Fulfilling surprise

«Рафаэль?» «…» Никакого ответа – только его спина, отвернувшаяся от тебя. Дуется. Снова. Почему? Потому что ты не только солгала о том, что пригласила его на свидание, но и сделала это дважды за один день. Впервые, ты притащила его к доктору, потому что он ныл о своем запястье на протяжении недели, но продолжал отказывать осмотреть его. Ты делаешь шаг в сторону, чтобы мельком увидеть его лицо. Он сильно надувает губы, брови нахмуриены в той упрямой гримасе, которая, как ты боишься, может застрять там навсегда. «Да ладно тебе, Рафаэль. ты же знаешь, что это было важно». «Ты обманула меня». «Прости меня, но разве твоей руке не стало лучше? И осмотр длился всего час…» Косой взгляд, который он бросает на тебя, мог бы снести целые здания. «И еще, - пробуешь ты мягко, - я приготовила для тебя сюрприз у меня дома». Он оживляется совсем немного. Но поскольку его  обманули дважды за один день, его доверие явно имеет свои условия. «Это еще одна ложь, хм?» «Мне кажется, я разочаровала тебя настолько сильно, что не имею шанса на искупление…» Ты делашь самое душераздирающее выражение лица, на какое только способна. «Хмф. Поскольку ты знаешь свои грехи, я могу быть готов к взяточничеству». «Поужинаем по пути?» «Я думал, это само собой разумеется, учитывая, что ты оставил меня голодать с обеда». Наконец-то надутые губы, сменяясь его обычной дразнящей улыбкой. «Но почему сюрприз должен быть у тебя дома? Это выглядит очень подозрительно». «Я могла попробовать принести его к тебе… - говоришь ты игривым голосом, - подглядывать запрещается, хорошо?» Ты наклоняешься и целуешь его в уголок глаза. «Хорошо». Он целует твои губы в ответ, берет тебя за руку, и практически тащит в сторону машины.

***

«Так, что это? Когда я получу сюрприз?» Спрашивает он, пока ты входишь в его дом. «Мне нужно время, чтобы все подготовить. Ты, пока что, можешь помыть посуду» Ты берешь большую сумку и направляешься к нему в спальню. Подготовка не занимает много времени. Устройство нельзя назвать компактным, но для его использования не требуется докторская степень, достаточно розетки, правильно закрепленного фаллоимитатора и правильного угла наклона. Ты распутываешь веревки из аккуратного походного свёрстка. Тут их четыре, три длинных и одна короткая, если быть точным. Ты идешь в ванную. Душ только что выключился. Ты ждешь немного, после чего тихо стучишься в дверь. «Что случилось, милашка?» «Могу я войти?» «Если ты хотела принять душ вместе, тебе стоило сказать намного раньше. Хотя я не против повторить…» Слова застревают у него на языке в тот момент, когда он открывает двери и видит, что ты держишь в руках. Моток веревки в одной руке, и повязка на глаза в другой. Он понимает, что ты здесь не для того, чтобы принять душ вместе с ним.

