До последнего ярда

Конец летних каникул — это всегда громкие вечеринки, грандиозные драки и пьяные дебоши старшеклассников. Проводы беззаботных дней кажутся чем-то особенным, почти личным, и немного грустным. Последний год старшей школы, манящая вдали взрослая жизнь, колледж. Кто-то мечтает переехать в другую страну, кто-то надеется пробиться по карьерной лестнице, а кто-то просто хочет вырваться из душной клетки школьной дисциплины. Школа Вилсон подарила Вай тысячи воспоминаний, сотни эмоций и десятки друзей. Но главное — дала ей цель. Она поступит в колледж Алабамы, выйдет на главное футбольное поле и войдёт в список игроков NFL. Заун — лучший игрок школы. Такие рождаются раз в десятилетие. Упустить шанс? Не в её стиле. Вай хватает удачу за горло и не отпускает, пока та не даст ей всё. Школа встречает учеников выкрашенными стенами, подстриженным газоном и распростёртыми объятиями. По крайней мере, так это видит Вай. Голова всё ещё гудит — вчерашняя вечеринка у Талисов была, мягко говоря, лютой: десять шотов виски подряд, два стола в бассейне. После такого Джейсу, скорее всего, придётся ещё долго объясняться перед родителями. Но кого это волнует? Вай и половину не помнит. Память предательски обрывается в момент, когда в дом врывается Экко с криком: «Копы!». Дальше — каша. Лица одноклассников, шум, запах носков, блевотина в туалете, тихая комната, мягкая постель и бредовые сны. Всё как всегда. — Как башка? — плечо задевают, и Вай, морщась, оборачивается. Знакомое разрисованное худи. — По мне будто фура проехалась, — вздыхает она, кривясь театральной гримасой. Экко только смеётся — она неисправима. Сколько лет дружат, а Вай до сих пор не научилась пить с умом. А ведь называет себя спортсменкой. Здоровая как бык — разве что характером. Печень доживает последние дни. — Нечего было глушить всё подряд, — бурчит он, как старший, хотя сам младше на год. — А ты не бурчи, может, и пройдёт, — отмахивается Вай и легонько стукает его в плечо. Вилсон, как будто, законсервировалась: те же лица, те же преподаватели, тот же вечно раздражающий охранник Синджед. Лысый, с глазами змеи — учует перегар за километр и тут же настучит завучу Маркусу. А тот обожает прессовать футбольную команду. То ли детство было тяжёлым, то ли усики в 16 не росли — но Вай он вычисляет из толпы каждый чёртов раз. И каждый — не к добру. — Угадай, с кем у нас матч в этом году? — Экко первым переступает порог школы, вдыхая воздух полной грудью. Он обожает Вилсон, какой бы она ни была. Экко не из богатых, как и многие здесь, но это не важно. Здесь ценят не статус, а поступки. — Бостон. Как нас вообще угораздило играть с этими придурками? Уже вижу этот слоган: «Вилсонские коты против облезлых псов». — Бостонские Волки сильные, — Вай задумчиво чешет затылок. Коридоры гудят от энергии — ученики вернулись: свежие, или почти. Шкафчики обновлены наклейками с отпусков, девчонки тараторят о маникюре, альбоме Тейлор Свифт и Netflix. Парни меряются трицепсами и числом отжиманий за лето. Подростки — те ещё придурки. В их головах только секс, рок-н-ролл и... наркотики. Хотя Вай заменила последнее на американский футбол. Гений? Определённо — в своих глазах. — Если выиграем эту лигу, шансы поступить в спортивный колледж и выйти в NFL — самые реальные, — Экко с восторгом говорит о футболе, и Вай это веселит. Когда он заводится, становится тем самым мальчишкой с улиц, каким она его запомнила. Именно её игра вдохновила его вступить в команду. Теперь он