Помоги мне

      Жаркое майское солнце в этом году было совсем безжалостным. Его назойливые лучи настойчиво пробивались даже в квартиру с плотно задернутыми шторами, превращая пространство в душную парную.       Монотонно гудел вентилятор, беспомощно гоняя по комнате нагретый спертый воздух, не принося ни малейшего облегчения. Юнги, измученный духотой и нарастающим недомоганием, сидел полулёжа на диване, широко расставив ноги в трусах и безразмерной футболке. Его пушистые каштановые волосы были собраны в небрежный высокий пучок, с которого то и дело выбивались непослушные пряди, прилипая к влажным шее и вискам. Он запрокинул голову на жесткую спинку дивана, обнажая тонкую шею, и лениво обмахивался журналом, безумно мечтая, чтобы температура за окном упала хоть на пару градусов.       Предтечка разогревала тело изнутри, заставляя кожу покрываться мурашками и маленькими бисеринками солёного пота. Омега почувствовал, как очередная капля медленно скатилась по виску, оставив влажный след, затекла в впадинку ключицы и скрылась под тканью футболки. Ладонью дёргано Юнги провёл по шее, смазывая влажный след, раздражавший чувствительную кожу. В нос тут же ударил его собственный запах — густой, сладковатый, с горьковатой ноткой приближающейся течки. Он зажмурился, пытаясь унять легкую дрожь в бедрах и навязчивую, пульсирующую волнами тяжесть в низу живота.       Внезапно ожил мобильный телефон, резко завибрировав на стеклянной поверхности журнального столика. Юнги вздрогнул от неожиданности и с неохотой потянулся к нему. Тут же нахмурился, увидев на экране имя «Лаборант Сумин». Сердце неприятно и тяжело ёкнуло — зачем он мог звонить в пятницу вечером, когда рабочий день заканчивался меньше чем через час?       — Привет, хён, — голос прозвучал низко и хрипло от сухости в горле. — Что случилось?       — Юнги! Профессор Ли проверял сданные проекты, и твоего не нашёл! Он в абсолютном бешенстве! — В динамике было слышно, как Сумина накрывало животной паникой, слова срывались на визгливый шепот. — Я перерыл вдоль и поперёк всю лаборантскую, перевернул каждый листок, а твою папку так и не нашёл! Скажи, пожалуйста, что это ты не сдал, а не я, кретин, потерял! Умоляю! Он прибьёт меня!       — Эм... Сумин, — Юнги медленно, с усилием приподнялся. Ледяная тревога волной пробежала по его спине. — Я сдал проект в понедельник. Как всегда, положил на твой стол.       — Чёрт! Чёрт-чёрт! — Сумин, казалось, находился уже на грани истерики. — Профессор меня убьёт, потом уволит, а потом ещё раз убьёт! Нет, это ты меня убьёшь! Я, кажется, несколько папок сразу потерял... Чёрт! Ты не мог бы срочно распечатать и принести копию? Чтобы тебе не снизили балл!       — Сумин, там пятьдесят страниц текста и графиков! — Юнги с отчаянием провёл рукой по разгорячённому лицу. — И у меня дома нет принтера, я всё печатал в типографии.       — Я тебе всё верну! Все оплачу! Пожалуйста, Юнги! — умоляюще, почти плача, просил Сумин.       — Через час конец рабочего дня, я просто не успею добежать...       — Попробуй, пожалуйста! Поторопись, может, получится успеть! Прости ещё раз, Юнги, пожалуйста!       — Чёрт! — Вырвался у него сдавленный, бессильный стон.       Не думая больше ни о чём, подгоняемый адреналином, он сорвался с дивана и влетел в спальню. Натянул на себя первые попавшиеся шорты и хлопковую рубашку. Схватил с тумбочки заветную флешку, на которой всё ещё хранился файл проекта, и на ходу, не глядя, швырнул её в сумку, туда же полетели кошелёк и телефон. С досадой дёрнул за резинку в волосах, и каштановые пряди тяжёлой волной рассыпались по его плечам и спине. Выскочив в прихожую, омега на лету подцепил ключи из плетёной вазочки и выпорхнул на улицу.       Ему чудом удалось успеть. Запыхавшийся, с колотящимся сердцем, Юнги ворвался в двери типографии. Упираясь дрожащими руками в колени и отчаянно пытаясь отдышаться, он терпеливо ждал, пока старый принтер с надрывным гулом выдаст стопку листов. Аккуратно сложив распечатанный проект в новую папку, он прижал её к груди. Оставалась последняя, самая сложная задача: успеть до университета. Если автобус не подведёт и не застрянет в пробке... С этой единственной мыслью он выбежал на раскалённый асфальт и помчался к остановке.       