The best version of me//лучшая версия меня.

Римуса уже давно выписали из Больничного крыла, ведь прошла почти ровно неделя. В это время вновь была суббота. В этот день Сириусу и Джеймсу ничего не хотелось делать, кроме шалостей и новых изобретений для торговли в Хогсмиде рядом с магазином Зонко. – Я тебе говорю, Блэк, обморочные печенья будут самыми лучшими! С помощью них можно будет с лёгкостью пропускать любые уроки у Слизрнота и Бинса. Хотя у последнего можно и поспать... – сказал первым Джеймс, доказывая, что печенья будут лучше, чем что либо. – И дайте я угадаю, что вы будете эти обморочные печенья тестировать на бедных первокурсников? Проделки Стью и то в разы будут лучше и гениальнее, – фыркнул Римус, как только услышал про обморочные печенья. – Хватит нас сравнивать с этим Мэтчером и его дружком Миксом! Они же две зануды, как и Лили, – ответил поспешно Сириус. – Кстати, Поттер, как на мини свидание сходил? Я договорился с Розмертой, вроде бы всё она там подготовила, – сказал Блэк, напоминая Джеймсу о его неудачном свидании. – Никак. Ну прям реально вообще никак! Я ей сказал только: «Это я, Джеймс Флимонт Поттер», а она сразу сказала, что я придурок и трус, типа, мол, не могу дать это приглашение на свидание сам ей в лицо. Тоже мне нашлась, – продолжил Джеймс. – А то есть я зря просил мадам Розмерту сделать для вас романтическое мини свидание? Как мне теперь ей в лицо смотреть, дебил? Если нас сегодня потихоньку будут отпускать в Хогсмид, то я как максимум приму Оборотное зелье и выдам себя за какого нибудь семикурсника, – спросил Сириус, явно с печалью глядя на Джеймса. – Ребят, я, конечно, понимаю, ситуация и температура в спальне накаляются, но имейте тоже совесть. Кстати, мне родители... Прислали карты. Римус, знаешь, что это такое? – спросил Питер, доставая из своей тумбочки колоду маггловских карт. – Правила просты. Перемешиваем карты, а после делим по шесть карт каждому, – продолжил Петтигрю, теребя в руках колоду. – Эти карты называют пики, червы, бубны, трефы. Пики – имеет вид перевёрнутого сердца вместе с хвостиком, червы – само изображение сердца, бубны – это чёрный ромб, и наконец, трефы – они больше всего напоминают настоящие дерево, – ответил Римус. – Есть также и некие режимы: на взятки, на комбинации или суммы карт, на скидывание карт, – продолжил Люпин. – И эти режимы имеют свои названия. На взятку имеет названия преферанс, вист, бридж, киинг, скат, юкер. На комбинации, суммы – покер, блэкджек, очко, сека, баккара. На скидывание – дурак, есть два вида: подкидной и переводной, верю не верю, сто одно, сотка и пьяница, – объяснял Питер, на что Сириус и Джеймс смотрели на него с непониманием. – Простите, Римус и Питер, но я в это чудо играть не буду. Лучше уж в заколдованные шахматы играть и проигрывать, чем вот эти карты и эти ваши режимы, покер, блэкджек, подкидной, баккара... – пробурчал Джеймс, взлохмачивая свои тёмные волосы. – Да и названия у них странноватые.

