Железное сердце: пепел и кровь

      Командор Сальв быстро вышла из Дворца, не сразу закрыв за собой дверь, словно надеясь, что, если она задержится ещё на пару секунд, разговор с господином Нагом можно будет продолжить, переписать и исправить. Но улица уже встретила девушку холодом, - Терн был другим: воздух казался напряжённее, будто город уже знал, что внутри него что-то надломилось, но ещё не успел почувствовать и закричать. Военная на секунду остановилась на ступенях, глубоко вдохнула, заставляя себя собраться.       «Грос…» - имя отозвалось внутри тяжело и с привкусом вины, - не той простой, которую можно объяснить или оправдать, а той, что остаётся в человеке даже тогда, когда он уверен, что поступает правильно. Волл резко пошла вперёд к оцепившему правительственное здание караулу. Сейчас у неё была только одна цель: найти Ран, опередить чёрных, которые по приказу Пэра тоже начали поиски, и успеть до того момента, как город окончательно сорвётся в хаос. У ворот Дворца было движение, - ее коллеги держали периметр плотно и без лишних разговоров, - только взгляд, оружие и чёткие линии перекрытия. Когда Валс приблизилась, один из группировки шагнул вперёд: — Стой. Волл не замедлилась. Со вторым её шагом уже несколько стволов повернулись в сторону воен-кары. Через несколько мгновений кто-то из охранников явно узнал девушку: — Пропустить командора - резко бросил Уокер ядовито, пронзая то место на теле подпольщицы, где должна была висеть пропускная личная карта «Порт-пама». Лишь после недолгого молчания и короткого обмена говорящими взглядами, мужчина, наконец, отступил в сторону, выпуская воен-кару из неофициального оцепления. Когда Сальв вышла за ворота, город ударил в неё шумом, суматохой и тревожной жизнью, которая ещё не знала, что её время на исходе. Девушка шла быстро, почти не выбирая маршрут, но внутри уже прокладывала карту: «Где бы ты была… если бы не пошла в центр?» - верхний город первым пришёл в голову: слишком логичный и очевидный, там было безопаснее, но точно ненадолго. Девушка знала наследницу, - та не была человеком очевидных решений. И теперь, понимая её чуть лучше, - тихо выдохнула она сама себе: — Нет… ты бы не осталась здесь. Шаг ускорился, а взгляд скользнул по улицам, патрулям и лицам людей, которые уже начинали чувствовать давление, но ещё не понимали его формы. «Нижний город» - новая мысль вонзилась вероятностью в мозг: там, где было грязнее, сложнее и хаотичнее, а значит, проще спрятаться, затеряться. Чем ниже спускалась командор, тем сильнее менялся Терн: фасады становились старее, свет тусклее, а разговоры громче. И где-то на границе этого слоя памяти Волл вдруг замедлилась, замечая впереди до боли знакомую улицу. Девушка остановилась, как вкопанная, видя впереди дом, - старый, немного покосившийся, но всё ещё стоящий так, будто отказывался подчиняться времени, - её дом… и её семьи. Вместе с этим ударом воспоминаний пришло усталое, тёплое, почти забытое чувство, которое военная давно не позволяла себе испытывать.       Она простояла несколько отрезов неподвижно, затем резко подошла к двери. Стук вышел слишком быстрым, даже нервным, который сразу настигла тишина. И… внезапно дверь открылась. — Волли?.. - голос Гроуз Валс был сначала неуверенным и хриплым, будто женщина боялась, что увиденное исчезнет, если произнести это вслух, а после сломался совсем, в застилающих глаза слезах, что появились одновременно у обеих. Дочь даже не успела ничего сказать, как её уже утянули внутрь. Дверь закрылась за ними мягко, почти осторожно, будто дом сам не хотел разрушать важный момент: — Мама… - военная выдохнула с облегчением. — Прости. Я жива. И знаю, что должна была сказать это раньше, но… я просто не могла, потому что нужно было помочь Порт-Паму… и думала, что если всё получится, если восстановится память граждан, всё будет иначе… - дочь резко замолчала, словно сама услышала, как это звучит со стороны: — Возможно, я потеряла твоё доверие… как и доверие Грос… — Да, милая, - тихо выдала Гроуз. — Она сегодня приходила. Сальв застыла: — Она была у тебя? Вы знакомы? Мать кивнула: — Грос пыталась найти тебя раньше, - так мы и познакомились, она очень хорошая девочка, Волл… мне жаль, что всё так сложилось, ведь, ты была ей небезразлична. – на этих словах воен-кара медленно, стыдливо опустила взгляд. — Знаю… - выдохнула тяжело. — И она мне. – в этот момент пауза между женщинами стала тяжелее, так как слишком многое в ней уже было сказано без слов. — Поэтому я хочу вас обеих вывести из Терна, - быстро продолжила Валс-младшая, почти сбиваясь: — До того, как начнутся бунты и всё станет необратимым. - Гроуз не спешила отвечать, размышляя над словами дочери, когда та вновь нервно выдохнула: — Она сказала, куда собирается идти? — Нет. — Ладно, я найду её, и мы вернёмся за тобой. А после покинем Терн вместе. Мать шагнула ближе к своему ребенку и её голос стал мягче: — Волли… дорогая, я очень рада, что ты жива, но, пойми меня правильно, - с меня хватит потрясений. Я останусь здесь, в этом доме… до конца. Воен-кара хотела было возразить, но не успела, женщина притянула ту к себе и крепко обняла. На секунду девушка снова стала просто маленькой девочкой, дочерью своих родителей, а не фигурой в конфликте, не «ключом» к памяти. Валс-старшая закрыла глаза от неудержимых слез: — Ты должна найти Грос, - тихо сказала она ей в плечо: — И всё исправить, этого бы хотел и твоей отец.       Волл ничего не ответила, лишь кивнула. И когда вышла снова на улицу, Терн уже казался другим, - не просто городом, а местом, где время начало ускоряться в геометрической прогрессии. Затем подняла взгляд в сторону крайних улиц Нижнего и пошла дальше, без права на остановку.

