а ощущения – нет. Конец вечера. Бутылка Каберне опустошена. К олененку никто не прикасался. Пустой желудок – дурной знак? Наши герои в такое не верят. Чуя, будучи в самом не трезвом состоянии, опираясь на Дазая выходит наружу. Дорога, по обыкновению таких вечеров, ведет в отель, но сегодня же все не так, как должно быть. В этом аспекте все тоже идет не по плану, Дазай, в качестве альтернативы отеля, предлагает свою квартиру. Неохотно и не понимая логику своего спутника, Чуя соглашается. Он не собирается спорить и выяснять, что происходит, не сейчас, не когда заветное так близко. Направляясь к дому, Накахара несколько раз теряет сознание, алкоголь дает о себе знать. То засыпая, то просыпаясь, он ловит лишь виды из окна и ночной ветерок, наполнявший такси свежим, приятно холодным воздухом через приоткрытое окно. Он не чувствовал той опасности, которое тело навязывало ему весь вечер. Сейчас он был спокоен и умиротворен. Добравшись до квартиры, Дазай, слегка поглаживая Чую по голове, освобождает его от оков сна. Вот они уже подходят к квартире. Напряжение выше некуда. Еще секунда, минута и они сольются в пленяющем поцелуе. Щелк. Дверь открыта. Алкоголь придает уверенности, так ведь? Чуя, хватая Дазая за рубашку подтягивает того к себе, но только становясь на носочки их губы соприкасаются. Поцелуй оказывается достаточно холодным. Чуя не придает этому значения, в любом случае, они же не возлюбленные. Накахара тащит Дазая в постель. Попутно стягивая с себя пальто, рубашку, брюки. Осаму стягивает пальто и расстегивает брюки. На сегодня не было уговоров сколько раундов они сделают, все зависит от желания обоих. Постель. Не место для смущения. Чуя решает также, он снимает трусы без тени стыда, человек напротив видел его в таком состоянии достаточно раз, чтобы не удивляться смелости парня. Дазай достает лубрикант и презервативы. -Я хочу, чтобы ты мне отсосал, – сказал Осаму, даже не глядя на Чую. -Ладно, но учти, – без капли смущения или робости донеслось в ответ, – это уж точно не сильная сторона моего тела. -Ну вот и проверим, – со смехом произнес Дазай. Чуя пододвинулся к Осаму, не дрогнув он приблизился к уже расстегнутой ширинке брюк. Оттянув их пониже ему приоткрылись боксеры. Вцепившись зубами в резинку, Накахара стянул их так, чтобы член был полностью виден. Неуклюже, но очень соблазнительно для Дазая, наблюдавшего за этим действом, Чуя взял в рот головку. Собравшись с силами и откинув последние мысли о неразумности своих действий, заглотил член, хоть и не до основания, но достаточно глубоко, чтобы почувствовать его небом. Несмотря на все его усилия, Дазаю этого было мало. Взяв Чую за волосы, он протолкнул член в глотку. Накахара не успел опомниться, как его рот полностью поглотил всю длину Дазая. Чуя, приняв новые правила быстро изменившейся игры, продолжил отсасывать с каждым разом все увереннее лаская, как головку члена, так и всю его длину. И вот заветный момент. Он берет член до основания в свой прелестный рот и Дазай кончает прямо ему в глотку. Поворачивая еще не отошедшего от отсоса Чую спиной к себе, Осаму кладет тому два пальца в рот, нежно намекая на то, что произойдет дальше. Другой же рукой он открывает смазку и обильно выливает на мужское влагалище. Проникновение сразу двух пальцев выводит Чую из транса, тот начинает постанывать от приятного, но такого неудовлетворительно мизерного акта. -Я хочу больше, – в полубреду бормочет Накахара. – Я хочу всего тебя... -Мм… Что? Я не расслышал, – играючи и дразня произносил Дазай на просьбы юноши, стонущим под ним. -Я х-хочу еще, – громче, но прерывисто отвечал Чуя. В голосе были слышны злость и обида. -Ну-ну, не ругайся, ты получишь всего меня, без остатков, и даже больше. Тут, несмотря на недостаточную растяжку заднего прохода, Дазай засунул головку своего члена в Чую. -Агхх… Ч-Что ты… - его голос было еле слышно, он начинал задыхаться от удовольствия. Осаму резко вошел в Чую до упора. Тот от перенасыщения возбуждением и наслаждением кончил, даже не осознав того. Дазай повернул Накахару лицом к себе и наблюдал прекрасную картину. Его нежная белоснежная кожа была покрыта румянцем, горело от возбуждения не только лицо, но и уши, колени и локти юноши. Глаза были прищурены и сквозь радугу слез на Дазая смотрели два невероятной красоты и голубизны глаза. Волосы были растрепаны и хвостик, который Чуя усердно заплетает каждое утро, совсем развязался. Это прекрасное зрелище просто не позволяло Дазаю остановиться. Их тела сливались воедино каждый раз, как Осаму входит в Чую и разрывались, если тот выходит. Это был не просто секс, как в другие их встречи, это было что-то большее, то чего не сможет понять никто, ни человек, ни нечто большее. Они были одним целым. Они наслаждались друг другом без доли упрека к себе. Входя и выходя все быстрее, Дазай приближал и Чую, и себя к точке полного экстаза. Глубже. Быстрее. Жестче. Стоны Чуи все громче и громче, он захлебывается наслаждением, Дазай предается сладостному чувству овладевания тем, что уже продолжительное время не хотело ему