***

Сейчас уже на дворе было тридцатое октября, а это значило то, что ровно через один день будет Хэллоуин и Бал в честь него. Многие девочки готовились и вообще не выходили из спальни. А Мародёры, сидя на кроватях друг друга, придумывали, как разыграть МакГонагалл и других профессоров. – Всё! Я точно решил, что пойду в костюме Волан-де-Морта или Дементора, – вздохнул устало Сириус. – Сделаю кожу белой, а нос на время уберу, а также уберу и волосы. Вот и весь Человек-у-Которого-нету-носа, – ухмыльнулся Блэк. – Джеймс, а ты дай угадаю, пойдёшь в костюме пирата? – спросил Сириус. – Конечно, – устало вздохнул Джеймс, но потом хитро ухмыльнулся. – Итак. Наши планы по шуткам ещё актуальны? – спросил Поттер в надежде получить это заветное и желанное «да». – Что вы опять хотите сделать? Волосы Снейпа перекрасить в ярко красный цвет? – вздохнул Римус, откладывая свою потрёпанную книгу в сторону на кровати. – Увы, это не удастся. Ты бы лучше думал, пригласили ли Лили на Бал или нет, – сказал Римус. – Да её по любому никто не пригласил. Кто пригласил на Бал в честь Хэллоуина какую то заучку и книгу на живых ногах? – спросил Джеймс, прикрывая глаза. – Вот сейчас прямо пойду и спрошу, пригласили ли её или нет, – сказал быстро Поттер, вставая с кровати и идя в сторону двери. Сириус, Питер и Римус сидели на одной кровати. Это была кровать Римуса. На тумбочке, которая была практически рядом, валялись книги, эссе по некоторым предметам, записи и запасные перья с чернилами. Римус сам до сих пор не понял: как он успел так легко влиться в такую уютную и забытую для него среду? Люпин и сам не осознал, когда он погрузился в собственные воспоминания прошлого. Первым воспоминанием было смерть его собственной матери. Вторым было поход с Лайеллом в Министерство магии. Римус тогда познакомился с мальчишкой, оказывается, его отец взял своего ребёнка тоже в Министерство. Третьим было поход в Косой Переулок, лавка Олливандера. А четвёртым было поход на Хогвартс Экспресс и пересечение платформ три и четыре четверти. После четвёртого «эпизода» из воспоминаний пошли самые тёплые и беззаботные. Эти моменты в голове были будто бы живыми, красочными и настоящими. Пятое было о том, как Римус случайно нашёл какое то купе, а там уже сидели на пару Джеймс вместе с Сириусом. А шестым был первый найденный тайный проход будущих Мародёров на кухню к домовикам. – Ребят, как думаете, что будет, если я позову на Бал Марлин МакКиннон? Она вроде бы меня любит ещё со второго курса, как только я начал играть в квиддич... – спросил Сириус, смотря в глаза Питеру и Римусу. Точно! Это воспоминание со второго курса тоже никуда не делось. Может быть, надо пойти к Дамблдору и рассказать всю ситуацию от «а» до «я»? Он же мудрый волшебник, всегда готов заступиться за тебя, даже если ты не прав. Только интересно, что будет, если он останется здесь навсегда.

***

– Э-э... Можно я войду? – спросил Джеймс Поттер, стучась в дверь спальни девочек. – Я к Лили пришёл! Так можно войти или опять нет? – спросил жизнерадостно и весело Джеймс, продолжая стучать в бедную дверь. – Я знаю, что тут кто то есть. Марлин, открой, пожалуйста... – сказал Джеймс, до сих пор стучась в дубовую дверь. – Ого, Поттер... – спросила удивлённая Марлин МакКиннон, открывая дверь и глядя в глаза Джеймсу Поттеру. – Не ожидала я, конечно, тебя здесь увидеть. Чего тебе то нужно? – усмехнулась Марлин и продолжила. – Если ты к Лили Эванс, то её здесь нет. Даже если и есть, то ты сюда не пройдёшь, – продолжила Гриффиндорка, закрывая вид на всю спальню. – Я как раз насчёт Лили... – ответил гнусно Джеймс. – Я знаю, что она там, отойди, пожалуйста, Марлин. Я прошу тебя. Тем более я Лили хочу на Бал пригласить! Ну пожалуйста, – умолял Джеймс, уже стоя на коленях. – Марлин, ну не будь такой жестокой. – Лили не хочет тебя видеть, понял, олень? Да, она рассказала мне о твоей будущей маленькой рогатой проблеме. И не спрашивай откуда Лили знает, что вы хотите стать анимагами. Надо говорить просто немного тише. И да, Поттер, Лили плачет из за тебя. Из за такого индюка как ты, Поттер, – яростно прошипела последние слова Марлин. – Я... Я даже пока что ничего не сделал! – отстаивал свою честь Джеймс. – Я просто позвал Лили с надписью «от тайного поклонника», она могла бы и сама догадаться, кто это такой, – продолжил Гриффиндорец. – И вообще... Я её на Бал хочу пригласить... – сказал очень тихо Джеймс, но Марлин его всё равно услышала. – Так уж и быть. Входи, рогатый. Только если из за тебя Лили опять прольёт слёзы на Балу, то виноват будешь реально ты, но не Эванс. Ты понял меня? – спросила грозно МакКиннон, отходя от двери и давая пройти Джеймсу. – Она сидит вон там, – ответила тихо Марлин, показывая пальцем на кровать. – Лили, можно... Тебя пригласить на Бал или нет? – спросил аккуратно Джеймс, подходя ближе к кровати Лили. Он увидел то, что Эванс была вся красная от слёз, красная кожа сочеталась с ярко рыжими волосами, зелёные глаза будто бы немного померкли, а губы сильно распухли. – Пожалуйста, прости меня. Да, я признаю, я идиот... – Лилс, ответь ему, пожалуйста, – сказала умоляюще Марлин, садясь рядом со своей рыжеволосой подругой. – Я обещаю тебе, что если этот олень тебя тронет, то я его лично побью при всех. Тебя устраивает такой договор? – спросила Марлин, улыбаясь. – Вот его всё устраивает. И не лей слёзы из за такого идиота. Джеймс хотел что то сказать, но Лили его мгновенно перебила, и Поттер замолчал, словно у него был рот под замком: – Я... Подумаю, Марлин. Мне просто нужно время. И, Джеймс... Не лезь ко мне, хватит устраивать эти розыгрыши и пытаться привлечь мое внимание к себе. Тогда я, может быть, и прощу тебя, – улыбнулась сквозь слёзы Лили. Внутри Джеймса взрывалась сотня, а то и тысяча разноцветных фейерверков и многоцветных хлопушек с конфетти. Поттера сильно переполняли эмоции. Это был определённо самый счастливый день в его жизни! Джеймсу даже казалось, что он был во сне. Увидев эту прекрасную улыбку Лили, Джеймс сразу же улыбнулся. – Хорошо, Лили! Спасибо тебе! Спасибо! – сказал Джеймс, словно был готов расцеловать все руки Лили. – Я обещаю, не буду больше делать так, правда. Только... Скажи, как подумаешь, договорились? – спросил Джеймс, стоя рядом с кроватью Эванс. – Спасибо, что не назвала тупым оленем, дебилом и тому подобное. Спасибо тебе, реально! – прокричал от счастья Джеймс, выскакивая из спальни девочек. Лили смотрела вслед весёлому и жизнерадостному Джеймсу. Внутри Эванс проснулись те чувства. Обжигающие, тёплые и согревающие всё тело. Да, может даже быть, что Лили чувствовала к этому парнишке симпатию. Но это же только симпатия, детская влюблённость, которая, как считала Лили не продолжится и двух годов. Но сейчас это было другое чувство. – Ну он и дебил... – сказала Марлин, устало вздохнув, и, обняв Лили за плечо, продолжила: – Соглашайся. Лилс, ну соглашайся, он хоть и придурок, но ещё не до такой степени, как Блэк и Крауч младший, – сказала Марлин, немного улыбнувшись, когда сказала Сириус. – В общем то, соглашайся! – Я не знаю даже... Вроде бы и хочу идти с Поттером, а вроде бы и нет. Он же может вести себя в любой момент как полный идиот и придурок! – сказала Лили. – Но уже хорошо же, что он дал мне передохнуть, да? – спросила Эванс с большой усталостью в голосе.

