(не) Просто секс. Часть 1: Парадиз

Через четыре месяца Микаса уезжает. По официальным данным, «перевод в ряды военной полиции». Леви из окна смотрит, как приятели провожают ее во дворе. Йегер рассеянно стучит по плечу как последний придурок, белобрысый Армин скованно обнимает, а остальные чего-то там желают. Из них всех в курсе разве что Йегер, да может Арлерт, на правах лучшего друга. Остальные и знать не знают. Микаса не из тех, кто треплется о таком деле, как беременность. Живота у нее еще не видно. Но Леви знает, что раз «перевод» случился, значит она сделала, как хотела. Забеременела. От кого? Да не плевать ли ему на это? Ребятня звала его на проводы, ну как же, капитан все-таки, столько всего вместе пройдено. Он отмахнулся. Слишком много дел, мол. Еще не хватало — провожать Аккерман, едущую за стену Сина рожать кому-то какого-то ублюдка. Еще через пару месяцев они отправляются к берегу. Встречают первые корабли. Занимаются премилой болтовней с марлийцами, строят лагеря для пленных. Дел по горло. Думать о всякой херне некогда. Война вот-вот постучится в двери. Но иногда, засыпая то в палатке, то в своей комнате в расположении разведки, Леви все же мимолетно так, небрежно, но считает. Семь месяцев. Восемь. Девять… Ему плевать. При желании он даже может найти этому идиотскому отсчету пристойное объяснение. Аккерман — его лучший боец. Не терпится ему, может, чтобы она вернулась в строй. Вранье, конечно. Видеть ее он совершенно не желает, титаны зачищены. На хрен она ему тут сдалась? А считает… Блядь, не знает он, почему. Просто проходит очередной месяц, и он знает — она родила. Где-то там, за стеной Сина. Или умерла родами. Об этом новости, наверное, доберутся и до них. Микаса Аккерман все же Йегеру вроде как родня. Этот ублюдок, интересно, хоть вспоминает о ней? Хотя с чего бы Леви было это интересно? И он переворачивается на другой бок и забывает о ней еще на один месяц.  В воздухе витает понимание — нужно отправлять разведотряд. Туда, на материк. Ни черта они не знают о враге, и кому этим заниматься, как не элитным остаткам разведки? Леви начинает торопить решение. Подталкивает Ханджи.  — Давай, это нужно сделать, так чего мы ждем? Но она таскается в столицу и советуется со всеми подряд шишками, те начинают думать, а кого же отправить, кто достаточно благонадежен. Не станет ли это роковым решением — отправить их надежду Йегера и колоссального титана Армина? Неделя течет за неделей. После того, как обе кандидатуры титанов утверждают в путешествие, Леви от задержек начинает злиться. Он хочет, чтобы группа уехала немедленно, но подготовительная работа затягивается. Нужно быть осторожными, от миссии зависит слишком многое, чтобы ее провалить. У Леви зуд от спешки становится невыносимым. Миссия уже согласована, они шлифуют план: где им лучше сесть на корабль, где взять одежду, документы. Леви орет на нерасторопных марлийских информаторов и до икоты доводит девчонку, что ведет записи. Он не дает себе всерьез задуматься, а куда он собственно так спешит, пока в один из дней в расположение не возвращается Микаса Аккерман. *** Он выходит из конюшни и видит, как в ворота корпуса въезжает телега. Микаса не верхом. Леви отмечает это все полуавтоматически. Что она тут делает? По срокам должна родить не так и давно, и уже прискакала. Дура. Она слезает с телеги. Не спрыгивает, прямо-таки слезает. Пополнела, в теле уже нет былой обманчивой хрупкости, груди заметно прибыло. Ну да, роды — это тебе не в колодец плюнуть. В военной форме, но, черт побери, явно не в форме. Ах, как торопится к драгоценному Йегеру на помощь. Вы только посмотрите на эту самоотверженность. Леви не сбегает от нее, слишком малодушно. Стоит и смотрит, она подходит.  — Добрый день, капитан.  — Пуповину-то хоть отрезать успела? — глумится он. — Чего притащилась?  — Я хочу в группу разведки на материк.  — Только молодых мамаш нам в ней и не хватало. Она сжимает губки и гневно проходит мимо. Ну да, решать будет Ханджи, не он, на это, видимо, и расчет. Леви, зло печатая шаг, идет за ней. Ну точно, прямо к командующей направилась. Хрен ты у меня в эту группу попадешь, Аккерман. Они заходят к Зои вместе.  — Микаса? — надо же, тоже удивлена. — Ты чего здесь?  — Лейтенант Аккерман прибыла в расположение. Прошу назначить меня в группу разведки на материк. Зои хлопает глазом. Переводит взгляд на Леви.  — Микаса… а ты уверена, что справишься?  — Уверена.  — А я не уверен, — заявляет Леви, скрещивая руки на груди. — Боевое командование на мне, и мне нужны боеспособные единицы.  — Я — лучший ваш боец.  — Не сейчас.  — Я готова. Прошу предоставить основания отказа.  — Прекрасно. Бери оборудование, через полчаса жду тебя на полигоне. Она смотрит на Ханджи. Та кусает губы. Все на лице написано. Конечно, смертоносную Микасу хочется взять с собой, но она же только с родильного стола. Тащить обузу никто не станет.  — Решение за капитаном Леви. Если он сочтет тебя достаточно… в форме, — решает очкастая. «Вот и славненько. Не сочту».  — Есть. Через полчаса, сэр, — она кивает ему и уходит.  — Не возьмем, вплавь ведь догонять будет, — горестно вздыхает Ханджи. — Леви, может не стоит ее гонять? Она же еле на ногах стоит.  — Пусть сама убедится, что ни на что не годна и станет обузой. Может, отступится. Да и вообще, с каких пор твои приказы обсуждаются?  — Она за Эреном в пасть титана нырнет, сам же знаешь, — и от этой почти привычной фразочки Леви хочется поскрипеть зубами. А толку-то? Это правда, и он это знает.  — А путь не близкий, пока плывем — оправится… Ладно, как сказала. Решай, ты у нас по части боеспособности группы ответственный.  — Решу. На улице накрапывает, хмуро и пасмурно. Не самое лучшее время для полетов. Леви берет лошадь, кутается в плащ и упрямо тащится на полигон. Заноза Аккерман уже здесь. Недоуменно крутит новый баллон в руках, ремни надела, а новье рассматривает. Еще один пунктик к ее отстранению. Он спешивается и подходит. Какого черта они тут оба делают? Проклятый спектакль проклятой капризной дивы Микасы.  — Это новое вооружение, Аккерман, тебе незнакомое.  — Разве мы берем с собой УПМ, капитан? Не слишком ли приметный багаж для «туристов». Словечко марлийское, а значит времени она не теряла. В курсе событий.  — Ну давай, демонстрируй, какая ты у нас стальная, — он кивает на дистанцию. Микаса протягивает ему баллон, встает спиной. Он привычно проверяет крепления, дергает пряжки, прикрепляет баллон. Мельком рассматривает ее. Совсем коротко остригла волосы, да и те заметно поредели. Что там она прошла за эти месяцы, и в каком она состоянии? Да дураку ясно, что в хреновом!  — Я и так вижу, что ты еле на ногах стоишь, — говорит Леви. — Будешь скакать на приводах, подохнешь еще. Отступись. Я все равно не возьму тебя. Острый взгляд через плечо.  — Почему?  — Потому что ты не в форме.  — Потому что я хочу поехать из-за Эрена?  — Потому что ты не в форме. У тебя еще и со слухом проблемы, Аккерман? Она резко идет к старту. Выпускает тросы, пролетает дистанцию, рубит манекены. Двигается скованно, явно осторожничает. Приземляется и неловко перебирает ногами. Взмокла вся, и это за пару-то минут. Явно хочет схватиться за живот и на одном упрямстве не делает этого. Смотрит на него с вызовом. Упрямая идиотка. И что ему делать? Еще раз ее гнать? Да нахрен ему это надо? Свалится, того и гляди.  — Ты не годна.  — Сколько раз пройти дистанцию?  — Ты глухая, Аккерман? Я сказал — ты не годна.  — Сколько раз мне нужно пройти дистанцию, капитан? Он отворачивается и идет к лошади. Не собирается он смотреть, как она себя гробит!  — Леви! И он останавливается. Сам не знает почему. Только бы не потому, что это «Леви», а не «капитан». Черт возьми, только бы не поэтому! Оборачивается, сверлит Микасу взглядом.  — Пожалуйста. Я должна там быть, — у нее от бравады мало что осталось. Взмокла, побледнела.  — Кому должна?  — Я… должна. Так нужно. Я поеду. Пожалуйста, отпусти меня с группой. Отпустить?..  — Не по адресу, Аккерман. Я в свой отряд беру солдат, а не калек.  — Я не калека!  — Сейчас — калека. Да тебя в живот пни, и ты свалишься.  — Если все пойдет по плану, то боевых взаимодействий не будет. Я приду в форму, оправлюсь.  — А если не по плану пойдет, то что?  — Тогда я… я свалюсь.  — Ну и на кой ты мне такая нужна в отряде?  — Не нужна. Поэтому я прошу меня взять. Пожалуйста. Он молчит. Не потому, что раздумывает или сомневается. Вовсе не поэтому… Блядь! Да что же это?! Просто пошли ее к черту, и все. Просто скажи «нет». Говори! Говори, мать твою, Леви! Раскрой пасть и скажи ей «НЕТ!». За низкими облаками гремит, испуганно вскидываются лошади, и дождь заряжает еще сильнее. Леви в привычном плаще, Микаса в одной тонкой рубашке. Ткань быстро намокает на ее плечах, мокнут волосы, она зябко ежится. Блядь, как же она его достала! Подходит к ней ближе.  — Клинки в ножны. Микаса спохватывается, торопливо убирает оружие.  — Где твой плащ?  — Он… Я его забыла.  — Физическая немощь, разгильдяйство, несоблюдение субординации. Я ничего не забыл, Микаса? — он дергает пряжку, снимает плащ и кутает эту дурищу. Кажется, она еще выросла. Дылда чертова, а умишка так и не нажила. Леви напяливает ей на голову капюшон и хочет придушить застежкой, но из последних сил все же сдерживается.  — Я учила марлийские обычаи. Письменность. За стеной Сина были пленные с разрешением на работу. Я могу быть полезна.  — Ага, а еще можешь свалиться с какой-нибудь болячкой юных мамаш, мало их что ли?  — Я не свалюсь. Обещаю. Я хорошо себя чувствую. Врачи сказали…  — Да плевать мне, что тебе «врачи сказали»! — шипит он. — У меня боевое задание, а не прогулка. В любой момент может начаться бой на выживание, и как ты своему драгоценному Эрену поможешь, расплескивая кровь из разных интересных мест?  — Капитан, это грубо. Леви фыркает.  — Я думал, материнство сделает из тебя женщину, а ты все такая же девчонка.  — Я родила ребенка, а не стала матерью. Это… разные вещи. Леви не находит, что на это сказать. От звонкой-тонкой Микасы в ней остались разве что глаза, да все такая же симпатичная мордашка. Только взгляд еще упрямее, а подбородок еще тверже. Он ловит себя на том, что ему она нравится и такая. Чисто так, физически. Внешние изменения не особенно-то трогают его. Там, под белой кожей, все так же ершится упрямая зубастая Микаса, и это всегда привлекало его куда больше локонов, огромных глазищ и пышных сисек других женщин. Леви закрывает глаза и запрокидывает голову. Дождь лупит по его щекам.  — Как же ты меня достала! — шепчет он в сердцах. — И что тебе не сиделось за стеной?  — Прости. Ты промокнешь, поедем. Они идут к лошадям, садятся и плетутся шагом. Скользкая глина разъезжается под копытами, еще не хватало лошадям ноги поломать. Молчат. Он чувствует, что проиграл, она не торжествует. И на том спасибо. Благо до корпуса дорожка недлинная, минут через двадцать они на месте. Сдают лошадей конюхам, идут по конюшне. Перед входом в здание корпуса Микаса снимает его плащ. Тщательно стряхивает воду, складывает как по линеечке, аккуратно укладывает капюшон, поправляет ворот и снимает пылинки со знака разведки на спине. У Леви на языке автоматически вертится что-то едкое. «Насмотрелась? Долго будешь любоваться? Может, отдашь уже?» Но он молчит. Почему он, черт побери, молчит и пялится на эту робкую стыдливую нежность, едва дыша? Ловит и запоминает каждое проклятое прикосновение ее рук к его одежде.  — Спасибо, — Микаса смотрит в пол, протягивает ему плащ. На мгновение поднимает взгляд и снова его прячет. «По-жа-луй-ста. Иди, спеши, охраняй своего любимого Йегера. Да хоть сдохни, подтирая ему зад. Мне плевать. Плевать мне на тебя!». Почему он просто не скажет ей это? Почему? Открой пасть и скажи. Леви хмуро кивает, забирает плащ и уходит, так и не сказав ей ни слова.