Грязь под прицелом | Боков

Закрыв телефон, Маргарита несколько секунд сидела неподвижно, словно думала, что сейчас кто-то напишет: «Извините, это была ошибка». Но слова из письма, поступившего на ее почту, были реальны: её приняли в прокуратуру города Москвы. В Москву она полностью переехала совсем недавно. Даже двух недель не прошло. Губы сами собой расплывались в улыбке. От переизбытка эмоций она не знала, куда себя деть от своей радости. Волна эмоций не давала ей успокоиться. Завтра. Завтра она впервые переступит порог нового места работы, где от каждого слова, от каждого подписанного ею документа может зависеть чья-то судьба. Она просто мечтала работать и жить в Москве, но что-то никак не складывалось. В голове всплывали образы завтрашнего дня: длинные коридоры, шелест документов, строгие костюмы коллег, прохладное утро столицы за окнами. Она представляла, как войдёт в здание, познакомиться с начальством и новыми коллегами, которые совсем о ней ничего не знают. Как найдет свое рабочее место и окунется с головой в работу в городе мечты. Часы на стене безжалостно тикали, намекая, что пора бы ложиться спать. Но Котова знала — уснуть с такими мыслями сегодня вряд ли получится. Но, как говорится, попытка не пытка. Наконец уснув, всю ночь ей снилась какая-то дичь. То стены все в крови со странными людьми, то люди, грызущие сырую человечину в позе собаки. Последним приснился странный мужчина. Он ей кого-то напоминал, но разглядеть его лицо она так и не смогла. Было такое чувство, будто опасности и тревоги. Двинуться куда-либо во сне она не могла. Просто стояла как вкопанная и смотрела на него. Дежавю. Где-то Маргарита уже испытывала это чувство. Только где? Вспомнить не могла. Будто сознание не давало увидеть это еще раз и испортить психику снова. При каждом таком сне она просыпалась вновь и вновь, но надеясь, что в этот раз такого не будет, засыпала снова. В последний раз проснувшись от такого сна, она поняла, что уже утро. Облокотившись на локти, она потянулась к телефону, чтобы посмотреть время. Встав, она поняла, что во время сна она, оказывается, плакала. Глаза были опухшие, возле них мокрые следы, а по щекам засохшие слезы. Было около шести часов утра. Поняв, что пора собираться на работу, она встала с уютной кроватки и пошла умываться. Через пару минут, выйдя из ванной, она пошла на кухню. подойдя к холодильнику, она увидела на нем много магнитиков. Одну она притащила с Краснодара, другую с родного города. Некоторые привозили ей с отдыхов. Взглядом осмотрев внутри лежащие продукты, она быстро прикинула, что сможет приготовить. Достав из холодильника и кухонных полок все нужные ингредиенты, она перемешала их и пожарила получившиеся тесто на сковороде. Вкусный запах давал понять, что это нежнейшие панкейки. Она поставила их на стол с таким видом, будто сейчас начнет звать кого-то из других комнат, но этого не последовало. Маргарита жила одна. Девушка, усевшись за стол, принялась за трапезу. Закончив ее, она начала одевать одежду, которую приготовила еще за день до этого "величайшего" события. На аккуратно заправленную в черную юбку ложилась строгая темно-синяя рубашка в тонкую белую полоску. Ее длинные рукава были чуть приспущены, а воротник небрежно распахнут, открывая тонкую серебряную цепочку с небольшим крестиком. На ее ногах - блестящие черные «лабутены» с их неизменной алой подошвой, в которых каждый шаг обещал быть уверенным и звучным. Образ казался одновременно сдержанным и вызывающе элегантным - таким, что в нем легко войти и в переговорную, и в историю.    Рита взяла свою сумку, накинула кожаную куртку и пошла к своей машине. Она вышла из дома раньше чем планировала, но это и дало ей больше шанса на спокойствие. Москва - довольно шумный город. Машины стояли в огромных пробках, прохожие торопились, каждый по своим делам. Для нее это было лучшим, что она могла увидеть за сегодняшний день. Долгожданная Москва. Через пару минут она была уже у входа в здание. Здание прокуратуры встретило её холодным мраморным фасадом и строгими дверями. Рита остановилась перед входом и тяжело выдохнула. Все таки новое место... Она отбросила ненужные мысли на задний план и открыла дверь