˜”*°Бондаж°*”˜

***Если хотите пропустить эту часть, мы, по сути, комбинируем футомомо на обеих ногах и заячий узел, где верёвка также проходит через грудь, так что у нас получается центральная основа сзади. Другой веревкой соедините эти три стяжки, обведя ближайший к колену узел на внешней стороне бедра, затем привяжите к центральному стержню за спиной и, наконец, привяжите к другой ноге таким же образом, как и предыдущий. Пожалуйста, смотрите картинку ниже для иллюстрации, если вы похожи на меня и хотите иметь представление о том, как выглядит это дерьмо. Как вы можете видеть, Ларри очень напряжен и даже не может как следует раздвинуть ноги, я приношу свои извинения от его имени.*** https://postimg.cc/0MVNT5Ff «Руки, пожалуйста». Он протягивает их без лишних слов. Полотенце соскальзывает с его бёдер и беззвучно падает на пол. Он предлагает себя - обнажённый, доверяющий, уже отпускающий контроль. Ты обхватываешь его запястья своими ладонями. Веревка, аккуратно сложенная пополам, согревает твою ладонь, когда ты оборачиваешь ее один, два, три раза вокруг его кожи. Каждое движение обдуманное, нежное. Ты обхватываешь его запястья ладонями. Верёвка, аккуратно сложенная пополам, тёплая от твоей руки, когда ты обматываешь её один, два, три раза вокруг его кожи. Каждый проход продуманный, нежный. Твои узлы крепкие, отработанные, но пальцы задерживаются, натягивая нити – не слишком туго. Ты просовываешь два пальца между шнурком и его кожей, чтобы проверить натяжение. У него бледная, нежная кожа, фиолетовая полоса похожа на чернила, проведенные по пергаменту Когда-то ты предпочитала естественный цвет веревок - землистый, необработанный. Но с тех пор как Рафаэль появился в твоей жизни, твои веревки начали приобретать фиолетовый оттенок. Глубокий, королевский. Цвет, который ощущается правильным только, когда обернут вокруг него. Проще говоря, Рафаэль очарователен, ни один человек не может сравниться с ним по красоте. Лишь один раз позволить себе обвести его тело штрихами фиолетового - и этого хватило бы на всю жизнь. Но когда видишь, как его глаза темнеют от желания, как краснеет лицо, уши, шея, как тело реагирует на каждый учащённый вдох… И это все для тебя.  Видеть, как он возбуждается для тебя, нуждается в тебе, сходим с ума, только ради тебя. В такие моменты он видит только тебя, и по-другому у тебя и быть не могло. Сегодня вечером ты не просто свяжешь его. Ты успокаиваешь его. Он немного наклонятся, когда видит, что держишь повязку для глаз, позволяя тебе прикрыть его глаза с удобством. «Что вы будете делать со мной, Хозяин?» В ответ ты осторожно тянешь за наручники, которые сделала, большинство веревок остались в твоих руках, осторожно ведешь его за собой, пока ты направляешься в спальню Тут, в теплой тишине комнаты, ты ставишь его перед матрасом. Твоя ладонь пробегается по его спине, помогая ему заземлиться. «Наклонись вниз немного», - шепчешь ты, направляя его руки к простыням. С кровати ты берешь бутылочку и игрушку, блестящую обещанием. Ты растираешь в ладонях щедрую порцию смазки, затем проводишь пальцами по его щекам. Он слегка вздрагивает при первом прикосновении – теплом, скользком – но вскоре расслабляется под твоими терпеливыми массажными движениями. С осторожностью ты вставляешь в него пробку. Он тихонько ахает, переминаясь с ноги на ногу. «Приподнимись для меня», - уговариваешь ты. Матрас прогибается под его коленями, когда он ползет в центр, направляемый твоими касаниями. Ты нежно тянешь за веревку на его запястьях, сигнализируя куда идти, где остановиться. Ты опускаешься на колени перед ним. Уверенной рукой ты поднимешь его связанные запястья и поправляешь его руки - локти согнуты, направлены к потолку, запястья заведены за шею, словно в изящном подношении. Ты позволяешь веревке скользить по центру его спины, целенаправленно целуя каждый позвонок. Две петли пересекают его грудь, обхватывая его ребра. Длинный стержень, спускающийся по его спине, становиться точкой опоры, нитью, которая удерживает его осанку. Он дышит глубже сейчас, каждое движение его рук и плеч напоминает ему о его уязвимости. То, как слегка напрягаются его трицепсы, как обнажаются подмышки, как слегка приподнимаются соски при каждом вдохе. Ты знаешь, что эта часть сводит его с ума – невидимая, неспособный предугадать, куда придёт следующее прикосновение. Дальше ты обматываешь его грудь снова, в этот раз немного выше. Веревка прижимается к его соскам, вызывая у него дрожь. Ты целенаправленно обматываешь его, позволяя волокнам целовать его кожу, отмечая его своей заботой. Оставшуюся часть веревки ты наматываешь вокруг стержня, ведущего к его запястьям. Ты встаешь напротив него, лицом к лицу, другая веревка в руке. Когда ты обвязываешь третью веревку вокруг его лодыжки и обвязываешь другую ногу так же само как первую, эрекцию между его ног становиться все сложнее игнорировать. К счастью, ты действуешь быстро и почти закончила. Ты начинаешь с его лодыжки, сгибаешь его ногу в колене и наматываешь веревку сверху. В этот раз ты позволяешь ей немного впиться в него, не сильно, но ощутимо. Каждая спираль оставляет неглубокие отпечатки на его коже. В месте соединения ты сплетаешь узел между икрой и бедром, закрепляя его опытными руками. Ты обматываешь внутреннюю сторону, после внешнюю, создавая баланс и натяжение. Ты уже можешь видеть, насколько он возбужденный, его член прижимается к животу, дергаясь. Ты не тратишь время зря, закрепляя вторую ногу в таком же положении. Теперь оба бедра прижаты в плотную к икрам, колени приподняты, беспомощные. Последняя веревка соединяет верхний узел одной ноги с центральным стержнем за его спиной, после чего присоединяется к противоположной ноге. Ты проверяешь натяжение – прекрасное. Он твой сейчас, целиком и полностью, красиво связанный Ты легко переворачиваешь его на спину на матрас с помощью одной руки, прижимая ее к его груди, другой придерживая за бедро. Его тело опускается медленно, веревки туго натянулись, направляя его конечности в изящную дугу. Ты склоняешься над ним. Твои пальцы прослеживают каждый виток, каждый узел, не просто для того, чтобы проверить их целостность, а и чтобы насладиться ими. Когда ты достигаешь его талии, он слегка извивается, веревка оставляет его открытым, наклоненным, с широко раздвинутыми бедрами. Его ноги не могут сомкнуться. Теперь он – подношение. Обнажённый. В пурпурной рамке. Он не может видеть тебя, но может чувствовать. Он чувствует все. Твоя руки скользит по его внутренней стороне его бедра, задерживаясь на натянутой веревке. Он прерывисто выдыхает. Это не стон - просто выдох, как будто он пытается не развалиться на части слишком быстро.

˜”*°NSFW°*”˜

Он лежит на спине на кровати, вытянув руки над собой, его ноги согнуты и переплетены, как подношение. Его грудь поднимается и опускается в предвкушении, глаза находят тебя. В них есть голод, но больше чем это, в них есть подчинение. Его тело больше ему не принадлежит, не полностью. Оно твое, чтобы исследовать его. Твое, чтобы дразнить. Твое, чтобы вознаграждать. Веревки давят слабо, прочные, но щадящие, не позволяющие растягиваться, только поворачиваться. Он может открыть его бедра и широко расставить колени, но не может их сомкнуть. Он открыт для тебя. Он – воплощение красоты. Ни фотограф, ни скульптор не смогли бы передать, каков он, когда вот так