Чистый звук

— Хорошо, Антош, — мужчина мягко улыбается, — Тогда я пишу направления, да? Когда будешь готов? Завтра — слишком быстро или, наоборот, отстреляешься и не будешь больше переживать? — Не, не, подождите! — мальчишка в панике выставляет руки, защищаясь, — Не так быстро, пожалуйста, Арсений Сергеевич, — умоляет Шастун после того, как медик поднял на него не менее испуганный чем у ребёнка взгляд, — Вы же… ну… Хотя вы не обязаны… вообще не должны так-то… но я, господи, я хочу… вы же со мной будете? Пожалуйста, Арсений Сергеевич, — со слезами на глазах выговаривает парнишка. — Конечно, Тоша, ну конечно я буду рядом. Не брошу тебя, за руку подержу, обижать не позволю. Обязательно, Антон, — под конец уверенно говорит Попов, крепко сжимая худую ладошку, — Когда пойдём? — Не знаю, — тут же выдыхает Шастун, — Послезавтра? — Хорошо, — соглашается врач, но к столу не возвращается, чтобы выписать направления. Сидит рядом, ждёт осознанности в зелёных глазах. — Или после-после завтра, — слышится от мальчишки. — Или после-после-после завтра, да? — беззлобно усмехается Арсений, — Антош, как хочешь. Я всё ещё тебя не заставляю, — напоминает мужчина заботливо, — Смотри на своё состояние, как сам ты, — советует медик, но решает незаметно подтолкнуть к решению, — Просто я думаю, раз ты ко мне пришёл, то тебе уже долго не нравится себя плохо чувствовать. Так почему бы не разобраться и не попробовать исправить ситуацию, м? — Угу, — кивает Антон, погружённый в мысли, — В понедельник пойдёмте. Точно. — Договорились, Тош. Ты молодец.

***

До понедельника время ещё было. А значит имели место быть учёба, работа, перекусы, задания и прочие радости-гадости предсессионной недели. Надвигались экзамены не только по общеобразовательным предметам, но и во всю шли предэкзаменационные прослушивания. Программа пусть и первого курса, её сложность заставляет Антона нервничать, трястись и бесконечно играть последнюю неделю. Обладая высокой самокритичностью, он каждый раз сам замечал кучу недочётов, а потом на занятиях специальностью преподаватель находил всё новые и новые ошибки. Когда занят делом, не замечаешь, как летит время. Вот и Антон, тратя всё свободное время на репетиции, забывал поесть, поспать. Почти каждый вечер он ставил греться чайник, тот закипал и мирно остывал. Про него вспоминали вновь. В итоге он по три раза за вечер старательно нагревал воду до ста градусов, и повезёт, если хоть раз из него заварят чай. Ложится поздно, встаёт рано, весь день пашет. Хочется иметь хотя бы на пару часов больше в сутках, чтобы успевать сделать всё, что хочется успеть, без вреда для здоровья. Да, Шастун понимает, что такие его похождения без режима не являются полезными, да и ему банально тяжело так жить, но пока поделать с этой ситуацией подросток ничего не может.

***

— Конец коридора, 115 кабинет. Ты увидишь. Кладёшь эту бумажку, сверху ставишь баночку. Понятно? — легко объясняет Попов. — Да, — кивает Антон, смущённо забирая из рук мужчины маленький листик-направление. Собрать мочу — полбеды, там ты хотя бы один на один с собой. Но надо ещё сдать её в лабораторию. Шастун выходит из кабинета Арсения Сергеевича и идёт вдоль привычных стен с лёгкой тревогой — ему кажется, что каждый встречный знает, что он несёт в поясной сумке, куда он идёт, зачем и что он делал для того, чтобы получить то, что несёт в поясной сумке. Это, конечно, чушь, всем плевать на проходящего мимо зажатого подростка, но у мальчишки такое путешествие всё равно вызывает стресс. У самого кабинета он чуть дольше планируемого возится с развязыванием пакетика, что заставляет начать переживать ещё больше. Хотелось уйти отсюда быстрее, прежде чем рядом появится кто-то ещё и застанет Антона за сдачей баночки с анализами. Но с первым пунктом внезапного медицинского исследования было покончено — парень успешно возвращается в кабинет главврача.