здания. Запах бумаги, кофе и чего-то едва уловимого окутал её. Коридор был длинным, пол блестел так, что можно было увидеть своё отражение. Люди в спешке проходили мимо, некоторые бросали короткие взгляды, оценивающие как сканер. Рита заметила рядом с местом вахтера девушку. По виду она была похожа на секретаршу, которая нервно бегала глазами по лицам людей. Возможно она именно ее и ищет. Наконец, ее взгляд дошел до девушки и она улыбнулась. Ее улыбка была очень милой. — Котова Маргарита Сергеевна!! Доброе утро, проходите, вас уже ждут, — после этих слов секретарша отвела  девушку в чей-то кабинет. Они подошли к кабинету 089. Оттуда были слышны голоса, которые явно ругались друг с другом. Когда мы подошли, секретарша резко остановилась. — Ну, с богом... — она резко открыла дверь, пропихнула Риту туда и ушла. Пока она летела вперёд, Рита поняла, что в ее сторону прямо в этот момент кто-то шел и она падает прямо на него. Мужчина подхватил ее за талию и буквально поставил ее на место. Они стояли настолько близко, что она чувствовала его горячее дыхание кожей. Он смотрел ей прямо в глаза и через них будто осматривал не ее тело, а ее душу. — Поосторожнее, барышня, — сказал мужчина. — Вы вот этого ёбыря лучше остерегайтесь, а то это плохо кончается. Уже временем проверено. Он обошел ее и направился куда-то по коридору. Вместо него к девушке подошел этот "ёбырь" и попросил присаживаться. Перед этим сняв ее кожаную куртку, он повесил ее на вешалку, стоявшую в его кабинете. Валерий Козырев и был "начальником" который нанял ее на эту должность. Рита с ним была знакома еще во времена, когда она была в прокуратуре в Ростове. Он сам сел за кресло и поставил руки на стол. Девушка заметила закрытую папку с ее делом. — Ну что, Маргарита Сергеевна. С сегодняшнего дня вы в штате. Мои поздравления, — его голос был ровным, почти сухим, но с едва заметной улыбкой в уголке губ. Маргарита кивнула, в то время как Валера встал и протянул руку для рукопожатия. Рукопожатие было будто немного долгим, чем должно быть. Оно было дольше, чем требует служебный комитет. — В честь такого праздника, у меня есть в шкафу великолепный чай из Индии, — произнёс он так, будто речь идёт о самом обыденном ритуале. Но подтекст говорил об обратном. — Заглянете после обеда в мой кабинет. Без лишнего шума. — Спасибо, Валерий Петрович, но я, пожалуй, сразу вникну в дела. Чай как-нибудь потом, со всеми, — Рита улыбнулась, но взгляд её был спокойным и ровным. — Как скажете, Котова. Работа ждет. Ваш кабинет 098, но вы там не одни. Там еще Боков сидит. Это тот, в которого вы врезались. Кивнув, Рита встала и забрала свою куртку. Показав, в какую сторону идти, он выпроводил ее из кабинета. Маргарита пошла в указанную сторону, параллельно осматривая здание. В здании были длинные коридоры с выцветшими ковровыми дорожками, по стенам - потемневшие от времени панели из лакированного дерева. Лампы дневного света дают холодное, чуть мерцающее освещение. На стенах висят портреты руководителей и лозунги о законности и порядке. Увлеченная Рита зданием, она не заметила маленькую ступеньку на полу. Споткнувшись об нее, она упала на пол, больно ударившись коленками. Вдруг послышался чей-то хохот. Рита подняла голову и увидела того самого Бокова, который откровенно смеялся, смотря на нее свысока. — Ну вы даёте, Маргарита Сергеевна, — произнес низкий голос мужчины. Он стоял, прислонившись к стене, и явно развлекался зрелищем. — Второе наше свидание, а вы уже так эффектно появляетесь. Встав, Рита выпрямилась, поправила волосы и с упрямством посмотрела на Бокова. — Смешно, да? — спросила она. — Ещё как, — ухмыльнулся он. — Взволнованная, как школьница на экзамене, ей богу. Он подошёл к Рите. Пробежался взглядом по ней с ног до головы и остановился на глазах. — Уже какой новый работник здесь спотыкается. — А вам лишь бы посмеяться, да? — Почему нет? Смешно же, — чуть больше минуты смотрев в ее глаза, он наконец продолжил. — Что сказал Валера? — Сказал, что я работаю в одном кабинете с вами. — А про чай? — Говорил. — И что же? — Ну что ещё? Я сказала, что потом попьем чай с коллективом. После этих слов он улыбнулся. Он перевёл взгляд на неё и задержался. Лицо… правильное, будто