Беззвучный эфир

Дверь в комнату Карката закрылась с громким щелчком и Страйдер остался стоять совсем один. В чужом коридоре, в футболке не очень знакомого ему парня, пахнущей смесью пыли и геля для стирки с лавандой. Он провел ладонью по лицу, ощущая пальцамм каждую царапину на своей щеке. "Красные глаза"— эхом отдавалось у него в мыслях. Не страшные, не странные, а редкие. Для него это было... ново.. Сам не заметив того, как он зашёл в зал, Дейв плюхнулся на диван. Белье пахло свежестью и выглядело очень опрятно. Создавалось ощущение уюта и нежности к незванному гостю. Страйдер снял тапочки, которые ему так любезно одолжили, и уставился в потолок. В ушах снова зазвенела тишина, но на этот раз она была другой — наполненной звуками чужой, налаженной жизни: ровное гудение холодильника, тиканье часов, звуки какой-то передачи с телевизора и приглушенные шаги Карката за стеной. Из комнаты карката слышались монотонные звуки. Скрежет канцелярского ножа по деревянному корпусу карандаша. Раз... Два... Три... Методично, как метроном. Эти звуки создавали дополнительную атмосферу спокойствия для Дейва. Он потянулся к тумбочке, на которой лежало несколько монет и разбитый в хлам телефон. Канкри достал вещи из кармана джинс, чтобы постирать одежду гостя. Взяв в руки свой телефон, который уже находится в вечном покое, он провел пальцами по паутине трещин на экране. Последняя связь с внешним миром. С Роуз, с работой, даже с пиздецом, который был его жизнью. Внезапно дверь в зал приоткрылась и в щели показался Канкри с подносом. – Дейв? Ты ещё не спишь? Это хорошо. На голодный желудок лучше не ложится, но и есть полноценно сейчас не стоит, так что я приготовил для тебя какао. Теплое молоко поможет со сном. Он поставил поднос на журнальный столик. Перед Страйдером появилась небольшая кружка с какао и несколько маленьких песочных печенек в виде звезд. Все выглядело слишком идеально. – О, спасибо, –пробормотал Дейв, поднимая туловище для сидящего положения. Он взял кружку. Какао был горячим, но не обжигающим. – Каркат не пьёт какао после семи вечера, – заметил неожиданно Вантас, следя за тем, как Дейв делает первый глоток. – Считает это излишней сентиментальностью. Но я полагаю, что в вашей ситуации небольшие отклонения от личных правил вполне допустимы. Он говорил спокойно, но в его словах оставалась куча неозвученных вопросов. Дейв чувствовал это кожей. – Агаа.. Вы.. много знаете о этих "ситуациях"? – Осторожно спросил он, глядя на отражение лампы в тёмной поверхности какао. Канкри сел в кресло напротив, положив руки на колени. – Я много знаю о травмах. Эмоциональных и физических... Каркат, – он произнёс это на тяжёлом выдохе – после смерти родителей приобрел некоторые особенности поведения.. Как и я. Гиперконтроль среды – одна из моих особенностей. Его особенность – уход в альтернативные миры. Дейв слушал, и ему становилось не по себе. Он всегда думал, что его ад – уникален. А оказывается, у многих людей в квартире живут свои тени, просто они выглядят иначе. Не как кулаки и удары, а как идеальный порядок и мрачные рисунки. — Мой брат... — начал Дейв и снова замолчал. Слова, привыкшие быть либо острыми шутками, либо ложью, не хотели складываться в правду. —Ваш брат нарушает фундаментальное правило безопасности, — мягко закончил за него Канкри. — Он причиняет вред тому, кого должен защищать. Это системная ошибка. И с системными ошибками нужно бороться системно.