***

— Молодец, справился, — усмехается мужчина, как только парнишка доложил о своей победе у кабинета 115, — Ну что, идём? — А куда сейчас? — с тревогой спрашивает Шастун, который как будто только сейчас понял, что ни на какое обследование ему идти не хочется. — Сначала пойдём кровь сдадим, поддержу тебя. Потом ЭКГ — это где лежать с присосками на груди. И ко мне чай пить, рост, вес мерить, — в темпе перечисляет брюнет, надеясь таким образом не дать мальчишке загнаться. Он поднимается со своего кресла и, приобняв за плечи, ведёт Шастуна в коридор, где перехватывает его за влажную ладошку. — А много крови возьмут? — зачем-то задаётся вопросом Антон, пока процедурный кабинет всё продолжает приближаться. — Нууу, — тянет врач задумчиво. Соврать или сказать правду? Всё равно ж вот-вот узнает, — Пробирочки четыре, думаю, — в этот момент подросток инстинктивно сжимает руку Арсения крепче, — Это быстро, буквально минута, обещаю тебе. — Кошмар, — нервно вздыхает мальчик, вздрагивая, — резко стало холодно. Брюнет стучится в дверь, заглядывает, что-то говорит и открывает проход ребёнку. — Заходи, — он мягко тянет мальчишку за руку, пропуская в процедурную, — Туда садись, — Попов указывает подростку на место для пациентов, а сам идёт отдавать направление. Как только Антон подходит к стулу и на дрожащих ногах опускается в него, врач появляется за спиной и наклоняется, положив ладони на плечи, — Я с тобой, дыши, Тош. — Готов? — из ниоткуда возникает медсестра в маске и подкатывает небольшой столик прямо к Шастуну, — Ручку сюда клади, — она указывает на плотную подушечку на этом столике, рядом с которой лежали нужные ей инструменты. Она делает всё отточено и быстро, без чувств и объяснений, но спокойно. Как только она цепляет жгут и берёт ватку, мальчишка тут же зажмуривается, отворачивает и вжимает голову, а свободной рукой хватается за ладонь врача у себя на плече. Из глаз непроизвольно текут слёзы, тело напрягается до предела. Медсестра не просит посжимать кулачок, укалывает неожиданно, но достаточно мягко, после чего начинает ещё быстрее что-то делать, менять, чем-то шуршать. Пока Антон беззвучно плачет, дрожит, до побеления костяшек сжимает руку Арсения Сергеевича и терпит точечную колкую боль, медсестра набирает четыре пробирки крови, снимает жгут, убирает иглу и так же быстро и профессионально заматывает подростку локоть. — Готово. Можете идти, — медсестра откатывает столик и забирает подставку с пробирками. Арсений подходит сбоку и аккуратно прижимает голову мальчишки к своему животу — тот был только рад спрятаться. — Будьте добры, можете нашатыря капнуть? — просит врач, понимая, в каком состоянии сейчас его парнишка. Женщина исполняет просьбу и отходит. Брюнет осторожно подсовывает Антону пахучую ватку, — Как ты, хороший мой? — спрашивает тихо. — Норм-мально, — мальчик пытается дышать и даже с удивлением осознаёт, что лёгкий аромат нашатыря ему нравится. — Пойдём? Медленно вставай, — мужчина придерживает подростка и вместе они потихоньку выходят в коридор. По пути к кабинету ЭКГ врач мажет ваткой ребёнку по вискам, игриво по носу, говорит поддерживающие слова и признаётся, что гордится. — Тут не больно? — вопрошает Антон перед кабинетом. — Совсем не больно. Пойдём, я рядом постою, но тебе нужно будет молча и неподвижно лежать. Хорошо? — рассказывает мужчина. Мальчик послушно кивает. Они заходят, здороваются и Арсений помогает подростку снять футболку, так как с перевязанным локтём самому ему это было сделать трудновато. — Ложись на кушетку головой к компьютеру, — указывает медсестра и, как только мальчишка выполняет, она начинает сбрызгивать детские запястья и лодыжки и цеплять к ним разноцветные прищепки на проводах. Потом налепляет такие же разноцветные присоски на груди вокруг сердца и уходит за стол, — Не разговаривай и не двигайся. Антон не знает, сколько он так лежал, поглядывая на мягко улыбающегося Арсения с его футболкой, но как будто ту же кровь у него брали дольше. Хотя, он уверен, ему так только кажется. Мальчишку отпускают с миром, и они с брюнетом возвращаются в кабинет главврача.