***

      Полупустая равнина на подступах к Терну была серой и тяжёлой, словно усталой от того, что по ней снова и снова проходят армии. Колонны шотов остановились на последнем привале. Техника ещё гудела на холостом ходу, бронетранспортёры стояли полукольцом, двигатели остывали, выбрасывая в утренний воздух редкие клубы дыма. Люди выходили наружу молча: кто-то проверял оружие, кто-то просто сидел на земле, глядя вперёд, туда, где уже начиналась территория будущего движения. Но в этой атмосфере не было и грамма спокойствия, - все были напряжены, как перед ударом. Слишком много слухов ходило по колонне: про Терн, про распыление, про чёрных, про захват, который якобы изменит всё. Никто не складывал это в единую картину до конца, но каждый чувствовал, что их ведут в момент, после которого прежнего порядка больше не будет, и это тревожило сильнее всего.       Малис Шали поднялся на бронемашину в центре лагеря, не дожидаясь полной тишины, которая сама начала появляться, когда его фигура стала видимой для всех подразделений. Один за другим солдаты поднимали головы, разговоры стихали, а шумы глохли. И через время привал уже был собран просто вниманием. Главный наместник Парки Тали обвёл взглядом колонну наблюдая среди всех молодые лица, опытные, уставшие, злые, и тех, кто ещё пытался понять, для чего именно их ведут к лангам. Мужчина заговорил поставленным голосом, что разносился по всей стоянке: — Шоты! – в это мгновение сотни глаз сосредоточились на нём: — Доблестные воины Рагена… Мы находимся на пороге операции, которая не просто изменит ход событий, она изменит саму историю нашей планеты. - кто-то внизу чуть шевельнулся, но никто не смел перебить. — Город, к которому мы идём, долгие циклы жил так, как считал нужным. Он влиял на наш народ, подавлял, использовал, разрушал, прятал правду за стабильностью, которая была удобна лишь для них самих. - голос Малиса стал ниже и жестче: — И сейчас этот порядок рушится, внутри Терна начинается смена власти, правительственный Дворец выходит из-под контроля династии Ран… - мужчина остановился, давая словам осесть и осмыслиться другими: — Город начнёт меняться. И да, мы идём туда не только чтобы предотвратить хаос, а для того, чтобы занять место, которое по праву истории всегда было нашим. - теперь тишина стала иной, более собранной. — Мы войдём в Терн и возьмём ключевые узлы. Остановим тех, кто попытается превратить этот момент в катастрофу, и обеспечим порядок там, где его больше никто не сможет удержать. - главнокомандующий обвёл взглядом каждого: — Это не просто марш, это смена эпохи. На мгновение повисло напряженное молчание, а после кто-то в первом ряду резко выпрямился и ударил ладонью по броне, яро выкрикнув: — За Раген! Второй голос подхватил: — За порядок! Третий: — За шотов! - и это уже не остановилось. Сотни голосов поднялись одновременно, сливаясь в единый, нарастающий ритм: — В Терн! — Вперёд! — Перепишем историю! Малис Шали смотрел на них некоторое мгновение молча, а затем кивнув, крикнул уверенным боевым тоном: — По машинам! - лагерь ожил вновь: двигатели взревели, колонны начали перестраиваться, бронетехника развернулась, как единый организм, и армия шотов снова пришла в движение - теперь уже без сомнений, с чётким направлением туда, где ланги ещё не догадывались, что к ним приближается не просто война… а перелом всей системы.

