Железное сердце: пепел и кровь

      В зале Далами - старинной резиденции рода Ран, всегда царил холод - не из-за климата, а, скорее, от камня и тишины. Узкие окна пропускали серебряный свет трёх лун, окрашивая пыль в воздухе в бледное золото. Грос Ран – девушка 23 лет, старшая наследница правителя Танди Рана, умная, упрямая, независимая, темноволосая красавица с чайными глазами, которая, очевидно, с каждым годом по капельке забирала красоту своей мамы; стояла у массивного стола из тёмного даранийского дерева, склонившись над фолиантом, который весил почти столько же, сколько оружейный щит.       Кожа переплёта была гладкой, но со следами времени, серебряные накладки поблёскивали, отражая линии лица юной девушки. Грос держала себя так, что даже в одиночестве её спина была прямой, а подбородок чуть приподнят. Её движения экономные и точные, будто наследница не просто листала книгу, а обращала страницы боевого плана в действие. Листы шуршали медленно, будто сопротивляясь, но Грос осторожно перебирала их, успокаиваясь, вчитываясь в давно знакомые, вызубренные строки:       В верхней части листа были отпечатаны гравюры с предками — мужчинами и женщинами в доспехах и с глазами, устремлёнными прямо в душу. Записи ниже: «Лангаи Ша — планета, возрастом более миллиона лет, с тремя лунами: Тар - самая большая, белая, Шен - голубая, с ярким светом и Ки - малая красная луна, как символ войны. Их фазы влияют на время посевов, ритуалов и военных походов.» «Ланги — многочисленный народ, населяющей планету, для которых дисциплина превыше всего, а порядок важнее личных чувств. Нарушение иерархии – является святотатством.» «Каста: Кост — правящая элита, адмиралы, генералы, главы штабов. Шарн — средний слой: офицеры, инженеры, учёные. Нар — низший слой: шахтёры, рабочие, фермеры.» «Исторические эры планеты: Эра Крови (8 000 – 5000 лет назад) — эпоха межплеменных войн. Эра Костов (5000 – 2000 лет назад) — формирование кастовой системы, власть переходит к военным родам. Эра Великого Единства (2000 – 1000 лет назад) — объединение планеты под единым правителем. Эра Трёх Лун (1000 лет назад — по настоящее время) — современный строй; культ луны Ки как символа силы и победы.» «Политическая система народа Ланги: Верховный командир-адмирал — глава коста и всей планеты (сейчас — Танди Ран). Внутренний штаб — совет военачальников, управляющий внутренней безопасностью. Внешний штаб — отвечает за границы и отношения с другими народами. Сенат Ланги — консультативный орган власти.» «Климат: контрастный; центральные области - сухие каменистые степи, север и юг - ледяные пояса, запад - тёплые побережья, восток - вулканические земли.» «Атмосфера: насыщена минеральными частицами, небо имеет серебристо-фиолетовый оттенок.» «Главный ресурс: лангирий — минерал, удерживающий и накапливающий энергию, используется в энергетике, транспорте, оружии и медицине. «Столица: Терн-Ра — город-крепость, политическое и военное сердце планеты. Разделён на три кольца: Верхний Терн — резиденция коста, военные штабы, академии. Средний Терн — дома офицеров, мастерские, исследовательские центры. Нижний Терн — рынки, казармы, дома ремесленников.» «Религия и философия Лангов: Культ Трёх Лун: Тар — символ мудрости. Шен — символ мира. Ки — символ силы. Культ луны Ки пропитан военной символикой: на знаменах, в клятвах и медалях. Философия народа: «Честь превыше жизни, долг превыше любви».»       Наследница задержала взгляд на карте, где за Туманными хребтами тянулась даль, не отмеченная знаками, и вдруг задумалась: «А что, если за лунами есть миры, где не нужно жить по уставу, где можно ходить в том, в чем ты хочешь, а любовь не измеряется в знаках чести?» — Грос, - голос отца ворвался внезапной бурей в её мысли. — Да? — Праздник Железной Лилии скоро начнётся. Площадь Буури ждёт нас, милая. - красивый, подтянутый мужчина 47 лет стоял в дверях, в полном парадном облачении командующего: чёрный мундир с серебряными кантами, нагрудные пластины, старинный плащ из ткани, вплетённой с нитями лунного шёлка. Лицо его было серьёзным, как всегда, но в глазах теплилась гордость.       