Подъехавший автобус был забит до отказа. Рабочий день заканчивался, и все спешили домой, в спасительное от невыносимой жары укрытие. Юнги с тоской подумал, что наверняка у некоторых из этих счастливчиков есть полноценный кондиционер, а не старенький, беспомощно жужжащий вентилятор, как у него. Да ещё и на двоих. Этот бедняга спасал и его соседа-омегу Хосока, который сейчас, наверное, нежился в прохладе торгового центра, а не изнывал в этом аду. Юнги уже несколько месяцев откладывал деньги со своей скромной стипендии, мечтая купить небольшой стационарный кондиционер, и, возможно, к июлю сбережений наконец хватило бы на покупку.       Прокручивая в голове сладкие мысли о ледяном ветерке, омега с усилием протиснулся в душный салон и уцепился за поручень. Упасть здесь было невозможно — люди стояли слишком плотно, подпирая друг друга со всех сторон. Запахи смешивались в отвратительный, тошнотворный коктейль из феромонов, парфюма и пота. Казалось, некоторые особи явно не знали о существовании дезодорантов. Юнги морщил свой маленький нос и старался вдыхать горячий спёртый воздух редкими, неглубокими глотками.       Через остановку в автобус снова набились люди, и будто-то совсем никто не вышел. Кто-то сзади пробовал вяло возмущаться, но домой хотелось всем одинаково сильно, поэтому голоса быстро затихали, и люди молча терпели дальше.       «Всего две остановки. Осталось потерпеть совсем немного», — беззвучно уговаривал себя омега, на секунду зажмурившись. Его худенького и невысокого толкали и сдавливали со всех сторон. Тонкую хлопковую рубашку перекосило, и она сползла с плеча, обнажая острые ключицы. Юнги ощутил, как тяжелая, солёная капля пота скатилась от линии роста волос на затылке и проделала путь вдоль позвоночника, закончив его на поясе джинсовых шорт, впитываясь в грубую ткань. Щекочущие мурашки от неприятного ощущения покрыли руки и волной пробежали по всему телу.       Юнги чувствовал на себе чужие взгляды всё чаще и настойчивее, но старался не подавать виду, уставившись в окно. Он знал, что пахнет ярче, слаще, и контролировать выбросы феромонов в такой ситуации получалось с трудом. Омега уже заранее оформил больничный в студенческом медпункте и должен был отдыхать эту неделю совершенно законно. Но вышло так, как вышло. Он тяжело вздохнул, пытаясь отвлечься на мелькающие за окном виды, как вдруг ощутил навязчивое, неприятное прикосновение к своему бедру.       Наглец в этой давке ощущал себя безнаказанным. Вычислить, чья именно это рука, было практически невозможно. Юнги заёрзал, вертя головой, пытаясь рассмотреть людей, прижимающихся к нему сзади. Справа и слева стояли альфы, но он видел их руки. А вот кто стоял сзади... Увидеть можно было, только если развернуться, но он был зажат со всех сторон. На мгновение прикосновение прекратилось, и он выдохнул с облегчением, но почти сразу же чужая ладонь вернулась, теперь уже настойчивее. Извращенец смелее сжимал его бедро, нагло пробираясь к внутренней стороне. Юнги испугался по-настоящему и попытался сдвинуться с места, пробиться к выходу. Плевать, он был готов бегом бежать ещё остановку до университета, лишь бы прекратить это немедленно.       С трудом, расталкивая локтями людей, омега продвинулся ближе к входной двери, замер там и с облегчением понял, что навязчивое прикосновение исчезло. Тот тип не пошёл за ним. Он выдохнул и решил всё-таки доехать до своей остановки, как и планировал. Наконец двери автобуса с шипением открылись, выпуская на свободу значительную часть людей. Юнги смог расправить плечи, вздохнуть и поправить съехавшую с плеча рубашку.       Но он ошибался. Ненормальный не вышел и, похоже, совсем не опасался быть замеченным. Этот мерзкий альфа пристроился к нему сбоку и, как бы невзначай, под предлогом толкотни обнял его за талию, прижав к себе. Юнги вздрогнул, попытался резко отстраниться, но врезался в пожилую женщину. Та зашипела и возмущённо что-то пробормотала, косясь на него. Юнги пришлось бормотать извинения. Выскочить из автобуса на ходу уже не получилось бы.       