Он сказал это так же спокойно, как говорил о пользе мелатонина. И в этой спокойной уверенности была сила, которой так не хватало Дейву. — Спасибо, — снова сказал Дейв, и на этот раз это значило больше, чем просто «за какао». — Не за что, — Канкри поднялся. — Свет в коридоре будет гореть до утра. На всякий случай. Спокойной ночи, Дейв. Он ушёл, оставив дверь приоткрытой. Мягкий свет лег на пол тонкой полосой. Дейв допил какао и поставил кружку на столик. В это время скрежет на стеной прекратился. Дейв потушил настольную лампу и лёг, укрывшись идеально заправленным одеялом. В темноте его красные глаза, теперь ничем не прикрытые, видели только контуры чужой гостиной. Он чувствовал боль в рёбрах, тошнотворный страх будущего и полную потерю контроля над своей жизнью. Но он также чувствовал запах лаванды на подушке, сладкое послевкусие какао и ту самую полоску света, которая рассекала темноту. Это не было спасением. Это было перемирием. Временным, шатким, купленным на чужом диване. Дейв лежал на диване и смотрел в потолок. Боль в ребрах была тупым, неумолимым фоном, но не она мешала спать. Мешала тишина. Не привычная, гнетущая тишина его комнаты у Бро, где каждый скрип означал угрозу. А эта — стерильная, идеальная, кукольная. Как в больнице перед операцией. Его нервы, натянутые струны после побега и конфронтации, отказывались расслабляться. Он ворочался. Складки на идеально заправленном белье казались ему лезвиями. Он сел, снова лёг на другой бок. Бесполезно. С тихим проклятием он встал и босиком, крадучись, прошёлся по холодному ламинату в кухню. За окном был ночной город — тёмный, усыпанный жёлтыми точками фонарей. Он стоял, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и думал о Бро. Где он сейчас? Пьёт что-то крепкое в своей комнате, сжимая в руке очередную куклу? Или уже строит новый план? Мысль о том, что его ищут, заставляла кожу покрываться мурашками. Из холодильника, с тихим гулом, полился свет. Дейв моргнул, ослеплённый. Он машинально открыл дверцу. Внутри царил образцовый порядок: контейнеры с подписями («Крупа гречневая, 450 гр», «Сыр Гауда, нарезка, срок до...»), банки, выстроенные по высоте. Ни намёка на хаос. Это угнетало ещё сильнее. Он поспешно закрыл холодильник и налил себе воды из-под крана. Стоя в темноте и делая мелкие глотки, он вдруг услышал из-за стены, из комнаты Карката тихий, сдавленный звук. Не скрежет. Скорее... приглушённый стон. Или просто скрип кровати. Дейв замер. Каркат тоже не спит. Мысль о том, чтобы просто вернуться на диван и делать вид, что он ничего не слышал, показалась внезапно невыносимой. Он так же одинок в этой ночи, как и он. Осторожно, стараясь не скрипеть половицами, он подошёл к двери Карката и замер, не решаясь постучать. Рука сама потянулась к косяку, и он почувствовал, как дерево слегка дрожит, будто за дверью кто-то ворочается или... трясётся. Он отступил. Лезть без приглашения было слишком. Вместо этого он повернулся и прошёл в ванную. Включил свет беззвучным нажатием кнопки. Яркий свет болезненно ударил в глаза. Он щурясь посмотрел в зеркало. Тот, кто смотрел на него в ответ, был чужим. Без очков его лицо казалось голым, уязвимым. Синяк на скуле цвёл сине-жёлтым. Красные глаза, которые Бро всегда называл "дьявольскими" и "уродскими", смотрели устало и пусто. Он наклонился ближе, разглядывая сетку капилляров в радужке. "Редкие", — вспомнил он оценку Карката. Не осуждение. Констатация факта. Почему-то это было важнее, чем он готов был признать. Он потрогал щёку, провёл пальцами по губам. Лицо было его, но жизнь, которую он вёл, словно надела на него грубую, чужую маску. Маску "Дейва с радио". А что под ней осталось? Испуганный парень в чужой ванной, который боится вернуться на диван, потому что сон — это потеря бдительности. Он выключил свет и вышел. В коридоре было темно, кроме той самой полоски света из кухни. И тут он увидел: под дверью Карката тоже лежала тонкая линия света. И в ней мелькнула тень. Кто-то прошёл туда-сюда. Дейв принял решение. Он не постучал. Он тихо, почти шёпотом, сказал в щель под дверью: – Эй, чел, я тоже не сплю. Если... Бля... Если мешаю тебе — скажи. Тени за дверью замерли. Прошло несколько напряжённых секунд. Потом щелчок замка. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы можно было увидеть половину бледного лица Карката и его темные, расширенные от бессонницы глаза. – Че? – Голос был хриплым, но не выражающим сильной злости. Это была усталость и пустота. —Ничего. Просто... Я не хочу быть сильной помехой, понимаешь? Бессонница, видимо, заразна в этом доме. Каркат молча отступил,приглашая войти. Это был не жест дружбы. Скорее... перемирия среди ночных кошмаров. Дейв оглядел комнату и нашёл на полу стопку бумаг рядом с одной из папок. – Ух бля, что это? – Страйдер кивнул в сторону кучки рисунков и перевёл взгляд на лицо Карката. – Это старые рисунки. Просто архив. Не сильно важные бумаги. Достал для пересмотра. – Круть. Тоже хочу глянуть на это, можно? Каркат стыдливо отвёл взгляд и почесал затылок. Ему было неловко от такой наглости гостя. Рисунки казались ему слишком интимной вещью. Тем, что не покажешь всякому дебилу на улице. – Я хуй знает. Ты, вроде, не настолько тупорылый, чтобы ржать над детскими рисунками, но кто знает. – Вернувшись в свой прежний образ бросил Каркат – Да и к тому же... я давно понял, что мир не похож на эти рисунки. Драконы и милые создания. Бред. Дейв нагло прошёл к листкам бумаги и осмотрел их. Драконы с аномально большой головой, большие замки, деревья, уходящие так высоко вверх, что листа не хватало. Самым главном экспонатом всегда был величественный рыжий кот с недовольным лицом. – Каркат. Этот рыжий на тебя похож. Тоже ехало недовольное какое-то, лол. А так классные рисунки, че тебе не нравится??? Каркат фыркнул, но в его взгляде мелькнуло что-то теплое. —Его звали Ржавчик. Я его придумал, когда читал интересные факты о породистых котах. Они сели на пол, прислонившись к кровати, и Дейв слушал, как Каркат, сначала нехотя, а потом всё оживлённее, рассказывал истории про каждый рисунок. Этот дракон боялся высоты. А этот кот украл у короля рыбу. Это был не просто показ старых работ. Это было путешествие в мир, который когда-то был для Карката настоящим. – А почему перестал? – осторожно спросил Дейв, когда истории иссякли. Каркат потянулся к папке и закрыл её. – Потому что вырос. Понял, что мир не для драконов. Он для... – Он махнул рукой в сторону своего мольберта с мрачными работами, – ...для этого. – ....Бред, – Тихо, но чётко сказал Дейв. Каркат вздрогнул от такой фразы и уставился на него. – Что? – Я сказал – бред. Мир не для "этого". Мир разный. И ему нужны и драконы, и... и чёртов Ржавчик. Может, даже больше, чем всему этому, – Дейв указал пальцем на текущие работы. Они замолчали. За стеной послышались шаги Канкри. Каркат инстинктивно потянулся, чтобы спрятать папку, но Дейв остановил его руку. – Не надо, – Сказал он. – Не прячь. Их взгляды встретились. В комнате стояла та самая тишина, что бывает перед грозой, густая и наэлектризованная. Дейв всё ещё держал его за запястье, чувствуя под пальцами быстрый пульс. – Ты... – начал Каркат, но слова застряли в горле. Дейв не отводил руку. Он видел, как по лицу Карката проходит целая буря — страх, гнев, растерянность, и что-то ещё... надежда. – Ты не один, – Прошептал Дейв. И это было уже не про рисунки. Это было про всё. Про боль, про страх, про ту пустоту, что остаётся, когда ты годами прячешь своё настоящее "я". Каркат вздохнул и расслабил все свое тело, наклонив голову