***

– Она согласилась! Согласилась! – прокричал Джеймс, врываясь на всех порах в спальню мальчиков. – Извини, Бродяга, но розыгрышей сегодня не будет, к сожалению, – сказал Поттер, похлопав Сириуса по плечу. – О, давайте в картишки сыграем! Что ж добру пропадать? – произнёс Поттер, садясь на кровать Римуса и беря колоду карт в свои руки. – Отдай сюда карты, бедные, Поттер, – сказал строго и с укором в голосе Римус, отбирая целую колоду карт. – Всем даю по шесть карт, они уже все перемешаны, только не показывайте карты друг другу. Так будет дальше неинтересно, – ответил сразу же Люпин, кладя по шесть карт каждому, не забывая и про себя. – Ну что ж... Начинаем. Положив козырь внизу всех карт, а козырь был пики, Мародёры постепенно начали учиться играть в подкидного дурака. Сириус вместе с Джеймсом тоже быстро затянулись в игру, играя наравне с Питером и Римусом. Блэк и Поттер, конечно же, делали маленькие хитрости: высовывали некоторые карты из колоды в надежде получить туз и показывали свои карты друг другу. – Эй, ребят, почему вы все карты на меня перекидываете... Куда ещё туз? – сказал громко Питер, который был уже готов сдаться и выйти из игры. – Сириус, Джеймс! Хватит жульничать! Так нечестно! Вы подкидываете мне тузы и сами же вынимаете карты из колоды! – восклицал Питер. – Извини, Питер, но в таких азартных играх каждый сам за себя, а не один за всех и все за одного, – сказал Сириус, опередив Джеймса. – Вот, например, если я тебе подкину короля, то что? А может тебе подкинуть ещё вольта или даму? – спросил Блэк, держа карты наготове. – Сириус, хватит. Малыш Питти просто испугался, вот и всё. Давай подкидывай что нибудь Римусу, пусть теперь он будет крыться, – ответил Джеймс, вынимая карту, на которой была изображена десятка. – Давай, Римус, кройся. Я не хочу просто тратить карты, например, туз, вольта, даму или короля, – сказал Джеймс, кладя карту ближе к Люпину.