сейфтер — и мечтает о поле. — Тебе ещё бегать и бегать, мелкий, — Вай треплет его с улыбкой. Он — как младший брат. Она заботится о нём, подталкивает, учит. Когда-нибудь он станет лучше неё. Она в этом уверена. — Прекрати меня так называть! Я уже не… Экко хочет возразить, но его прерывает Джейс Талис. Икона школы. Не в команде, но его лицо — на каждом постере. Президент совета, красавчик, харизматичный, умный и до ужаса хитёр. Все самые эпичные вечеринки — его рук дело. Вай знает это как никто. — Наш любимый квотербек, огненная Вайолет! Я твой фанат, можно автограф? Экко, ты бы видел, как она вчера Финна на лопатки уложила. Шоты летели как футбольные мячи. Его белоснежная улыбка так и просится под кулак. Вай не зубная фея, но выбить пару резцов — не проблема. — Закройся, Талис. У меня и без тебя башка трещит, — бурчит она и пихает его в бок. Они знакомы с начала старшей школы. Дружба началась с драки за одну девчонку, потом поняли, что могут быть отличной командой. Вкусы совпадают, юмор чернее некуда (прости Экко), и пошло-поехало. Джейс — козёл, но умный. И Вай это ценит. — В этом году много новеньких. Прямо наплыв, — Джейс не унимается. — Говорят, у вас в классе новенькая. Из другой страны. — И чего ты хочешь? — Серьёзно, Джейс, иногда твой член пугает. Он реально руководит всеми твоими мыслями? — Как говорится, одна голова хорошо, а две лучше, — философия утра по версии семьи Талисов. — Там говорилось о голове, а не головке... или у твоего члена есть паспорт? — Экко щурится и бросает тяжёлый взгляд. — Даже представлять не хочу. Заткнитесь оба, — Вай отгоняет непрошеные образы рукой. — Но я серьёзно. Переводят британочку. Прямо из Лондона. Любительницу чая, лошадей и стриженных кустов. Как думаешь, красивая? Я уже устал слушать байки про неё. — А я устала слушать тебя. Ты как муха над ухом. — Значит, ты дерьмо, раз я возле тебя вьюсь? — Талис продолжает играть с огнём. — Значит, я тебя пришибу, если ещё раз зажужжишь, — сквозь зубы отвечает Вай. — Понял. Не хватает только белого флажка для полной капитуляции. — А с чего вдруг так много новичков? — Экко, решив, что с шутками на сегодня покончено, переключается на более серьёзный интерес. Такой наплыв — событие нечастое. — Слышал, наша школа после последней лиги вошла в топ США. Многие начали присматриваться к американскому футболу, а мы дышим в спину самим Волкам из Бостона, — Джейс откидывает гладкие волосы назад. В нём кипит энергия школьного президента. — Хотя сам немного в шоке от такого ажиотажа. Неужели это ты, Вай, дел наворотила? Тот матч с разгромом Нью-Йоркских Орлов набрал миллионы просмотров на YouTube. Люди в комментариях с ума сошли — цитирую: «девушка-квотербек унизила половину мужской команды Орлов», «она разнесла их, как сучек». — Это была просто хорошая игра, — пожимает плечами Вай, как будто всухую выигрывать у топовых команд — её ежедневная рутина. — Они и правда были ещё те ублюдки. Клаггору, связку порвали… — Экко снова вспыхивает, но закончить мысль не успевает: первый звонок разрывает воздух, и толпа школьников начинает быстро рассасываться по классам. — Мне в класс истории. Увидимся на поле, мелкий, а ты, Талис, даже не думай соваться в мой класс — увижу твою физиономию, будешь улыбаться у зубного. — Не с той ноги встала, что ли? — кривится Джейс. — Нет, просто ты иногда хуже похмелья, — Экко стреляет метко. Слово за словом — и Джейс уже держится за сердце. — И я тебя люблю, черныш. — Господи, как мы вообще проголосовали за