***

      Волл шла слишком быстро для человека, который не хочет привлекать к себе постороннее внимание, и слишком хаотично для того, кто точно знает местность. Она уже несколько раз ловила себя на мысли, что просто бежит наугад. И это начинало пугать. «Грос… где же ты можешь быть?» - конечно, мысль была без ответа. Внезапно Сальв замедлилась на очередном перекрёстке, остановилась, прислушиваясь к доносящимся недалеко звукам. И тогда это началось: сначала ощущение вибрации где-то в воздухе, после отдалённый металлический гул, и следом чёткие, командные голоса. Чёрные находились близко, их разговоры доносились справа, через несколько переулков от старого промышленного массива. Девушка помнила место, где находилась старая электростанция, выведенная из эксплуатации, но всё ещё стоящая как кость в теле города: массивная, тёмная, с высокими трубами и облупившимися стенами.       Чем ближе подбиралась Валс, тем отчётливее становились фразы и громкие команды перемещения. Часть группировки точно была там, и, судя по всему, они пытались проникнуть в здание. Воен-кара остановилась за углом последнего здания перед электростанцией, прижалась к стене. Дыхание сбилось совсем, а сердце стучало громко и неритмично. «Если они здесь… значит, Грос может быть внутри…» - мысль ударила быстро, почти болезненно. Девушка осторожно выглянула, наблюдая за работой групп «Порт-пама». Периметр был плотный, но не статичный. - они перемещались, переговаривались, явно готовясь к агрессивному проникновению. Волл сжала пальцы и достала рацию: — Канал семь, - быстро произнесла она. Сквозь помехи послышался отклик: — Грань 15, на связи. Командор не дала себе времени на сомнение: — Приказ по сектору восточного контура, - её голос стал ровным, без лишних эмоций: — Срочно перераспределить две группы к южной линии. Зафиксировано возможное движение со стороны резервных туннелей. Повторяю – возможное движение – это может быть Ран. Без шума. Контроль тихий. Как слышно? В рации щёлкнуло: — Чей приказ? Сальв не колебалась ни отреза: — Приказ центрального узла. Выполнять немедленно. Ответ последовал короткий и утвердительный: — Выполняем. Девушка сразу сорвалась с места. Чёрные у входа начали движение почти одновременно - две группы действительно сместились, уходя вдоль периметра, проверяя указанное направление. Этого было достаточно, чтобы Волл успела проскользнуть за край здания, прижаться к стене и начать подниматься. Пожарная лестница скрипнула под её весом, но звук утонул в общем шуме смены позиций. Военная двигалась быстро, профессионально, почти не думая. Металл под пальцами был холодным и ржавым. Пока где-то внизу, в рации, уже начинался отсчёт с другого канала: — …осталось три отреза до распыления… Валс замерла на мгновение, после чего ускорилась, поднялась на крышу, отыскала старый, аварийный люк. Дернула его. Ничего. Снова. Металл не поддавался: — Давай же… давай … - сорвалось у девушки почти рыком. Пальцы дрожали, слёзы начали мешаться с потом, застилая видимость. Рядом рация снова ожила: — …последний отрез. Подготовка… Командор ударила по люку ещё раз со всей оставшейся силой. И ещё раз. Металл застонал, сопротивляясь, будто сам город не хотел её пускать, зная, что происходит глубоко под старой станцией. — Начать распыление… Щелчок. И замок сдался. Люк громко распахнулся. Воен-кара не раздумывала ни мгновения, буквально проваливаясь внутрь тёмного пространства, и падая на холодный сырой пол подсобного помещения. Удар выбил воздух из груди. Дверца люка сверху с грохотом захлопнулась за новой гостьей, а затем последовала глухая, мертвая тишина.