Грос Ран вышла из-за массивного дубового стола. На ней был мундир цвета кровавого океана, расшитого серебром. Пояс с гравировкой трёх лун плотно охватывал талию, подчёркивая стройность и силу, высокие сапоги, отполированные до блеска, отражали огонь ламп, волосы гладко убраны, но не по кодексу Кай’ра, а просто потому что ни одна прядь не имела права жить своей собственной жизнью, впрочем, как и их хозяйка.       Когда девушка шла по направлению к главной площади лангов, в её походке не было ни спешки, ни медлительности, - шаги были выверены, как удары клинка в дуэли. Голос, когда она отдавала короткие распоряжения слугам, был тихим, но таким, что его невозможно было проигнорировать.       В итоге, спустя 10 минут, вся правящая семья в лице: главнокомандующего Танди Рана, его супруги Семилии и 3-х их дочерей (по старшенству) Грос, Бернит и Конделии, вышли на Площадь Буури, которая встречала их шумом толпы. Факелы горели ровным светом, ланги приветствовали своих героев без криков, так как одобрение было в их прямых спинах и неподвижных лицах. Под сводами высоких арок стояли военные знамена, полотно которых переливалось в свете лун. Холодный ветер приносил запах масла, которым смазывали оружие, и пыли, поднятой сапогами солдат.       Весь праздник Железной лилии сопровождала музыка оркестра, - медные трубы и тяжёлые барабаны, заполняя собой воздух и задавая ритм маршу. Ряды солдат шли идеально ровно, шаг в шаг. Женщины в Кай’ра шли в отдельных колоннах, их лица были суровыми, а глаза сосредоточенными.       Грос пыталась смотреть на всё без особых эмоций, но когда скука ежегодного торжества её обуяла в конец, решила поиграть в «Муж, друг, враг», - при этом вглядываясь в лица солдат и про себя гадая, кого в какую структуру определила. Конечно, чаще попадались «мужья» и «друзья», но внезапно, когда после мужчин пошли женщины, а Грос по инерции продолжила играть, её внимание вдруг зацепилось за одну фигуру. В колонне командиров первой шла женщина с высокой ровной спиной и чётким, отмеренным шагом. Длинные тёмные волосы туго собраны в пучок, лицо ледяное, словно высеченное из камня. И мгновенно Ран определила проходимицу к числу первых в категорию «Враг». Почему? – Не понятно. — Волл Валс, - отец, заметив взгляд дочери, сказал негромко: — Новое назначение. Она один из лучших стратегов внутреннего штаба. Её хвалил астер Стирен.       Грос почувствовала, как в груди что-то сжалось, дыхание девушки сбилось лишь на долю несчастной секунды, хоть она и не могла объяснить, почему. Слишком уверенная походка, чересчур прямой взгляд, и, вообще, вся девушка показалась слишком… раздражающей.       Марш шёл к завершению, и из строя вышли шестеро для вручения наград: четыре мужчины и две женщины. Одна из них — спинопрямая льдина, которая уже остановилась в нескольких шагах от Грос, но не сделала ни малейшего жеста уважения, просто ждала, когда отец закрепит на её груди новый знак чести.       На долю секунды их взгляды встретились. Холод и напряжение пронзили Грос, как новонаточенное лезвие. Волл отвела глаза первой, но в её лице не было ничего, кроме сдержанного презрения, - это был не страх, а, скорее, чистая, холодная ненависть без причины — как если бы два клинка поняли, что когда-нибудь сойдутся. — Всё в порядке? - тихо спросил отец у Грос, после церемонии повышения, наверняка заметив резкую смену настроения старшей дочери. — Да, - ответила та ровно, не дрогнув ни одним мускулом.       