тебя? — вздыхает Экко и уходит по коридору. У него первым уроком высшие науки. — Как и за Трампа. У вас не было выбора. Порой Джейс — реально заноза в заднице. Тихий коридор неожиданно успокаивает. Даже немного грустно. Это ведь последний год, когда Вай может вот так просто гулять по школе. Металлические шкафчики, свежий запах краски от недавно перекрашенных стен, лёгкий сквозняк — всё это как сон, медленно сходящий на нет. Она вспоминает, как впервые переступила порог школы, как её раздражал гул голосов и беспорядочный смех одноклассников. Помнит, как впервые вышла на поле и сжала мяч в ладонях. Тогда казалось — впереди вечность. Время, возможности, знакомства… а теперь — всё ближе прощание с большей частью тех, кто стал родным. Грустно. — Простите за опоздание. Знакомый класс, те же парты. За исключением одной новой пары глаз. — Заун. А я думала, кого не хватает. Проходи, дорогая, теперь мы все в сборе, — миссис Браун, невысокая женщина в возрасте, расплывается в доброй улыбке и указывает на свободное место. Преподаватель истории и по совместительству — классный руководитель. Вай она напоминает волшебницу из старого мультфильма: аккуратное платье, смешная, высокая причёска-кокон, и огромные, до нелепости большие очки. Настолько толстые линзы, что глаза кажутся мышиными. Вай любит её. Пусть та и может быть занудной до зевоты, но частенько угощает домашней выпечкой и дает книги — возможно, потому, что они соседи. Дом миссис Браун буквально за забором. Вот так совпадение. — Это ваш последний год, ребята, — радостно хлопает в ладоши миссис Браун, и класс подхватывает её настроение, приветствуя начало учебного года. — Вы все так выросли за лето. Повзрослели. По правилам я должна бы провести формальный вводный курс, но я скучала. И мне грустно: времени осталось у нас мало. Она запинается. Голос подрагивает. Этот класс: шумный, местами невыносимый и хронически нарушающий все правила — для неё настоящая семья. — За эти девять месяцев вам предстоит полностью подготовиться к поступлению, определиться с вузами, сдать экзамены. Это будет трудный год, но он откроет вам двери во взрослую жизнь. Потрудимся? — Ещё как! — выкрикивают с задних парт, и класс тут же оживляется. — У спортивной команды впереди финальная лига. Ребята, не подведите — вы наше лицо и гордость, — она кивает в сторону Вай. — Да, талисман — Заун? — Вай уложит их на лопатки! — выкрикивает крупный парень с первой парты, грохая кулаком по столу. — Она же Заун, мать вашу! — Ричард, давай обойдёмся без упоминаний чужих матерей, — мягко осаживает его преподавательница. — Миссис Браун, а фестиваль талантов будет в этом году? — поднимает руку Стейси, стройная, ухоженная девушка с аккуратным хвостом светлых локонов. За лето она объезжает полмира — её обеспеченные родители устраивают дочери кругосветку как «плановые выходные». — Конечно. Думаю, скоро объявят точные даты. Но готовьтесь: у нас в этом году много новых лиц. Кстати, об этом, — взгляд миссис Браун останавливается на чёрноволосой девушке с серьёзным выражением лица. — Мисс Кирамман, будьте добры, подойдите ко мне. Высокая и довольно миловидная, Кейтлин выходит к доске. Вороньи волосы обрамляют острые скулы, лисьи глаза и лебединую шею. Вай замирает — в этом году парни точно будут падать штабелями. За такой, правда, не угнаться: стандарты небось на уровне Генри Кавилла, а характер — стервы. Горячей стервы. — Хоть это и последний наш год, давайте всё же станем настоящей семьёй. Это Кейтлин