***

      Первые минуты после распыления не выглядели как катастрофа. Нет. Сначала это была лишь лёгкая вибрация в воздухе, слабый, металлический, чуть сладковатый запах, как у разогретого озона после удара молнии. Люди на улицах даже не сразу поняли, что что-то изменилось. А затем пришел укол, забирающийся куда-то глубоко под кожу и сознание, словно кто-то медленно сжимает череп изнутри. На центральной улице Нижнего Терна мужчина остановился на полушаге посреди дороги, моргнул и резко схватился за голову: — Что… - начал он, но так и не закончил, - упал на колени так быстро, что ноги перестали принадлежать ему. Из носа тонкой тёмной линией пошла кровь, глаза остекленели на мгновение, а потом он закричал, скорее, не от боли, а от того, что внутри что-то «открылось». В соседнем переулке женщина держала ребёнка за руку. Сначала она просто пошатнулась, затем резко отпустила его ладонь: — Нет… нет… стой… - прошептала ошарашенная мать, и вдруг согнулась пополам, будто её ударили. В голове женщины вспыхнули образы, которых там не должно было быть: голоса, комнаты, лица людей, которых она давно считала вымышленными или забытыми. Внезапно закричала от перегруза информации, вспыхнувшей внутри, пока ребёнок всё это время стоял рядом и смотрел, как мать плачет, смеётся и кричит одновременно. А потом женщина просто замолчала, свернувшись мертвым клубочком на грязной полусырой земле. В других местах эффект был похожий: пожилой мужчина в мастерской сначала замер, после медленно сел и просто начал говорить вслух: — Я помню… я помню, как они забирали моего брата… - внезапно засмеялся, переходя в плач и снова в смех, а через несколько отрезов перестал двигаться вовсе, - сердце не выдержало эмоционального скачка.       Но самым страшным было не это, - а то, что люди начинали вспоминать не постепенно, а сразу всё. Не по частям, а целыми слоями жизни. И их мозг не успевал выбирать, что из этого реально, не успевал привыкать к новым пластам информации, перерабатывать её и усваивать. На окраинах Нижнего уже начали появляться первые столкновения. Толпа, в которой часть людей ещё ничего не поняла до конца, и часть уже вспомнившая, начали распадаться на группы. Те, кто ничего не чувствовал, видели только хаос. Те, кто начал вспоминать, повсюду видели врагов. И среди этого появились Верхние, кто успел покинуть Дворец до полной блокировки, кто пытались добраться до транспортных узлов, но Нижний город уже менялся на глазах: — Смотрите! - крикнул кто-то из простых рабочих с фабрики. В узком проходе между домами шёл мужчина в форме Верхнего, тот еще был дезориентирован, держался за стену, не понимая, где находится. Он явно не был солдатом, а, скорее администратором или техническим персоналом. Но для тех, кто уже начал вспоминать, этого было достаточно: — Это всё они… - прохрипел тот же, продолжая обращать внимание своих сограждан. И в этом хрипе не было сомнения, - был триггер. Первый удар камнем пришёлся неожиданно. За ним последовал второй. Мужчина попытался поднять руки: — Я не… я не понимаю… что вы делаете… - но его слова утонули в рёве толпы, которая ничего не желала слушать. Через мгновение его окружили. Мужчина ещё стоял, пока мог, пока, в итоге, тело не перестало слушаться от ударов и паники вокруг. В другом квартале ситуация была ещё хуже: те, кто всё полностью вспомнили, начали организованно блокировать улицы. Они не выглядели безумными, наоборот - слишком собранными и вовлеченными, сосредоточенными. Один из банды выплюнул: — Эти гады держали нас во сне и всё это время контролировали каждый шаг и выбор…       Некоторые Верхние пытались прятаться: снимали знаки, формы, любые признаки принадлежности, - но теперь различие было не в одежде, а в реакции. Кто-то ещё ничего не помнил, кто-то уже помнил слишком много, - и именно это делало происходящее неуправляемым. Где-то на перекрёстке молодая девушка с остановившимся взглядом сидела над телом человека в форме. Она тихо плакала, постоянно повторяя: — Ты знал… ты всё это время знал… - и так снова и снова. Рядом мальчик держал острое окровавленное стекло, от недавно разбитой бутылки. Он не понимал, что делает, но помнил очень ярко, - как когда-то его отца увел именно тот человек в форме - и этого было достаточно, чтобы рука с острым куском стекла до сердца вошла в грудь мужчины, над которым сидела молодая заплаканная девушка.       Жители начали распадаться на две реальности: ту, где люди ещё не успели вспомнить и просто выживали в хаосе, и ту, где память стала оружием возмездия и отмщения. И где-то глубоко под этим слоем, Терн уже перестал быть городом, - он стал системой, которая впервые столкнулась с тем, что больше не может скрыть недостатки и потерю контроля власти.