нарисованное по учебнику портретиста: чёткая линия скул, прямой нос, ровные брови. Но главная зацепка - глаза. Тёмные, глубокие, и при этом завлекающие, что хочется смотреть только в них. Губы мягкие по форме, но сейчас сжаты - чтобы не выдать эмоций. Щёки чуть теплее, чем нужно, наверное, от недавнего неловкого падения. Не из тех, кто будет смеяться просто, чтобы наладить отношения, — подумал он. — Так еще и упрямая. Даже сейчас держит лицо так, будто перед ней не коллега, а куча документов. Синяя блузка в тонкую белую полоску сидела безупречно: строгий крой, аккуратно заправлена в тёмную юбку. На фоне серых стен и потрёпанных ковровых дорожек она выглядела почти чересчур ярко, но не из-за цвета - из-за того, как держала спину и подбородок. Тёмные волосы обрамляли лицо мягкими линиями, но взгляд у неё был не мягкий — внимательный, цепкий, чуть настороженный. Ни смущения, ни лишней улыбки, даже после того, как он видел, как она чуть не упала. Холодная, собранная и сдержанная… Не хочет, чтобы кто-то видел, что она умеет краснеть? Новая мотивация для стеба. — отметил он про себя. Движения у неё были чёткие, почти деловые, но при этом не лишённые женственности. После этих мыслей он отвел взгляд, будто не хочет думать об этом. Не хочет снова пораниться. — Групповушку захотели? Правильно. С такой, как вы, один Валера не справится, — ухмыльнулся Женя. — Меня позовете? — он перевел взгляд снова ей в глаза. — Обязательно, но мне работать надо. Вы же с Валерой справитесь там как-нибудь без меня? — Ой, ну без вас уже неинтересно. Че ж мне с этим стариком делать? — Поз в такой теме много, посидите, почитайте. Может найдете, что по душе. — А давайте тогда сразу вместе поищем. — Я, пожалуй, откажусь, — сказала Рита. — Ты кабинет прошла, растяпа. — Мне куда показали, туда я и пошла. — Ну не обязательно ж до конца идти, — с ухмылкой ответил Боков. — Ладно, извините. Мне пора. — Нам в одну сторону вообще-то. — Ну вы идите тут, а я спереди пойду, — твердо сказала Рита. — Ты что, чем-то болеешь, Марго? От последнего слова ее передёрнуло. Это слово стало как нож в самое сердце. Нахлынула кровь, а в душе стало как то по-особенному странно. Вроде и тепло, но неожиданно больно. Занавеса памяти понемногу расходится. Что же за ней скрывается, о чем не помнит Котова? Как и договорились, Рита шла впереди. Почему она ему так ответила? Потому что ее в последнее время очень изматывает общение с людьми. Сама того не понимая, она начала больше проводить времени с собой, но увидя Бокова, она поняла, что дальше так не получится продолжить. Боков шёл сзади, на несколько шагов дальше. Не то чтобы он нарочно держал дистанцию, просто чувствовал, что она сейчас не в настроении для слов. И всё равно взгляд его цеплялся за неё. За линию шеи. За тёмные волосы. За аккуратный изгиб плеч в синей блузке в тонкую белую полоску. Он не торопился догонять. Пусть сама решит, когда будет готова снова заговорить. Но, блять, от этой молчаливой спины в строгой блузке почему-то оторвать взгляд было сложнее, чем от лиц многих женщин. Они дошли до двери кабинета. Рита, не оборачиваясь, открыла её и шагнула внутрь, а Боков и последовал за ней. Он остановился на пороге, облокотившись об косяк. Она села за свое рабочее место, на котором уже была какая-то папка с документами, приготовленные к заполнению. Он же не торопился с работой. Он молчаливо встал, начал рассматривать комнату и новую "соседку". Работала она усердно, будто за увлечённость в работе она получит что-то, кроме "молодец" от Козырева. — Тебе заняться нечем? Могу своей работы часть отдать тебе в таком случае, — сказала Рита, даже не смотря на собеседника. — Почему же? Не видишь, я занят. Рассматриваю комнату, — усмехнувшись, ответил он. — Действительно, как я не заметила. Давай ты лучше будешь занят работой, а не рассматриванием девушек. А то еще подумают, что влюбился. — И не мечтай, Котова. — Больно оно мне надо... — Вот и хорошо, — он пролистал папку, наконец переставая коситься на неё. — А то, знаешь, ещё придётся тебе цветы покупать, комплименты эти, нахер оно мне надо. — Твои цветы я бы всё равно выкинула, — буркнула она. Боков только хотел что-то ответить, как