Кирамман, наша новая ученица. Прошу любить и жаловать. — Здравствуйте, — спокойно говорит Кейтлин, чуть склоняя голову. Тут же слышится несколько посвистываний — выход Дена. Но Кейтлин не реагирует. Пропускает мимо ушей. А вот Вай — нет. — Закройся, Ден. — Ты чего, Заун? Я же не тебе. Или ты уже, как пёс на свисток, реагируешь? — рыжая макаронная башка заливается самодовольным смехом. Ден отброс. С самых начальных классов. Качает мышцы, а вот про мозги забывает — видимо, поэтому и продолжает вести себя как пубертатный подросток с хроническим недотрахом. Его можно увидеть на каждой вечеринке, куда только пускают, и хотя Вай он бесит до подёргивающегося века, девушки продолжают липнуть к нему, как ёлочные игрушки к мишуре. — Чувак, ты серьёзно такой тупой? Мы уже не в начальной школе. Побудь хоть минуту нормальным человеком, — в разговор врезается староста, Джули. — Да ладно тебе, монахиня, я же никого не трогаю. Чего ты завелась? Вай не может понять: он действительно настолько глуп или просто отказывается признавать что-либо, выходящее за рамки инстинктов? — Ден, твой язык живёт отдельной жизнью? Джули — не сука. Возможно, первая, кого Заун считает достойной старостой. Её китайские корни иногда пробуждают в ней занудную жажду порядка, вечное напоминание о правилах и дисциплине, но в остальное время она пахает за десятерых, лишь бы их класс не превращался в полный отстой. — Знаешь, что ещё у меня живёт отдельной жизнью? — Ден, как обычно, не знает, когда остановиться. — Так, всё, прекращайте, — миссис Браун устало трет переносицу. Ей, конечно, не привыкать, но чтобы в первый день? Эти дети точно повзрослели? — Ден, правильно? Ровный голос прерывает перепалку. Кейтлин спокойная, и от этого почему–то Вай хочется улыбнутся. Её голубые, острые, как бритвы, глаза впиваются в Дена, и тот нервно хихикает. Он, конечно, смелый — но когда тебя расчленяют взглядом, это пугает. — Любопытный способ привлечь внимание девушки. Это у вас в Америке так принято? Задние парты заходятся хохотом. Ричард, сидящий рядом с Деном, хихикает в кулак и бьёт его в плечо. Он ожидал флирта или, в крайнем случае, вспышки агрессии — но точно не эту унизительную усмешку. Словно Ден — мусор, недостойный даже секунды её внимания. — Всё, никаких разборок. Ден, это было крайне некрасиво с твоей стороны, — голос миссис Браун становится выше, он накрывает весь класс. Подростки затихают. Кейтлин — странная. Заун понимает это с первой секунды: слишком серьёзная, как наточенное лезвие. Все её движения точны и выверены. Она явно не из тех, кто живёт по принципу «секс, наркотики и рок-н-ролл». Не такая. Или просто слишком закрытая. Пока Вай видит только строгую оболочку на безупречно красивом лице. Интересно, надолго ли её хватит? — Начнём урок. Кейтлин, садись. Откройте первый параграф — хочу узнать, сколько вы успели забыть за лето. Урок пролетает незаметно. А может, Вай просто слишком погружена в мысли. Скоро лига, их соперники — бостонские Волки. В семье напряжённо, за плечами подработка, ночные смены, и совсем нет времени на дополнительные тренировки. В прошлом году всё было проще. Вандер после инфаркта не может управлять баром — теперь этим занимается она. А Паудер... Паудер нестабильна. Подростковый кризис, психика на пределе — и очередные побеги из дома на недели. Вай устает думать. Хочется просто быть школьницей, болтаться по коридорам и отрываться на вечеринках, как будто мир — не груз, а свобода.

Мелочь пузатая: Жду тебя на поле.

