Железное сердце: пепел и кровь

      Почти сразу после завтрака в трапезной появился один из сильтектеров Совета - Дарон. Он двигался бесшумно, как человек, который привык приносить с собой не только просьбы, но и решения. Подойдя к столу семьи Ран (из которых остались только старшая и младшая дочери), мужчина склонил голову в почтительном поклоне и негромко произнёс: — Госпожа Ран, Совет просит вас присутствовать на внеочередном закрытом обсуждении. Немедленно. Ваш отец уже там. Наследница перевела взгляд от чашки к пришедшему, едва заметно нахмурившись: — По какому поводу? - спокойно уточнила она. — Вопросы внутренней безопасности, - последовал скупой незамедлительный ответ. — Нижний Терн. И этого было достаточно.       Грос поднялась без лишних слов, стул раскатисто скользнул по каменному полу так, что звук показался ей чрезмерно громким и неприятным. «Кажется, кто-то уже связал надпись на камне с политикой. Или вот-вот свяжет.» - вскользь промелькнуло у девушки в голове.       Коридоры снова принимали её холодно и молчаливо. Но, несмотря ни на что, девушка шла с прямой спиной, не ускоряя шаг, словно сама была частью этого злого механизма. Она помнила, - любое проявление эмоций запомнят, передадут, и, вероятно, истолкуют неправильно. В зале Советов царил приглушённый свет и запах старого металла. Главные фигуры уже находились внутри, среди них и Грин Тали. Парень стоял чуть в стороне, со сцепленными за спиной руками и взглядом, устремлённым в пустоту, но стоило двери закрыться, как его внимание тут же метнулось к пришедшей: — Госпожа Ран, - заговорил один из советников, не поднимаясь. — Вы, вероятно, уже ознакомились с утренними сводками. — Да, - коротко ответила Грос. — Тогда вы понимаете, - продолжил тот же голос, — что подобные проявления… памяти, - слово было ядовито выплюнуто с едва уловимой паузой, — расцениваются как дестабилизирующие. Наследница медленно перевела взгляд на отца, словно ища поддержки, но после вновь перешла к советнику: — Память нельзя объявить преступлением, - выдала та ровно. — Даже если она кому-то неудобна. В зале повисла тяготящая тишина. Грин едва заметно склонил голову на бок, словно взвешивая слова своей будущей половины: — Мы не говорим о запретах, - вмешался шот мягко. — А, скорее, о последствиях. Нижний Терн склонен к… подражанию. А оно быстро выходит из-под контроля. — Значит, проблема не в знаке, - отозвалась Грос, — а в том, что кто-то боится того, что за ним стоит.       Её слова повисли в воздухе, как брошенный вызов. Советники переглянулись, а отец сжал пальцы на подлокотнике собственного кресла. — Милая, может, ты слишком близко к сердцу приняла эту историю, - наконец произнёс правитель. — Если ты что-то узнаешь об этом, - незамедлительно расскажи, а пока предлагаю тебе сосредоточиться на подготовке к соединению и временно… дистанцироваться от вопросов, связанных с Валс. - это было сказано почти заботливо, почти по-отцовски, но… (Грос привыкла что с её папой всегда шло дополнение в виде «но…»). Девушка почувствовала, как внутри что-то окончательно защёлкнулось – тихо и больно: — Сожалею, но дистанцироваться от правды невозможно, отец! – это было сказано с надрывом и слишком эмоционально, чтобы Танди Ран проигнорировал. Несколько секунд никто не говорил. Затем главный ланг медленно кивнул, не соглашаясь, но принимая факт: — Грос, - произнёс он осторожно, — милая, правда – это очень хорошо, но я прошу тебя, будь бдительна и внимательна, и если вдруг что-то увидишь или узнаешь, то... Наследница встретила его взгляд спокойно: — То поделюсь с тобой, - тихо отрезала та. — Или нужно будет собрать всех сильтекторов для этого? – добавила чуть с издёвкой, зная пристрастие Ранов к официозам. — Можешь просто рассказать мне.       После этих слов девушка развернулась и спокойно ушла с таким же тяжелым чувством, с которым жила всё последнее время. Когда двери зала закрылись за её спиной, дворец показался ещё тише, чем прежде. Но теперь Грос точно знала: город уже не спит, и память, однажды оставившая знак на стене, не остановится на одном переулке.