резко дверь распахнулась. Влетел запыханный Валера, по виду которого можно было определить, что он узнал что-то срочное. Он стоял пару секунд и пытался отдышаться. — Валера, ты чё, блять, как после марафона? — посмеялся Боков, оглядывая его сверху вниз. — Давай уже выдыхай и говори, а то сдохнешь тут к хуям, пока слова подбираешь. — У нас новое убийство. Девушку нашли в лесу, у нее сломаны все пальцы, ей отрезали руку и выкололи глаза. При этом ещё и изнасиловали, — сказал Валера. Риту пошатнуло, в сознании высветилась какая-то картинка, которую она не смогла запомнить. Там были несколько человек, смотревшие на нее. Это все, что она увидела. Сердце забилось бешено, ноги стали ватными. Она облокотилась руками на стул и это состояние начало рассеиваться. — Чудненько, блять, — сказал Боков с раздраженной усмешкой. — Только я думал, что хоть эта неделя будет спокойной. — Все так думали. У меня вообще первый рабочий день, — сказала Рита. — Если хочешь, можешь не ехать, — сказал Козырев. — Она че, с нами едет? — возмутился Боков. — Да. Если она здесь первый день, не значит, что у нее нет опыта. Ты думаешь, я ее просто так из Краснодара вытащил? — пояснил Валера. — Ахуеть. Такое чувство, что вы трахнулись и теперь ты ей награду выдаешь, — чувствовалось напряжение и злость в голосе Жени. — Ты че ахуел? Не спала я с ним, — ответила Рита. — Ну значит, он у нас просто ебнутый, — бросил Боков, глядя на Валеру. — Потому что иначе я это объяснить не могу. Нахуя ему тащить тебя из Краснодара? — Тебя ебет? Лучше бы делом занялся, чем тут какую-то хуйню обсуждать. У нас человек умер, тебе бы из-за этого волноваться. А не из-за того, почему я тут оказалась. — Всё, хорош, блять, — резко сказал Козырев, глянув на обоих. — Хотите друг другу нервы мотать - делайте это после дела. — Все, поехали, блять. Через пару минут машина выехала из двора, набирая скорость. Асфальт под колёсами шуршал ровно, но в салоне чувствовалось напряжение. Каждый думал о своём. Валера держал руль крепко, взгляд цеплялся за дорогу. Боков сидел рядом, молча курил, выпуская дым в приоткрытое окно. Сзади Рита наблюдала за улицами, что сменялись одна за другой. Город быстро остался позади, дорога стала уже, по обочинам потянулись серые поля и редкие дома. Воздух в машине был тяжёлым, не от запаха табака, а от ощущения, что впереди их ждёт что-то неприятное. Никто не спешил нарушить тишину. Через двадцать минут машина свернула на разбитую грунтовку. Подвеска заскрипела, колёса чавкнули в грязи. Впереди виднелась лента оцепления и мигающий синий маяк. Несколько фигур в форме стояли полукругом, кто-то курил, кто-то тихо переговаривался. Валера заглушил мотор. Боков первым распахнул дверцу и вышел, тяжело вдохнув холодный воздух. Запах сырости и чего-то металлического ударил в нос. Рита выбралась следом, оглядываясь на пустое поле вокруг. Казалось, здесь чужое присутствие ощущается особенно остро. У оцепления их встретил дежурный.  Кивок, обмен короткими словами и они двинулись внутрь. Земля под ногами была рыхлой, с комьями грязи, прилипавшими к обуви. Впереди, среди кровавых пятен травы, лежало тело. Тело было вывернуто в неестественной позе. На месте правой руки - обрубок, края мятые, с застывшими тёмными сгустками. Пальцы рук переломаны под разными углами, кожа в трещинах, ногти в грязи и крови. Лицо… выколотые глазницы, кровавые впадины, обрамлённые рваными краями век. Боков остановился над телом, не сразу присел. Осматривал молча, взгляд цеплялся за каждую деталь. Его не тошнило, не трясло, просто холодный, внимательный интерес. Рита стояла рядом, стараясь не моргать, чтобы картинка не начала пульсировать в голове. Ветер качнул ленту оцепления, и в эту секунду всё вокруг будто стало тише. Только гул в ушах и ощущение, что они смотрят не на жертву, а на чьё-то изуродованное предупреждение. Рита уже собиралась отойти, но что-то зацепило взгляд. На бледной коже бедра, чуть выше колена, чернели буквы. Почерк неровный, будто выцарапан чем-то острым. Надпись уходила под край юбки, и там, выше, было продолжение. Она присела, пытаясь рассмотреть. — Тут что-то написано, — тихо сказала она, чувствуя, как неприятный холод поднимается по