Парные Знаки

      Война с Ланьлин Цзинь поглотила мир культиваторов, став идеальным прикрытием для личной трагедии, разворачивающейся в горах Гусу.       Лань Ванцзи томился в Пещере Покоя — новом, более укреплённом месте заточения после того, как он в попытке выбраться практически полностью разрушил матушкин домик.       Воздух в пещере был холодным и спёртым, пахшим сыростью камня и подавленной яростью.       Стражник, принёсший скромный поднос с едой и водой, с тревогой окликнул молодого господина. В ответ — лишь гробовая тишина. Оставив поднос, он вошёл внутрь, сердце его бешено колотилось. Второй молодой господин Лань лежал на каменной лежанке, повёрнутый спиной, неподвижный. Слишком неподвижный. — Молодой господин?.. — голос стража дрогнул. Он подбежал, рука потянулась проверить пульс. В этот миг мёртвая хватка вцепилась в его запястье с силой, ломающей кости. Лань Ванцзи открыл глаза — в них не было ничего человеческого, только лёд и безумие. Прежде чем стражник успел вскрикнуть, горло молодого мужчины было разрезано острым осколком оторванного от стены льда тёплая кровь хлынула на холодный камень. Второй охранник, услышав подозрительный хрип, бросился внутрь. Лань Ванцзи двинулся с призрачной скоростью. Меч вырвался из ножен ошеломлённого стража в одном плавном движении, и в следующее мгновение голова уже катилась по полу, глаза застыли в вечном удивлении. Стены пещеры, некогда безмятежно-голубые, теперь украшали багровые брызги теплой крови.       Не останавливаясь, чтобы перевести дух, Ванцзи помчался к личным покоям дяди. Дверь в цзинши Лань Цижэня была заперта, но это не стало преградой. Ударом ладони, наполненным ци, выбил её напрочь. Внутри, на почётном месте, покоился «Бичэнь». Рядом, на стойке, висел «Ванцзи» — гуцинь, который он так ненавидел и без которой теперь не мог обойтись. Он схватил оба инструмента, его пальцы сжали гуцинь с болезненной силой. Быстро собравшись Лань Ванцзи покинул Облачные Глубины.       Уже на следующий день, движимый одной всепоглощающей идеей, он был в Безночном Городе. Он сливался с тенями, как призрак несмотря на яркие белоснежные одежды, его обострённые слух и зрение выхватывали обрывки разговоров, ища единственное важное имя — Вэй Сянь.       Удача улыбнулась ему у открытого окна кухни. Две служанки, перешёптываясь, делились новостями: — …мой муж только что вернулся из гарнизона и рассказал! Госпожа сейчас в лагере для раненых, в Лисьем лесу, между нашими землями и землями ордена Цзинь. Говорят, сама вызвалась помогать, организовывать поставки и…       Этой информации было более чем достаточно. — «Как он посмел!» — ярость закипела в нём с новой силой. — «Как этот ублюдок Вэнь мог оставить её одну, среди чужаков, в лагере, полном грязи и смерти?» —      Мысль о том, что она страдает, что она в опасности без его защиты, сводила с ума.       Он помчался прочь, не проверяя другие слухи. Он знал, что Вэнь Жохань на фронте. Лагерь был уязвим. И он был её единственным спасением. Добравшись до Лисьего леса с сверхъестественной скоростью, он нашёл её.       Она стояла, отдавая распоряжения носильщикам, её профиль был озарён слабым солнечным светом, пробивавшимся сквозь листву. Она была прекрасна, как сон, который он видел все эти долгие месяцы заточения. Его сердце готово было разорваться от боли и обожания. Его взгляд, затуманенный безумием, отказался видеть очевидное — лёгкую полноту её форм, защитный жест, которым она иногда прикасалась к животу: — Лань Чжань? — её голос прозвучал искренне удивлённо. Она обернулась, и в её серебристых глазах не было страха, лишь лёгкое замешательство: — Что ты здесь делаешь…? Её слова были прерваны мгновенной реакцией её охраны, они мгновенно набросилась на незваного гостя.       Меч взмыл в воздух. Движения Ванцзи были смазаны яростью и нечеловеческой скоростью. Один из стражников был атакован и откинут сильным потоком ци, через мгновение его голова отлетела в сторону сделав несколько грутоговых движений в воздухе перед тем как упасть на зелёную траву. Второй ринулся следом и спустя пару ударов Биченем грудная клетка была пробита на сквозь.      