***

Наступил обед. Сейчас в основном все ребята со всех факультетов сидели в Большом зале и ели. Да даже Дамблдор сидел на своём месте, словно чего то выжидая, он явно хотел донести до учеников какую то очень важную новость. От такого осознания по спине Римуса пробегал табун мурашек. – Так, дорогие ученики и ученицы всех курсов и факультетов, слушайте меня внимательно, – сказал достаточно громко Дамблдор, хлопая в ладоши, чтобы студенты его точно услышали. – Завтра, как вы знаете, будет праздник Хэллоуин и будет Бал в честь него. Профессор МакГонагалл после обеда проведёт репетицию над танцем. Не смею никого задерживать в еде! – сказал Дамблдор, садясь на своё место. – Джеймс, потанцуешь с МакКошкой? – ухмыльнулся довольно Сириус. – Давай так. Спорим на пять галлеонов на то, что ты не сможешь пойти и станцевать с МакГонагалл на репетиции, – продолжил Блэк, протягивая свою руку для будущего спора. – Ну так что? Или ты боишься, Джеймс? – спросил Сириус. – А спорим! – воскликнул неожиданно Джеймс. – Римус, разбей, пожалуйста, – попросил Поттер своего друга. Римус нехотя протянул руку ближе к их рукам и, немного помедлив, Люпин ударил по середине, тем самым подтверждая спор. – Ну всё. Эта МакКошка ещё с ума от меня сойдёт! И даже сама меня попросит с ней станцевать. – Не завышай себе самооценку, Поттер, – сказала Марлин, садясь за стол Гриффиндора и приступая к еде. – Ты уже о Лили забыл, да? – спросила МакКиннон и немного угрожающе продолжила. – Как с МакКошкой танцевать, так он сразу, а как с Лили, то не сразу, да, рогатый? – полюбопытствовала МакКиннон и в тот момент с ней рядом села Лили. «Почему я был таким дебилом и даже не понимал, как смотрит Джеймс на Лили... Точно... Завтра же будет день, когда Лили с Джеймсом умерли... Тогда Гарри стал избранным, а Том Реддл был «повержен» навсегда. Но в итоге вернулся к Гарри, когда он был на первом курсе», – хмыкнул Римуск когда только подумал.