На экране телефона вспыхивает сообщение. Заун ускоряет шаг. Поворот, второй — и вот она уже на улице. За три месяца здесь почти ничего не изменилось: та же зелёная трава, те же ярды, те же трибуны. И всё тот же ветер, треплющий волосы. Её место — здесь. В этом Вай уверена на все сто. Она сбрасывает рюкзак на землю, делает пару прыжков на месте, разминаясь, и мчится к тренирующимся на поле сокомандникам. — Чёрт, посмотрите, кто пришёл! — первым замечает девушку высокий Бобби. Этот громила — защитник, попробуй сдвинь его с места, грыжу схлопочешь. — Заун, где тебя черти носят? Я уже подумывал занять твоё место. — Твоя задница слишком большая для квотербека, Боб, — смеётся Вай, ловя братские объятия от ребят. — Не такая уж и большая, — Бобби надувается, но обнять Заун всё равно не забывает. — Чего это ты опаздываешь в первый день? — долгоногий Джо складывает руки на груди с видом строгой мамочки. Сколько бы этот шкаф ни пытался строить из себя «плохого парня», его мягкая натура просачивается наружу и отпугивает всех горячих чирлидерш. — Наслаждалась обществом Дена? Вай морщится — достаточно одного упоминания этой особы. Единственный, по кому она точно не скучает — это Ден. Если честно, она мечтает его не видеть вообще. — Издеваешься? — А что там новенькая? Слышал, дама заставила придурка сесть на задницу. Команда обступает Заун, все хотят услышать подробности. Особенно Бобби — тот так лезет с вопросами, что чуть ли не на голову залезает. — И кто она такая? Высокая? Красивая? — Миленькая? — Заткнитесь, озабоченные, — вздыхает Вай, отталкивая потные туши сокомандников. — Вам только бы про девчонок и трепаться. — Не тебе нас упрекать, Заун, — из-за плеча Джо выглядывает Экко, весёлый, вечно при делах, и тут же прячется, поймав испепеляющий взгляд. — Молчу-молчу. — Так что там случилось? — Какого чёрта вы тут столпились, как стадо баранов?! Воздух режет сиплый голос, и вся толпа моментально рассыпается. Тренер Силко — невысокий, худощавый, с мутным глазом — холодный и жёсткий тип. В молодости играл за топовую команду NFL, но травма глаза похоронила его карьеру. Сейчас и не скажешь, но когда-то он был одним из лучших раннинбеков. — Я сказал — десять кругов! Так какого вы тут болтаетесь? — Силко тычет пальцем в грудь Джо, сверля его живым глазом. — Заун, опоздала. Три круга сверху. Бегом! — Всегда встречает нас самым тёплым приёмом, — бормочет сзади Экко, не отставая от Вай. Это правда: Силко редко проявляет хоть каплю сочувствия. Команда у него держится в ежовых рукавицах — и, может, именно поэтому они вырвались в топ лигу. Никто до конца не понимает, почему он такой резкий и грубый, но если ты выложишься по полной, он кивнет. Этого достаточно, чтобы понять: ты не зря старался. — Так, а что реально произошло? — О чём ты? — дыхание сбивается, жара душит, а впереди ещё куча кругов. — Про британку. У нас же сарафанное радио, сама знаешь. — Серьёзная дамочка. На вид — типичная стерва. Если задуматься, Вай редко подводит интуиция. Она не считает себя экспертом, но, о чудо, в женщинах разбирается куда лучше, чем парни — и это чертовски удобно. Главное — не забывать включать мозг. — Ты знала, что её отец — мультимиллионер? — Шутишь? — брови подлетают чуть ли не к небесам. — И что она тогда забыла в государственной школе? В Штатах? Звучит как начало тупого реалити-шоу. — Сам не понимаю. Но девочка не пальцем делана. — Экко, откуда у тебя столько информации? Иногда ты реально меня пугаешь. — А ещё она обожает верховую езду, — парень усмехается, задыхаясь от нехватки воздуха. — Тебе ведь такие нравятся? — Завались, — Вай отмахивается от шутки, но вместе с ней поднимаются и ненужные воспоминания. О сумасшедшей девчонке-наезднице, которая захотела интима… прямо верхом. На лошади. Тогда Вай отказалась. Любительницы коней — горячие, но в ссорах страшные. Она думала, домой не вернётся живой. Спасибо Экко и его не спящей заднице, который приехал за ней в два ночи, когда её выставили на улицу. — Это был первый и последний раз, когда я повелась на большие ляжки и упругую задницу. — Вот они, проблемы современных лесбиянок, — Экко уже невозможно остановить. — Прекращай.