***

Покои господина Нага казались безмолвнее, чем остальной Дворец после захвата. Родители Ран вошли резко, даже не дожидаясь разрешения с другой стороны комнаты. Лица у обоих были напряжённые, уставшие от ожидания и страха, что уже перестал быть абстрактным. Танди сделал шаг вперёд первым: — Где она? Семилия не отставала ни на полшага: — Где наша дочь?! Пэр сидел за рабочим столом, просматривая важные документы, не сразу поднимая взгляд на вошедших знакомых. Он выглядел так, будто не спал несколько циклов, но голос еще пылал самообладанием: — Грос Ран не во Дворце. Ран сжал челюсть: — Что значит «не во Дворце»? Наг наконец посмотрел бывшему другу прямо в глаза: — Это значит, что её здесь нет. Семилия подошла вплотную к столу чёрного: — Ты нам обещал безопасность для семьи! И вот тогда мужчина заговорил иначе, более жестко: — Командор Сальв, - та, которую вы знали как Волл Валс… после своей казни примкнула к Порт-Паму. Она удерживала вашу дочь, когда та сбежала в Болотные Клади. Семилия побледнела: — Нет… не может быть… она же умерла тогда, я сама видела… Пэр продолжил, не обращая внимание на эмоции женщины: — Когда мы окружили Дворец и взяли контроль, Сальв… самовольно отпустила Грос из Дворца. — Ты сейчас говоришь, что позволил Грос при помощи Валс просто уйти?! В город, где уже идёт распыление?! Где люди сходят с ума?! – голос отца окончательно сорвался, глаза нервно бегали из стороны в сторону, пока руки до белых костяшек сжимали край стола перед ним. Семилия уже не сдерживалась: — Ты понимаешь, что там происходит?! Чем ты, вообще, думал?! Мужчина не отступил, пытаясь сохранить холоднокровие и выдержку: — Я понимаю больше, чем вы думаете. Мои люди уже ищут её по всему Терну. Танди ударил ладонью по столу: — Этого недостаточно, Пэр! Она одна! В городе, который рушится! Главный группировщик чуть сжал пальцы на панели. И в этот момент ожила рация, разнося по покоям резкий, короткий сигнал, после которого зазвучал голос: — Господин Наг. - комната в миг изменила плотность, Танди и Семилия замерли одновременно, - так как знали этот голос слишком хорошо – это был будущий гро`муж их средней дочери Бернит. В воздухе повисло то, чего они не хотели признавать, - предательство, которое проникло в их дом и семью столько быстро и естественно. — Мы получили первые данные по распылению, - продолжил голос Кера как ни в чем не бывало, быстро и технично: — Ситуация выходит за прогнозы. Реакция населения нестабильна. Уровень смертности существенно выше ожидаемого. Семилия шагнула ближе к Пэру и его рации, до сих пор не веря своим ушам: — Умирают… больше, чем вы рассчитывали…?! Ран мгновенно повернулся к жене, перебивая ее: — Ты хоть понимаешь, что Тавана тоже нас предал, как и воен-кара Валс? – и тут же обратился уже к бывшему другу: — Он тоже всё это время был за тебя? Ты специально подсадил его к нам в семью, чтобы узнать больше информации и легче проникнуть во Дворец? На что Наг только махнул на него рукой, показывая всем видом, что сейчас нет времени на эти разборки. Пока в этот момент инженер продолжил говорить по радиосвязи: —У части населения идут резкие когнитивные всплески. Память возвращается массово и одновременно. Танди побледнел: — Что это может значить… - мужчина вертел в непонимании головой то на жену, то на друга. — Люди не справляются с объёмом воспоминаний. Активно проявляются: паника, агрессия, неконтролируемые реакции. Есть случаи убийств на месте. Есть случаи самоповреждения. А также массовые столкновения между группами граждан. — Понял. Продолжайте наблюдение. Пока не вмешиваемся. - главный резко нажал кнопку завершения связи. Танди повернулся к нему, уже не сдерживая эмоций: — Ты понимаешь, что Вы наделали?! Семилия добавила после: — Всё вышло из-под контроля! Пэр поднял взгляд, в котором впервые за долгое время читалась неуверенность и потерянность, с попытками догнать ускользающую действительность: — Через несколько отрезов я дам приказ, - сказал тот холодно, сразу же беря себя в руки и отменяя истерику: — Мне нужно время. Бывший правитель сорвался окончательно: — Время?! Люди умирают сейчас, Пэр! Моя дочь там! Чёрный резко поднял руку, останавливая их обоих: — Вы не поможете ей, если будете мешать мне управлять ситуацией. – мужчина посмотрел прямо перед собой, понижая тон голоса: — Сейчас вы выйдете. Ран не двинулся с места: — Это приказ? — Это необходимость. Семилия сжала руки: — Ты ничего не контролируешь! - слова повисли между бывшими когда-то давно друзьями, скручивая тишину в узел недосказанности и тайн. — Именно поэтому я и должен остаться один. – затем мужчина нажал вызов охраны: — Проводите их в свои покои. - голос начальника стал, как и прежде, ровным. Танди ещё хотел что-то сказать, но жена схватила его за руку, и они вышли молча.       Когда дверь закрылась, Наг остался один. И только тогда позволил себе на время не смотреть на первые показатели распыления. Потому что за пределами этих стен уже происходило то, что больше не укладывалось ни в один план.