***

В это время все ребята с Гриффиндора, а то есть девочки и парни с третьего по седьмые курсы, стояли в специально отведённом классе для репетиций над вальсом. Этот класс был чистым и просторным, что делало ещё больше удобства для репетиций. А окна, за которыми было яркое солнце, очень сильно светило прямо в класс. В число Гриффиндорцев входили Мародёры, близнецы Пруэтты. Все ребята с этого факультета сейчас стояли, чтобы ждать дальше распоряжения от МакГонагалл. Все ребята столпились между собой, что создавало неприятное ощущение точно у многих. Но декан Гриффиндора разбавила эту гробовую тишину, сказав всем ребятам: – Джеймс Поттер, иди те ка сюда, порепетируем вместе с вами, а то будете своей партнёрше на Балу, когда начнётся медленный танец, оттопчете все ноги, – сказала достаточно сурово для Джеймса деканша Гриффиндора. – Давайте, начинаем, – сказала она, но, поймав взгляд Джеймса, в котором читалось «спасибо, я не хочу с вами танцевать», продолжила: – Не надо так на меня смотреть. – Ого, кого же мы видим рядом с МакГонагалл, неужто это Поттер? – спросил Фабиан Пруэтт, протирая себе глаза. – О, это точно он! Ребята, шок! Это скоро будет выпускаться в Ежедневном Пророке. Сенсация, наш Джеймс Поттер, ловец Гриффиндора, начал быть любовником МакГонагалл, – сказал Фабиан, широко улыбаясь. – О да, он прям у неё любовник, давай пять, Габиан, – ответил Гидеон, давая руку. Фабиан дал пять, а после всего Гидеон очень уж хитро ухмыльнулся и продолжил: – Дже-е-еймс плю-ю-юс Ма-акГо-она-ага-алл, ровно любов. Я вообще петь не умею, а тут навыки резко прокачал, – пропел сначала Пруэтт, а после тихо буркнул. – Близнецы Пруэтты! Я прошу вас следить за своей речью и не добавлять туда ничего лишнего, – сказала строго какая то девочка с Гриффиндора. На её вид ей можно было дать четвёртый или третий курс. По всему пустому классу последовали негромкие смешки со стороны многих учеников. Все смеялись с речи Фабиана и Гидеона. МакГонагалл их будто бы намеренно не замечала. А близнецы хотели обратного – чтобы она их заметила и даже, может быть, дала бы отработку у Слизрнота. Это уже хотя бы лучше, чем стоять тут. – Прекрасно, мистер Поттер, я думала, что вы не умеете танцевать вальс вообще, – похвалила МакГонагалл довольного Джеймса. Последний очень уж светился от гордости, что его похвалила сама МакГонагалл. – А теперь юноши и девушки, вставайте в пары с друг другом и пытайтесь станцевать без ошибок весь вальс. От начала до конца. – Дорогая миссис Лили Эванс, разрешите ли вы мне пригласить вас на репетицию? – спросил Джеймс, стоя около Лили. Рыжеволосая явно смутилась и, видимо, даже не знала, что сказать. А вдруг Поттер ей оттопчет все ноги. И потом бедной Лили ходить с красными ногами. – Лилс, пожалуйста. Я не оттопчу тебе ноги, – сказал Поттер. – Ребят, опять новая сенсация, куда же вы так много сенсаций делаете, – буркнул Фабиан Пруэтт, стоя рядом со своим братом близнецом. – Итак, Джеймс Поттер пригласил Лили Эванс на репетицию! – сказал с ухмылкой Фабиан. – Давай ка ещё пять, Габиан, – сказал Пруэтт с большим азартом в голосе. И протянул свою ладонь, на что получил пять. – Так, Фабиан и Гидеон Пруэтты, хватит уже шутить, что движется и не движется, – сказала со злостью в голосе Молли Пруэтт, стоя рядом со спокойным Артуром Уизли. – И хватит шутить тоже про Джеймса и Лили. Ребята начали еле еле общаться, а вы уже хотите поломать их общение, – произнесла Молли. Джеймс растянул на своём лице огромную улыбку. Такую улыбку, которая была наполнена многими чувствами по отношению к единственному человеку, невозможно было скрыть от слова совсем. Эту улыбку хотелось показывать всем, да даже прохожим и магглам. Рядом с Лили Эванс эта улыбка становилась, наверное, только шире. И только сам Джеймс знал, от чего она вызвана. Рядом с Лили Джеймс становился другим. Он светился внутри и изнутри при виде Эванс. Она всегда была спасением в трудную минуту, особенно на первом курсе, когда она подсказала ему с заклинанием «Левиоса», тогда впервые и зародились первые чувства Джеймса по отношению к Лили Эванс.

***

– Поттер, – шикнула Лили, смотря на Джеймса и не понимая, что может быть сложного в таком простом заклинании. – Правильно будет Левио́са, а не Левиоса́, научись произносить правильно, – сказала Лили, помогая бедному Джеймсу с заклинанием Левиоса. – Произноси чётко и уверенно. Не запинайся, это тоже влияет на это заклинание, – продолжила Эванс, объясняя это заклинание.