спине. Боков подошёл ближе, бросил взгляд и нахмурился. — Не трогай, — коротко бросил он, глядя на криминалиста. — Сфотографируйте всё. Буквы были резкие, с надрывом, и складывались в слово, которое ещё не успело полностью открыться. Чтобы прочитать, придётся перевернуть тело. Криминалист осторожно перевернул тело, и на бедре открылась вся фраза. Буквы, неровные, с заусенцами от порезов, сложились в одно короткое сообщение: «ОН РЯДОМ». Рита почувствовала, как ее брови нахмурились. Что он хотел этим сказать? Предупредить, запугать или обмануть? Ветер с поля бил в лицо, и казалось, что где-то, за границей жёлтой ленты, кто-то стоит и наблюдает за ними. В машине стояла вязкая тишина. Только шины глухо шуршали по мокрому асфальту, да время от времени скрипели дворники, сметая с лобового стекла мелкий дождь. Запах табака впитался в обивку сидений так, что казалось — он здесь всегда был, как часть салона. Рита сидела сзади, прижимаясь плечом к холодному стеклу. В голове крутилась надпись на бледной коже — «ОН РЯДОМ». Буквы, вырезанные с нажимом, с неровными краями, будто рука дрожала — или убийца нарочно хотел, чтобы они выглядели так. — «Он рядом»… — тихо повторила она, словно пробуя слова на вкус. Боков сидел на переднем сиденье, чуть развернувшись к окну, сигарета тлела в пальцах. Он не сразу ответил. — Понимаешь, что это значит? — его голос прозвучал ровно, но глухо. — Что он где-то… поблизости? — Рита не хотела, чтобы это прозвучало как вопрос, но получилось именно так. — Возможно, — протянул он, стряхнув пепел в форточку. — Или хочет, чтобы мы так думали. Она подняла взгляд. — Думаешь, он мог быть там, на месте? — Не исключаю, — Боков с силой затянулся и выдохнул в сторону окна. — Но точно я не скажу. Может, это просто игра. Может, он писал это задолго до того, как тело нашли. Сзади зашуршала ткань куртки — Валера на секунду повернул голову, глядя на них в зеркало. Потом снова сосредоточился на дороге, не вмешиваясь. — Но если это план… — тихо начала Рита. — То он сука умный, — закончил за неё Боков. — И наглый. Такие хотят, чтобы ты почувствовала, что он рядом. Даже если он за сотни километров. Он загасил сигарету в переполненной пепельнице и отвернулся к боковому окну. Рита ещё долго смотрела на его профиль, понимая, что от этих слов ей не стало ни легче, ни спокойнее. В отдел они вернулись глубокой ночью. Лесной холод так и не отпустил, застрял в куртках, в волосах, в пальцах, будто притащили его с собой. Пустые коридоры гулко отдавали каждый шаг. Боков толкнул дверь кабинета, щёлкнул лампой. Жёлтый свет расползся по столу, на котором лежали старые карты района, испачканные отпечатками пальцев и пятнами кофе. Он сбросил с кресла кожаную куртку и сразу сел, вытащив из ящика карандаш. — Подойди, — сказал он, даже не глядя на Риту. Она подошла ближе. На карте лес тянулся тёмно-зелёным пятном почти до самой границы области. — Вот здесь нашли, — Боков ткнул в отметку, — и это, блять, не то место, куда случайно сворачивают. Валера встал за его плечом, пробежался пальцем по линии дороги. — Там пусто. Дачи только вон там, километров за десять, но в это время года ни души. — Тем проще, — отозвался Боков. — Значит, любой, кто там окажется, уже подозрителен. Он выпрямился, провёл ладонью по лицу. В кабинете стояла тишина, только лампа потрескивала от перегрева. — Завтра с утра — охотники, егеря, дачники. Потом пробьём, кто на прокат тачку брал и мог туда поехать. — А если у него своя тачка? — Рита, опершись локтем о стол, крутила в пальцах карандаш так, что он чуть не ломался. Боков поднял взгляд из-под бровей, затянулся сигаретой и медленно выдохнул дым в сторону окна. — Ну, заебись. Значит, ищем не прокат, а то, что само гоняет. Камеры на трассе смотрим. Любая морда, что проезжала мимо, нам нужна. — В лесу же камер нет, — вставил Козырев, стоявший у карты. — Да хоть в ебенях их не будет, — отрезал Женя. — Всё равно кто-то видел. Заправка, пост, сосед, который в окно задницей торчит — найдём. Машина просто так не растворится. Он нагнулся к карте, быстро наметил карандашом маршрут и ткнул остриём в точку возле трассы. — Вот тут. Остановимся, поговорим с заправщиком. Эти хреново стриженые