связан – затаив дыхание, смотрит на тебя из-под полуприкрытых глаз, щеки уже пылают. Его тело откликается еще до того, как прозвучит хоть одно требование. Его пульс подскакивает от твоих прикосновений. И каждый его тихий вдох – твой. Ты улыбаешься ему сверху вниз - не жестоко, но, несомненно, порочно. Он лежит тут, связанный и покрасневший, тело изогнутое дугой в твоих веревках, член стоит и покачивается, пробка удобно расположилась внутри него. Ты протягиваешь руку к кровати и достаешь маленький пульт дистанционного управления. «Ты будешь ждать меня здесь, любимый» Он слегка вздрагивает при звуке твоего голоса, как будто забыл, как дышать. Повязка на глазах заставляет его слушать внимательнее, чувствовать напряженнее. «Куда ты уходишь?» Его голос приглушенный, немного напряженный. Он слегка ерзает в оковах. «Принять душ, - сладко произносишь ты, играя с пультом дистанционного управления в твоих руках. – Знаешь, я немного вспотела, пока связывала тебя». Ты наклоняешься ближе, чтобы запечатлеть поцелуй в уголке его рта. «А пока ты можешь развлекать себя самостоятельно, не так ли?» Ты не дожидаешься от него ответ. Ты нажимаешь кнопку на пульте, и пробка расположенная глубоко внутри его стенок, оживает с низким пульсирующим жужжанием. Он вдыхает, голова запрокидывается назад, пальцы ног поджимаются. «Ох, черт». Ты включаешь его ровно настолько, чтобы он чувствовал каждую секунду твоего отсутствия. Достаточно, чтобы он поёрзал, но не кончил. Ты поднимаешься с кровати, лениво потягиваешься и идешь в ванную. «Будь умницей, в то время как меня не будет», - говоришь ты себе за спину через плечо, дразнящим голосом. «Постарайся не устраивать слишком много беспорядка». Когда ты включаешь воду, ее звук почти заглушает крик разочарования из спальни. Ты быстро принимаешь душ, но не спешишь. Ты не торопишься ровно настолько, чтобы заставить его ждать. В ванной ты время от времени регулируешь интенсивность вибрации пультом. Ничего лишнего. Просто чтобы его тело гудело, а концентрация рассеивалась. Когда ты, наконец, выходишь - все еще обнаженная, с капельками, прилипшими к твоей теплой коже, - ты непринужденно возвращаешься в спальню. И вот он там. Рафаэль. Лежит, как совершенный грех. Его тело дрожит, на ключицах выступает пот, грудь порозовела. Его член, болезненно твердый, упирается ему в живот, подергиваясь при каждом толчке пульсирующей пробки глубоко внутри него. Основание пробки движется мягко, неуловимо, когда он сжимается вокруг нее с каждой волной удовольствия. Он дышит неровными, неглубокими вдохами, как будто удовольствие плавит его изнутри. “Ты готова к сюрпризу, детка?” Ты спрашиваешь это мягко, твой голос словно бархат по стеклу. Его ответ - не более чем сдавленный стон и торопливый кивок. ”М-м-м... да". Ты заползаешь к нему на кровать, лениво расставив ноги, и твоя рука скользит по обвитой верёвкой линии его бедра, до самой ягодицы. Там твои пальцы обхватывают пробку. Ты чувствуешь равномерную вибрацию и, что ещё важнее, как он вздрагивает от твоего прикосновения. Чувствительно. Отчаянно. «Надеюсь, ты в порядке и готов к следующей части», – шепчешь ты, выключая вибрацию, а затем медленно вытаскиваешь пробку. Его дыхание прерывается – звук, в котором одновременно чувствуется облегчение и тоска. Напряжение, пустота, предвкушение. Он стонет, пока его дырка сжимается вокруг пустоты. «Я знаю, тебе понравится». Ты поворачиваешься, чтобы взять аппарат – чёрный, гладкий, почти угрожающий – и регулируешь высоту и угол наклона, пока кончик толстой, гладкой игрушки не совпадёт с его входом. Не прикасаешься. Просто нажимаешь. Ждёшь. Ты открываешь приложение управления на своем телефоне, но