***

Бернит ворвалась в покои Грос без стука - легко, почти танцуя, будто пол под её ногами был не камнем, а натянутой струной радости. На сестре было светлое платье дневного покроя, волосы собраны в затейливую косу, глаза сияли и переполнялись тем редким уверенным счастьем. — Гро-си! - выдохнула девушка с порога, и в этом слове было столько тепла, что комната будто озарилась. — Ты даже не представляешь, какая мысль пришла мне в голову!       В этот момент старшая стояла, опираясь ладонями о подоконник, наблюдая за городом, таким серым, ровным и спокойным лишь на первый взгляд. Её отражение в стекле выглядело отстраненным, собранным и пустым. Но тут девушка медленно подняла взгляд от окна к сестре: — Бер… - не успела произнести наследница, как сестра уже была рядом, схватив старшую за руки и заговорила быстро, захлёбываясь словами: — Мы должны провести соединения в один день. Вместе. Представляешь? Ты и я. Две дочери Ран. Два союза. Кер и Грин. Всё в один восход, под тремя лунами. Это будет… — Бернит на секунду замерла, подбирая слово: — это будет самое громкое событие Последних Восходов! Грос почувствовала, как внутри что-то сжалось: один день, один зал, одна церемония, и четыре жизни, окончательно закреплённые печатью системы: — Бернит, я… - начала наследница, осторожно высвобождая руки, но средняя уже ничего не слышала. — Мама будет в восторге! - продолжала тараторить Бернит, сияя. — Совет, кстати, тоже. И… - она понизила голос, заговорщически улыбнувшись, — Кер тоже согласился со мной.       Имя резануло слух. "Кер Тавана - странный, подозрительный жених моей сестры, о котором толком ничего неизвестно. И это не может напрягать". После этой мысли почувствовав, как грудь сдавило, будто воздух в комнате стал гуще и ощутимее. Наследница Терна сделала шаг назад, только открыв рот, чтобы сказать хоть что-то, но средняя уже потянула её к выходу: — Пойдём к маме прямо сейчас, - уверена, эта идея ей тоже понравится!       Бернит шла быстро и уверенно. Грос позволяла вести себя, - ноги двигались сами по себе, тело было словно на автопилоте, пока в голове царила совсем другая реальность. Знак Валс и всё, что было с ней связано. Мысли шли рядом, наслаиваясь на смех сестры, на шорох платьев, на солнечные блики в коридорах, - и от этого становилось только больнее. Семилия Ран приняла их в малой гостиной, - светлой, утопающей в тканях и живых цветах. Она сидела у столика с разложенными письмами и, увидев дочерей, сразу широко, по-матерински улыбнулась: — Что за срочность? - спросила женщина с лёгкой усмешкой. Средняя не дала старшей ни секунды, начиная с главного: — Мама, мы проведём соединения в один день. Женщина моргнула, а после медленно отставила чашку и… её лицо мгновенно озарилось: — В один?.. - переспросила та, и в голосе уже звучало восхищение: — Берни, Гроси, это… это же просто великолепно! — Правда? - восторженно выдохнула средняя. — Это будет идеальный жест для всего Терна, - продолжала мать, уже мысленно планируя церемонию.       