Комнаты в доме Далами были огромны, но в это время суток каждая из них походила на камеру, наполненную остаточным эхом прошедшего дня. За окнами висели три луны, и их свет мягко стекал по стенам.       Грос сидела в кресле у низкого стола, держа в руках кружку крепкого чая из ровалинии – любимого цветка наследницы. На коленях лежало расстёгнутое кроваво-красное платье-мундир: где серебряная вышивка, как паутина, ловила каждый луч лунного света.       Бернит Ран ворвалась в комнату сестры без стука, как всегда. Её волосы были распущены, а глаза сияли. Семнадцатилетняя девочка плюхнулась на постель неподалеку и, подтянув ноги, села совсем, как ребенок: — Ну? - спросила она, едва переводя дыхание. — Как тебе праздник, Ро? Грос лишь спокойно пожала плечами: — Праздник как праздник. Парад как парад. Люди как люди. Ничего нового. Бернит тут же усмехнулась: — Ты просто невозможная, Грос Лони Ран! У всех на лицах - восторг, а ты говоришь, будто вернулась с долгого, нудного совещания сената. - девочка замолчала лишь на секунду, а потом вдруг понизила голос, добавила: — на самом деле, я ждала этот день, чтобы увидеть его... Грос в мгновение сменила скучающий, безэмоциональный взгляд на заинтересованный: — Кого? — Ну... Кер Тавана, - он из Арсенального квартала, проектирует боевые машины. И сегодня он был на площади, но в толпе… - Бернит так широко улыбнулась, затем, гордо продолжив: — кажется, он меня заметил. — Инженер, - Грос кивнула, без осуждения, но и без особой радости. — Работает на военных, значит, не из худших. Берн, немного смутившись, посмотрела на сестру: — А ты уже разговаривала сегодня с Эйденом? Грос отставила кружку, не глядя на неё, и, словно мимоходом, произнесла: — Нет, была вся в делах. Изучала новых вводных во внутренний круг. — И кого наизучала? — Никого примечательного, .... ну вот новый военачальник, как там зовут её.. Во…Ва…, а Валс. — О… обожаю наших Кай’ра! Помнишь, нам отец рассказывал легенду возникновения их ритуала? — средняя сестра чуть приподняла брови, сверкая радостью. — Конечно, Кай’ра – это воинская традиция женщин-ланги — их волосы всегда собраны в тугой узел на затылке, символизирующий собранную силу, контроль над собой и готовность к бою. А легенда гласит, что во времена Эры Крови первая женщина-воин, Араллис Кэир, перед битвой с кланом Тарш связала свои волосы так, чтобы они не мешали в бою, объяснив это так: «Сила, что распущена — рассеивается. Сила, что собрана, ломает горы». С тех пор Кай’ра стала священным обетом всех женщин-воинов. А распустить при ком-то волосы — означает абсолютное доверие или отказ от долга. Нарушение Кай’ры в строю считается позором и может привести к смертной казни. — Да! Как же это завораживает! Я бы очень хотела вступить в ряды Кай’ра когда вырасту! — Значит, иди к этому сестра. – после слов Грос наступила немое молчание, - с обеих сторон соглашающееся и почти умиротворенное. Спустя несколько мгновений, Бернит выдает: — Я про неё, кстати, кое-что слышала…. Грос бросила взгляд исподлобья, явно понимаю, о ком ведется речь: — Очередные грязные слухи? — Говорят, что она не умеет улыбаться, и ест хвосты мышей для мышечной массы. И что она может подчинить любого солдата одним только взглядом. Ещё… еще - Бернит запнулась на эмоциях, но после чуть тише, устрашающе закончила: — что она не боится спорить даже с командиром Шавом. Грос фыркнула: — Отлично, и как всему этому не верить?... Берн улыбнулась: — Думаю, всё это может быть правдой, сестра. Ран-старшая резко поднялась, отставив кружку так, что чай плеснулся через край: — Не говори глупостей! – на этом средняя сестра замолчала, но в её глазах промелькнула лёгкая насмешка перед тем, как та ушла восвояси.       За окном ветер тронул тонкие шторы, и лунный свет лег на лицо Грос. В её взгляде было что-то, что сестра не смогла бы понять - не ненависть, не страх, а странная, острая смесь всего вместе с чем-то ещё.