Он поднял глаза и поймал на себе прямой, наглый взгляд того самого альфы. Мужчина лет сорока с красным лицом не стесняясь смотрел ему прямо в глаза, медленно облизнул губы и ухмыльнулся, обнажая желтоватые клыки.       Юнги накрыла с головой животная паника. Он никогда не попадал в такую ситуацию. В это время цикла он отсиживался дома. А всеми бытовыми делами за пределами квартиры занимался Хосок. Их течки не совпадали, и омеги договорились помогать друг другу. Но сегодня всё сложилось против него. Хосока не было дома. Он не отказал бы, попроси его Юнги об услуге, но не успел бы вернуться, распечатать материал и отвезти обратно в университет до закрытия.       Вопреки адской жаре и духоте, Юнги сковало холодом от всей мерзости ситуации и наглости этого альфы.       Наконец-то автобус, заскрипев тормозами, остановился. Едва двери открылись, омега выскочил наружу. Быстрым шагом он помчался в сторону университета. Пройти нужно было ещё прилично до главного корпуса. Все его тело было напряжено до предела, инстинкты били тревогу, не помогая справиться с нарастающей паникой, а лишь усугубляя её. Юнги не удержался и оглянулся через плечо. Тот самый мужчина шёл за ним в нескольких шагах, не скрываясь. Омега прибавил шаг, свернул за угол и уже почти бежал, сердце колотилось где-то в горле. Но, остановившись на пешеходном переходе у светофора, он снова столкнулся с этим грязным взглядом. Скрыть панику уже не получалось. Это заметил и его преследователь, снова мерзко ухмыльнулся и оскалился.       Юнги бегом добрался до университета, больше не оглядываясь, панически боясь вновь увидеть налитый похотью взгляд. Внутри здания было уже пусто и прохладно — лишь несколько самых упорных студентов, сдающих долги, да преподаватели, завершающие свой рабочий день.       — Эй, ты выглядишь так, будто бежал! — Сумин, бледный и встревоженный, попытался шутить. — Расслабься, ещё есть время. Ты успел.       — Я... я действительно бежал, — выдохнул Юнги, прислоняясь к прохладной стене и пытаясь отдышаться. — За мной увязался какой-то... извращенец.       Лаборант принюхался, и его наигранная улыбка мгновенно сползла с лица.       — Неудивительно, — подтвердил он серьёзно. — Ты пахнешь очень... сладко. Как самый вкусный десерт. У тебя что, течка?       — Нет. Ещё нет, — покачал головой Юнги, с облегчением замечая, что его дыхание понемногу выравнивается. — Я не идиот, чтобы во время течки выходить из дома. Но больничный уже оформил и должен был сидеть дома.       — Оу... Извини, что из-за меня тебе пришлось пережить весь этот стресс, — Сумин потупился, искренне виноватый.       — Ладно, — отмахнулся омега, силясь изобразить подобие улыбки. — Уже проехали.       Юнги выскользнул в пустой, залитый светом люминесцентных ламп холл и застыл у массивных стеклянных дверей. Прямо за забором, у главного входа в университет, невозмутимо прислонившись к ржавому фонарному столбу, стоял тот самый альфа. Его наглый, блуждающий взгляд медленно ползал по территории, выискивая одну-единственную добычу.       Мозг Юнги начал лихорадочно соображать, перебирая варианты. Он заглянул в потёртый кошелёк — на такси в час пик не хватало. На карточке денег тоже не было. Пальцы впились в спутавшиеся каштановые волосы, сжимая их у корней до боли. Идти домой пешком было смертельно опасно. Этот человек наверняка снова пойдёт за ним по пятам, и тогда узнает, где он живёт. Под удар попадёт не только он, но и Хосок, его лучший друг и сосед. Ждать внутри не вариант: через полчаса, максимум час, охранник просто выпроводит его прямиком в лапы этого типа.       Его отчаянный, мечущийся взгляд зацепился за внушительную фигуру парня, небрежно прислонившегося к грубой кирпичной стене у крыльца. Кажется, Юнги мельком видел его в университете — он был тем, кого не заметить было невозможно. Широкие, мощные плечи, узкая талия, сильные бёдра в просторных спортивных шортах, яркие татуировки, выглядывающие из-под короткого рукава футболки... Альфа. Сильный, уверенный в себе альфа.       