***

Тогда, в то время, когда было беззаботное детство, Джеймс даже не мог поверить, что в скором времени, возможно, будет танцевать вместе с Лили Эванс. В то время это было чем то невозможным и невероятным, будто бы дотянуться до самой яркой звезды: – Лили... Ну так что, ты подумала... Насчёт Бала? – спросил взволнованно Джеймс. – Да... – тихо ответила Лили, смотря на свои ноги. – И этот ответ... Да, – продолжила Эванс, немного помедлив с ответом. Услышав это заветное «да», Джеймс сразу же в порыве радости обнял бедную Лили. Эти объятия для Джеймса были чем то теплым и защитным. В этот момент Джеймс хотел защитить Лили ото всех опасностей. – Ну теперь это заслуженный повод для вечеринки сегодня, – вздохнул Римус, будто бы не веря самому себе же. Взглянув на Сириуса, Люпин продолжил: – Сириус, как думаешь, они поцелуются прямо на Балу завтра? – полюбопытствовал Люпин, всё ещё смотря на Блэка как заворожённый. – Кто тут целоваться собирается? – спросил Гидеон Пруэтт, выскакивая из за спины Сириуса. – Габиан, иди ка сюда. Ты тут мне срочно нужен для новых новостей, – сказал с ухмылкой Пруэтт, подзывая к себе своего близнеца. – Римус вместе с Сириусом поспорили на то, что Джеймс и Лили поцелуются прямо на Балу завтра. Как думаешь, окажется правдой? – Конечно, – улыбнулся яркой улыбкой Фабиан, вставая рядом со своим близнецом и смотря на пару в виде Лили и Джеймса. – Мы потом их еле еле от друг друга оттащим на Балу, – хмыкнул Пруэтт, поворачиваясь к Римусу и Сириусу. – Ну что ж, юные проказники, есть идеи для шалостей? – спросил Фабиан. Джеймсу сейчас хотелось только одно: быть всегда рядом с Лили. Защищать её от Слизеринцев, в число которых входил Малфой, Крауч младший, темнокожий парень Забини и Снейп. Ведь в большинстве случаев именно эта святая четвёрка называла Лили грязнокровкой. Часто они перегибали палку, и именно в такие моменты Джеймсу хотелось ещё больше их позвать на магическую дуэль. – Пока что нету. Мы вместе с Джеймсом сейчас разрабатываем обморочные печенья. На первокурсниках будем зимой тестировать, вы с нами, Пруэтты? – спросил Сириус, смотря на близнецов, те согласно и одновременно кивнули. – Короче, мы ещё делаем хлопушки, которые показывают всякие надписи. Например, Мародёры или близнецы Пруэтт, – продолжил Блэк. Близнецы также одновременно и присвистнули: – Ого. Вы даже нас в шалостях почти всегда опережаете! Только мы, в отличие от вас, не частые гости у Филча, МакГонагалл и Слизрнота, – сказал Фабиан, а Гидеон продолжил за него: – Да, мы, в отличие от вас, не так уж и часто попадаемся в лалы Филча. «А удастся ли мне вообще поменять будущее?», – спросил у себя самого Римус. «Где все будут живы, а Пожирателей смерти и Тома Реддла больше никогда не будет. Это даже, наверное, походит на сказку, которую нам всем в детстве читали родители, и обычно в таких сказках всегда выигрывало добро, а зла там никогда и не было». Обычно такие сказки всегда заканчиваются хорошо. В таких рассказах все находят любовь, а потом, как правило, люди устраивают пир на весь мир. К сожалению, в мире далеко не так. Все уже давно поняли ту суровую реальность, в которой живут люди. А сказки нам читают, чтобы... Чтобы мы просто поверили в волшебство. – Мы вообще то в этот месяц не так уж и часто попадаемся к Филчу, – буркнул слегка обиженно Сириус, поворачиваясь к Фабиану и Гидеону. – Тем более мы хотим сделать такую вещь... С помощью которой можно было следить за всеми в Хогвартсе! Ну согласитесь, что идея то прикольная, – продолжил Блэк. – Вам мозгов не хватит, чтобы создать карту или что ещё там. Если вы прям сильно хотите, чтобы все шаги изображались подробно и безошибочно, то нужно знать заклинания для курсов пятых. А вам ещё годик ждать, – ухмыльнулся Фабиан. – И только ещё не говорите, что вы знаете, где находятся тайные проходы. – Знаем! – воскликнул Сириус и продолжил свою речь. – Мы знаем, где находится выручай комната, статуя горгульи. Типа эта статуя, которая ведёт в подвал Сладкого королевства, так, дальше... Проход между доспехами, там есть маленькое пространство, проход на кухню, – произносил Сириус проходы, при этом загибая пальцы на руках. – Вот и всё пока что. – Ну вы даёте... – усмехнулся Гидеон и тихо присвистнул, чтобы МакГонагалл на всякий случай не заметила его с близнецом. – Я... То есть мы с Габианом можем помочь вам с вашей этой картой. Ну там с чарами помочь, мы же всё таки в этой теме хоть что нибудь да понимаем, да, братец? – спросил Гидеон. – Ну... Можно попробовать, – коротко ответил рыжеволосый. – Мы поможем вам, – а вы нам, – улыбнулся парень, смотря на Сириуса и Римуса. – Как говорится, у магглов услуга за услугу, – усмехнулся он. – Тогда вы нам, то есть вы, Сириус, Римус и Джеймс, поможете в изобретении новых предметов для розыгрышей, – продолжил Фабиан. – Ладно... Договорились, по рукам, – сказал немного со скепсисом Сириус. – Римус, разбей, – продолжил Блэк, протягивая свою руку близнецам, те её взяли оба, а Римус разбил это чудо. – Ну всё. Тогда... Первого ноября у нас каникулы на неделю... Значит, восьмого ноября, это будет как раз вторник, мы соберёмся в библиотеке вместе, даже с Питером.