***

      Утро в доме Далами всегда начиналось одинаково: мягкий свет из высоких окон падал на длинный стол из чёрного камня, отражая золотые узоры посуды. На низких блюдах дымились каши из зерна хулта, медовые лепёшки и тонко нарезанное мясо альматара.       Грос сидела по левую руку от отца, в строгом утреннем платье из тёмно-синего шелка с серебряной вышивкой по вороту. Бернит, напротив, тихо что-то жевала и избегала встречаться с её взглядом после вчерашнего разговора. А младшая Конделия так и вовсе сидела рядом с матерью, - по другую сторону стола, едва-едва перекидываясь с той необходимыми учебными вопросами.       Танди Ран, в своём привычном чёрном мундире с узким золотым шевроном на плече, листал тонкий пакет бумаг, которые ему подали слуги. Внезапно, мужчина заговорил, не поднимая глаз, не обращаясь к кому-то конкретно: — Сегодня Совет одобрил временные перестановки в штабе. Это вынужденная мера, учитывая последние сводки с границ. Шоты снова пробуют прощупывать оборону. Грос чуть нахмурилась, не смея не отметить новость: — Что за перестановки? — Усиление командования, - некоторые офицеры получат новые зоны ответственности, временные полномочия, - отец взял кусок хлеба и намазал его густым сыром. — В том числе и воен-кара Валс, - её переводят ближе к центру управления.       Имя прозвучало как удар о металл. Грос сделала вид, что никак на это не реагирует, но ложка в её руке едва заметно дрогнула, хоть и руки её своевременно сжали сильнее. Бернит тихо кашлянула, но ничего не сказала. Завтрак продолжался в ровном темпе, пока к концу трапезы в дверях не появился старший слуга, склонившийся в поклоне: — Господин, вы вызывали воен-кара Валс. — Да, проводите.       В зал вошла Валс. В утреннем свете её мундир казался почти чёрным, а волосы, собранные в повседневный тугой пучок Кай’ра, блестели, как отполированный оникс. И шаги, вместе с тем, были ровными, уверенными, спокойными. — Главнокомандующий, — коротко и холодно произнесла девушка, склонив голову перед Танди Раном. — Валс, - отец Грос кивнул. — Рад, что вы уже в курсе изменений. Волл чуть качнула головой: — Война не ждёт. Мы обязаны двигаться быстрее, чем враг. Грос, вся внутри забурлившая от эмоций (и явно не очень положительных), не в силах сдержаться, вставила, глядя прямо на Валс: — Быстрее - не значит лучше, особенно когда у некоторых слишком мало опыта в работе на таком уровне. Волл перевела на неё взгляд, на котором не читалось, ровным счетом ничего, ни тени улыбки. — Опыт приходит на поле боя, госпожа Ран. За письменным столом его не заработаешь… как бы блестяще ни выглядели чернила на бумаге. На мгновение между ними повисла тишина, тяжёлая и натянутая.       Отец даже не заметил скрытого укола, продолжая рассматривать бумаги. Бернит сдержанно отпила чаю, словно боялась вмешаться. — Приступлю к новым обязанностям немедленно. - когда Волл прошла мимо, звук столовых приборов и диалогов семьи заглушили всё. Но в сознании Грос остались только этот взгляд и подсознательное ощущение, что она встретила врага, которого нельзя ни уничтожить, ни игнорировать.       Валс поклонилась правителю и его жене, оставив за собой запах холодного железа и чего-то, едва-уловимо-горького. …Воен-кара вышла из зала, и с каждым её шагом в воздухе гасли отголоски утреннего света.       Грос молча посмотрела на дверь, за которой исчезла недоброжелательница, и сразу отвернулась.       Она понимала, - это было не просто сухое замечание, - это был вызов: прямой, холодный и почти невидимый для всех, кроме неё.       С улицы донёсся ритмичный гул, - где-то вдалеке тренировались войска. Глухие удары сапог по камню, будто стук чужого сердца, отдавались в груди Грос.       Отец что-то говорил Конделии - младшей из сестер, слуги собирали со стола посуду, но для Грос всё словно потонуло в мутной тишине. В голове снова и снова вспыхивали слова: «Опыт приходит на поле боя…»       Девушка резко встала, тихо отодвинув стул, и, почти не отдавая себе отчёта, подошла к окну. Её взгляд зацепился за крошечную фигуру внизу: Валс шла по внутреннему двору, быстрым шагом, с папкой документов под мышкой. И на миг, казалось, она подняла голову, прямо туда, где стояла Грос.       Их глаза встретились, но лишь на секунду, но достаточно для того, чтобы будущая наследница ощутила насколько эти глаза были холодными, как ночь в пустыне и острыми, как сталь.       Воен-кара отвернулась и исчезла за углом казарм. А Грос сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.       Она ещё не знала, что это утро станет первым днём войны, - не только с шотами, но и с женщиной, имя которой теперь навсегда останется в её мыслях.