Они уселись за стол почти одновременно. Точнее, Семилия и Бернит уселись. Грос же опустилась на край кресла чуть позже, медленно, словно не до конца понимая, как именно здесь оказалась. — Мы можем сделать общую церемонию восхода, - увлечённо подкидывала идеи сестра. — Сначала ты, как старшая. Потом я. А музыка будет переходить одна в другую… — И три луны в этот день будут особенно близко к нам, - подхватила женщина. — Я уже вижу: свет, ткани, символика и белое серебро. Наследница смотрела на лица своих родных - такие живые, увлечённые, слышала слова, но те будто проходили мимо сознания и мозга. В голове же, словно назло, снова и снова всплывала Волл: её руки, сильный, непроницаемый взгляд и… спокойствие перед тем, как всё оборвалось. «Если бы только ты была здесь…» - подумала девушка грустно. — «Ты бы сказала, что всё это ошибка. Ты бы поняла меня и была рядом...». Но Волл здесь не было, в отличие от матери с сестрой. — Мы можем объявить об этом всем уже сегодня в обеденную службу! - с воодушевлением выдала Бернит. — Представляешь заголовки?       Грос представила. И от этого ей стало только хуже: жизнь, лишённая любви, тело, отданное союзу без чувства, и, наконец, будущее, выстроенное без неё самой. Ни Семилия, ни Бернит не заметили, как её пальцы медленно сжались в кулак на колене, не увидели, как взгляд потускнел и ушёл внутрь, - туда, где больше не было ни праздника, ни света, а лишь холодная, ровная безысходность. — Это будет самый счастливый день, - добавила мать, крепко сжимая ладонь средней дочери, пока старшая молчала, зная, что для неё этот день станет не восходом, а окончательным закатом.

***

      Ночь пришла незаметно, но дворец выдохнул её с облегчением: коридоры наполнились эхом шагов, шёпотом слуг, шелестом тканей и голосами, в которых уже витало ожидание грядущего торжества. Наследница буквально чувствовала этот шум кожей, - он давил, лип к мыслям и не давал нормально дышать.       Девушка плотно закрыла дверь личных покоев на замок, и впервые за день позволила себе остановиться. А затем медленно, почти механически сняла все украшения. Металл звякнул о стол слишком громко, от чего Грос поморщилась, но продолжила расстегивать тяжёлое, дорогое, пропитанное чужими взглядами и решениями, платье. Ткань соскользнула на пол мягкой волной, и в этом жесте было что-то отчаянное.       Одежду для Нижнего Терна хранилась в самом дальнем месте вещевого ящика: простая, выцветшая и немного потрёпанная: тёмная рубаха грубой ткани, свободные штаны и короткий плащ с потёртыми полами и рукавами. Ничего лишнего. Ничего, что могло бы выдать в ней наследницу. Не раздумывая, через некоторое время, она преобразила свой внешний вид. Грос собрала волосы в низкий узел, закрепив их простой лентой. Лицо в зеркале стало другим: строже, резче, будто с неё сняли слой света. Ран провела ладонью по щеке, задержалась на секунду и отвернулась.       Выход из дворца был почти незаметным, если знать куда идти: старый служебный проход, которым пользовались поставщики и рабочие. Там пахло камнем, маслом и холодной водой, но главный и единственный плюс, - ночью здесь не было людей.       Нижний Терн сразу встретил девушку влажным воздухом и приглушённым гулом жизни. Город не спал никогда и по сравнению с Верхним дышал иначе: фонари горели неровно, отбрасывая рваные, мутные тени, некоторые камни под ногами были разбиты жизнью и работой простых горожан, но, тем не менее, тёплыми, хранящими дневное тепло.       Грос шла спокойно, непоколебимо, подстраиваясь под ритм улиц, - как ходили рабочие после длинной смены: чуть сгорбившись, с руками в карманах, без цели и эмоций. Именно так наследница лангов могла свободно слушать обрывки разговоров, не привлекая к себе посторонних взглядов: — …говорю тебе, опять цены поднимут… — …да брось, только недавно же поднимали… — …слышал про знак?       На последней фразе она замедлилась, когда услышала про знак, но разговор парней быстро сошел на нет и утонул в усталости, в привычке не думать глубже дозволенного. Проходя всё дальше, Ран улавливала, как кто-то говорил о работе, кто-то о еде, а кто-то о чужих проблемах, в которых было копаться безопаснее, чем в своих.       