***

      Старая электростанция внутри была ещё хуже, чем снаружи. Там пахло влажным железом, пылью и чем-то давно забытым, словно само здание давно не использовалось, но продолжало «помнить» шум машин и вырабатываемую энергию, которой здесь больше не было. Ран двигалась осторожно, потому что каждый шаг отдавался слишком громкими звуками, старалась ставить ноги ближе к несущим балкам, где эхо поглощалось сильнее. Откуда-то выше донёсся скрип, а после громкий удар.       Грос резко остановилась, прислушалась, - её собственное сердце ударило сильнее: «Кто-то ломится внутрь с верхнего входа…» - девушка не двигалась несколько отрезов, а затем огляделась по сторонам, находя в углу отломанную, тяжелую, старую, железную трубу, оставленную, вероятно, как часть ремонтного оборудования когда-то. Наследница постаралась осторожно поднять её, не издавая ни единого звука. Находка оказалась холодной и неудобной в руках, но вес - уверенным. Ран прижалась к стене, исчезая в тени. Сверху послышался новый звук, похожий на глухое и тяжёлое падение, будто тело ударилось обо что-то, и затем последовал короткий стон.       Дочь Терна не сразу двинулась с места, только спустя несколько выдохов начала медленно подниматься по лестнице: тихо, шаг за шагом. Звуки исходили из-за тонкой металлической двери, за которой, скорее всего, находилось одно из подсобных помещений. Прислонившись к стене ухом, Грос расслышала сиплое дыхание, какое-то движение, слабую возню. Девушка замерла, сжав руками трубу крепче. И стала ждать. Внутри Валс приходила в себя, - падение было слишком резким и тело ещё не до конца осознавало, что произошло. Боль в плече пульсировала, отдаваясь в руку и шею. Военная прикусила губу, пытаясь не выдать себя: — Чёрт… - выдохнула та почти беззвучно, не выдерживая. Пыль забилась в лёгкие, кровь стекала по виску, смешиваясь с грязью. Волл медленно поднялась на ноги, опираясь о стену и размышляя сквозь боль: «Грос, вероятно, здесь… она должна быть здесь…» Командор осторожно сделала шаг к двери, затем еще один, придвигаясь к ручке. Нужно было приложить явное усилие, чтобы её открыть, - и когда дверь поддалась, в Валс врезалось железо: труба ударила точно в грудь так, что глухой, жёсткий звук железа о тело разнесся по всей площади этажа. Воен-кара резко отлетела назад, ударившись головой о стену, и сорвалась на короткий, рваный, полный боли рык, который еще не успел оформиться в слова: — А-а-а…! Труба выпала из рук, отлетев на пол. Грос замерла, потому что только теперь увидела, кого ударила. Волл. Это мгновение тишины было слишком короткое, чтобы осознать и слишком длинное, чтобы быть случайным. Ран шагнула осторожно вперёд, с понимаем, которое не успело стать ни радостью, ни страхом: — Валс! - имя вырвалось из горла, как от нехватки воздуха в легких. Военная лежала на полу, корчась и пытаясь вдохнуть, грудь горела изнутри: каждый вдох отдавался резкой болью в рёбрах и позвоночнике. Девушка не сразу смогла ответить, только сжала пальцы в кулаки: — Грос… - хрипло выдала она. Наследница остановилась рядом, глядя на девушку сверху вниз. Голос в мгновение стал холодным, почти оборонительным: — Что ты здесь делаешь? Тоже пришла меня убить? Командор попыталась подняться, но тело не слушалось, боль накрывала волнами, Волл закашлялась. И лишь спустя время тихо выплюнула: — Я пришла… помочь тебе… выйти из… Терна. Ран ядовито усмехнулась: — Помочь? - голос стал более жёстким: — Ты уже всё сделала, и посмотри, к чему это теперь привело. Сальв с трудом подняла взгляд, который то и дело застилали пот и слёзы: — Прости… - голос дрогнул. — Но мне нужно вывести тебя… и мою маму… подальше. - военная вновь вдохнула через боль: — Чтобы вы… были в безопасности. Наследница резко шагнула ближе, и воен-кара инстинктивно напряглась, но сопротивляться уже не могла. — Мне не нужно от тебя ничего, - холодно бросила Грос: — Если ты ещё раз ко мне подойдёшь… - склонилась ближе: — …я не ограничусь одной трубой.       Между девушками повисло многотонное молчание недосказанности. Военная смотрела на Ран снизу вверх, - через боль, пыль и слёзы, которые скрыть было уже невозможно. Затем просто кивнула. Как вдруг в этот момент здание снаружи вздрогнуло, - где-то неподалеку раздались крики и шум бегущих людей, металлический звон и удар, как будто что-то тяжёлое упало на улицу, началась стрельба. Грос резко повернула голову в противоположную сторону, понимая, что снаружи начиналась бойня.