Безвольное тело медленно сползло по лезвию упав на траву окрашивая ту алой кровью       Вэй Сянь лишь ахнула, застывая на месте.       Он повернулся к ней, и в его глазах она увидела не знакомую суровость или так нравившаеся ей раздражение, а безумный, всепоглощающий огонь. Прежде чем она успела среагировать, его пальцы сложились в знакомую, но теперь несущую совсем иную энергию печать.       Острая боль пронзила её меридианы, перекрывая поток ци. Она почувствовала, как её силы покидают её, словно вода уходит в песок. К дополнению этого на неё как будто снова наложили заклятье молчанья, только на этот раз её губы были не склеены, она просто не могла произнести не звука что пугало в разы сильнее.       Он шагнул вперёд и поднял её на руки. Его объятия были не объятиями влюблённого, а стальными тисками, сжимающими её так, что в лёгких не оставалось воздуха, а рёбра трещали под давлением. Она пыталась вырваться, билась в его руках, но он был непоколебим и даже не дрогнул. Он нёсся сквозь лес, не обращая внимания на её безмолвные рыдания, на её тщетные попытки освободиться. Только когда они оказались глубоко в чаще, в месте, где даже птицы не пели, он опустил её на свежую не тронутую ногой человека траву. Вэй Сянь инстинктивно отползла, её руки вцепились в ткань ханьфу над животом, защищая.       И это движение наконец пробилось сквозь пелену его любви к ней. Его взгляд упал на её округлившийся живот.       В его глазах вспыхнула такая боль, такое отвращение и ярость, что ей стало физически плохо.       Он опоздал. Мысль пронзила его мозг, как раскалённый нож. Этот монстр не только осквернил её, но и оставил в ней своё семя. Она вынуждена носить в себе его плод. Это чудовище… эта тварь… отравляла её изнутри, пожирая её жизненную силу. Его бедная, несчастная Вэй Ин. Конечно, она защищала его… любая мать будет защищать своё дитя, даже если оно — порождение тьмы и насилия.       В голове тут же появилась картинка: привязанная цепями к кровати А-Ин с насильно расставленными ногами, и синяками по всему телу, плачет когда эта тварь до крови между её ног вбивается в её внутренности, заставляя принять всё его семя дабы понести новую тёмную тварь. Мысли развеялись: — Не бойся, — его голос прозвучал хрипло, с неуместной, пугающей нежностью. Он присел перед ней на корточки, его палец протянулся, чтобы коснуться её щеки, но она дёрнулась назад. — Я всё понимаю. Я не причиню тебе боли. Я очищу тебя. Мы будем жить долго и счастливо. Только мы вдвоем       Его пальцы сложились в новую, сложную печать, небольшое количество искажёной ци окутало Вэй Сянь на подобие веревки. Она почувствовала, как её мускулы перестают подчиняться, как тело становится чужим, тяжелённым, безвольным мешком плоти. Она могла только дышать и смотреть. Смотреть на него широко раскрытыми от ужаса глазами, в которых читалась одна лишь немая мольба не трогать ребёнка.       Лань Ванцзи увидел этот страх и истолковал его по-своему. — «Она боится за "ребёнка". Естественно. Но он всё исправит. Он избавит её от этого кошмара.» — Всё будет хорошо, — повторил он заклинание, и её веки тяжело сомкнулись, погружая её в темноту, из которой она могла только слышать. Он бережно, почти с благоговением, поднял её обмякшее тело на руки.       Ему нужно было двигаться быстро. До ближайшей деревни, найти повозку, запасы. Весть о его побеге скоро разлетится повсюду. Их путь лежал к морю. Только за его бескрайними водами, на другом краю света, они будут в безопасности. Там он сможет спокойно совершить обряд очищения, избавить её тело от скверны. Там она очнётся чистой, и он сможет снова завоевать её любовь и вырезать на её виске своё имя . И однажды она родит его ребёнка — законного наследника их светлого союза, а не этот плод греха и насилия. Неся свою бесценную, безвольную ношу, Лань Ванцзи исчез в глубине леса, окончательно потерянный для мира, полностью уверенный в своём праве и своей праведности, не видя ничего, кроме искажённого мира своей больной любви.