***

Репетиция уже закончилась, в основном в ней участвовали только Джеймс да и Лили. Другие же просто не хотели, либо же не было пары, с которой они пошли бы на сам Бал. После этой репетиции должен был быть отдых для всех учеников. Мародёры и близнецы Пруэтты направлялись в гостиную Гриффиндора. – Я не могу поверить, что Лили со мной будет танцевать! – сказал уж слишком радостно Джеймс. Такое поведение не было характерным для него самого. Поэтому рядом проходящие люди сторонились его. – Я потанцу-у-ую с ней! – пропел Джеймс с весельем в голосе. – Я даже не верю в это. Будто бы это сон... – Да хватит уже, Джеймс. Как тоже говорят те же магглы не радуйся слишком много, иначе всё пойдёт по другому, или вообще это событие не произойдёт, – сказал Римус, закатывая в привычной для него самого манере глаза. – Короче, коротко говоря радуйся, но в меру. – Римус, это где ж ты таких фраз умных понабрался? Неужели опять у магглов? – спросил Фабиан, идя рядом с остальными ребятами и со своим братом. – Эх, нашего любимого Римуса захватили магглы. Мы, кажется, его теряем уже, – вздохнул с наигранной печалью Фабиан и драматично схватился за сердце. После всего этого послышались смешки со стороны ребят.

***

Сегодня было тридцать первое октября. Эта дата звучит как смерть, хотя так и есть на самом деле для одного Римуса. В этот день умерли Лили и Джеймс, Гарри стал избранным, Сириуса посадили в Азкабан на пожизненное, а Волан-де-Морт исчез «навсегда», а Питер вышел очень сухим из этой громадной лужи. Для самого Римуса этот праздник не имел особого значения, а эта дата многое значила. Ведь именно в этот день Люпин потерял всех своих друзей, а Римуса он встретил, когда Гарри и его друзья были только на первом курсе. А потом и сама настоящая смерть Сириуса. «Лучше бы умер я, а не Сириус. Блэк заслуживал многого. А кто полюбит по настоящему такого оборотня, как я? Они же опасные», – такие мысли до сих пор заполняли всю голову Римуса. Он жалел, что умер Сириус, а не он сам, словно если бы умер Люпин, это многое изменило. Но, представляя плачущее лицо Сириуса на его несуществующих похоронах, сердце сжималось всё больше с каждым разом. – Джеймс, иди сюда! – сказал достаточно громко Сириус. – Поправь этот балдахин сзади, пожалуйста, – попросил Блэк Джеймса, тот поправил чёрную ткань и присел на кровать. – Я вот думаю, не зря ли я пойду в костюме дементора? – спросил он. – Да нет, не зря, – пожал плечами Джеймс, развалившись на всей кровати и вертя игрушку магглов под названием кубик рубик. – Наоборот, будет очень прикольно, когда мы все вместе увидим, как МакГонагалл смотрит на нас с ужасом, – пошутил Джеймс, и комната понемногу начала заполняться тёплым смехом. – Мне вот реально не верится, что я через час пойду танцевать с Лили. Оглядев всех ребят, Римус вновь себя почувствовал на своём месте. Теперь Люпин понял окончательно, что Дамблдору ничего говорить вовсе и не нужно. В этом времени хотелось остаться на подольше, почувствовать те хорошие чувства, когда ты потерял друзей, но всё равно их увидел. – Я вот Марлин пригласил на Бал сегодня утром перед завтраком, а ты, Лунатик, кого нибудь пригласил? – спросил Сириус, садясь на кровать рядом с Джеймсом и отодвинув его ноги. – И мне вот интересно, задумали ли близнецы Пруэтты чего нибудь такого, что все, даже преподаватели и Дамблдор, будет в шоке? – вновь спросил Сириус. – А зачем вообще кого то приглашать? Особенно тех, кто тебе откажет и тех, кому ты по настоящему противен? – спросил тихим голосом Римус. – Да и я просто посижу за столом, поем да попью, – ответил беззаботно Римус. – Может даже быть с близнецами Пруэттами в библиотеку схожу для нашей карты, – продолжил Люпин. А действительно, зачем идти на Бал, если не хочешь? Просто из за того, чтобы не выделяться из этой серой массы множества одинаковых людей? Римус так не хотел. Он хотел хоть чем то выделяться, быть особенным. Хотя, учитывая ликонтропию, он уже с пяти лет считался особенным среди «нормальных» детей, как выражались многие. А именно эта злокачественная ликонтропия разрушила детство Римусу. Да и почти всю последующую его жизнь. А что бы было, если Дора не полюбила его? И вообще бы не состояла в Ордене Феникса? Римусу всегда казалось, что не было бы всего того, что случилось с ним в будущем. Не было бы даже Тедди. – А-а-а-а-а, ну раз так, – протянул Сириус, продолжив: – Ради нашей будущей карты можно и постараться так, чтобы и вообще не появиться на Балу, – Блэк издал радостный смешок. – Если найдёшь вместе с Пруэттами какое то заклинание, которое будет нужное, – сразу же говори нам, – попросил Сириус Римуса, смотря на него.