вниз. Дейв отпустил его руку и и продолжил смотреть на друга. – Всем кажется, что мир говно, но а ты докажи это. Херня всегда случается.. Типа.. Это часть жизни, сечешь? Ты бы не стал собой и не вдохновил других на какие-то клёвые поступки и решения. Запомни: если бы у бабки появился хуй, то она бы стала дедом. – Дейв ухмыльнулся и прикрыл глаза. Он сам не мог до конца осознать того, что говорит те вещи, которые никогда не сможет принять для себя. "Тренер не играет", как он любил говорить. – Никогда не жалей о прошлом, ведь оно тебя не пожалело и... – Ты пересказывать цитаты с пацанских пабликов? – эта фраза Карката словно иголка лопнула весь прекрасный смысл момента. – Бля.. ну, если ток немного. Но я говорю не хуйню, а отборную годноту и нужные вещи. Дейв замер, его пафосный монолог повис в воздухе и растаял, как дым. Глаза Карката сверкали в полумраке едкой, но беззлобной насмешкой. — Ну да, ладно, признаю, — Дейв сдался, разводя руками. — С пабликов. Но это не отменяет факта! Ты нарисовал крутого кота, а потом спрятал его, как последний лох. Это грех. — Грех? — Каркат поднял бровь. — Ты сейчас религиозные темы поднимаешь в три часа ночи в комнате парня, которого едва знаешь? У тебя, случаем, сотрясения нет? — Может, и есть, — Дейв потёр затылок, гримасничая. — После встречи с асфальтом. Но суть ты уловил. Покажи-ка ещё. Каркат колебался секунду, потом сдался. Он потянулся к папке и достал ещё несколько листов. Не драконов, а странных, угловатых роботов, собранных из шестерёнок и пружин. — Вот, — Он швырнул рисунок Дейву. — "Защитник Ржавчика". Говноконцепт. Дейв разглядывал скетч. Робот был кривым, одна рука явно была присоединена не к тому месту, но в его позе читалась какая-то отчаянная готовность к бою. — Он... похож на то, как я себя чувствую, когда Бро начинает свою музыку, — Неожиданно для себя сказал Дейв. — Собран из того, что было под рукой. Кривой. Но стоит. Каркат посмотрел на него, потом на рисунок. Что-то в его взгляде смягчилось. — Да... что-то вроде того. Они ещё час сидели на полу, листая старые скетчбуки. Дейв комментировал с присущим ему сарказмом ("О, а этот дракон явно на диете, рёбра торчат!"), а Каркат огрызался ("Это не рёбра, это стилизация, ты ничего не понимаешь!"), но атмосфера была лёгкой. По-дружески. Постепенно разговор сошёл на нет. Усталость, наконец, накрывала Дейва волной. Он зевнул, протирая глаза. — Ладно, генерал, — Коверкая слова, пробормотал он. — Пора отчаливать. А то твой брат-надзиратель утром застукает нас тут и зачитает лекцию о вреде ночных бдений для иммунитета. Каркат кивнул, собирая бумаги. Он не предлагал остаться. Это было бы слишком. Но когда Дейв уже стоял в дверях, Каркат тихо сказал ему в спину: — Эй, Страйдер. — А? — Завтра... если не сдохнешь от недосыпа... покажу, как этого уродца-робота правильно собирать. С анатомией шестерёнок. Если интересно. Это было не приглашение в мир грёз. Это было предложение войти в его ремесло. В процесс. Это значило куда больше. Дейв обернулся и ухмыльнулся, его красные глаза в темноте светились едва уловимым огоньком. — Без понятия, что такое "анатомия шестерёнок", но звучит дохера пафосно. Я в деле. Он вышел, и дверь закрылась не со щелчком, а с тихим, мягким стуком. Вернувшись на диван, Дейв снова улёгся. Полоска света из кухни всё так же лежала на полу. Но теперь она казалась не спасательным лучем, а... ориентиром. Знаком, что где-то рядом бодрствует другой такой же "кривой робот", собранный из обломков. Боль в рёбрах никуда не делась. Страх перед завтрашним днём — тоже. Но теперь к этому миксу добавилось назойливое любопытство. Как, чёрт возьми, выглядит анатомия шестерёнок?