пока не запускаешь его. Вместо этого ты наклоняешься вперед, одной рукой лаская его раскрасневшуюся щеку, а другой просовываешь пальцы под повязку. «Позволь мне увидеть тебя», – шепчешь ты и снимаешь повязку. Он моргает, когда к нему возвращается свет, зрачки расширяются, и он смотрит вниз на своё связанное тело – взгляд останавливается на игрушке, теперь зажатой между его ног, едва касающейся его дырочки. Это видно по его выражению лица – благоговение, голод, дрожь страха, обёрнутая в чистое желание. Ты сделала его прекрасным. Ты сделала его уязвимым. И он это знает. «Теперь расслабься, ладно?» – говоришь ты, проводя большим пальцем по его нижней губе. И затем ты нажимаешь кнопку. Машина оживает, гудит. Комнату наполняет тихий механический звук, а затем игрушка мягко продвигается вперёд. Она вдавливается в него – не быстро, не резко, но плавно. Медленно, дюйм за дюймом, она заставляет его снова раскрыться, заполняя его гораздо глубже, чем когда-либо могла пробка. Он задыхается. Его бедра напрягаются, натягивая веревку, пальцы ног поджимаются. И тут у него вырывается стон, долгий и прерывистый, когда игрушка входит полностью и выходит снова, только чтобы начать заново. Ритм неумолимый, но идеально размеренный – словно прилив, разбивающийся о берег, снова и снова. «Ох, черт, пожалуйста, пожалуйста...» Ты наклоняешься к нему, касаешься губами раковины его уха. «Такой хороший мальчик, Рафаэль. Ты так хорошо всё принимаешь… но мы только начинаем». Твоя рука скользит по его груди, по верёвке, сжимающей его торс, пока не достигает его подёргивающегося, ноющего члена – раскрасневшегося и истекающего смазкой, почти нетронутого во всём этом. Ты гладишь его один раз. Второй. Ровно настолько, чтобы увидеть, как он слабо, отчаянно дергается в твоей ладони. Затем, не говоря ни слова, ты поднимаешь одну ногу и перекидываешь её через него. Ты садишься верхом на его связанное тело, упираясь коленями по обе стороны от его туловища. Ты протягиваешь руку между вами, подводишь его к своему входу и медленно опускаешься на него. Реакция мгновенная. Рафаэль выгибается всем телом, насколько позволяют верёвки, и крик вырывается из горла, когда твоё тепло окутывает его полностью. Его связанные руки дрожат, ноги напрягаются, чтобы глубже войти в тебя, но спасения нет – только ты. Только твоё тело обнимает его, крепко сжимает, притягивает глубже. «Ахх! Так хорошо…» Ты полностью опускаешься на него и останавливаешься, прижимаясь бёдрами к нему, чтобы вставить его как можно глубже. Дилдо-машина продолжает медленно входить в него, заполняя его снизу. А теперь ты – тёплая, мягкая, обхватываешь его сверху. Он дрожит. Задыхается. Его зрачки расширены, он смотрит вдаль остекленевшими, выпученными глазами. «Так ты выглядишь идеально», – бормочешь ты, пробуя подвигать бёдрами. Он стонет, словно разваливается на части, беспомощно выгибаясь в такт твоим движениям. «Пожалуйста… пожалуйста…» Медленно и благоговейно ты проводишь руками по его груди, а затем кладешь их ему на плечи. Затем ты начинаешь двигаться. Ты оседлала его, медленно и размеренно вращая бедрами, каждый раз опуская их вниз, пока он не погрузится в тебя до упора. Твои стоны сливаются с его, сначала тихие и запыхавшиеся, пока его жадные всхлипы не заставляют тебя ускорить темп. Ты подстраиваешь его связанное тело под свой ритм, каждое движение и трение заставляют его глубже принимать тебя и игрушку. Он полностью заполнен, перевозбуждён с обеих сторон, не в силах ничего сделать, кроме как лежать и чувствовать, как ты его используешь. Верёвки впиваются в кожу. Капли пота на висках. И он полностью, полностью твой. «Ты молодец», – хвалишь ты, проводя