мужики в будке помнят больше, чем половина ваших свидетелей с дипломами. Женя откинулся на спинку стула, затушил сигарету. — А теперь, Котова, собери себя в кучку и сделай вид, что ты не просто так из Краснодара приехала. А сейчас все по домам отсыпаться. Рита кивнула, хотя знала — спать сегодня не выйдет. В голове снова и снова всплывали пустые глазницы и надпись на бледной коже. Впереди было утро, но казалось, что оно не принесёт ничего, кроме нового холода. Дома она не могла убрать из головы образ трупов, но помимо этого ее пугал еще один вопрос. Что же ее так триггерит, чего не помнит сама Маргарита? Отчего ей становится плохо и всплывают моменты, которые она не проживала? Квартира была тихой, но тишина эта давила, как бетонная плита. Рита сидела на диване, уткнувшись локтями в колени, и смотрела в одну точку - на узор ковра. Казалось, скоро развернется картинка того, что она никак не могла вытащить из головы. В висках стучало, глаза устали, а перед внутренним взором всё время мелькали обрывки. Не целая сцена, не воспоминание, а какие-то детали, будто из чужого сна: грязный свет, запах пота, мутное изображение и холод. Густой, липкий как туман. Каждый раз, когда она пыталась ухватиться за это, картинка рассыпалась как песок. Мозг будто сам отталкивал её от правды, выстраивал стену. И чем сильнее она давила, тем отчётливее внутри поднималось чувство, что там, за этой стеной, что-то такое, после чего назад уже не вернёшься. Рита потянулась к пачке сигарет, щёлкнула зажигалкой. Пламя дрогнуло, высветив на секунду её лицо в зеркале напротив. Лицо, в котором отражалась усталость и злость вперемешку. Она затянулась и прикрыла глаза, позволяя дыму наполнять лёгкие. И снова вспышка: тёмный силуэт, слишком близко, и что-то сказанное глухим, неровным голосом… но смысл слов ускользнул, оставив только нарастающую дрожь в руках. — Да что это такое? — вскрикнула Рита. Так и не уснув, Рита уехала на работу. Машина Бокова рванула с места так, что гравий зашипел под колёсами. Дорога уходила в серую полосу, обрамлённую стеной леса. Асфальт быстро сменился разбитым шоссе с ямами, в которых можно было утопить кошку, а потом и вовсе глиняной колеёй. Рита сидела на пассажирском, держась за ручку над дверью. Машину трясло, как старый лифт, но Боков, похоже, получал от этого искреннее удовольствие - руль в его руках слушался каждое резкое движение, обгоняя редкие фуры и обдавая их грязью. В салоне пахло табаком и чуть выветрившимся бензином. Радио молчало. Единственные звуки — гул двигателя и редкие щелчки поворотника, когда Женя вдруг решал, что пора свернуть в очередную просеку. — Тут где-то съезд на старую трассу, — пробурчал он, не отрывая взгляда от дороги. — Если убийца поехал своим ходом, мог срезать тут, чтоб без постов и камер. Рита кивнула, хотя больше смотрела в окно. Мимо пролетали стволы, как штрихи в тетради, иногда мелькали дороги между деревьями, открывающие куски болот или чёрные ямы оврагов. Где-то вдалеке крутилась стая ворон, и она почему-то подумала, что такие места очень любят хранить чужие тайны. Как вдруг, она что-то заметила лежащее возле дороги. — Остановись, я что-то заметила. Боков остановился на обочине, и Рита выбежала из машины. Добежав до места, она посмотрела что там лежало. Ее привлекло красное пятно на дороге и вещь, лежавшая на траве. На траве лежала оторванная рука, у которой отсутствовала кожа. Похоже, он развлекался, сдирая кожу с ее руки. Боков шел расслабленно, прикуривая сигарету. — Здесь, похоже, оторванная рука вчерашней жертвы. Только она без кожи. Осмотрев ее, не касаясь, Женя позвонил коллегам, чтобы они забрали ее. Чтобы не терять время, сразу как только приехали нужные люди, мы уехали дальше по плану. Когда они свернули с основной дороги, колёса въехали в вязкую грязь, и машина стала медленно пробираться между елей. Здесь уже было тихо — так тихо, что гул мотора казался чужаком. — Если что, назад мы эту дуру будем выталкивать, — с усмешкой бросил Боков, выворачивая руль. — Так что молись, чтобы преступник оказался таким, каким я думаю. Колёса хрустнули по сухим веткам, и машина замерла у поваленного дерева. Дальше дорога была лишь на карте, в реальности её