Часы тянулись. Грос чувствовала, как усталость медленно накрывает её, но останавливаться не хотелось, - в этом монотонном движении было что-то успокаивающее, словно город принимал её, не требуя имени и титула. Запахи Нижнего Терна смешивались в плотный, почти осязаемый коктейль: дым, сырая древесина, пролитый градусный настой, затхлость из окна каждого дома, металлическая нота ржавой воды из открытых стоков и пота с канализационными отголосками. Всё это было настоящим, неприглаженным и живым.       Но ничего не происходило: ни важных откровений, ни намёков. И тогда девушка остановилась. Перед ней на углу улицы горел тёплый жёлтый свет, а над дверью висела простая вывеска, - выцветшая и с облупившейся краской: «Колома». Оттуда доносился гул голосов, смеха, а также тяжёлый запах алкоголя и жареных овощей.       «Колома» - паб для рабочих, место, где много говорят и мало обращают внимания на других. Наследница стояла несколько секунд, разглядывая в окно простых нижних рабочих, которые могли себе позволить отдохнуть после рабочего дня лишь глубокой ночью. Сердце билось ровно, но где-то глубоко внутри сжималось нечто тревожное и одновременно упрямое. Она потянула край плаща, глубже пряча лицо в тень капюшона. «Может быть здесь мне улыбнётся удача», - подумала Ран про себя и сделала шаг ко входу.       Девушка уже сделала шаг к двери заведения, как вдруг из паба почти вывалилась небольшая, тёплая, пахнущая хмелем и сыростью, фигура. Плечо больно задело её, так что Грос инстинктивно отступила на полшага назад. — Ха! - громко, широко рассмеялись. — Смотри, куда прёшь! - голос незнакомца был низкий, живой и уверенный, явно женский. Смех отразился от влажных камней улицы, а из распахнувшейся двери в темноту вырвались обрывки разговоров, пар, блеклый свет ламп и запах горячего хлеба с потом.       Фигура уже повернулась обратно к заведению, явно собираясь добавить что-то своим, но вдруг замерла. Пауза вышла короткой, почти незаметной, - ровно такой, какой хватает, чтобы что-то почувствовать раньше, чем понять. Нарушительница покоя Ран обернулась. Начавшийся в который раз за эту ночь дождь тихонько стекал по полам тёмного плаща, капюшон был низко надвинут, скрывая лицо, но глаза внимательные, цепкие, - сразу нашли Грос. Та стояла тихо, чуть сутуля плечи, в простой одежде "нижних": грубая ткань, тёмные штаны, без знаков и украшений, - как голая. Только взгляд выдавал гостью, - слишком собранный, слишком тяжёлый для простой, грязной рабочей улицы. — Простите… - тихо сказала наследница, чей голос прозвучал непривычно глухо. Незнакомка открыла рот, явно готовая отмахнуться чем-то привычно - резким и едким, но слова застряли. Налетчица вдруг посмотрела внимательнее, слишком долго для обычного столкновения: — Э-э… - протянула она, прищурившись. — Стой.       Девушка вся напряглась: пальцы под плащом непроизвольно сжались, а в груди кольнуло знакомо – опасное чувство. Ран уже готова была отступить, раствориться и скорее уйти в ночь, стерев этот случай из личной и городской памяти. — Ты… - неизвестная чуть наклонила голову, словно примеряя мысль. — Ты, ведь, не из наших. - это не было обвинением, скорее, простой констатацией, спокойной, даже почти любопытной. — Я просто… проходила мимо, - тут же выдает наследница, осторожно подбирая слова. — Не хотела мешать. Незнакомка хмыкнула, уголок её рта дернулся в кривой