ногтями по веревкам, впивающимся ему в грудь. Ты слегка меняешь угол, поднимаешь бёдра чуть выше – и скачешь на нём. Быстро. Безжалостно. Кожа шлёпает о кожу, скрип верёвки, натягивающейся вокруг его конечностей, и отчаянные крики с каждым толчком. Всё его тело дрожит, балансируя на грани между блаженством и перевозбуждением. Капли пота стекают по лбу, слюна блестит в уголках приоткрытых губ, стоны вырываются наружу безудержно. Машина между его ног продолжает неустанно качаться, силиконовая игрушка вонзается в него в ритме, противоположном с твоими собственными толчками. Он полностью заполнен. Беспомощен. И разрушен. "Боже!" Его голос срывается, становится высоким, надломленным. Ты замедляешь движение бедер настолько, чтобы наклониться ближе, и твой рот касается раковины его уха. «Кого ты зовешь?» – говоришь ты твердым и холодным голосом, - «Когда это я тебя трахаю?» Он скулит, грудь тяжело вздымается под верёвкой. Ты снова прижимаешься к нему, заставляя его чувствовать каждый дюйм твоего тела. «Хочешь кончить?» «Да–ха.. Я хочу кончить!..» Слова вырываются сквозь стоны. Его бёдра дёргаются, пытаясь подняться, пытаясь добиться большего трения, но верёвки держат крепко. Всё, что он может сделать, – это умолять. Ты не двигаешься. Твоё тело прижимается к нему, и ты полностью замираешь, позволяя ему ощутить сводящий с ума контраст: какая ты тёплая, влажная, и всё же такая раздражающе неподвижная. Ты просунула руку между ног и большим пальцем выключила машину. Она остановилась на середине толчка с тихим щелчком, оставив его снова испытывать боль и неудовлетворенность. Ты полностью располагаешься на нем, прижимая его своим весом вниз, удерживая его именно там, где тебе нужно. «Хмм…» – мычишь ты, напрягая мышцы вокруг его члена. Он сильно дрожит. «Я не совсем понимаю твой энтузиазм», – бормочешь ты, наклонив голову, словно размышляя над головоломкой. «Думаю, ты на самом деле не хочешь кончать, не так ли?» «Нееет! Пожалуйста! Я так хочу! Я так хочу…» Его голос отчаянный, пронизанный паникой и желанием. Он извивается под тобой, бёдра бесполезно дергаются. Верёвки впиваются всё глубже, мышцы напрягаются, но всё бесполезно – нет никакой отдачи. Он в ловушке удовольствия, и ему не видно конца. «Пожалуйста, дай мне кончить, дай мне...» Он задыхается, в уголках его глаз блестят слезы. Ты смотришь на него холодно, отчуждённо, непроницаемо. И всё равно не двигаешься. Время тянется. Жар в нём не утихает, но сменяется разочарованием, а затем ноющей беспомощностью. Его член пульсирует внутри тебя, жалобно подергиваясь, когда он пытается проникнуть в твое тепло. Ты снова сжимаешься. Он рыдает. «Хозяин, я…» – его голос полностью срывается, губы дрожат, – «ик… пожа…» Первая слеза скатывается, оставляя блестящую дорожку по щеке к подушке. За ней следует вторая. Всё его тело дрожит от отрицания, от жжения от верёвки, от тяжести твоей неподвижности, прижимающей его к матрасу. Он полностью сломлен и полностью твой. Ты тянешься к отброшенной ранее пробке, сжимаешь её пальцами и наклоняешься к нему. Осторожно приподнимаешься, заставляя его вздрогнуть от внезапной потери контакта. Его губы раздвигаются в сдавленном звуке – мягком, жадном, надломленном. «Угх… пожалуйста… хнык …» Его голос хриплый от стонов, мольб, рыданий. Его глаза, остекленевшие от слёз, смотрят на тебя, словно ты – единственное, что держит его на плаву. Пока ты вводишь пробку в себя, свободной рукой нежно проводишь по его взъерошенным волосам, убирая влажные пряди с его потного лица. Ты целуешь его слёзы, медленно и горячо, задерживаясь губами у уголка его рта. «Ты такой хороший мальчик, малыш…» – шепчешь ты ему в щеку, голосом, полным