давно съели мох, корни и прошлые дожди. Боков заглушил двигатель, и тишина легла так резко, что Рита уловила далёкое стрекотание кузнечиков и чуть слышный плеск - где-то за лесом текла вода. — Пойдём, — коротко бросил он, выскочив из машины и проверив кобуру на поясе. Земля под ногами пружинила, будто живая. Воздух был влажный, с гнилым запахом старой листвы. Рита шагала чуть позади, приглядываясь к каждой кочке, чтобы не провалиться в сырую трясину. Через пару десятков метров она замерла. На одном из деревьев, почти на уровне глаз, кто-то вырезал острым предметом кривые буквы. Строчка уходила вверх, скрываясь под остатками коры. Немного подковыряв, вышло слово "СЛАБАЯ" — Жень, — тихо позвала она, но тот уже шёл к ней. Он присмотрелся, прищурился. — Не похоже, что он просто "был тут".  — он тронул пальцами зарубки, потом глянул на землю. — Тут следы. Чёткие. Топтались долго. Рита почувствовала, как холод ползёт по спине. На траве, в стороне от тропинки, лежал кусок ткани - бежевый, с засохшими пятнами. А дальше, почти в тени, что-то белело, и уже через секунду стало ясно - это была кожа человеческой руки. Боков помолчал пару секунд, потом хмыкнул: — Ну, значит, правильно поехали. Они пошли дальше, стараясь ступать в след друг друга, чтобы не раскидать возможные улики. Тропа становилась всё уже, кустарник царапал одежду, а ветви шлёпали по лицу. Воздух густел, здесь пахло чем-то чужим, тяжёлым, не лесным. Боков первым заметил чёрную верёвку, натянутую между двух деревьев. Она была оборвана, края распушены. Чуть дальше, у корней старой ели, виднелся вдавленный в землю ободок, словно что-то тяжёлое стояло на этом месте долгое время. — Укрытие, — тихо сказал он, осматривая место сбоку. Рита присела, не касаясь руками земли, и заметила тонкий, почти прозрачный волос, зацепившийся за шершавую кору. Она достала пакет, аккуратно сняла находку пинцетом. Ещё пару метров и под ветками оказалась тёмная ткань, наполовину присыпанная листвой. Брезент. Его запах ударил в нос: смесь сырости и чего-то сладковато-горького. Рита уже знала этот запах. — Здесь её держали, — поняла она. Боков не ответил, но взгляд его стал жёстким. Он отошёл в сторону, обойдя место по дуге, и вдруг замер. На нижней части ствола ближайшего дерева были нацарапаны кривые буквы — такие же, как те, что они видели раньше, только здесь фраза была длиннее и уходила вниз, под брезент. Брезент был тяжелым и сырым, местами прогибался под весом дождевой воды. Боков аккуратно приподнял угол, Рита держала его с другой стороны, не дотрагиваясь до земли. Под ним лежала жертва. Тело было не совсем то, что они видели в лесу раньше — кожа на руках и ногах покрыта мелкими ссадинами, губы бледные, на шее глубокая рана, а глаза были закрыты, но едва заметные следы слёз оставляли полосы на щеках. Каждое движение тела казалось напряжённым, будто оно только что перестало бороться. Под брезентом была фраза "ОНА НЕ ПОСЛЕДНЯЯ" Боков присел рядом, не трогая тело, но внимательно изучал положение рук и ног. Рита склонилась с другой стороны, зафиксировав на фотоаппарат всё, что могла. — Долго здесь держали, — тихо сказал Боков. — Свежие следы на земле, бельё смято, ткань брезента влажная… Кто-то хотел, чтобы это увидели. Рита кивнула, в голове крутилась мысль: кто оставил эти зарубки на дереве, кто притащил её сюда, почему и зачем оставил знак для них. Боков резко встал, обошёл место по периметру, проверяя, нет ли других улик. — Следы уходят в сторону просеки, — сказал он, сжимая пальцы в кулак. — Значит, он был здесь совсем недавно. Рита тяжело вдохнула, ощущая, как напряжение поднимается в груди. Они нашли новую жертву, от этого становилось ещё страшнее. Боков коротко вызвал остальную команду. Через полчаса лес наполнился тихими шагами, приглушёнными разговорами и скрипом обуви по влажной земле. — Никто не трогает тело, — строго сказал он, когда подошли остальные. — Всё фиксируем на фото, видео, план. Каждый листок, каждая ветка важны. Валера и пара криминалистов разметили место флажками, осторожно обходя каждую деталь. Боков и Котова проверили лес вокруг, убеждаясь, что новых следов нет и никто не проник внутрь. Когда подготовка была завершена, они