усмешке: — Мешать? - она резко фыркнула. — Тут? В «Коломе»? Да тут если кто и мешает, так это сами хозяева, когда приносят счёт. – «нижняя» шагнула чуть ближе, и Грос уловила запах: сера, дым, алкоголь и запах улицы. Запах простого человека, который не прятался за стенами дворца. — Но ты, правда, странная, - добавила уже мягче налетчица. — Стоишь, будто ждёшь, что тебя сейчас либо схватят, либо коронуют. – закончила та заливистым, чересчур громким смешком. Грос невольно вздрогнула: — Я не… - начала и вдруг осеклась. — Я просто устала. Неизвестная на секунду замолчала, словно взвешивая это признание, а после лишь пожала плечами в понимании: — Ну, это… мы тут все, - сказала она просто. — Только одни устали после смены, а другие от того, что жизнь их держит за горло постоянно. – и тут же протянула руку, чуть откидывая капюшон - не до конца, но достаточно, чтобы Ран заметила живое лицо, уверенные крупные черты лица и бесстрашный взгляд. — Ладно, - добавляет незнакомка, уже разворачиваясь к двери. — Если уж пришла сюда ночью и под дождём - значит, тебе точно есть что залить, пойдём.       Дверь паба снова распахнулась, и тёплый, масляный свет вылился на мокрую дорожку. "Верхняя" на мгновение поколебалась, выбирая между улицей и шумом, тишиной и голосами, чувствуя, как внутри что-то медленно и опасно сдвигается с места. Незнакомка в очередной раз окинула Грос быстрым, цепким взглядом снизу вверх, как оценивают не человека, а риски купли-продажи: — Если не хочешь, чтобы на тебя постоянно пялились, то тебе нужно выглядеть… немного хуже. Ран моргнула в непонимании: — Что?.. — Испачкаться, что ли, я не знаю. И волосы выглядят слишком аккуратными, - девушка цокнула языком. — С такими только в "верхних" ходят или даже во Дворце.       Наследница не успела ни возмутиться, ни отказаться, как её уже быстро и уверенно подхватили под локоть и увели за угол паба, - туда, где свет фонарей не падал, а стены были тёмными от копоти и дождя. — Не нужно, я сама… - начала было Грос, но в этот момент с её головы уже стянули капюшон. Холодный воздух коснулся волос, лица и шеи. Неизвестная без церемоний зарылась пальцами в пряди, хаотично растрепав их, как будто приводила в порядок не человека, а взбивала подушку перед сном. — Так, вот… - лишь пробормотала в конце "сеанса". — Чуть живее, и более по-нашему. О, идеально. - девушка наклонилась ближе, и вдруг замерла, вглядываясь в лицо наследницы: в линию скул, во взгляд, в кожу, слишком чистую для Нижнего Терна. — Погоди-ка… - медленно протянула ночная гостья. — Кажется, я тебя… Ран среагировала быстрее, чем успела подумать: ладонь легла на чужой рот, - не грубо, но жёстко: — Тихо, - прошипела она. — Сделай, что хотела и… не задавай лишних вопросов! – это было так эмоционально, что глаза неизвестной расширились. — Я угощу тебя всем, чем хочешь в этом заведении, - продолжила наследница, почти не дыша. — Но ты никому про меня не скажешь. Никогда. Под ладонью что-то промычали, - сначала возмущённо, а после… насмешливо. "Верхняя" убрала руку, - тогда, наконец, рабочая выдохнула, широко ухмыльнулась и тихо рассмеялась: — Ладно, принцесса, - выдала та, наклоняясь ближе. — Так и быть, сегодня ты - наша. Встречная хлопнула ладонями по плечам девушки, оставляя на ткани тёмные разводы грязи и влаги, провела пальцами по щеке, намазав немного уличной пыли, и удовлетворённо кивнула: — Теперь пойдёт.       