Юнги, сделав глубокий вдох, словно перед прыжком, несмело спустился со ступенек. Его взгляд снова столкнулся с взглядом преследователя. Тот мерзко улыбнулся. И если мгновение назад ещё были сомнения, то сейчас сжимающий желудок страх не оставил других вариантов.       Сделав ещё один глубокий, прерывистый вдох, омега направился к незнакомцу. Он подошёл почти вплотную, смело касаясь его прохладной кожи предплечья и обхватывая запястье тонкими, дрожащими пальцами. Тот даже не вздрогнул, лишь медленно поднял тёмную бровь и без спешки оглядывая его с ног до головы.       — Привет, — голос Юнги прозвучал тише, чем он хотел бы, сипло и сдавленно от накатившего страха.       — Привет, крошка, — альфа смотрел на него немигающим взглядом. Не пошло или оценивающе, а скорее с любопытством. В этом взгляде не было угрозы, и это придало Юнги крупицу нужной уверенности.       — Помоги мне, пожалуйста, — Юнги сделал ещё один шаг, практически сократив расстояние между ними, и заметил, как незнакомец принюхался, улавливая его запах. Его зрачки расширились, но вида парень не подал, сохраняя спокойствие.       — Помочь? — переспросил он спокойно, низким бархатным голосом.       — Видишь, там за воротами стоит стремный мужик? — Юнги едва заметно кивнул в сторону преследователя, не сводя с альфы умоляющих глаз.       — Ну, — коротко кивнул тот, бросив через плечо короткий, уничижительный взгляд.       — Он... он облапал меня в автобусе и преследовал до самого университета. Я боюсь идти домой один. Очень боюсь.       — У тебя есть альфа? — парень слегка нахмурился.       — Нет. Я живу с другом-омегой. Не хочу, чтобы этот извращенец узнал, где мы живём. Пожалуйста.       — Понял, — кивнул он, и его расслабленное выражение лица мгновенно сменилось на собранное и серьёзное. — Подойди ближе.       Прежде чем Юнги успел что-то сказать или подумать, сильная рука легла ему на плечо, уверенно притягивая к массивному телу. Свободной рукой альфа достал телефон из кармана шорт и быстро начал печатать что-то.       Юнги инстинктивно прижался к его торсу, обхватывая альфу рукой за спину. Он уткнулся носом в белую хлопковую футболку, и его окутал густой, насыщенный запах. Нервная дрожь в коленях начала понемногу отступать, сменяясь странным, глубоким спокойствием. Альфа, намеренно или нет, выпустил феромоны, и они подействовали на Юнги как самое сильное и нужное сейчас успокоительное. Захотелось заурчать от наслаждения и ощущения безопасности, но он сдержался, лишь крепче сжимая пальцами мягкую ткань его футболки.       — Эй, как тебя зовут? — тихо спросил альфа, убирая телефон обратно в карман.       — Юнги.       — Хорошо, Юнги. Я Чонгук. Пойдём, отвезу тебя домой.       Он не убрал руку с его плеча, лишь мягко подтолкнул омегу к выходу с территории. Они прошли через ворота, минуя того самого преследователя. Рука Чонгука на плече Юнги сжалась сильнее, властно, заявляя о праве собственности. В этот момент Чонгук утробно зарычал. Это был животный звук угрозы, первобытного предупреждения и неоспоримого права.       Преследователь замер, его наглая, самодовольная ухмылка мгновенно сползла с лица, сменяясь настороженностью. Он поспешно отвёл взгляд в сторону.       Чонгук, не спеша, подвёл Юнги к припаркованной неподалёку низкой спортивной машине. Одним движением открыл пассажирскую дверь и помог омеге устроиться внутри на прохладном кожаном сиденье, мягко и аккуратно поддерживая его за локоть, боясь спугнуть.       В салоне машины повисла густая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь ровным гулом мотора и едва слышной музыкой из динамиков. Воздух, пропитанный феромоном хозяина, быстро смешался со сгущающейся сладостью Юнги.       — Зачем ты в течку вышел из дома? — внезапно прервал молчание Чонгук.       — Я... У меня ещё не началась, есть пара дней, — торопливо оправдывался Юнги, чувствуя, как по щекам разливается жар. — Я правда не собирался. Позвонил лаборант, сказал, что потерял мою папку с проектом. Пришлось срочно ехать в типографию, распечатывать всё заново.       — Ясно, — коротко бросил Чонгук, и пауза снова затянулась, став ещё более напряжённой.       — Спасибо... большое, что помогаешь, — почти шёпотом добавил Юнги.       — Ага, — отозвался альфа, и его пальцы так сильно сжали кожаную оплётку руля, что костяшки побелели от напряжения, выдавая внутреннюю борьбу.       Юнги заметил это. Он видел, как играют мышцы на его предплечьях при каждом повороте руля, как выделяются синие вены под тонкой кожей. Омега украдкой наблюдал за его напряжённым профилем — острой линией челюсти, плотно сомкнутыми губами, лёгкой тенью ресниц — и ощущал едкую, разъедающую вину. Он отнимал у этого сильного, незнакомого и невероятно красивого альфы время, заставляя его нервничать и злиться из-за своих глупых проблем.       Чонгук внезапно повернул голову, и их взгляды встретились. Его зрачки были расширены так сильно, что тёмные глаза казались почти чёрными, глубокими и бездонными. Юнги вспомнил его низкое, утробное рычание у ворот, и по его спине прокатилась новая волна жара, на этот раз — смущённо-сладкого, пугающе приятного.       — Прости, альфа... — выдохнул он, не в силах оторвать взгляд от этого пронизывающего, гипнотизирующего взгляда.       Чонгук судорожно сглотнул, и его кадык заметно дёрнулся. Он резко отвернулся, снова упираясь взглядом в дорогу, но напряжение в его плечах лишь возросло.       Юнги с ужасом осознал, что контролировать выброс феромонов больше не получалось. Рядом с сильным, доминантным альфой, который неожиданно дал ему защиту, его тело предательски расслабилось и сдалось. Сознание затуманилось дурманящей дымкой, мысли поплыли. Он слышал, как Чонгук что-то говорит ему, видел мелькающие за окном картинки города, отслеживал движение сильных, жилистых рук на руле... но всё это казалось далёким, призрачным, словно происходящим сквозь толстое стекло.       Он часто заморгал, пытаясь прогнать накатывающую пелену наваждения, и стиснул бёдра, прижимая их плотно друг к другу. Но было поздно.       — Прости, — внезапно глухим, виноватым голосом произнёс Чонгук, всё так же глядя прямо перед собой на дорогу. — Я случайно... Ты просто... чертовски вкусно пахнешь.       Юнги не сразу понял, за что тот извиняется. А потом ощутил это во всей полноте... Терпкий, тяжёлый феромон Чонгука не просто витал в воздухе — он проник в его лёгкие, осел на языке горьковатым привкусом и начал навязчиво вибрировать под кожей, разжигая знакомый, стремительный огонь в самом низу живота.       — Чёрт... — вырвалось у него сдавленным, сиплым всхлипом, больше похожим на стон. Он судорожно сжал ладони между бёдер, чувствуя, как стало влажно между ягодиц. Он потек. Позорно, прям в машине у незнакомого альфы. Липкая смазка неприятно холодила кожу, проступая сквозь тонкую ткань белья. Каждое движение, каждая попытка сесть удобнее заставляла его с новой силой ощущать эту унизительную липкость. Узкие джинсовые шорты впивались в кожу жёстким швом, причиняя почти болезненный дискомфорт. И в этой боли Юнги с отчаянием видел единственный плюс — она на секунду притормаживала нарастающую, всепоглощающую волну возбуждения, возвращая призрачную ясность мыслей. Но ненадолго. Стыд и дикое, животное возбуждение вели в нём жестокую борьбу, и он чувствовал, что проигрывает, сдаваясь последнему.       Юнги почти не почувствовал, как машина плавно и бесшумно остановилась у знакомого подъезда. Его сознание плыло в тумане. Сквозь него пробилось лёгкое, но уверенное прикосновение горячей ладони к его плечу.       — Юнги? — Голос Чонгука слышался приглушённо, словно доносясь из-под толстого слоя ваты.       — М-м? — Омега с усилием вынырнул на поверхность, с трудом фокусируя расплывчатый взгляд. Перед ним снова были те самые тёмные, почти чёрные глаза, вздувшаяся вена на крепкой загорелой шее. Он сглотнул ком слюны, отгоняя навязчивое желание прикоснуться губами к этой коже, почувствовать её солоноватый вкус, вдохнуть глубже его дикий запах.       — Какой номер квартиры? Я тебя провожу. — Чонгук говорил тихо, но очень чётко, его слова будто прорезали пелену в голове Юнги. — У тебя... течка началась.       — Сто... сто восемнадцать... — выдавил из себя Юнги, его собственный голос казался чужим, хриплым и разбитым.       Новые прикосновения. Тёплые, сильные ладони альфы взяли его под локоть, направляя к подъезду. Хватка была твёрдой, властной, но не грубой, без лишней силы. Старые двери лифта со скрежетом закрылись, отрезая их от внешнего мира. В тесном, замкнутом пространстве воздух мгновенно стал густым, тяжёлым, неподвижным, насыщенным до предела смесью их феромонов. Юнги судорожно сжал перед собой сумку, бесполезно пытаясь прикрыть очевидную, постыдную реакцию своего тела. «Какая уже разница, заметит ли он стояк, — мелькнула обречённая мысль, — он и так всё чувствует... всё знает...»       Его внутренняя омега скреблась и металась, отчаянно пытаясь привлечь внимание альфы, заставить его остаться, коснуться, заполнить пустоту. Юнги прижался спиной к стене лифта, закрывая глаза. Кожа горела и плавилась под тяжестью взгляда Чонгука — такого же горячего, как его прикосновения. Или это всё было лишь игрой распалённой течкой фантазии?       Омега глубоко, с шумом вдохнул, и в лёгкие ему ворвалась новая, ошеломляющая порция тягучего феромона альфы. Тихий, жалобный, просящий скулёж вырвался из его горла прежде, чем он успел сжать зубы и подавить его.       Наконец двери лифта с лязгом раскрылись, и насыщенный, плотный воздух разбавился спёртым запахом бетонной лестничной клетки шестого этажа.       Пальцы Юнги дрожали, когда он вставлял ключ в замочную скважину. Дрожали и его бёдра, предательски выдавая его состояние. Он с силой толкнул дверь и развернулся к альфе, заслоняя собой проход в квартиру. Чонгук стоял в нескольких шагах, напряжённый, как струна, но даже не подавал вида, что рассчитывает на приглашение внутрь. Он выполнил свою задачу — безопасно доставил омегу до дома. Только слегка перестарался в процессе, неосознанно выпустив в ответ на сладкий, манящий запах свой собственный феромон, спровоцировав начало течки.       — Спасибо, Чонгук. Правда, спасибо, — голос Юнги звучал прерывисто, он жадно рассматривал внушительную фигуру парня в полумраке коридора, стараясь запомнить каждую деталь.       Руки Чонгука были сжаты в кулаки с такой силой, что на них вздулись вены. Челюсть была сомкнута так плотно, что были видны резкие, напряжённые линии скул. Он боролся с собой, со своим инстинктом, и эта яростная борьба читалась в каждом его мускуле.       — Закрывай дверь, — голос прозвучал железным приказом. — И постарайся не выходить из дома. Пока... пока всё не закончится.       Юнги лишь молча кивнул, его сердце бешено колотилось, угрожая выпрыгнуть из груди. Он толкнул тяжелую, массивную дверь, и последнее, что он увидел, — это полный внутренней борьбы, горящий взгляд Чонгука, упёршийся в него. Дверь защёлкнулась с глухим щелчком, отрезав его от альфы. Юнги прислонился горячим лбом к прохладному дереву двери, прислушиваясь к отступающим, тяжёлым шагам за ней. Тишина квартиры наполнилась лишь звуком его собственного прерывистого, сдавленного дыхания и навязчивым, густым ароматом начавшейся течки.       Добравшись до своей комнаты, он также прикрыл дверь, словно пытаясь отгородиться от мира. Тишина в квартире и знакомые запахи не принесли облегчения. Он понимал: эта течка будет самой тяжелой за последние два года. Его внутренняя омега почувствовала альфу — красивого, сильного, властного и безумно, до головокружения, вкусно пахнущего. Почувствовала и безоговорочно приняла.       Но Юнги никогда бы не смог впустить в свою постель малознакомого мужчину, даже если он понравился настолько, что один лишь его запах спровоцировал течку. Он не был уверен, что сможет вообще подпустить кого-либо к себе после расставания с Джисоком. Именно тогда, после того предательства, и была последняя болезненная течка, которую он пережил в полном одиночестве. Юнги справился с разрывом, а его омега зализала раны и смирилась. Но сейчас этот молодой, самоуверенный парень, продемонстрировавший грубую силу и так неожиданно защитивший его, всколыхнул все улёгшиеся чувства.       