***

Комната Пэра Нага снова наполнились движением, когда один из офицеров связи быстро вошел внутрь с напряженным и нервным выражением лица: — Господин, дрон-бригады передаёт срочный доклад. Предводитель поднял быстрый взгляд на вошедшего взгляд: — Говори. Подчиненный сделал короткую паузу, будто сам ещё не до конца верил в сообщение: — Зафиксировано перемещение наследницы Ран в южном секторе Нижнего Терна. В районе старой электростанции. Наг медленно выпрямился: — Это точные данные? — Да. Наземные датчики и визуальный дрон-контур обнаружил ее, забегающую внутрь здания. Наши бойцы подтянулись туда, но после поступила информация о столкновении. Местное население… вступило в конфликт с группой «Порт-пама» на внешнем периметре города. Главный прищурился: — Что случилось? Офицер тяжело сглотнул: — Группа уничтожена. Пэр медленно отвёл взгляд к голографической карте Терна. Южный сектор. Старая электростанция. И точка, где сейчас сходились сразу несколько линий нестабильности: — Горожане… уничтожили наших? - голос мужчины потускнел. Подчиненный кивнул. — Да. Судя по данным, это была небольшая локальная вспышка людей, у которых уже начались когнитивные реакции на распыление. Сначала они налетели на наших с камнями и прочими бытовыми предметами, а после захватили оружие и… Главный чёрный сжал зубы. Картина складывалась быстрее, чем он успевал её контролировать: город, который должен был быть взят под управление, - начинал вести себя как животное, впервые почувствовавшее волю после запертой клетки, потерявший границы между защитой и агрессией: — Готовить летательные платформы, - наконец рявкнул Наг, в его голосе чувствовалась сталь: — Полное вооружение. Офицер не сразу понял: — Господин, но… если… Пэр резко повернулся: — Я сказал - полное. – и сделал шаг ближе к терминалу: — Если подобные атаки на подразделения «Порт-пама» повторятся, - открывать огонь на поражение по наиболее опасным группам населения. Парень застыл: — По гражданским? Наг холодно вывел: — Сейчас в Терне нет «гражданских» в прежнем смысле слова. – мужчина вновь развернулся к карте: красные точки уже двигались быстрее. Город не просто разрушался, а перераспределялся внутри себя, - каждый всплеск памяти превращал людей либо в угрозу, либо в жертв, либо в тех, кто не успевал выбрать сторону. — И ещё, - добавил главный: — Усилить контроль вокруг электростанции. Подчиненный кивнул: — Чтобы изъять девчонку Ран и вернуть во Дворец? Пэр чуть задержал взгляд: — Именно. И как можно скорее.