аккуратно сняли брезент с тела. Его уложили на носилки, обернув защитным материалом. Каждый шаг был продуман: ни один камешек не должен был сместиться, ни один отпечаток стереться. — Держите строго горизонтально, — предупредил Боков, когда тело поднимали. — Везём аккуратно. Машины стояли в стороне, двигались медленно по узкой лесной тропе. Труп доставили в машину, накрыв сверху брезентом, чтобы не подвергать риску ни одну улику. Рита села на сиденье машины и тихо выдохнула. Лес остался позади, но ощущение присутствия убийцы не отпускало. Боков сидел рядом. Девушка достала пачку сигарет и вытащив одну, начала курить. — Будешь? — она протянула сигарету Бокову. Выглядела она очень уставшей, по сравнению с остальной командой. — Это только начало, — взяв сигарету, пробурчал Боков, когда они выезжали на более широкую дорогу. Он кинул быстрый взгляд на девушку и продолжил. — Ты не спала сегодня? — Нет. Не получилось. — Почему? — Всякие картинки мерещатся. — Трупы? — Нет. — А что? — посмотрев на Риту, поинтересовался он. — Сама не знаю, — она помолчала несколько секунд, обдумывая, стоит ли рассказывать ему. — Будто обрывки воспоминаний, которых я не помню. — Иногда нужно выйти на место, посмотреть на похожую обстановку или запах, и мозг сам подкинет то, что скрывает. Не пытайся вспомнить всё сразу, бери по маленьким кусочкам. Дальше разговор не продолжился. Боков понял, что это личное, ну или ему попросту неинтересно. В отделе было тихо. Тело уже увезли в морг, а Боков и Рита сидели за столом, развёрнув фотографии и заметки с места происшествия. Карта леса лежала перед ними, на ней помечены тропы, просеки, места, где были найдены следы. — Всё, что осталось на месте, — сказал Боков, перебирая фотографии. — Следы, брезент, надписи — теперь наша работа понять, куда он может двигаться дальше. Рита изучала крупные снимки: на одном чётко видна надпись на брезенте — «ОНА НЕ ПОСЛЕДНЯЯ». Её пальцы непроизвольно сжались. — Он специально это оставил, — тихо сказала она. — Конечно, специально, — хмыкнул Боков. — Он играет с нами. В детстве видимо родители не уследили, теперь нам расхлёбывать. Валера подошёл с блокнотом: — Придётся построить маршрут. Понимать, куда он мог идти, какие тропы использовал, где оставил следы. Боков кивнул, не отводя взгляда от карты: — Теперь проверяем всех, кто недавно бывал в лесу. Охотники, егеря, дачники. И машины — хотя бы кто мог туда заехать на своей. Тишина снова воцарилась в отделе, но теперь она была острой и тяжёлой — как перед выстрелом. В отделе оживление постепенно усиливалось. Боков стоял у карты, отмечая маршруты и тропы, которые они зафиксировали в лесу, а Рита внимательно просматривала фотографии и заметки. — Слушай, — сказала она, указывая на одну из троп, — если он использовал эту просеку, значит, у него был план. И надо проверить, есть ли рядом ещё скрытые подходы к лесу. Боков кивнул, не сводя глаз с карты. — Значит, завтра утром проверяем все подходы с этой стороны, — сказал он. — Охотники, дачники, посты на просеке — всё фиксируем. Рита подняла блокнот. — Я могу обзвонить местных дачников в этом районе. Сразу проверим, кто и когда туда ездил. И нужно пробить машины — хоть у кого-то своя была, хоть прокат. — Отлично, — сказал Боков. — Тогда ты берёшь обзвон и проверку. Я буду заниматься анализом следов и маршрутов на карте. Рита кивнула и быстро начала распределять информацию между следователями. Она давала конкретные указания: кто куда едет, кого опрашивает, какие данные фиксирует, чтобы ничего не упустить. — И ещё, — добавила она, не отрываясь от блокнота, — нам нужны фотографии со всех ракурсов с места происшествия, до мельчайших деталей. Любая ветка, каждый след, всё должно быть зафиксировано. Проведите обыск в округе, что-то найдете - сразу сообщите и зафиксируйте. — Хорошо, Котова. Наконец-то, блять, нормальный следователь женщина. А то одни ебанашки к нам приходят, которые и слова связать не могут. Оказывается в Краснодаре умные люди сидят, — Боков оценочно посмотрел на неё и хмыкнул. Тишина в отделе была рабочей, но напряжённой. Каждый понимал: точность и скорость действий сейчас решают, смогут ли они догнать убийцу прежде, чем он исчезнет снова.