***

Гостиная Гриффиндора наполнилась множеством людей. Все искали свою пару, несколько раз выругавшись себе под нос, некоторые уже стояли рядом со своей парой и ждали, когда наступит шестой час вечера, ведь именно в это время и начнётся сам Бал. Пруэтты попросту отказывали всем девочкам, кто подходил к ним, они не хотели быть на Балу, они хотели быть вместе с Мародёрами. – О, вот вы где! – сказал запыхавшийся Фабиан, идя ко всем ребятам. – Я тут со своим недалёким братцем ищу вас, а вы только из спальни вышли! – надулся от обиды Пруэтт. – Мы сегодня устроим фейерверк после одиннадцати часов вечера. Обещаю, этот Бал запомнится многим надолго, – сказал Фабиан, подмигнув ребятам. – Господа и дамы! – воскликнул Гидеон Пруэтт, беря с собой своего брата. Они вместе встали на письменный деревянный стол и начали говорить: – Сегодня, в этот волшебный вечер, мы вам подарим незабываемые ощущения! К концу Бала вас будет ждать сюрприз снаружи. Не пропустите! Больше такого никогда не будет в жизни! Все стали перешёптываться, догадываться, что же сделают такого близнецы Пруэтты. Всем было интересно, что будет в конце, а Молли была вся красная от того, что её родные братья опять что то придумывали, и она уже поняла, что это будет очень масштабный розыгрыш или сюрприз для всех Гриффиндорцев. – К концу Бала, а то есть почти ровно в одиннадцать часов вечера, все просто обязаны выйти на улицу, чтобы увидеть наш сюрприз для вас! – подхватил настрой своего брата Фабиан. – Также на этом прекрасном мероприятии мы устроим тоже розыгрыши, которые не оставят никого равнодушным! Даже саму МакГонагалл и Дамблдора! – прокричал Фабиан. – Мы от души надеемся, что наш розыгрыш очень вам понравится, а теперь... Мы можем спускаться в Большой Зал! – прокричали с улыбкой и достаточно громко оба близнеца Пруэтта. – Ну давай те же не толпимся, выходим потихоньку, ну же, ну же, – прокричал радостно Фабиан, подгоняя всех ребят выйти из гостиной и пойти в Большой Зал.

***

В Большом Зале по настоящему присутствовала атмосфера Хэллоуина. В воздухе летали тыквы, которые говорили и улыбались всем людям, кроме самого Филча, а последний был явно такому не очень уж рад. А на столах появлялись закуски. Там был и тыквенный сок, налитый в большой кувшин, а он выливал сам этот сок в стаканы. Близнецов пока что не было в зале, а это значило одно: они придумывали опять новую шалость. Римус сам не знал, как у таких людей, как у самих Пруэттов, было столько вдохновения для новых шалостей каждый день, каждую минуту и даже каждую секунду! Римус мысленно восхищался такими людьми. – А куда твои братья исчезли так разом? – спросил Артур Уизли, стоя со своей партнёршей Молли Пруэтт. Иногда даже Артура сравнивали с Джеймсом. Они ведь оба пытались добиться внимания любимой девушки. – Просто... Они же вроде были в гостиной и произносили что то про новый розыгрыш сегодня в одиннадцать часов? – спросил Артур.

***

Начался медленный вальс, все пары двигались медленно, словно назло всем остальным. Джеймс улыбался самой широкой улыбкой, на которую только был способен только именно он. Ведь рядом с ним танцевала Лили Эванс, она была такой красивой в тёмно зелёной платье, тем более оно шло ей из за волос. Вдруг резко почувствовался леденящий холод, этого холода здесь не должно было быть вовсе. Неожиданно для всех ребят, а особенно и для профессоров, и для Дамблдора, влетели на мётлах «Нимбус 2000» близнецы Пруэтты, в их руках было, видимо, их изобретение. Все ученики поняли, что это могло означать. А это могло означать лишь одно: надо выходить на улицу. Выбежав на улицу, все ученики смотрели только на близнецов, которые летели по ночному небу, в их руках, как уже догадался Римус, были фейерверки. Фабиан кинул один фейерверк в воздух, и он вспыхнул, поджигаясь сам. Вслед за Фабианом, фейерверк кинул и Гидеон. В ночном небе теперь была рыжая буква «P», эта буква, которая была очень большой, переливалась рыжими и красными цветами.

«Бывает мы так ослеплены эмоциями, что не видим нитей, за которые дёргает ловкая рука кукловода. Иногда нами управляют наши слабости, а порой ты, сам того не желая, превращаешь человека в марионетку. Но важно помнить, что кукловод и марионетка связаны одной нитью, а значит каждый из них может за неё дёрнуть.