Они вошли в «Колому», где их сразу накрыли: густой, плотный, как волна шум, смех, выкрики, звон кружек, треск огня в очаге и гул голосов, сплетённых в один живой организм. Воздух был тяжёлым от запахов: тёплый хлеб, жареный лук, пряные травы, дым, кислота пива вперемешку с солоноватым потом. Жёлтый, дрожащий свет отражался в черных одинаковых плащах и в глазах людей. Они сидели плотно, плечо к плечу, кто-то спорил, кто-то пел, кто-то уже спал, уронив голову на стол.       Новая знакомая уверенно протиснулась к барной стойке, не оглядываясь, и Грос пошла за ней, стараясь копировать шаг: спокойный, чуть усталый, чтобы больше казаться своей. — Эй, Лорн! - крикнула девушка бармену. — Два «Чёрных зуба»! И закуску! — добавила, не оборачиваясь: — Жареные корни с солёным жиром и хлеб с угольной пастой! - бармен что-то буркнул в ответ, уже наливая тёмную, почти чёрную жидкость в толстые чуть сальные кружки.       Грос стояла рядом, чувствуя, как шум проходит сквозь неё, как впервые за долгое время мысли перестают сопротивляться реальности. Они взяли кружки с тарелками и, лавируя между постояльцами, отошли к маленькому столику у стены - шаткому, но укромному. — Ну что, - тихо произнесла "нижняя", усаживаясь и поднимая кружку. — За твою тайную жизнь, принцесса. - подмигнула.       Наследница сжала кружку в пальцах, - ибо та было довольно увесистой. Напиток казался тёплым, пах дымом с горечью, и впервые за долгое время мир перестал казаться стеклянным. Новая знакомая первой сделала большой глоток: тёмная жидкость обожгла губы и она довольно прищурилась, стукнув кружкой о стол: — Хорош, зараза, - радостно вонзила рабочая и уже спокойнее посмотрела на Грос. — Кстати. Я - Миналь. Миналь Аргиз. – с этим кивнув так, будто её имя здесь что-то значило, и, судя по тому, как рядом за соседними столами кто-то бросил на неё взгляд, - значило. — Я знаю всех в этом районе, - продолжила девушка, наклоняясь ближе, чтобы перекричать шум. — А вот тебя вижу впервые. — Кто ты? – добавляет, прищурившись. Ран на секунду задержала дыхание. — Ты ведь из Верхних, - уверенно бросила Миналь. — Из Советов? Угадала? - наследница ничего не сказала, лишь едва заметно кивнула и опустила взгляд в кружку. — Моё имя… - тихо соврала она. — Ноя. И я не хочу, чтобы кто-то знал, кто я на самом деле. - наследница говорила шёпотом, но так, будто каждое слово давалось с усилием. — И у меня здесь важная задача. — Какая? - без нажима спросила рабочая, уже без улыбки. — Моя… хорошая знакомая ушла, - Грос запнулась. — И мне нужно понять, как это произошло. Почему. И кто за этим стоит. Аргиз хмыкнула, отпивая ещё: — Ох, принцесса, - сказала она без злобы. — Тут каждый второй уходит так, что потом концов не найдёшь. Ни тела, ни правды, ни причин. — Для меня это важно, - голос Ран стал тихим, почти ломким. — Это вопрос жизни и смерти. Затем, спустя долгую паузу, девушка подняла взгляд, устремленный точно в глаза новой знакомой: — Я могу на тебя положиться? Миналь внимательно и оценивающе смотрела несколько секунд, а после лишь коротко кивнула: — Говори. "Верхняя" не стала углубляться, рассказывая подробности о Валс: сухо, осторожно, будто боялась задеть что-то слишком хрупкое, - лишь то, что Валс была военной, что-то узнала про группировку из «нижних» и на неё охотились, что были поджоги, нападения на Дворец, и, в конце концов, что её смерть - не случайность, а часть чего-то большего. — Есть знак, - прошептала Грос осторожно. — О нем писали сегодня в утренней сводке. Мне нужно найти тех, кто за ним стоит. Знакомая дослушала молча, а затем вздохнула и покачала головой: — Прости, детка, но в этом я тебе не помощник. С такими делами лучше не связываться. Грос грустно и безысходно опустила голову. — Но, - добавила Аргиз, чуть наклоняясь вперёд, — я знаю, где этот знак. - она постучала пальцем по столу: — Могу отвести.       