Юнги медленно сполз на пол, прислонясь вспотевшей спиной к поверхности двери. Хлопковая рубашка неприятно липла к коже, вызывая мурашки. А когда он попытался усесться поудобнее, то с отвращением ощутил липкую влагу между ягодицами. Промокшее насквозь бельё грубо впивалось в нежную кожу, и даже малейшее движение вызывало трение и давило на воспалённую, пульсирующую дырочку. В безопасности своей комнаты он наконец позволил измученному, сдавленному стону вырваться из груди. И издал его снова, громче и безнадёжнее, когда в бесполезной, отчаянной попытке унять возбуждение зажатыми между бёдер ладонями надавил на пах.       Искусанные алые губы распахнулись, захватывая как можно больше воздуха. Запрокинув голову, Юнги из последних сил цеплялся за остатки сознания, но быстро проиграл настойчивому зову инстинктов. Дрожащие, непослушные пальцы торопливо расстегнули пуговицу на шортах и молнию. Напряжение с члена спало на мгновение, но вернулось со сжатием ладони вокруг выталкивающей капли предэякулята головки. Он провел рукой по напряжённому стволу прямо через намокшую ткань белья, но этого было недостаточно. Совсем не то. Не те прикосновения, не там.       Пересаживаясь и с трудом приподнимаясь на слабеющие колени, он чуть спустил шорты, раздвинул ноги пошире и, упершись лопатками в дверь, завёл руку за спину. Пальцы проскользнули под резинку трусов, и он с облегчением выдохнул, едва коснувшись кончиками пальцев нуждающегося, влажного ануса. Он не протолкнул палец внутрь сразу. Лишь дразнил себя и одновременно давал то, что было необходимо, хотя бы частично. Надавливая, он массировал распухшие края, скользил снаружи по расщелине снова и снова.       Сдерживаемое и подавляемое столько времени возбуждение наконец нашло выход. Дрожь пробежала по всему телу от лёгкой, ненавязчивой стимуляции. Не обращая внимания на изнывающий, твёрдый член, Юнги протиснул вторую руку под рубашку, сдавил между пальцами сосок и массировал затвердевшую бусину в такт движениям вокруг дырочки. Он не стонал, а тихо, жалобно скулил, прокусывая до крови нижнюю губу острыми клыками.       Мозг отказывался избавляться от навязчивых воспоминаний о Чонгуке. О его сильных, жилистых руках, о широких ладонях, что всего мнгновения назад так уверенно касались его тела, направляя, защищая. О его запахе, который осел невидимым слоем на его коже, смешиваясь с его собственным. И снова всплыло воспоминание о том предупреждающем рыке, обращённом к другому альфе.       Юнги вздрогнул всем телом, и пальчик проник в мягкость судорожно сжимающейся дырочки. Неглубоко, выскользнул, покрытый обильно текущей смазкой, и снова погрузился внутрь, уже увереннее. Дыхание совсем сбилось, стало шумным, прерывистым, смешалось с короткими, сдавленными полустонами. Он проникал глубже, двигался быстрее в жаждущем анусе.       — Мгх... А-а... — его тихий стон сорвался, превратившись в хриплый крик, когда оргазменные судороги прокатились по всему телу, выгибая спину. Палец замер глубоко в попке, в то время как обделённый стимуляцией член пульсировал, изливая густую горячую сперму.       Мокрый, липкий от собственной смазки и спермы, омега беспомощно осел на пол. Колени ныли, мышцы мелко подрагивали, а кончики пальцев покалывало. Чистой ладонью Юнги смахнул со лба прилипшие влажные пряди чёлки. Надо приводить себя в порядок, пока не вернулся Хосок. У них всё-таки была общая ванная, и попасться на глаза другу в таком виде совсем не хотелось. Он опустил взгляд на всё ещё твёрдый, топорщащийся сквозь испачканное бельё член и с обречённостью понял, что тот и не думал опадать. Совсем.       Блестящее расплывающееся пятно спермы холодило чувствительную головку, посылая по всему телу новые, настойчивые импульсы возбуждения.       Да, он знал теперь наверняка. Это будет долгая, изматывающая и по-настоящему тяжелая течка.