подчиняться. -Ахх… -Хаа… -Мххх… Это лучшая встреча, что у нас была за продолжительное время хаа, – Чуя, понемногу отходя от опьяняющей атмосферы разврата, ложится на кровать. -Да, пожалуй, – сухо отвечает Дазай. -Что такое? Тебе не понравилось? – алкоголь все еще в крови Чуи, что наталкивает его на странные в обычное время вопросы. Он обхватывает руками торс сидящего на краю кровати Дазая, пытаясь заглянуть тому в глаза. -Нет. Просто… Не хочу, чтобы ты уходил. -Ну, в таком состоянии я вообще мало на что способен, – хихикает Чуя – до завтра я точно буду у тебя на шее, если это тебя так забавляет. -Я не хочу, чтобы ты вообще куда-либо больше уходил. -Что? Это слишком жутко, даже для тебя. Дазай открыл прикроватную тумбочку. Из за спины Чуя не понял, что у того в руках, но даже если бы и понял, он был слишком обессилен для того, чтобы бороться. -Осаму?.. – Чуя уже не мог держать глаза открытыми… Что на него так действовало? Алкоголь или снотворное? Чуя очнулся. Вроде все хорошо, короме… -Агхр!!! Ч-Что это… - тело Накахары пронзала острая боль в низу живота. – Что это…? Он не может пошевелить шеей: «Вроде, не привязан, но такое ощущение, что его тело буквально приковано к постели.» В комнате стоял смрад, как будто кого-то здесь убили и не соизволили не то что отмыть кровь, а даже тело убрать. -Что за… - Не успел Чуя обругаться в комнату зашел Дазай. В руке он держал окровавленный нож. Чуе хотелось его прикончить. – ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?! П-ПОЧЕМУ Я НЕ МОГУ ВСТАТЬ??? -Тихо, тихо. Это всего лишь мой план – -ВСЕГО ЛИШЬ ПЛАН??? ЧТО ЭТО ЗА ПЛАН, В КОТОРОМ Я СТАНОВЛЮСЬ ИНВАЛИДОМ? ПОЧЕМУ Я ДАЖЕ ПОШЕВЕЛИТСЯ НЕ МОГУ??? -Умерь свой пыл, иначе мне придется заклеить тебе рот, а я ведь не хочу этого делать. -Чт… -Так, ладно… Ммм с чего бы начать… Одна любезная женщина предоставила мне свое тело. Она сказала, что ее жизнь ей безразлична или что-то в этом роде. Я не особо вслушивался в ее вопли, она такая громкая, ужас! Затем мы с тобой переспали, а после, когда ты отрубился я вскрыл ее тело, меня интересовала лишь матка. Она была уже на 4 месяце беременности, так что нужно было быть предельно аккуратным. Да… -ЧТ—ЧТО??!! ТЫ УБИЛ И РАСЧЛЕНИЛ БЕРЕМЕНн- МХХ!!! Что за.. почему оно так сильно… Что ты сделал со мной идиот! – Чуя был вне себя от ярости, но рана начала болеть, и он почувствовал, как по его животу течет струйка крови. -Ах да… Мне пришлось порезать твое тело, дабы привнести в него изменения и улучшения. С этим, – Дазай подошел к кровати и погладил чую по еще не перебинтованному, но уже зашитому шраму ниже пупка, - ты сможешь выносить и родить нам ребенка. -ЧТО БЛ- Агхх… – боль была невыносима, при каждом движении казалось, что все его тело пронзают тысячи игл – к-какого еще ребенка? Что ты несешь?? Дазай, ты не в себе! -Все рассчитано «оно» сказало, что у нас все выйдет. Я ему верю. -Какого черта, ты… Ты же понимаешь, что это ФИЗИОЛОГИЧЕСКИ! Кха-кха – боль настигла Накахару в самый неподходящий момент, – невозможно! -Было невозможно до внедрения в твое тело, - Дазай остановился, смотря на кряхтящего от боли Чую. - До внедрения матки в твое тело. Несмотря на то, что генетически это не наш ребенок, я старался подобрать наиболее похожих на нас мужчину и женщину. Заставил их заняться сексом, в ходе которого женщина забеременела. И так как она находится в религиозной общине, аборт для нее – смерть. А ребенок от мужчины, который ее изнасиловал – дьявол во плоти. Все таки кровь преступника. -Чт- Что ты… Ты- какой же ты мудак! И это мягко сказано! Агх – Чуе опять пришлось прервать свой монолог из-за рези внизу живота. -Видимо, швы расходятся, минутку, - Дазай удалился из комнаты. Чуя, находясь в глубочайшем ужасе от поступков, совершенных его, некогда близким другом и сексуальным партнером, просто не мог принять реальность. Он пытался отдалиться от этого, зная, что сейчас главное не осмыслять поступки Дазая, а лучше направить все силы на размышления о том, как выбраться из этого ада, но тело, находящееся на грани от того, чтобы потерять сознание, не давало забыться. Его резало, рвало на части и дробило на мелкие кусочки. Ноги и руки устали от постоянных судорог. Чуя терял сознание, здравые мысли выветривались из его головы, сейчас его уже точно не волновала нравственная сторона поступка Дазая, он думал лишь об одном: «Что я могу сделать, чтобы выжить?» И тело само наталкивало его на ответ, веки тяжелели, тело, несмотря на режущую боль успокаивалось и погружало сознание Накахары в бессрочный сон. И минуты не прошло, как Дазай покинул комнату, но этого времени вполне хватило. Когда он вернулся, увидел перед собой ужасающую любого здравомыслящего картину: Чуя лежал на кровати, глаза были закрыты, и акцентным красным была выделена полоска внизу живота юноши, там шрам, с которым тот останется навечно при жизни и в могиле. Это произведение – дело рук Дазая Осаму. Он творец и создатель. Тело Чуи – его холст, не подвластный другим художникам. -Я его упустил, – пробормотал Дазай, думая совсем не о человеке, лежавшем на его постели.