Когда девушки наконец вышли из заведения, было совсем поздно, паб немного выдохся, а дождь стал тише, камни под ногами блестели, воздух был холодным и чистым.       Знак оказался там, где Грос и не подумала бы искать, - на старой бетонной кладке, прятавшейся между одинаковыми полуразрушенными жилыми домами, будто город сам пытался спрятать важное сообщение. Линии были вырисованы грубо, но уверенно.       Ран остановилась, подходя ближе и медленно проводя ладонью по холодной поверхности - осторожно, бережно, словно касалась кожи. Движение вышло непроизвольным, слишком личным, так как это было связано с Волл. На мгновение мир сузился до этого жеста: до мокрой поверхности и воспоминаний. «Нижняя» это заметила, но ничего не сказала. Просто смотрела, - и в её взгляде впервые мелькнуло понимание: — Ладно, - тихо произнесла та нехотя. — Ладно, принцесса. Миналь выпрямилась, сунула руки в карманы плаща: — Помогу, чем смогу.       Ночь вокруг снова зашевелилась, и где-то в её глубине история сделала ещё один опасный шаг вперёд. Наследница ещё несколько секунд стояла неподвижно, будто боялась отнять ладонь от стены. Казалось, если она уберёт руку, то исчезнет не только след, но и всё то, что ещё удерживало её от окончательного падения в эту ночь. — Ты знаешь… - вдруг сказала Аргиз, пиная неинтересный камешек под ногами. Голос был тихим, почти ровным, но в нём появилось нечто новое - настороженность: — Знаешь, что странно? Грос тут же перевела говорящий удивленный взгляд на собеседницу. — Этот знак..., - рабочая кивнула на бетонную стену напротив, — его начали оставлять ещё до смерти твоей подруги. — Что?.. - выдохнула "верхняя". — Первый я видела за несколько дней до первой казни в этой декаде, - продолжила Миналь. — Тогда ещё никто не знал, что начнётся череда "показательных порок". Наследница медленно отняла руку от стены. Пальцы начали дико дрожать: — Ты уверена? — Абсолютно, я тогда еще шла после смены, довольная, что выполнила большой заказ, как сейчас помню, - и через 2-3 дня уже началось мочилово. - кивнула Аргиз. — И ещё. Теперь знакомая смотрела Грос прямо в глаза: — Этот знак никогда не оставляют дважды в одном месте. Если он появился снова - значит, кто-то хочет, чтобы его увидели: простые рабочие, патруль и дворец. Но для каждых своя цель.       В груди у "верхней" что-то холодно и ясно щёлкнуло, словно последняя деталь сложного паззла встала на своё место: Валс не просто погибла, - её вели. И теперь - ведут и её саму.       Где-то вдалеке раздались гулкие шаги, - четкие, ровные и синхронные, чтобы просто быть случайными. Знакомая резко дёрнула наследницу за рукав: — Нам пора, принцесса, - твердо прошептала она. — Если ты действительно хочешь выйти на них… - девушка бегло бросила взгляд вглубь переулка, туда, где тени уже начинали сгущаться. — …будь готова к тому, что они тоже ищут тебя.       Обе девушки, не оглядываясь, начали расходиться, растворяясь в ночи разными дорогами. И уже у самого поворота Миналь на секунду обернулась: — Приходи завтра, в это же время, — тихо бросила "нижняя". — Я постараюсь что-нибудь узнать про знак.       Грос не ответила, только едва заметно кивнула. А ночь сомкнулась вокруг наследницы плотнее прежнего, будто Терн наконец понял: Ран сделала шаг, после которого дороги назад уже не существовало.