Ох, Макс, что такое день святого Валентина?

Ночь прошла очень скучно, Макс с Курушем даже успели, не только порвать календарь, но ещё замести все следы его существования. Под утро явился Сэр Кофа Йох, а с ним заодно и Джуффин. --Ну, всё. Мне пора--сонно потянулся русый. --Иди, иди -- ухмыльнулся Джуффин, довольно, распологаясь в удобном кресле. И кошмарный наконец-то покинул родной дурдом. Дурдомом то его и назвать сложно. Хотя кто сказал что нельзя? Сэр Джуффин Халли? Да он и сам так называет это прекрасное место. Вообщем в подобных раздумьях, что сопутствовали аппетиту наш герой сам не заметил как на пути домой забрёл в трактир, что был рядом с домом. Перезвон колокильчиков на чёрном тюрбане и драконо - образных сапогах оповещал посетителей трактира о появлении в нём смерти на королевской службе. Таков ритуал всегда сопровождался испуганными взглядами и нервными улыбками. К счастью обитателей Ехо с Максом Шурф Лонли-Локли в этот несчастный трактир не заявился. Потому-что смерть ещё можно понять, а вот истину не каждый может. Особенно когда эта истина вместе с Курушем наизусть выучил не только кодекс Хрембера, но и служебную инструкцию, которую даже сам начальник дотошно изучать не решается. По какой-то неведомой привычке Макс с собой домой унёс два кувшина камры и две дюжины пирожных, запас которых по всей видимости в трактире после его появления обнулился. -- Ну что котейки, я пришёл -- улыбнулся он проходя в гостиную, дабы поставить свой ужин на стол. Как только вся провизия из трактира оказалась на столе, смерть удалился мыть руки, в подвальное помещение, ванну. Вернувшись он плюхнулся в кресло и принялся уплетать купленную еду. Такое даже стало традицией, и не только потому-что в Ехо еда вкусная, тут и кулинарные навыки Макса замешаны. После данного ужина кошмарный благополучно отправился созерцать сны, в надежде, что фетан в соседнем доме не появится снова. А то прошлого раза хватило, плюс тогда ещё Джуба Чебабарго со своими детишками. Бррр, вспоминать не хочется, то липкое, странное ощущение. То как фетан хотел забрать и его искру и его жизнь. То тёмное окно, та рука, тот песок. По отдельности только тёмное окно будет кошмаром, и то не факт. Но всё-таки как же тогда хотелось проснуться. Это желание и спасло ему жизнь, ведь Джуффин... Не об этом сейчас, сны к счастью потом были более менее спокойными и в частности хорошими.

***

И вот: тонкая, как нить грань между реальностью и царством Морфея, которую никому не удаётся заметить, но она всегда и везде. И после неё наступит лишь глухая тьма, если не перемениться в нечто сказочное, скучное, обыденное, страшное или же.... Душевное, такое больное. Всегда приходящие с осознанием того, что без самих снов он продолжал бы пустовать внутри, человек никогда не будет полным до идеала, до предела, это ясно, но и пустым быть не может. Хотя Макс знает, такое возможно, всё случилось после того как он узнал правду. К счастью этот сон и бар вновь вернулись в его жизнь, уже настоящую. Но эта тонкая грань, нить или как там её всегда рушила ту счастливую картину, сладостную песнь и довольное лико кошмарного, от того что он всё-таки в Ехо. Всегда в самый ненужный момент снился тот сон: сборник худших дней из родного мира, смерть любимой бабушки, серые будни, крики родителей за плохие оценки и дальше только хуже, а ведь это только начало. И это ему может приснится в любой из дней, когда он ляжет в очередной раз в любимую постель, примкнёт к подушке носом, пока рядом сопят Армстронг и Элла. Правда, что достигала его из самой глубины сознания, то чего по слухам боялся сам Маба Калох. Но тут на смену чёртовым воспоминаниям о тех снах и боли, что пронзала сердце, двигала мурашки по коже, от которой в конце концов хотелось умереть, но увы, пришла она, пустота. Безграничная пустота, в которой хотелось жить. Нет, она вовсе не пугала, лишь забавляла её зрителей. Потом она же пропала и перед глазами Макса встала чёткая картина: Мелифаро во всей своей красе тянет руку, далеко не к Меламори, а к Максу. -- Ночной кошмар, не спится тебе? -- ухмыльнулась его дневная половина. -- Что уж там, Дневная грёза -- промолвил Макс в ответ, блаженно зевнув. -- Вот и хорошо, нас Джуффин звал -- промолвил темноволосый, схватив руку кошмарного. Потом всё как в тумане, не ясно, но столь красиво. А потом: -- Макс, я вообще давно хотел тебе сказать: ты наступил мне на сердце. Дырку над тобой в небе -- прошептал Мелифаро. -- Действительно, ты мне тоже -- улыбнулся Макс, проваливаясь в подобие сна. Сон во сне, как забавно однако.

Продолжение следует