***

— Ещё немного поспрашиваю тебя, ладно? Запишем пару моментов, — Попов открывает детскую медкарту и берёт ручку, — Как давно ты замечаешь такое ватное состояние? — Месяц-два, — пожимает плечами сидящий на стульчике Антон. — Опиши жалобы, пожалуйста. — Голова болит, слабость. Ну, то есть я точно был активнее. Это я не ною, правда сил нет постоянно. Тошнота такая неприятная, нервная. Бывает голова кружилась. — Ещё ты говорил про обморок, да? — вспоминает медик, поднимая голову от тетради. — Да… — Угу. Спишь как? — Да вы ж знаете, — вздыхает парень, — Ложусь поздно, встаю рано. Могу полчаса-час поспать днём. Засыпаю быстро, встаю еле-еле. — Кушаешь хорошо? — спокойно продолжает врач. Антон думал, его сейчас начнут ругать, но, видимо, мужчине сейчас важно просто зафиксировать ситуацию. — Стараюсь готовить хоть что-то полезное. Обычно обедаю в столовой плотно. Но последнее время не сильно получается, учёбы много. — В семье ничего подобного не было ни у кого? — Нет, — вспоминает подросток. — И тебе никаких диагнозов не ставили? Анемия, щитовидка, сердце? Нет? — щурится брюнет, поглядывая на мальчишку. — Да нет, я здоровым всегда был. — Пу-пу-пу, — вздыхает Арсений, делая последние пометки в карте, и полностью разворачивается на ребёнка, — Антош, если анализы будут хорошие, я скажу просто наладить режим. Но советую сделать это уже сейчас. Учёба, сон, отдых, еда — всё должно быть в балансе. Ты подросток, быстро растёшь, развиваешься не только умственно, но и физически. Возможно, твоя кровеносная система просто не успевает подстраиваться под быстрые изменения, вот и кружит. Такое бывает у подростков. А ты дополнительно нагружаешь стрессом, малым количеством сна и здоровой еды. Это кажется, что всё хорошо, что ничего не будет, но ты сам видишь, какие последствия. И это ещё самое безобидное, Антош. Проблемы с желудком, например, точно в несколько раз неприятнее. Поэтому налаживай режим, пожалуйста. Ну и анализы посмотрим через пару дней. Понял, хороший мой? — брюнет поддерживающе улыбается. — Понял, — грустно вздыхает мальчишка, — Тяжело это всё. Еду готовить надо, мыть посуду, а проще ж фастфуд купить… Я вроде хочу раньше лечь, но не могу себе отказать в часе с телефоном перед сном… Играть на скрипке я постоянно и в любую свободную минуту должен, иначе не получится ничего вообще… — Знаю, Антон, организовывать себя непросто. Ты, главное, не вини себя, многие люди не умеют быть взрослыми и в тридцать, и в сорок. У тебя есть время и все шансы научиться. Потихоньку начинай, не надо сразу себя во всём ограничивать. Но старайся следовать намеченному, — рассуждает врач, хотя понимает, что подобный взгляд на жизнь и здоровье требует той самой «взрослости», наличие которой в шестнадцать лет всё-таки сложновато представить, — Спортом, кстати, не тяжёлым каким-нибудь можно заняться, — дополняет врач. — Я в баскет с пацанами иногда играю, — пожимает плечами Антон. — Вот надо не иногда, а регулярно. И уже хорошо будет, — Арсений закрывает медкарту и откладывает её в сторону, — Всё, беги на пары. Пообедай обязательно. Если что, я на связи.