тепла. «Не волнуйся. Скоро я позволю тебе заполнить меня всей этой прекрасной спермой – только дай мне ещё немного…» «А-ах…» С твоих губ срывается хриплый стон, когда пробка наконец входит в тебя, давление резкое и восхитительное. Ты прижимаешься лбом к его плечу, а тело дрожит от растяжения и наполненности. Ты прижимаешься к нему на мгновение, переводя дыхание, а затем отстраняешься достаточно, чтобы захватить его губы в поцелуе – нежном, с открытым ртом, сладком. Затем одним медленным скольжением ты снова опускаетешься на него. «Хааах… ммм…» Его член снова наполняет тебя, горячий и подрагивающий, твои стенки растягиваются вокруг него. Ощущение того, что ты полностью заполнена, что пробка внутри тебя, пока он пульсирует в твоей самой глубокой точке, вызывает дрожь по спине. Ты отстраняешься и снова садишься прямо, упиваясь его видом: раскрасневшийся и дрожащий, с широко раскрытыми глазами, с расслаблеными губами, с прерывистым дыханием. На его щеках всё ещё слёзы, но теперь его рот открыт в крике отчаянного наслаждения. «Там так туг- Ах!» Его голос срывается на крик, когда ты внезапно включаешь вибраторы – оба сразу . Вибратор внутри тебя оживает на максимальной мощности, посылая толчки по всему телу, в то время как машина под ним возобновляет свой мучительный ритм, глубоко проникая в его дырочку в идеальном синхронном ритме относительно твоих движений. Ты скачешь на нём, подпрыгивая на его коленях с мокрыми, непристойными шлепками. Твоя рука находит клитор, быстро и беспорядочно поглаживая его, гоняясь за этим удовольствием, нарастающим внутри тебя. Каждый раз, когда твоя задница опускается вниз, его бёдра подпрыгивают под тобой – беспомощные перед перевозбуждением, верёвки скрипят, а мышцы протестующе сокращаются. «Ах! А–а! Я сейчас- Ах! Кончу…» «Сделай это», – рычишь ты, наклоняясь ближе. «Наполни меня этим, любовь моя». Он умоляет тебя, стремясь к кульминации, в которой ты ему раньше отказывала. Ты чувствуешь, как нарастает напряжение в твоём естестве, как сводящие с ума вибрации ануса пронзают тебя насквозь. Ты пытаешься шлёпнуть его задом с большей силой, ты даже не знала, что ещё способна на это, но головка его члена, ударяющаяся о шейку матки, заставляет тебя видеть звёзды. Ты отчаянно тёрла клитор, неосознанно сжимаясь вокруг него. Он рыдает, его бёдра дрожат. Спина выгибается, всё тело натянуто, словно тетива, готовая вот–вот лопнуть. «Я–ух! Люблю! Тебя! Пожа–а–алуйста! Не останавливайся!» А потом он срывается. Его оргазм обрушивается на него, словно волна. Тело дергается, кулаки сжимаются, мышцы напрягаются так сильно, что верёвка глубоко впивается в кожу. Из его рта вылетает невнятная речь. Его член пульсирует внутри тебя, отчаянно изливая жар, пока его бёдра беспомощно дергаются. Но ты не останавливаешься. Ты скачешь на нем – неустанно, жадно – всё сильнее сжимая его в погоне за собственной разрядкой. То, как твои стенки почти болезненно сжимают его сверхчувствительный член, заставляет его скулить, заставляет извиваться, но он не может вырваться. Он в ловушке, крепко сжат тобой. Твое тело напрягается, дрожит, а затем наслаждение пронзает тебя, как молния. Ты кричишь, в последний раз садясь на него. Пробка невыносимо гудит о стенки, отдавая толчки по бёдрам. Ты наваливаешься на него, уткнувшись лицом в его вздымающуюся грудь, твои стоны заглушаются его кожей, а оргазм мощными, накатывающими волнами прокатывается по тебе. Твои бёдра постепенно замедляются, каждое движение становится мягче, хаотичнее, пока ты полностью не замерла. Единственное движение – ритмичное сжатие твоего влагалища вокруг него и лёгкое гудение пробки, успокаивающе спускающее тебя с пика.