***

Она старается быть тихой, но давно не смазанная дверь, как назло, скрипит, будя Вандера. — Прости, — виновато шепчет Вай, сбрасывая с ног кроссовки. — Как прошёл первый день в школе? — он даже не злится, хотя на часах уже далеко за полночь. Вандер не ругает Вай за позднее возвращение. Он знает — она уже не ребёнок. А может, просто помнит, каким был в её возрасте. — Хорошо. Я скучала, даже по охраннику… — Придурку Синджеду? — Ему самому, — хихикает Вай и падает на диван рядом с отцом. Из всех людей в мире он, наверное, единственный, с кем она может поговорить обо всём. С Вандером не страшно, какое бы дерьмо вокруг не происходило, он вырулит из него. В детстве Вайолет казалось, что отец всемогущий. Но то были наивные фантазии. Он просто делал всё, что в его силах, чтобы они с Паудер ни в чём не нуждались — чтобы жили лучше, чем он когда-то. И, возможно, именно это и подкосило его здоровье. Когда-то Вандер играл в футбол. Он сам об этом не рассказывает, но Вай нашла старые фото и газетные вырезки из школы на чердаке. Она не лезет с вопросами, а он не говорит. Не любит Вандер вспоминать школьные годы. — Как команда? — он тянется за подлокотник и, будто по волшебству, достаёт бутылку фруктового фреша. — Где ты его откопал? — Вай расплывается в детской улыбке, заметив напиток. — Хотел принести тебе после тренировки, но ты уже ушла из школы, — его голос спокоен, но внутри звучит грусть. — Подумал, ты, наверное, пошла отмечать первый день с друзьями. Не стал мешать. — Прости, пап. Я была у Экко. Вай никогда не признается, что курит траву. Да, она делится с отцом почти всем. Но трава — не считается. — Всё в порядке. Так что там? — В этом году лига — с бостонскими Волками, — устало откидываясь на спинку дивана, Вай выдыхает. Одна лишь мысль об этом — будто камень, тащащий на дно. Эти парни выигрывают четыре года подряд. Сместить их с нагретого места будет чертовски трудно, а у неё всего один шанс. — Вы им не по зубам. — Вандер делает паузу. — Тот, кто не видит в сопернике равного, чаще всего оступается на самой глупой ошибке. — Эти гиганты разрывают всех подряд уже четвёртый год, — усмехается Вай, бросая на него взгляд. — А в этом году вы станете им поперёк горла, — он говорит спокойно, но с уверенностью. — Спасибо, — ей этого достаточно. — Паудер дома? Ответа не следует. Вандер лишь устало смотрит в одну точку, пусто и рассеянно. Он не понимает, в чём ошибается. Где сворачивает не туда. Паудер совсем неконтролируемая — в какой-то момент её нестабильность достигает такого уровня, что мужчине приходится обратиться за помощью в клинику. Она сидит там две недели. А когда выходит — не говорит ни слова ни ему, ни Вай. Почти месяц молчания. Словно всё, что между ними было, обнулилось. Побеги из дома учащаются. Лекарства она принимать отказывается. Вандер больше не может на неё повлиять. Он может лишь ждать. Ждать, пока дочь снова вернётся домой. И надеяться — на хоть какой-то разговор. — Понятно. Вай нечего сказать. Она любит Пау-пау. До безумия. Но всё чаще ловит себя на том, что путается: где её младшая сестра, а где — психически нестабильный человек. Уже год каждый из них справляется с болью по-своему. Кто-то находит утешение в вине, кто-то — в тренировках, кто-то — в собственных тёмных уголках, из которых не может выбраться. Некого судить за выбранный путь, но Вай боится потерять сестру навсегда. — Ты скучаешь по маме, пап? — вопрос вырывается, прежде чем она успевает подумать. — Очень, — шепчет он. — А самое трудное… вы обе так на неё похожи. Вай молча пододвигается ближе, кладёт голову ему на плечо — такое большое, надёжное. То самое плечо, которое он подставлял ей, когда было трудно. — Она смотрит на нас сейчас и думает, какие мы нюни, — горло стягивает. — У тебя её глаза. — Хочу смотреть на мир, как она. Мама была самой сильной женщиной на свете. Ровно год. Ровно год она пытается быть такой же смелой. Смотреть вперёд, не оглядываясь. Но, чёрт побери... Нихрена не получается.