***

      День в Терне не заканчивался, - он просто терял форму: свет стал грязнее, тяжелее, будто небо опустилось ниже и начало придавливать город своим весом. Во Дворце это ощущалось особенно остро: Наг стоял у небольшого окна своей комнаты и смотрел вниз, - туда, где улицы уже перестали быть таковыми, и где начали собираться толпы людей, - сначала сотни, потом тысячи. Горожане сосредотачивались у периметра неорганизованно, но быстро, как вода, которая нашла трещину. Начались крики, требования, вспышки ярости, и, наконец, первые удары.       В воздух поднялись горящие сгустки зажигательных смесей, брошенных из толпы. Они ударялись о защитные барьеры Дворца, расплёскиваясь огнем, попадая как по стенам правительственного здания, так и по охранникам группировки «Пост-пама». Системы защиты реагировали автоматически, но все равно с запозданием, - слишком много целей и источников. Пэр не двигался, - он просто смотрел, всячески стараясь сохранить выражение лица собранным, но внутри мужчина вел подсчёты потерь. Очень многое шло не по сценарию: «Это должно было быть управляемо…» Мысль не успела оформиться до конца, как вдруг очередной голос из рации разбил собой молчание, перекрывая гул снаружи: — Господин Наг. Он нажал связь: — На связи. Офицер Слейд был уже не таким уверенным, как обычно: — Восточный сектор. Зафиксировано массовое движение. Главный чуть повернул голову: — Подробнее. — Оттуда идут колонны организованных отрядов. Их много. Это шоты. Очень много шотов. – на секунду даже внешние звуки будто отступили на задний план, в ушах предводителя подполья зазвенело напряжение. Наг медленно, обессиленно отвёл взгляд от окна: — Что ещё удалось узнать? — Дроны фиксируют непрерывный поток с восточных направлений. Структура движения… военная. Возможно, к Терну идёт армия. Предводитель подполья закрыл глаза на долю отреза, и этого хватило, чтобы увидеть масштаб крушения сразу в нескольких слоях: город, который уже горел изнутри; Дворец, который не удерживает периметр напора простых лангов; и теперь - внешняя сила, которая приближалась слишком быстро для любой стабилизации. – мужчина открыл глаза, проговорив мертвым тоном: — Поднять уровень угрозы до максимального. Слейд на линии замешкался: — Тогда это будет означать… — Я знаю, что это будет означать, - оборвал раздраженно Пэр: — Подготовить оборонительные линии по восточному периметру. Активировать все доступные летательные единицы. И перевести Дворец в режим полной изоляции. – вдруг снаружи раздался ещё один взрыв. Барьер дрогнул. Главный резко повернулся обратно к стеклу. Город внизу уже выглядел как поле боя, которое больше не принадлежит никому.

***

      Ниже, под электростанцией, где воздух был уже не просто холодным, а стерильно выжженным системами фильтрации, цепочка крушения, наконец, получила первое человеческое наблюдение. Старший дежурный инженер смены – Кэндл, человек, который провёл здесь достаточно много смен Лун, чтобы перестать бояться цифр и показателей, сначала даже не поднял головы. Монитор телеметрии мигнул несколько раз, и только на четвертый импульс он понял, что это не случайность. Панель диагностики реакторного контура показала резкий скачок в зоне компенсирующего давления. Пока не критический, но слишком быстрый для естественного дрейфа. Мужчина нахмурился и привычным движением открыл основной журнал состояния системы: РЕАКТОРНЫЙ КОНТУР / БЛОК 3-А — термостабилизация: нестабильна — поток нейтронного замедления: флуктуирует — компенсирующие стержни: частичная задержка реакции — система аварийного охлаждения: активна, но с деградацией отклика Инженер замер, затем медленно откинулся на спинку стула: — Нет… - не веря прошептал тот, после резко поднялся, подошёл ко вторичной консоли и запустил независимую верификацию параметров - процедуру, которую использовали только при подозрении на каскадную ошибку датчиков. Система ответила относительно быстро. ВТОРИЧНАЯ ВЕРИФИКАЦИЯ: расхождение данных подтверждено И ниже: ВНИМАНИЕ: локальная деградация управляющего модуля регулирования ядерного потока. Кэндл нервно провёл ладонью по лицу. Открыл регламент аварийного реагирования, строки были знакомые, почти заученные: «При нестабильности реакторного контура выше допустимого порога: 1. Перевести систему в пассивный режим. 2. Изолировать первичный теплообменный контур. 3. Активировать аварийное механическое управление стержнями. 4. Уведомить главный центр уровня «Горидж».» Мужчина остановился на последнем пункте. Снова посмотрел на экран и понял, что часть команд уже не выполняется в реальном времени: — Нет, нет, нет, только не это… - выдохнул тот нервно и резким движением сорвал защиту с аварийного канала связи. Набрал код быстрого реагирования. Линия установилась с задержкой после шума помех. Удалось провести соединение: — Горидж… - голос был напряжённый, но ещё пытающийся оставаться формальным: — Тут небольшие неполадки на станции… - Кэндл запнулся, так как в этот момент система выдала новый сигнал каскадного уровня, - по всей глубинной сети объекта. Инженер в очередной раз бросил взгляд на экран, понимая, что «небольшие неполадки» - явное преуменьшение ситуации: — …повторяю, - продолжил тот быстрее, уже теряя контроль над интонацией: — наблюдается нестабильность в реакторном контуре, возможна деградация управляющих систем. - нервно сглотнул и добавил чуть тише: — Я не уверен, что это можно стабилизировать стандартными методами…       Связь оставалась открытой, но на линии никто не отвечал. Пока в глубине станции, под толщей металла, железа и бетона, система, запущенная одной каплей много раньше, продолжала разворачиваться медленно, незаметно и необратимо.