˜”*°NSFW°*”˜

«Можешь, пожалуйста, выключить его?» Хриплый, дрожащий голос Рафаэля возвращает тебя к реальности. Ты моргаешь, ошеломлённая собственным опьянением, и быстро нащупываешь контроллеры. Один щелчок. Затем второй. Вибрирующий гул стихает, оставляя лишь звук его прерывистого дыхания и собственное сердцебиение, звенящее в ушах. Когда вы приподнимаетесь, его член, размягчающийся и скользкий от вашей совместной разрядки, тяжело падает на его живот с мокрым шлепком. «Позволь мне развязать тебя, детка». «Ммм…» – выдыхает он, все еще слишком ошеломленный, чтобы произнести хоть какие–то слова. Ты опускаешься перед ним на колени, нежно и сосредоточенно. Сначала его ноги – верёвки с привычной лёгкостью соскальзывают с его бёдер и икр. Ты поднимаешь его и притягиваешь к себе, позволяя ему рухнуть в твои объятия. Он зарывается лицом в изгиб твоей шеи, руки всё ещё безвольны, но дыхание постепенно выравнивается, пока он вдыхает твой запах. Его ноги, наконец-то способные выпрямиться, свободно свисают по бокам от тебя. Наконец, ты освобождаешь его запястья - пряди с шелестом падают на пол. Его руки обвивают тебя в ленивом объятии, нерешительно и дрожа, но всё же обнимая. Ты отвечаешь, прижимая его к себе крепче, полностью обнимая. Одна рука обнимает его затылок, другая медленно, успокаивающе, круговыми движениями поглаживает по позвоночнику. Вы стоите так в тишине. Просто дышите. Просто существуете. «Ты в порядке, Рафаэль?» – наконец шепчешь ты, касаясь губами его виска. «Нет…» – раздается его усталый ответ. «Ты отлично справился». Он выдыхает тебе на кожу, бормоча: «Ты была такой подлой». Ты тихонько посмеиваешься. « Я не хотела, чтобы ты кончил до основного блюда». Он фыркает. «...Веский аргумент. Принимаю твои извинения». «Итак, как бы ты оценил сюрприз по шкале от одного до десяти?» «Твердая двенадцать». «Ха. Хорошо. Давай теперь умоемся». «Не хочу». «Ты знаешь, это был не вопрос». «...Я знаю.»

***

Ты ведёшь его в ванную. Тёплая вода омывает ваши тела, вы прижимаетесь друг к другу, кожа к коже, нежные прикосновения сменяют прежнее безумие. Вы по очереди моете друг друга, мыло и пальцы скользят по изношенной коже, синякам и исчезающим красным линиям. «Рафаэль?» – спрашиваешь ты, опуская руки вниз, чтобы вытереть влагу между его бедер и нежную кожу вокруг его ягодиц. "Да, милашка?" «Можешь вытащить его из меня?» «Что вытащить?» – спрашивает он, моргая в недоумении. «Пробку». Он замирает, его глаза слегка расширяются. Затем его рука медленно скользит по твоей спине и между ягодиц. Когда его пальцы касаются основания игрушки, всё ещё находящейся внутри тебя, он тихонько ахает. «О черт, он у тебя еще внутри?» Он нервно смеётся, обхватывая пальцами основание. Ты напрягаешься, расслабляешься. А потом– Он отпускает. Игрушка проникает немного глубже. Ты тут же бросаешь на него взгляд, подняв брови и угрожающе тихо говоря: «Рафаэль… Если ты сделаешь это ещё раз, будут последствия». «Оно соскользнуло! Случайность! У меня такие слабые руки, что я даже кисть не могу держать!» «Лучше бы так и было, рыбка. А то окажешься в сашими», – в твоём голосе звучит предостережение, но блеск в глазах выдаёт твою нежность. «Да, мэм…» На этот раз он осторожно вытаскивает из тебя игрушку. Ты издаёшь тихий, невольный стон – от растяжения, от внезапной пустоты, от интимного освобождения от давления – эхом отдающийся от кафельных стен. Он наклоняется вперед и целует тебя в плечо.

***

Вы возвращаетесь в спальню, где в воздухе всё ещё витает запах секса и пота. Вы молча сбрасываете с кровати брошенные верёвки и игрушки, позволяя им с глухим стуком падать на пол. Затем вы оба заползаете под одеяло, инстинктивно переплетаясь телами. Его голова лежит у тебя на груди, ты зарываешься пальцами в его волосы. В комнате становится тихо, слышно только ваше медленное дыхание. Вы прижимаетесь друг к другу, кожа к коже, биение сердца к биению сердца. И вот так, окутанные теплом и нежностью, вы оба засыпаете.